Последний шанс для прошлого

— Не простые суть, — сказал другой, указывая на их одежду. — Видишь, како одеяние носят? Може, купцы или посланники княжи.

— А може, лазутчики, — добавил третий, подходя ближе.

Семён Никитич поднял топорик, стараясь сохранять спокойствие.

— Мы мирные путники, — произнёс он громко. — Не трогайте нас, и мы не причиним вам вреда.

Разбойники рассмеялись, словно услышали что-то смешное.

— Мирнии, глаголешь? — спросил их предводитель, высокий мужчина с длинной бородой и шрамом через всё лицо. — А что ждеши в наших землях?

— Мы просто идём своей дорогой, — ответил Семён, хотя его голос выдавал напряжение.

— Вашею дорогою? — переспросил разбойник, усмехаясь. — Сия дорога наша есть. А значит, и вы наши будете.

Один из бандитов быстро выхватил топор и направил его на Егора.

— Руце за главу, оба!

Егор подчинился, чувствуя, как его кровь кипит в венах. Семён тоже опустил топорик, хотя его лицо было напряжённым. Схватку с пятью здоровыми мужиками им явно не осилить.

— Быстро связати их! — приказал предводитель.

Двое разбойников подошли к Егору и Семёну, связывая их руки грубой верёвкой. Когда Егор попытался сопротивляться, он получил удар по спине дубиной.

— Не дергайся, парень, — прошептал Семён, заметив его движение.

— Что с ними творити? — спросил один из бандитов, указывая на пленников.

Предводитель задумчиво поскрёб бороду, затем махнул рукой.

— Ведите их ко Казимиру. Судьбу их да он вершит.

Разбойники повели их вглубь леса. Дорога становилась всё уже, а деревья — выше. Воздух здесь был плотным, словно сам лес дышал. Егор чувствовал, как страх сковывает его тело, а каждый шаг давался с трудом. Семён, напротив, хоть и был напряжён, выглядел более уверенным.

"Что они сделают с нами?" — думал Егор, глядя на спину идущего впереди разбойника.

Через некоторое время они вышли на небольшую поляну, где стояли несколько шалашей из веток и шкур. Посреди поляны горел костёр, над которым висел чёрный котел. Вокруг него сидели ещё несколько человек, занятых своими делами: кто-то точил нож, кто-то чинил одежду, а один, сидя на бревне, что-то рассказывал остальным, размахивая руками.

Увидев пленников, все замерли.

— Кого приведоша? — спросил один из сидящих у костра, поднимаясь. Это был крепкий мужчина средних лет с серьёзным взглядом. Его волосы были коротко острижены, а на шее висел кожаный оберег с символом, похожим на солнце.

— Путников, — ответил предводитель, подходя к нему. — Нашли на их дороге, — чем рассмешил остальных.

Мужчина, которого назвали Казимиром, внимательно осмотрел пленников. Его взгляд был острым, словно он пытался прочитать их мысли.

— Кто суть? — спросил он.

— Мы мирные путники, — ответил Семён, стараясь говорить уверенно. — Проходили мимо, никому зла не желали.

Казимир хмыкнул.

— Мирнии? На нашей земле нет места мирным. Здесь каждый за себя.

Он повернулся к предводителю.

— Что нашли при них?

Тот показал на их мешки и достал из кармана амулет и протянул его Казимиру. Тот внимательно осмотрел медальон, повертел его в руках, затем поднёс к свету.

— Интересная вещица. Не из наших земель сия.

— Это просто безделушка, — поспешил сказать Семён, снова вмешиваясь.

Казимир усмехнулся.

— Отколе вы?

Егор молчал, не зная, что ответить. Семён же после небольшой паузы произнёс:

— Издалека.

— Издалече, глаголешь? Хорошее слово. Проверим истину.

Он повернулся к своим людям.

— Стражу над ними поставьте. Аще что тайное творят — разведаем.

Егор и Семён Никитич сидели на земле, прислонившись спинами к дереву. Их руки были связаны за спиной грубой верёвкой, но это не мешало им внимательно осматривать лагерь разбойников.

Поляна, где находился лагерь, была небольшой, но достаточно просторной для нескольких шалашей и костра посередине. Шалаши были сложены из веток и шкур, покрытых мхом, чтобы защититься от дождя. Рядом с одним из них стояли тюки с тканями — яркие полосы красного, синего и жёлтого цветов выглядели так, будто их недавно украли у какого-то богатого купца. Мешки с зерном и кожаные бурдюки с водой или вином были аккуратно сложены у другого шалаша. Всё говорило о том, что эти люди не просто случайные грабители, а организованная банда, которая давно обосновалась в этом лесу.

Костёр горел ярко, его пламя освещало лица разбойников, которые теперь расселись вокруг него. Казимир сидел на бревне, скрестив ноги, и что-то рассказывал своим людям, время от времени поднимая чашу с вином. Его голос был уверенным, а жесты — нарочито медленными, словно он хотел показать своё превосходство. Остальные разбойники слушали его, временами вставляя свои замечания или смеясь над его шутками.

— Нам не выбраться, — прошептал Егор, глядя на верёвки, стягивающие его запястья. Его голос дрожал от страха и усталости.

— Не спеши с выводами, парень, — ответил Семён, стараясь говорить спокойно. — Люди, которые пьют так много, всегда засыпают крепко. Подождём до утра.

Егор кивнул, хотя внутри него всё сжималось от тревоги. Он смотрел на разбойников, пытаясь понять, есть ли среди них кто-то, кто мог бы помочь. Но их лица были суровыми и безжалостными. Особенно пугал один из них — коренастый мужчина с широкими плечами и тяжёлым взглядом. Он постоянно крутил в руках нож, словно примериваясь, кому он его воткнёт.

Время тянулось медленно. Разбойники продолжали пить, их голоса становились всё громче, а движения — более неуклюжими. Наконец, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь деревья, большинство из них повалились на землю, засыпая прямо там, где сидели.

— Теперь или никогда, — прошептал Семён.

Они начали осторожно тереть верёвки о камень, который лежал рядом с ними. Егор чувствовал, как пот стекает по его лицу, а сердце колотится так сильно, что казалось, его слышно даже спящим разбойникам. После долгих минут усилий верёвки, наконец, поддались, и они смогли освободить руки.

— Бежим, — сказал Семён, поднимаясь на ноги.

Но едва они сделали несколько шагов, как внезапно раздался топот копыт. Из-за деревьев вылетели всадники, одетые в кольчуги. Их лица были скрыты под шлемами, а в руках они держали топоры и копья. Они двигались быстро и решительно, словно знали, что делать.

— Кто зде? — крикнул один из всадников, направляя коня к спящим разбойникам.

Разбойники, те, кто успел проснуться, попытались схватить оружие, но было уже поздно. Всадники действовали слаженно и беспощадно. Топоры сверкали в воздухе, а копья пронзали тела. Через несколько минут всё было кончено. На поляне остались только тела разбойников и два пленника, которые стояли, ошеломлённые происходящим.

— Кто суть? — спросил один из всадников, указывая на Егора и Семёна.

— Мы мирные путники, — ответил Семён, стараясь сохранять спокойствие. — Эти люди держали нас в плену.

Всадник прищурился.

— Мирнии? Отколе вы?

— Издалека, мы купцы. Нас взяли в плен супостаты, — ответил Семён.

Всадник обменялся взглядами с другими воинами, затем повернулся к своим людям.

— Что творити с ними?

— Ведите ко воеводе, — произнёс другой всадник. — Он да решит судьбу их.

Семён и Егор переглянулись.

— Что нам делать? — спросил Егор, его голос дрожал.

— Ничего, — ответил Семён. — Пока что мы живы. Это главное.

Их снова связали, но на этот раз верёвки были более тугими. Егор чувствовал, как отчаяние накатывает на него волнами. Он не понимал, что будет дальше, и это пугало его больше всего.

Семён, напротив, выглядел спокойным, хотя его глаза выдавали напряжение.

— Держись, парень, — прошептал он. — Мы найдём выход.

Всадники поднялись на коней и повели их вглубь леса. Егор смотрел на их спины, пытаясь найти хоть какой-то проблеск надежды.

Егор шёл, спотыкаясь, по лесной тропе. Руки его были связаны за спиной, а ноги подкашивались с каждым шагом. В голове царила полная неразбериха. Страх, вина и недоумение смешались в один тяжёлый комок, который давил на него всё сильнее.

"Как я мог так глупо попасться?" — думал он, глядя на широкие спины всадников перед собой. Его мысли возвращались к тому моменту, когда он нашёл амулет. Если бы он просто оставил эту вещь в покое, ничего бы этого не случилось. А теперь он не только сам оказался в этой передряге, но и подставил Семёна Никитича, который, казалось, доверился ему как опытному проводнику.

— Прости меня, — прошептал Егор, обращаясь к Семёну, который шёл рядом.

Семён бросил на него короткий взгляд.

— За что? Ты же не нарочно всё это устроил.

— Но если бы не я… Если бы я не трогал этот амулет… Мы бы сейчас были дома, а не здесь, среди этих людей, которые могут нас убить в любой момент.

— Я же сам согласился пойти с тобой, — Семён вздохнул. — Эти всадники. Их язык… Он похож на наш, но в то же время другой. Как будто они из Древней Руси.

Егор почувствовал, как холодный пот выступил на его лбу. Мысль о том, что они действительно оказались в другом времени, была одновременно пугающей и невероятной.

Всадники тем временем продолжали движение, не обращая внимания на пленников. Их кони ступали уверенно, словно знали дорогу.

— Как думаешь, что они сделают с нами? — спросил Егор, чувствуя, как страх снова начинает сковывать его тело.

— Не знаю, — ответил Семён. — Но пока что они не причинили нам вреда. Это уже что-то.

Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Егор не мог перестать думать о том, что их ждёт впереди. Воевода, о котором говорили всадники, мог оказаться как справедливым человеком, так и жестоким правителем.

Добравшись до острога, Егор и Семён Никитич впервые увидели древнюю крепость. Город был окружён высокими деревянными стенами, сложенными из мощных брёвен, между которыми виднелись щели, забитые мхом для защиты от ветра. На стенах через равные промежутки располагались сторожевые башни, увенчанные острыми шпилями. Их вершины блестели в лучах заходящего солнца, словно покрытые тонким слоем смолы. Ворота острога были массивными, обитыми железом, а у входа стояли воины в кольчугах, держащие в руках длинные копья.

За стенами города виднелись крыши домов, покрытые дранкой или соломой. Слышались звуки кузнечного молота, лай собак и далёкие голоса людей, занятых своими делами. Однако пленников не провели внутрь — их оставили ждать у ворот, пока всадники спешились и направились к мужчине, который вышел навстречу.

Этот мужчина сразу привлёк внимание Егора. Он был статным, широкоплечим, лет сорока, с густой бородой и пронзительным взглядом серых глаз. Его дорогие доспехи сверкали в закатных лучах: кольчуга была украшена искусной чеканкой, а на груди красовалась массивная бляха с изображением солнца. Шлем его имел высокий гребень, украшенный золотистой насечкой, а плащ, накинутый поверх доспехов, был из тёмно-бордовой ткани, расшитой золотыми узорами. На поясе висел длинный меч с богато инкрустированной рукоятью, а в руках он держал перчатки, которые неторопливо снимал, внимательно наблюдая за всадниками.

Всадники склонились перед ним в глубоком поклоне. Один из них заговорил:

— Господине, разбойников лагерь мы разорили. Все душегубцы повержены, а схроны их опустели. Вот добыча, что при них обрели.

Мужчина, очевидно, воевода, кивнул и махнул рукой. Воины начали выкладывать на землю награбленное: мешки с зерном, тюки с тканями, кожаные бурдюки и другие трофеи. Среди этого хаоса Егор с ужасом узнал свои вещи, включая амулет, который всё это время был причиной их бед.

Всё это время Егор и Семён стояли связанными у ворот, терпеливо ожидая, когда их заметят. Но время шло, а воевода и его люди продолжали обсуждать добычу, не обращая на них внимания.

Семён, наконец, не выдержал:

— Эй, добрые люди! Мы не разбойники! Мы мирные путники! — крикнул он громко, стараясь перекричать шум вокруг.

Его слова привлекли всеобщее внимание. Воевода повернулся к нему, прищурившись, а один из всадников, недовольный таким поведением, подскочил к Семёну и с силой толкнул его ногой в грудь. Семён упал, но быстро поднялся, сохраняя спокойствие.

— Сии двое найдены в плену у разбойников, — произнёс всадник на древнерусском языке, указывая на них.

Воевода подошёл ближе, окидывая их внимательным взглядом. Затем он задал вопрос, который прозвучал как:

— Кто вы? Отколе есте?

Семён, собравшись с мыслями, ответил:

— Мы купцы московские. Везли ткани на продажу. Разбойники напали на наш караван, всех побили, а нас взяли в полон.

Воевода нахмурился, явно не понимая часть слов. Особенно его внимание привлекло слово "Москва". Он бросил взгляд на вещи, которые забрали из лагеря бандитов, в них было несколько тюков тканей.

— Москва? Что сие? Не слыхал такового.

Егор и Семён переглянулись.

Воевода махнул рукой своим людям.

— Увести их в конюшню. Пусть работают на благо.

Воевода махнул рукой, и два воина подхватили Егора и Семёна под руки, потащив их прочь от ворот. Они не сопротивлялись — сил на это уже не осталось. Их провели через двор острога, мимо складов, где были сложены бочки, мешки и другие трофеи, к небольшому строению из толстых брёвен. Это была конюшня. Внутри пахло сеном, навозом и кожей, а в углу стоял старый конюх, который внимательно осматривал подкову лошади.

— Кого приведоша? — спросил старик, поднимая голову и глядя на воинов.

— Пленников, — ответил один из воинов, толкая Егора и Семёна вперёд. — Да будут помощниками в конюшне. Воевода повелел.

Конюх кивнул, внимательно осмотрев прибывших. Его морщинистое лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась доброта.

— Сено там, — произнёс он, указывая на дальнюю часть конюшни. — Ложитеся. Нощь долгая, отдохните. А поутру — работа. Конюшни чистить надобе.

Егор и Семён легли на мягкое сено, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Однако ни один из них не мог уснуть. Мысли роились в голове, и вскоре они начали обсуждать произошедшее.

— Знаешь, Семён Никитич, я думал, что мы точно погибнем, — прошептал Егор, глядя в потолок.

— Я тоже так думал, — ответил Семён, приподнявшись на локте. — Но, видишь, живы. Хотя бы пока.

— А что ты вообще кричал там, у ворот? Про Москву… Это же было очень рискованно. А если бы он начал задавать вопросы?

Семён усмехнулся.

— Рискованно? Конечно. Но это был наш единственный шанс. Когда я понял, что нас просто игнорируют, я решил привлечь внимание. Если бы я молчал, мы бы до сих пор стояли связанными у ворот, а потом, может быть, оказались бы в яме вместе с разбойниками.

— Но почему именно Москва? Почему купцы? — спросил Егор.

— Потому что среди награбленного были тюки с тканями. Я заметил их ещё в лагере разбойников. Если бы мы сказали, что мы простые путники, это выглядело бы странно. А так — купцы, которые везли товары, вполне логично объясняют наличие этих вещей. Что касается Москвы… Ну, это первое, что пришло мне в голову. Хотя, конечно, я не ожидал, что воевода ничего не знает о Москве.

Егор задумался.

— Теперь мы знаем точно: мы в том времени, когда её ещё не было. Это же невероятно! Мы действительно попали в Древнюю Русь. Но что дальше? Как нам вернуться?

Семён вздохнул.

— Не знаю, парень. Этот амулет, который ты нашёл… Он явно ключ ко всему. Но сейчас он у воеводы. И пока мы его не вернём, мы застряли здесь.

— Значит, нужно его забрать, — спросил Егор, понизив голос.

— Это проще сказать, чем сделать, — ответил Семён. — Он у воеводы, а воевода человек серьёзный. Мы даже не знаем, где он хранит свои трофеи. Возможно, в главной башне или в кладовой. Но чтобы узнать это, нам нужно заслужить доверие.

— Как? — удивился Егор.

— Работая. Этот конюх кажется хорошим человеком. Может быть, он сможет помочь нам. А пока нужно быть осторожными и не выдавать себя. Если кто-то узнает, что мы из будущего, нас точно убьют.

Егор кивнул.

— Ты прав. Но всё равно… Это так странно. Мы в Древней Руси. Видел бы кто-нибудь из наших знакомых нас сейчас!

Семён усмехнулся.

— Да, история получилась бы невероятная. Только вот никто нам не поверит.

Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли.

Егор закрыл глаза, и накопившиеся усталость победила. Наконец-то путешественникам во времени удалось уснуть.

Глава 9

Егор и Семён Никитич как будто и не спали вовсе. Их разбудил Тихомир, который подошёл к ним с ведром воды и плетью в руках. Он не стал церемониться: взял ведро и вылил его содержимое прямо на них.

— Вставайте, ленивцы! — произнёс он громко, поднимая плеть. — Солнце уже встало. Пора работать, а не валяться, как мертвецы.

Егор вскочил, отплёвываясь от воды, которая стекала по его лицу. Семён тоже поднялся, потирая затёкшие мышцы.

— Что делать надо? — спросил Семён, стараясь казаться уверенным.

Тихомир указал на гору грязной соломы в углу конюшни.

— Сию солому вычистить. Лошадей напоить. Я за вами присмотрю, аще будете бездельничать — плеть попробуете.

Он бросил им по деревянной лопате и ушёл к лошадям, которые стояли в стойлах, жуя свежее сено.

Егор и Семён принялись за работу. Первым делом они начали вычищать солому из стойл. Это оказалось непростой задачей: солома была пропитана навозом, и её нужно было аккуратно собрать и вынести наружу. Егор поморщился, когда запах ударил ему в нос.

— Неважнецкая работа, — пробормотал он, пытаясь справиться с тошнотой.

— Не жалуйся, — ответил Семён, копаясь в грязи. — Хуже могло быть. По крайней мере, живы.

Когда первая партия соломы была вынесена, Тихомир снова подозвал их к себе.

— Лошадей напоите. Воды принесите из колодца. Не мешкайте!

Он показал на вёдра, стоявшие у входа в конюшню. Егор и Семён взяли их и направились к колодцу, который находился во дворе острога.

Утро было тихим и прохладным. Солнце только поднялось над горизонтом, окрашивая всё вокруг мягким золотистым светом. Двор острога ещё спал: лишь несколько воинов ходили между строениями, проверяя ворота и стены.

— Что будем делать? — спросил Егор, пока они черпали воду из колодца.

— Пока работаем, — ответил Семён. — А там видно будет. Главное — не выделяться. Если мы станем полезными, нас не тронут.

С наполненными ведрами они вернулись в конюшню. Тихомир наблюдал за ними с интересом.

— Добре, — сказал он, кивая. — Теперь лошадей поите. Да не торопитесь, чтобы не расплескать. Аще вода прольётся, сами пойдёте за нею.

Егор и Семён начали поить лошадей, что радостно фыркали и толкались мордами, пытаясь быстрее добраться до воды.

— Хорошие кони… — заметил Семён, глядя на одну из лошадей.

— Нужно придумать, как вернуться домой, — прервал его Егор.

— Не спеши, — ответил Семён. — Сначала разберёмся, где амулет. А потом решим, как его забрать.

Ближе к полудню, когда солнце стояло высоко, в конюшню заглянула женщина средних лет с широким лицом, покрытым загаром, и крепкой фигурой. На ней было простое льняное платье, перехваченное кожаным поясом, а на голове — платок, скрывающий волосы. В руках она держала деревянный поднос, на котором стояли две глиняные миски с едой и кувшин с водой.

— Кушайте, — сказала она, ставя поднос на пол. — Тихомир велел принести вам пищи.

Егор и Семён с благодарностью посмотрели на неё. В мисках оказалась густая пшённая каша с кусочками сушеных яблок и медом, а также несколько ломтей чёрного хлеба. Кувшин был наполнен холодной водой, которая приятно освежала после тяжёлой работы.

— Спасибо, — сказал Семён, принимая миску.

Женщина кивнула и замерла, наблюдая, как они едят. Семён, решив воспользоваться моментом, задал вопрос, который давно крутился у него в голове:

— Скажи, какое ныне время? Какой год?

Женщина удивлённо посмотрела на него и рассмеялась.

— Какой год? 6390-й от сотворения мира. А ты что, забыл?

Егор и Семён переглянулись. Они не поняли, что означает это число. Для них это был просто странный год, который ничего не говорил.

— Странно ты говоришь, — добавила женщина, нахмурившись. — Отколь вы пришли, что не знаете такого?

— Издалече, — ответил Семён, стараясь сохранять спокойствие.

Женщина, посмотрев на них хмуро, сказала:

— Кушайте да работайте. Не до разговоров тут.

Она не стала дожидаться и пошла по своим делам.

— 6390 год... Что это значит? — прошептал Егор, когда они остались одни. — Это какой-то другой счёт времени.

— Да, — согласился Семён, задумчиво глядя на свою миску. — Я слышал, что раньше считали годы от сотворения мира. Но я не знаю, как это перевести на наш календарь.

Тихомир не дал больше ни минуты на разговоры, снова загрузил их работой в конюшне. Семен Никитич чистил стойла, а Егор таскал воду для лошадей.

К вечеру они уже чувствовали себя совершенно измотанными, но понимали, что это лишь начало их новой жизни в далёком прошлом.

Спустя три дня Егор и Семён Никитич более-менее освоились. Работа, хоть и была тяжёлой, уже не казалась такой невыносимой, как в первый день. Они научились быстро чистить стойла, поить лошадей и даже помогать Тихомиру с подковами. Однако жизнь в этом времени оказалась куда суровее, чем они могли себе представить.

Ночи были холодными. В конюшне, несмотря на сено и одеяла из грубой ткани, которые им выдали, холод пробирал до костей. Егор часто просыпался, дрожа от холода, и завидовал Семёну, который, казалось, спал как убитый.

— Как ты можешь так спать? — шептал Егор, пытаясь согреться, обхватив себя руками.

— Привыкай, — отвечал Семён, не открывая глаз. — Здесь не Москва двадцать первого века. Здесь люди живут иначе. Холод — это ещё не самое страшное.

Еда тоже была скудной и однообразной. Каждый день им приносили ту же пшённую кашу, иногда с добавлением сушеных ягод или меда, и чёрный хлеб, который был настолько грубым, что дёсна ныли после каждого укуса. Воды давали достаточно, но её вкус оставлял желать лучшего — она часто была с примесью болотной воды или грязи.

— Я больше не могу есть эту кашу, — жаловался Егор, размазывая её по миске. — Даже в самых дешёвых забегаловках еда вкуснее.

— Не ной, — ответил Семён. — Ты думаешь, у местных есть выбор? Они живут так каждый день. А мы хотя бы знаем, что это временно. Если выберемся отсюда, сможешь есть сколько захочешь.

Несмотря на трудности, Егор и Семён старались сохранять бодрость духа. Они понимали, что их слабость может привлечь ненужное внимание, а в этом мире слабые долго не живут.