Безмятежное зло

Гафуров посмотрел по сторонам, раздумывая. Проверил ботинки других инструкторов, выяснилось, что Таулан один был в ботинках для борда, остальные — в лыжных. Его отпустили.

— Спасибо вам, — сказал Таулан, догоняя Феню, которая поспешила в кафе Зуйбадат. Она слегка подзамерзла на пронизывающем ветру, завидуя проносящимся мимо лыжникам и фристайлерам, согретым азартом и движением. — Вы меня спасли!

— Да ну… — Феня улыбнулась инструктору и ускорилась.

— Теперь я буду вас бесплатно учить, сколько захотите!

— Спасибо!

— И всю вашу семью тоже!.. Если бы меня арестовали, моим родственникам пришлось бы откупаться, а у нас нет денег. Моя мама будет молиться Аллаху за вас!..

Спасительница еще раз улыбнулась, приложив ладонь к эпигастральной области, и шмыгнула за пластиковую дверь кафе. Поток благодарностей смущал скромницу Феню.

Гафуров велел Мирончукам не уезжать из Приэльбрусья, Зуйбадат — тоже. Хозяйка кафе пожала плечами: «Если я уеду, то что с кафе будет?..» И едва ей позволили отмыть пятна со стены, как она схватилась за тряпку. А в кафе, уже не считавшееся местом преступления, набивалась Фенина шумливая семья.

Дети — мальчишки Мирончуки и Варюшка — на суету Зуйбадат даже не посмотрели. Их сознание так заполнилось снегом, так завьюжилось драйвом, что жизнь взрослых стала параллельным миром. Валерка объяснил детям, что произошло несчастье, поэтому они с Феней будут отвлечены от всеобщего отдыха. Илья, как старший и лучше всех воспитанный, спросил, не нужна ли отцу его помощь. Услышав отрицательный ответ, скрыл облегчение под недолгой гримасой озабоченности и плавно влился в беспорядочный разговор братьев и Варьки.

Феня мельком прислушалась к детям, ибо Варька с некоторых пор интересовала ее, и узнала, что, несмотря на свое неспортивное телосложение и причастность к заведомо кособокому девичьему племени, девчонка уже ловко кантовалась на борде.

— Тебе просто повезло, — пытался сохранить лицо мокрый, как дельфин, Степан. — На пухляке хорошо учиться. А я на боковой трассе катался, льдистой. Вот и падал.

— Так шел бы на пухляк! — подсказала ему Варька.

Феня припомнила, что пухляк — это свежий снег.

А тем временем Зуйбадат отмыла кровь со стены — жизнь продолжалась. Вскоре на столе появился чай из приэльбрусских, волнующе пахнущих детством, трав, принесла варенье из еловых шишек, печеные, страшно вкусные хычины с сыром и мясом.

Наташка, которой из-за склонности к полноте приходилось отказывать себе в гурманских удовольствиях, порадовала себя, куснув Феню:

— Ты, Фенька, уже как Джессика Флетчер — куда ни придешь, там обязательно труп!

А папа расстроился: он приехал сюда и семью привез, потому что ему сказали, что тут безопасно. А какая же это безопасность, если человеку горло в кафе перерезали!

Рядом с ним присел перекусить и Гафуров.

— В том-то и дело, — заметил он, — мы должны сохранить информацию о происшествии. Я велел, чтобы работники канатки говорили туристам, что человеку плохо стало и пришлось вызвать скорую. Слухи, конечно, все равно поползут. По-хорошему, я бы сейчас канатки перекрыл да допросил бы каждого на этом уровне. Но люди запаникуют, и каждый турист в своем твиттере-шмиттере напишет, что у нас в КБР людям горло режут! Нельзя. Так что преступник…

— Удрал давно, — закончил за него Владимир Николаевич. — А у вас есть версии, кто убийца?

— Либо что-то личное, либо кому-то понадобилось опорочить наш курорт. Второй версией я сам займусь, и не дай Аллах, она подтвердится — убийце не завидую!

Гафуров сверкнул глазами и доел свой хычин с картошкой и зеленью. Через несколько минут Феня заметила его рядом с Ладой. Любопытному консультанту детективного агентства удалось расслышать, что майор попросил номер телефона ближайшего родственника Вадима. Лада достала из кармана обрывок бумажки и продиктовала Гафурову какие-то цифры. Фене удалось разобрать только имя «Олег». Капитан поблагодарил ее, подошел к Валерке. Они обменялись номерами телефонов. Вежливо попрощавшись, полицейский уехал на канатке.