Разноцветье. Лирика и Проза
- -
- 100%
- +
Разведчики привели группу к присмотренному месту дороги. Действительно, хорошее место для засады. Определив, в каком направлении двигается техника с грузом, капитан послал одного бойца вперёд на дистанцию прямой видимости. Его задача была сигнализировать, если идёт одиночный грузовик. Остальных бойцов распределил по малой кривизне дороги. Предстояло по его знаку метнуть единственную гранату под колёса автомобиля. Так как дорога в этом месте шла с уклоном в сторону большой кривизны, а за ней был овраг, предполагалось, что грузовик опрокинется после взрыва. И это даст ещё больше преимущества группе Сергеева, если в грузовике окажется охрана.
Потянулись томительные минуты ожидания. Колонну грузовиков, в сопровождении охраны с мотоциклистами, они пропустили, не выдавая себя. Ещё один открытый грузовик проехал в обратном направлении. И вот, наконец, наблюдатель подал знак. По дороге, тяжело урча мотором, приближался грузовик. Когда он приблизился к месту засады, из-за кустов на дорогу выкатилась круглая «лимонка».
Но водитель грузовика не успел это заметить – раздался взрыв, подкинув правое переднее колесо. Следующее, что увидел немецкий шофёр, – это приставленный ко лбу пистолет русского офицера. Грузовик лежал на боку, фельдфебель, который ехал с ним в кабине, был убит.
Сергеев нажал на курок – оставлять живых противников было нельзя. Бойцы резво осмотрели груз. К сожалению, кроме продуктов в кузове ничего не было. Но и это радует. Кроме того, есть оружие немцев: два автомата с подсумками запасных магазинов к ним. В кабине обнаружились ещё две гранаты с длинными деревянными ручками. Пополнив вещмешки продуктами, в основном брали консервы и галеты, группа двинулась в сторону от места засады.
Большей частью они двигались лесами, лишь ночью преодолевая открытые пространства. Через неделю пути они вышли к прифронтовой полосе. Отчетливо стали слышны глухие звуки далеких взрывов. Бойцы повеселели. Удача была на их стороне – если все будет так продолжаться, то скоро они выйдут к своим.
Группа двигалась по дну оврага, заросшего мелким кустарником. Внезапно услышали отчетливые автоматные очереди. По звуку – немецкие. Капитан Сергеев подал команду залечь. Увидев, что бойцы надежно укрылись, послал двоих на разведку. Через несколько минут они вернулись и доложили, что наверху оврага, за деревьями, гитлеровцы, а с ними наши пленные. В основном, командиры.
– Сколько там немцев? – спросил Сергеев.
– Восемь человек. Один из них на бронетранспортёре за пулеметом. И один немецкий офицер разговаривает с нашими командирами.
Сергеев принял решение отбить наших. Капитан вместе с разведчиками поднялся к краю оврага и осторожно выглянул. Действительно, в пятидесяти метрах от наблюдателей стоял немецкий полугусеничный бронетранспортёр. Возле броневика сидели несколько безоружных красноармейцев, ещё два командира лежали связанные рядом с ними, а двое стояли и разговаривали с немецким офицером.
Одного из командиров Сергеев узнал – это был генерал-майор К., начальник штаба того самого разбитого корпуса, где воевал капитан Сергеев. Генерал К. запомнился Сергееву тем, что был непримиримым и жестким борцом против врагов народа. Он был убеждён, что среди военных осталось ещё много недобитых – надо только лучше работать сотрудникам НКВД. И он лично будет содействовать их работе. Сколько красных командиров сгинуло в лагерях по его подсказке. Неужели все были врагами Советской власти?! Особенно сильно распекал попавших в плен. Вот, теперь сам попал в положение тех, кого недавно осуждал.
Нужно попытаться их освободить. Тем более, судя по расслабленному и беспечному виду немцев, они не ожидают ничего подробного. Так, немецкие солдаты, кроме офицера и пулемётчика стоят в стороне – их можно отсечь выстрелами. Пулемётчика уничтожить с помощью гранаты – там высокие бронированные борта – осколки не заденут наших. С немецким офицером посложнее, он стоит рядом с нашими командирами. Но они люди бывалые – сориентируются при звуке выстрелов.
Капитан распределил своих бойцов по секторам – кому какая цель. Особенная меткость требуется кто будет снимать пулемётчика. Он самый опасный. Надо точно в кузов бронеавтомобиля бросить гранату. С этим справится сержант Бурдин – он уже показал умение во время захвата грузовика в лесу.
– Сигналом будет взрыв гранаты! – предупредил Сергеев.
По отвесной траектории, через кроны низких деревьев, полетела граната, пущенная умелой рукой сержанта. Раздался взрыв, выкинув из кузова пулемётчика и тотчас присоединились выстрелы, скосившие немецких солдат. Кинжальный огонь из двух трофейных автоматов не дал им ни малейшего шанса.
Только немецкий офицер, пользуясь тем, что командиры закрывают сектор обстрела по нему, резво побежал в сторону леса. Сергеев, крикнув с собой ещё одного бойца ринулся догонять офицера. Но в это время раздался одиночный выстрел и боец, бежавший рядом с ним, упал раскинув руки. Капитан обернулся – ведь там живых немцев не оставалось. Каково было его удивление, когда он увидел генерала К., целящегося в него из немецкой винтовки. Капитан быстро упал, и уже в падении пустил очередь в сторону генерала – думать было некогда.
К сожалению, благодаря предательству генерала, немецкому офицеру удалось уйти. Сергеев растерянным видом вернулся к броневику. Бойцы его тоже подтянулись, кроме одного убитого. Убитого своим же генералом. Надо было разобраться. Впрочем, разбираться с ним уже было невозможно – его бездыханное тело лежало рядом. Ситуацию прояснили два офицера, которые лежали связанные возле немецкого броневика. Один оказался комиссаром, а второй – командиром одного из полков корпуса.
– Этих троих тоже надо расстрелять, – сказали они, указав на группу командиров.
Оказывается, генерал К. и ещё трое командиров, находящихся в штабе корпуса, решили сдаться немцам. Этих – несогласных таким решением – избили, связали. В это время и застал их немецкий передовой отряд на бронетранспортере. Во время объяснения с гитлеровцами произошло нападение группы Сергеева.
Сергеев был ошарашен этим заявлением. В то время, когда он вместе со своими товарищами по оружию, бился с врагами не жалея жизни, генерал К. – этот непримиримый боец с врагами народа, вынашивал предательские планы вместе с другими командирами. Нет пощады истинным врагам Родины. Генерал К. получил уже своё. Теперь очередь оставшихся предателей. Бойцы беспрекословно привели приговор в исполнение. Затем, похоронив убитых, группа Сергеева вместе с освобожденными командирами двинулась снова на восток.
* * *Впереди будут долгие четыре года войны. Там ещё будет место и подвигу, и предательству. И геройству, и малодушию. И храбрости, и трусости. Но одно будет знать Сергеев, что каждый найдёт своё: герои – всенародную любовь и память, а трусы и предатели – всеобщее презрение и забвение.
Собачьи дни
(рассказ)
– Ры-ыыжий! – удивлённо-восторженно выдохнул весь класс.
Наша классная руководительница Елена Александровна молча провела медноволосого, конопатого мальчика вдоль рядов и усадила за парту рядом со мной. Двадцать девять пар любопытных глаз 7-го «Б» сопроводили его густую шевелюру. Она, словно магнит, притягивала нас – никто из класса никогда раньше не видел рыжеволосых мальчиков. Да и девочек тоже…
– Ребята! – сказала Елена Александровна, положив руку ему на плечо. – Этого ученика зовут Ринат. Он сирота. Живёт с бабушкой. Прошу его не обижать. Ну, вы понимаете меня?!
Рыжий мальчик с первых дней оказался в центре внимания всего класса. Особенно старались девочки. То конфетами угостят, то яблоками поделятся. А Ринат принимал это как должное – видимо, привык к повышенному вниманию. Необычность нашего нового одноклассника проявлялась не только во внешнем виде, но и в жадной тяге к знаниям, ненасытной любви к книгам.
Его интересовало абсолютно все: от биологии до энциклопедий, от истории до географии, от математики до моделирования по-настоящему летающих самолётиков. Какой был восторг в его глазах, когда запускаемые им аппараты поднимались в небо, – это нужно было видеть! «Все люди по природе жаждут знать». Так звучит первое предложение знаменитой Аристотелевой «Метафизики». Вы спросите, откуда я это знаю. Да всё от него же – это мне мой друг Ринат поведал.
Иногда меня даже пугали его взрослость и рассудительность.
Однажды наш одноклассник принёс электронные смарт-часы, которые ему подарили родители. Он целый день хвастался этим гаджетом. Надо не надо – включал то мелодию, то освещение экрана, то отправлял сообщения. На каждой перемене вокруг него собиралась толпа любопытных. Кто-то восторгался, кто-то завидовал, кто-то просил примерить.
В тот день урок физкультуры был последним. В раздевалке он снял часы с запястья и спрятал в ящик шкафчика. Я заметил, что замок на дверце не закрылся. Мальчик убежал в зал. Признаюсь, что мне очень хотелось иметь такие часы, но вряд ли родители смогли бы сделать такой дорогой подарок. Не удержавшись от соблазна, открыл его шкаф, взял гаджет и положил себе в карман. После урока тот мальчик подошёл к нам в слезах и пожаловался на кражу:
– Кто забрал мои часы? Пожалуйста, верните их! Мне попадёт от родителей. Иначе я пойду жаловаться директору. Пожалуйста, верните!
Наш одноклассник размазывал слёзы по щекам, а меня взяли злость и одновременно стыд. Злость от того, что он, как размазня, расплакался. А стыд – из-за совершённого мною преступления. Пока в голове боролись эти два чувства, Ринат подбежал к двери и закрыл раздевалку на ключ. Затем повернулся к нам:
– Ребята, всем построиться вдоль стены! Я буду проверять ваши карманы. На рюкзаках откройте замки и поставьте перед собой.
Мальчишки зашумели, послышались возгласы: «А почему ты? Ты что, рыжий? Может, это ты взял?! Вот ещё! Проверять будет… А если в лоб дать?»
– Да, я – рыжий! Это во-первых. А во-вторых, меня сначала проверит сам хозяин часов! Только при одном условии, пацаны: всё должно происходить с закрытыми глазами! Чур, не подсматривать!
Мы выстроились вдоль стены и закрыли глаза. В этот момент я понял, что сейчас произойдёт самый постыдный момент в моей жизни.
Ринат медленно двигался от мальчика к мальчику, от рюкзака к рюкзаку. Неожиданно его тёплая рука нырнула в правый карман моих брюк и достала гаджет. Сердце ёкнуло. Но друг молча продолжил своё движение до конца ряда. Затем послышался его голос:
– Пацаны, всё хорошо! Можете открыть глаза.
С сияющей улыбкой на веснушчатом лице Ринат торжественно вернул часы однокласснику. В тот день друг спас мою честь и душу. Он не обличил меня как вора, лгуна и преступника. Более того, даже не стал говорить об этом позорном случае. Никому. Даже мне…
* * *Через несколько месяцев школьный звонок возвестил окончание последнего урока в учебном году.
– Ур-рааа! Каникулы! – воскликнул Ринат. Затем повернулся ко мне и зашептал в ухо, обдавая горячим дыханием:
– Айда ко мне сегодня! Бабушка обещала принести щенка. Хочешь посмотреть, как я буду его дрессировать?
В тот день в воздухе не было ни малейшего движения. Напротив школы, на солнечной стороне улицы, прямо на плитах тротуара дремали большая лохматая кошка и её хозяин, уличный сапожник. Тёплые лучи солнца ласково грели наши оголённые затылки.
– Вот и начались собачьи дни, – сказал Ринат, пнув камень, который со звоном отлетел, ударившись об металлический фонарный столб. Кошка вздрогнула, открыла глаза и снова их прикрыла, недовольно дёрнув кончиком хвоста.
– Ты имеешь в виду, что надо заниматься щенком? – уточнил я удивлённо. – Но ты же сам попросил его.
Мой друг с хитрым прищуром посмотрел на меня снизу вверх. Пригладил по обыкновению отливающие медью волосы и покачал головой.
– Нет. Всё дело в том, что у древних римлян самая яркая звезда в созвездии Большого Пса – Сириус – называлась Каникула. Маленькая собачка, значит.
– Откуда ты всё это знаешь, Ринат?
– Потому что я – рыжий! – засмеялся он в ответ.
– Ну, хорошо. А почему собачьи дни?
– Дело в том, что период летней жары, совпадавший с началом утренней видимости Сириуса, римляне называли «диес каникулярес», то есть «собачьи дни». В это время люди не работали в такую жару, а отдыхали.
– Значит, у нас с тобой собачьи дни?
– Да, dies caniculares.
– Ринат, я придумал кличку твоему щенку, – воскликнул я, хлопнув его по плечу. – Сириус!
– Согласен.
Увидев, что у друга хорошее настроение, решил задать ему вопрос, который мучил меня весь год.
– Ринат, скажи, а почему ты не раскрыл имя вора после того происшествия в раздевалке спортзала?
– Потому что я не знаю, кто это был.
– ?..
– Я проверял ваши карманы тоже с закрытыми глазами, – сказал серьёзно Ринат.
Я влюблён в Казань
(новелла)
Весна! Скоро лето… Но откуда в сердце грусть? Минорные нотки. Будто я виновен в том, что весна проходит. Что весна? Жизнь проходит, забыв о том, что мы с тобой по-прежнему вдвоём… А пока я, прижавшись к стеклу, сижу в автобусе один. Вечерние огни моего города мерцают за окном. На улицах скоро стемнеет, но я с мыслями о тебе всё кружу по Казани.
Я трогательно влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За неровную булыжную мостовую Ивановского спуска. За памятник Джалилю возле белокаменного кремля, за таинственный силуэт башни Сююмбике в трогательном наклоне. За обсыхающую после дождя колокольню Богоявленского собора, рождающую приятные воспоминания, смутные или явные. За мелодичный призыв муэдзинов на вечернюю молитву и за хрустальный перезвон церковных колоколов. Им в течение веков внимали миллионы казанцев. В такт ритму сердец горожан сто восемьдесят лет назад наверняка бился пульс Пушкина, иначе бы он не написал в письме своей жене: «Не напрасно посетил эту сторону»… Воздухом Казани дышал четвертью лёгкого совсем молодой Тукай. По Грузинской улице гулял тринадцатилетний Толстой, посещал балы, спектакли, концерты. Юный Лев был частым гостем в салоне директрисы Родионовского института благородных девиц Загоскиной, где нынче расположено Казанское суворовское училище.
Я волнующе влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За зеркальный блеск комплекса «Лазурные небеса», стоящего архитектурной доминантой над городом и служащего ориентиром моим гостям, заезжающим по Мамадышскому тракту в город: «О! „Лазурные небеса“! Там рядом улица Космонавтов. Скоро будем на месте!»; за белоснежную мечеть аль-Марджани, где мне мулла трижды проговорил в ухо новое мусульманское имя Рамзан; за пронзающие небеса пики моста Миллениум… Моё сердце наполняется трепетом, когда слышу среди многоголосого шума гостей города хвалебные реплики о Казани. Ведь в этом есть и частичка меня, моего труда. Нет-нет, я не архитектор и даже не строитель. Я рядовой казанец, который, куда бы его ни забрасывала судьба, всегда ревностно сравнивал Казань с другими столицами, расхваливая её. Однажды, будучи с друзьями в Европе, при посещении разных городов – от Вены до Венеции и от Берлина до Парижа – слышал от попутчиков шутливый вопрос: «Где бы ты хотел жить?» Мой ответ был однозначен без всякого позёрства: «В Казани!», не в обиду другим городам.
Я патриотично влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За стадион «Ак Барс Арена», похожий с высоты птичьего полёта на огромную водяную лилию, за шелест коньков трижды обладателей Кубка Гагарина команды «Ак Барс» по льду «Татнефть Арены». За непременный вопрос «что это?» из уст гостей, въезжающих в город со стороны международного аэропорта имени Габдуллы Тукая, – при виде оригинальной архитектурной инсталляции на главном входе Академии тенниса. За замечательные соревнования, конкурсы, фестивали, с неизменной регулярностью проводимые в столице республики.
Я трепетно влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За воссозданный памятник Державину у входа в Лядской сад, за память об известнейшем химике Бутлерове, математике Лобачевском, хирурге Вишневском. За то, что могу гордиться великим Шаляпиным, вернее – началом его артистической карьеры в Казани. Мне кажется, высокий бас певца, его полётный голос, до сих пор слышен даже в самых удалённых уголках города. Словом, всё и всех не перечесть, но они были, и они есть… Под таким натиском имён и событий помимо воли чувствуешь себя постылым и немилым щенком, которого словно выкинули в Волгу – подальше от города. И вот ты трепещешь, обречённо стараешься не пойти на дно и, глотнув несколько раз невкусной воды, выплываешь-таки на берег. Не из твёрдости характера, а из интереса и страсти «доглядеть до финала» то, что предопределено. В короткое время понимаешь необходимость что-то побороть, преодолеть, победить, забрать в свои руки. Следование без напряжения кажется никудышным и никчёмным. Иной раз робеешь перед обретённой лёгкостью. Подозреваешь интригу. И, несомненно, она изощрённо изыскивается, эта интрига. Она в тебе самом… В твоей незрелости, в отсутствии веры в добро и мучительном поиске любви. Однако к чему эти поиски, этот пафос, если просторный Проспект Победы прокладывает путь туда, где солнце, сквозь овальные ленты развязки, улыбается красными губами заката… В тот миг ты постигаешь, что эта улыбка по праву адресована тебе, изумляешься, поскольку не мог вообразить себя недостающей частью картины под названием «Казань».
Я безумно влюблён в Казань, и вы поняли за что.
Весна! Скоро лето… Куда уходит из сердца грусть? Она пошла на убыль, и плевать я хотел на календарь. Мне не жаль весны, сколько её приходов ещё будет, а ты навсегда рядом, сидишь в автобусе со мной – вошла на очередной остановке и села, положив голову на моё плечо. Сегодня я узнал много нового – много слов, бывших до той поры хотя и известными мне, но далёкими и непережитыми. И вот теперь, вновь прочувствовав Казань, я понял, что в каждом таком слове заложена бездна живых образов. Я вслушиваюсь в ритм твоей едва слышной речи, от моего дыхания пятнышком запотевает окно, а снаружи апрельский дождь моросит мелкими каплями, забавно растекаясь струйками по стеклу. Мне хорошо с тобой в нашем городе. Скоро наша остановка…
Апрель 2021 годаБоль
(рассказ)
Ильяс не помнил дня, чтобы у него не болела спина. С тех пор, как он «сорвал» позвоночник во время весенней распутицы, выталкивая застрявший уазик, прошло уже лет десять. Куда только не обращался, каких только врачей не посетил, но всё без толку.
Однажды порекомендовали мануального терапевта, который принимал в одной из клиник. Доктор работал в паре с массажистом. Сначала – массаж, затем он приступал к своим манипуляциям. Ильяс охал и ахал, но терпел. Только всё это было напрасно. Так и жил на уколах, таблетках. Следующий специалист был китайцем. Открыл свою клинику, приехав из Шанхая. Этот лечил иголками. Лечил долго, приложил все силы и умения, но смог добиться только временного улучшения.
В последнее время стало хуже – боль начала отдавать в ногу. Ходить ещё труднее. Со временем состояние только ухудшалось.
Вердикт врачей был неумолим: грыжа позвоночника, надо оперировать. Ильяс категорически отказался. Во-первых, банально боялся. А во-вторых, какая операция, когда горячая пора в бизнесе? Недавно запустили проект, своё производство по насосным установкам для котельных. Надо навёрстывать упущенные возможности. Продукция пользуется спросом, особенно когда стали запускать малые газовые котельные. Даже из соседних регионов приезжают с заказами.
Дела пошли в гору, а здоровье – вниз… В семье достаток, а в теле боль… Вот, оказывается, когда приходит понимание того, что если нет здоровья, то неинтересно ничего. Не радует природа, не видишь красоту, не чувствуешь счастья. Вокруг кипит жизнь, улыбки, смех, веселье, а ты зациклен на боли.
«Когда эта проклятая отпустит», – думал Ильяс, сидя в инвалидном кресле. По-другому передвигаться он уже не мог. Так и возил его на работу водитель.
* * *Нейрохирург Шигап Шамильевич сегодня опять задержался на работе. Как оставишь пациентов, если они сидят под дверями кабинета?! Вообще его рабочий день был устроен следующим образом: с восьми утра до девяти – осмотр новых приезжих пациентов, с девяти до десяти – обход своих больных в отделении, в десять – начало первой операции. После окончания последней – осмотр послеоперационных больных. А когда закончится эта последняя операция, он и сам не знал. Знал только одно: надо всё сделать, чтобы помочь страдающим. А он, слава Всевышнему, может.
«Золотые руки», – говорит главврач.
Лучше бы зарплату прибавил, чем расхваливать всем направо-налево. Ну как же, именно в его клинике работает Шигап Шамильевич. Каких только людей не оперировал! Повышает авторитет учреждения! А ведь надо и ипотеку выплатить, и очередной взнос внести за учёбу дочери.
Нет, он не жалуется. На жизнь хватает. Так уж, про себя подумает про повышение зарплаты. А что на самом деле может главврач? У него же бюджет. Конечно, бывает, что больные суют конверты, но он с возмущением возвращает обратно. Коллеги смеются: мол, жить не умеешь, с такими-то руками.
* * *
Однажды главный врач вызвал его к себе в кабинет, что бывало редко. Шигап Шамильевич попросил коллегу продолжить осмотр очередного больного и с недовольством направился в другой корпус. На улице зима, метёт, надо переобуться, накинуть верхнюю одежду. А всё это отнимает драгоценное время. «Когда уж наконец переход построят?!»
– У себя? – спросил секретаршу.
– Да! Давно уже ждёт вас! Второй раз спрашивал: не пришёл ещё? Сейчас доложу.
Секретарша подняла трубку:
– Шигап Шамильевич прибыл!
– Проходите! – кивнула она, положив трубку.
В кабинете, кроме хозяина, был ещё один человек в инвалидной коляске. «Наш пациент», – резюмировал доктор про себя, увидев гримасу боли на довольно приятном лице.
– О, Шигап Шамильевич, дорогой, проходи! Чай будешь?
– Нет, спасибо, Борисыч, пациенты ждут.
– Вот такой он у нас, Ильяс Хакимович! Золотые руки! Всё для больных, всё для пациентов! Будьте знакомы! Ильяс Хакимович очень помог, когда была авария в котельной. Без его помощи разморозили бы трубы и оставили бы больницу без тепла.
– Да перестаньте, Владимир Борисович! Наш долг – медицину поддерживать! Вот только сам расхворался, что пришлось в инвалидную коляску сесть… Вот мои снимки, анализы, КТ, МРТ…
Доктор забрал документы, мельком взглянул на один из снимков на фоне окна, хмыкнул и повернулся к присутствующим.
– Надо, конечно, изучить и другие снимки, но я думаю, что можем взяться.
– Ты вот что, Шигап Шамильевич! Подготовь самую лучшую палату, пришли сюда санитаров, пусть перенесут. И сам, слышишь, сам лично займись дорогим пациентом. Не поймите превратно, Ильяс Хакимович, я это говорю искренне: дорогим для нас человеком не в смысле денег. Слава богу, у нас медицина бесплатная. Всё оплачивается из фонда ОМС.
– Ясно, Борисыч! – прервал главврача нейрохирург. – Только мне нужен срочно невролог для консультации. Скажите ей сами. А то она вечно занята, не дождёшься. Разрешите идти?
– Да, иди! И сделай так, как я прошу! Заведующего неврологией я к тебе направлю…
* * *Довольно-таки грузного пациента занесли на носилках в двухместную палату и уложили на анатомическую кровать, отрегулировав так, чтобы положение причиняло наименьшую боль.
На соседней кровати сидел низкорослый широколицый человек. Но его уже завтра выписывали – практически здоров. Весельчак и балагур…
– Меня так же заносили в эту палату. А сейчас, видишь, лезгинку могу танцевать. Это как в том анекдоте про Иисуса Христа. Знаешь?
– Нет.
– Ну, значит, решил Христос спуститься с небес и поработать врачом. Принял облик врача, сидит в кабинете, ведёт приём. Заносят к нему такого, как ты, на носилках. Христос, значит, поднимает правую руку и говорит: «Встань и иди!» Тот вскакивает с носилок и выходит. А в холле, значит, другие больные, сидящие в очереди, спрашивают: «Ну что? Как новый доктор?» Тот: «Да такой же, как все! Даже давления не измерил!»
Ильяс невольно заулыбался, но лицо снова исказилось от боли. Зашла медицинская сестра, повозилась немного с инструментами, взяла кровь из вены. Затем зашла другая: «Аллергии на лекарства нет? Повернитесь на бочок!» Сделала укол. Ушла.
– Скоро отпустит боль, – сказал сосед. – Я знаю… Мне тоже такой делали в первый день.
И действительно, минут через десять Ильясу полегчало так, что показалось, будто во всём целом мире всё стало хорошо. Даже позволил себе повернуться на бок, чтобы повнимательнее рассмотреть соседа. А тому хоть бы что – улыбается щербатым ртом во всю оставшуюся половину зубов.
– Ну как?
– Действительно отпустило. Так хорошо! Может, и операция не нужна?!