Фамильяр с подвохом

Глава 6. Грызть гранит науки – быстро и со вкусом!

Казалось бы, что могло сделать мой вечер ещё хуже, чем он уже был, кроме выставленного на обозрение фамильяра кошмара? Кроме самого кошмара, который так не хотелось видеть? Ну, пожалуй, кошмар воплоти в виде дракона из другого мира! Да, мне нравится слово «кошмар»!

– А, ну поставь, где взял! – что было мочи стукнула Артамона по спине кулаком.

Он даже не вздрогнул, когда невинным голосом ответил:

– Но дверь закрылась! Как я могу поставить тебя за закрытую дверь?

– Так открой её, дракон-недоросток! – моя стиснутая ладошка снова обрушилась на его крепкую, как бетонная стена, спину.

– Не могу – у меня ключа нет! – и тут нашёлся с ответом Арти.

– А как мы собираемся вернуться туда, если ты взял меня, но не проклятый ключ?! – разозлилась я пуще прежнего.

– Ты используешь заклинание! – какой исчерпывающий мне был дан ответ!

– Какое, позволь спросить? – елейным голоском поинтересовалась я.

– Такое, какое сегодня выучишь! – Артамон будто и не заметил смену моей интонации.

Я зарычала:

– Не собираюсь я учиться только для того, чтобы спать вернуться! Открывай сам!

– Без твоего магического развития открыть не получится, – он едва ли не извинялся.

– Ты уже делал вещи круче без моего, тьфу ты, магического развития! – однако я не повелась.

– А ты думала мой резерв в чужом мире бесконечный? – хмыкнул Артамон.

Я окончательно вышла из себя, заелозив активнее, стараясь всячески слезть с его плеча, на которое оказалась закинута. Заорала:

– Да хватит уже дурить мне голову! Я не хочу на занятия! Не хочу! Не хочу, не хочу, не хочу!

Результата мои попытки выбраться… не принесли. Дракон всё ещё крепко держал меня, коридор общежития всё ещё был пустынен, ибо другие студенты магической академии слишком правильные и на первой паре, направление движения Артамона не поменялось. И только полученный шлепок по попе всколыхнул огромную долю обиды и некоторые неприятные воспоминания. Я дёрнулась:

– Арти, только тронь там ещё раз – и я обещаю найти способ избавить тебя от руки! Потому что она у тебя явно лишняя!

Артамон притормозил лишь на секунду, и её мне, конечно же, не хватило, чтобы освободиться. Лестница впереди показалась самым страшным врагом. Она не оставила мне иного выбора, кроме как не дёргаться и вцепиться в дракона всем, чем можно, и так крепко, как только возможно. От страха упасть и разбить голову, как арбуз, я даже замыслила в рифму!

– Больше не буду трогать, – пообещал Артамон тем временем. – Только если ты сама в будущем не попросишь.

– Не знаю, что должно случиться с моим мозгом, чтобы я попросила, – проворчала я.

– Не с мозгом.

– Ты можешь не поправлять меня через каждое слово?

– Я не поправляю тебя через каждое, – возразил дракон.

– Аргх, ясно, не можешь, – прорычала с раздражением. – Не удивлюсь, если в своём мире ты какой-нибудь учитель. У вас учителям хорошо платят? В моём мире они зарабатывают копейки.

– Почему ты так ненавидишь учёбу?

Спустившись, Артамон поставил меня на ноги и мягко провёл рукой по взлохмаченным после нашей словесной и телесной баталии волосам. Я вздёрнула руку, чтобы хлопнуть его по запястью, почувствовав желанную свободу, но замерла в самую последнюю секунду. На языке появился сладковато-горький привкус неудавшегося варенья, а при глотании слюны осталось кислое послевкусие ягод. Рука, не долетевшая до кожи Артамона, оказалась на пылавшем затылке.

– А за что её любить? – спросила я, отведя взгляд. – Только не говори, что за радость узнать что-нибудь новое. Такая радость, которая предварительно вытягивает из тебя все ресурсы, бесполезна, особенно, когда не с кем ей поделиться. Зато знаешь, чем необязательно делиться с другими? Тем, что радует исключительно тебя и только для тебя и предназначено.

– Твои знания нужны разве не тебе в первую очередь? – он произнёс очередную банальность.

– Мне ли? Чаще всего знания нужны кому-то другому больше, чем им нужен ты.

Я усмехнулась:

– Некоторые считают, что без своей учёбы ты ничего из себя не представляешь. Я – живое доказательство, что это не так.

Артамон медленно зашёл мне за спину и провёл по волосам непонятно откуда взятой расчёской. С осторожностью и теплотой, которая не должна была исходить от не знающего обо мне ровным счётом ничего че… дра… существа, короче.

– Ты не будешь дёргать мне волосы, чтобы причёска не распалась? – сдалась остановить его от поползновений я.

– В этом нет необходимости.

Я почувствовала, как Артамон собирает волосы наверх. Дракон не тянул их так, что, казалось, с волосами вытягивают череп, как это делала мама.

– Колтуны будут.

Фамильяр не стал комментировать моё замечание. Он завязал волосы непонятно откуда взявшейся лентой, и хвост выскользнул из его рук, ласково и игриво мазнув меня по шее и спине.

– Их нет. Ты можешь делать что-то без сопротивления, Виктория.

***

В магической академии на пары не проносили напитки. Ни кофе в бумажных стаканчиках, ни пузырящиеся сладкие газировки в пластиковых бутылках, ни йогурты, которыми можно вкусно и раздражающе хлюпать или рисовать усы над верхней губой. Здесь садились преимущественно на ближайшие к лектору ряды и слушали с внимательностью участников акций, ожидающих объявления победителей розыгрыша на бесплатные пиццы.

– Нам следует поздравить Викторию с успешным призывом фамильяра, – торжественно объявил наставник, расхаживая внизу и постукивая по каменному полу тростью с золотой рукояткой в форме крысы. Крыса была одним из воплощений его фамильяра и его истинной сутью. Хотя, внешне на это животное он совсем не походил.

«Бу-бу-бу-бу», – сидя на самом верхнем ряду аудитории, я беззастенчиво пародировала его. Даже нарисовала себе его усы магическим стойким карандашом.

– Кто мне ответит, от чего зависит успех призыва фамильяра? – обратился колдун к учащимся. – Да, Вэлиан?

– От размера магического резерва призывающего! – протараторил излишне угождающий преподавателю однокурсник с первого ряда. Сиди я поближе, плюнула бы в него бумажкой через трубочку.

– И какие фамильяры самые сильные? – задал следующий вопрос наставник.

– Те, кто имеют человеческий облик, помимо истинного, – отозвался тот же студент.

Я показательно зевнула, зная, что наставник увидит. Было ясно, для кого именно колдун устроил это представление – для излишне упрямой студентки, которую пришлось запереть в библиотеке, чтобы она выполнила задание. Всё хочет доказать мне, что ведьмой быть чудесно и мне стоит прекратить отбиваться от попыток научить меня чему-то.

«Ты можешь делать что-то без сопротивления, Виктория», – проклятые слова Артамона осели в голове и никак не хотели выветриваться из памяти, слишком значительные, чтобы их просто забыть и отпустить, всё равно, что ненужные котята разродившейся любимой кошки. Не помогало ничего из привычных методов: ни долгое рассматривание облаков и предметов за окном, в ожидании, когда появятся вороны, которых можно будет посчитать, ни сосредоточение на преподавательской интонации, а не словах, чтобы почувствовать сонливость, ни равнодушие. Оставался последний метод.

– Наставник, я хочу остаться сегодня на дополнительные занятия, – после того, как скучная лекция, содержимое которой я благополучно пропустила мимо ушей, закончилась, я подошла к лектору, назначенному моим наставником ещё в первые дни попадания, и нагло села на краешек его стола. – Хочу развить свою связь с фамильяром. Кажется, вы упоминали, что их можно как-то затыкать? Ну, как кнопочка вкл/выкл, типа говори/не говори?

Насколько хорошо мужчина понимал мои формулировки, меня не слишком волновало. Наставник выглядел молодо – ещё бы не выглядеть с его-то запасом зелий! Я однажды любопытства ради заглянула в его портфель – и увидела такое количество уходовых зелий, что даже моя мать, оставшаяся на Земле и не скупившаяся на косметику, позавидовала бы. Да и магия в принципе молодила. Как и позволяла расширять пространство, буквально делая реальным классическое походное выражение – впихнуть не впихиваемое!

Мужчина посмотрел на меня тем взглядом, который я не любила больше всего, тем, что означал, что он что-то задумал: это кончалось работой для меня и одобрением от ректора академии для него, потому что он упорно продолжал выбивать из меня результаты, которые радовали руководство.

– Вижу, появление фамильяра благоприятно сказалось на вас, Виктория, – неприятно улыбнулся наставник, посмотрев мне за спину, туда, где стоял Артамон. На протяжении всей лекции, на которую меня притащил, дракон сидел рядом, необычайно тихий. Я пару раз бросила на него взгляд, мысленно крутя его бесившие слова на языке вместе со слюной – он взял мои тетрадь и ручку и записывал материалы. Выглядел, как образцовый студент, точнее, как тот самый староста-отличник, который принципиально не отметит твоё присутствие на занятиях, если тебя на них не было. – Вы уже сами стремитесь к знаниям.

Я закатила глаза и повозилась на его столе, как бы случайно скинув несколько его записных книжек на пол. Пусть поднимает!

– Я стремлюсь к господству во Вселенной и владению всеми сладостями мира, но это не суть важно, наставник, – фыркнула я, поведя рукой. – Что важно, так это то, что если уж вы навязали мне эту заразу, то обязаны помочь её контролировать.

– Звучите, как потенциально лучшая ведьма на курсе, – довольно хмыкнул колдун.

Его чёрные хищные глаза блеснули магией. У него был идеальный прямой нос. Мне хотелось попасть по нему кулаком. Я сдержалась.

– Скажите мне, когда будет экзамен по вашему предмету заранее, пожалуйста, – попросила с милой улыбочкой.

– Хотите начать усиленную подготовку?

– Хочу не прийти.

Наставник посмеялся с моих слов, как с хорошей шутки, хотя прекрасно знал, что я не шутила. Проблема в том, что он, как и весь преподавательский состав этой шарашкиной конторы, как и все в этом излишне гостеприимном для приезжих, если они магически одарённые, мире, хотел выжать меня досуха. Точно так же, как меня пытались выжать досуха мои родители, наслаждаясь похвалами учителей, но никогда – мной самой, как дочерью.

Я бросила острый взгляд на Артамона, которого будто и не трогало то, что я хочу научиться управлять им, как какой-нибудь собакой, подчиняющейся командам. При наставнике и других студентах он вёл себя смирно, не демонстрируя ни своей драконьей гордости, ни того могущества, что я успела оценить в библиотеке. Глубоко вздохнув, я отвернулась: изначально повернулась к дракону вовсе не за тем, чтобы размышлять о мотивах его поступков, а за тем, чтобы обжечь негодованием. Если бы не его появление, вряд ли я бы увидела тот кошмар, вряд ли начала бы вспоминать то, что загоняла в себя вполне успешно всё это время. Артамону же хотелось это вынуть – что ж, он же за это и поплатится. Ведь я действительно восхитительная ученица, когда мне это нужно.

– Тогда от вас дату экзамена будут держать в тайне до последнего, – улыбнулся белоснежными зубами наставник. Я хотела такие же, но стоматологические заклинания были… в общем, им в этой академии не учили, это было что-то вроде элитной специальности исключительно для местных колдунов и ведьм. Они рубили в этой области превосходные бабки. Вроде мир другой, а стоматологи в шоколаде и там, и тут.

– Вы ведь сами толкаете меня вообще не ходить на занятия, – я так улыбаться не стала. Игриво качнув ножкой, я смахнула со стола наставника подставку с ручками и карандашами. Они упали и раскатились по аудитории, застревая в щелях между каменными плитами. Восторг – наставник не только должен будет поднять свои письменные принадлежности, но и как следует почистить их!

К моему разочарованию, мой истинный кошмар, без всяких ласковых суффиксов, как в случае с Артамоном, не разозлился на меня от слова совсем. Он будто не замечал, как я откровенно его провоцирую, хотя это и было неправдой. Исчезновение предметов со стола он заметил и решил проблему достаточно легко и скучно для меня, желающей видеть его на коленях, в пыли и грязи, нанесённой из коридоров в аудиторию другими студентами. Колдун поднял руку, затянутую в белоснежную перчатку, пошевелил пальцами – и записные книжки взлетели в свете искорок, похожих на пыльцу феи, и сами по себе прыгнули наставнику в портфель. Как и принадлежности для письма.

– Мы обсудим это с вами на дополнительной паре после занятий, студентка Виктория. Думаю, я могу предложить вам что-то такое, что пробудит в вас ещё большую тягу к знаниям, чем призыв дракона.

Я скривилась. Наставник вышел из комнаты.

– Не думайте, наставник, у вас это паршиво получается.

Брошенная в спину фраза повисла в воздухе, как едкий запах духов, сохраняющийся в помещении, даже когда человек уходит. Отравляющее незримое присутствие колдуна затрудняло дыхание, так что я невольно потёрла горло и нос рукавом рубашки и глубоко вздохнула. Выдохнула.

– Потому профессор Дисепт и выбрал тебя, надо полагать, – Артамон вторгся в мои мысли и ощущения с ноги, когда положил руку мне на плечо и мягко, но настойчиво, развернув к себе лицом. В отличие от меня, он назвал наставника по имени. – Потому что вы оба паршиво думаете.

– Тц! – я пробежалась пальчиками по собранным в золотую косу волосам у него на плече, вгляделась в медово-карамельные глаза, ища угрозу своему существованию, и, не найдя, обнаглела. – Что, Рапунцель, не понравились мои поползновения на твою свободу? Неприятно, а? Понимаешь меня, да?

Он ничего не ответил, и я зарычала про себя. Скучно дразнить того, кто не отвечает! Я тут же отстранилась и вздохнула, свободно и безболезненно.

– Если действительно не понравились, стоило держать язык за зубами, – уже без насмешки произнесла я, повернувшись к фамильяру спиной. Идти на дополнительные занятия больше особо не хотелось: всё же, колдун Дисепт бесил меня сильнее красавца-дракоши. Тупо было вообще заговаривать с наставником.

Что-то позади меня хрустнуло, но, когда я обернулась, не увидела следов разрушений: никаких сломанных карандашей, столешниц или кусков каменного пола. Хотя последнее и так было самым маловероятным источником звука, потому что пойманный ухом хруст был совсем не похожим на разрушение камня. Скорее, создавалось впечатление, что хрустнула кость: к примеру, Артамон мог сломать себе палец.

Я вскинула бровь, ожидая пояснений. Дракон взял меня за руку, при этом ладонь у него была целой, тёплой и сухой, без нервного пота: значит, мне просто показалось. Недостаток сна вызвал слуховые галлюцинации.

– У тебя дальше… – в голосе дракона послышалась вопросительная интонация.

– Завтрак! – перебила я. – Не знаю, что там у других болезных, но у меня завтрак! Топ-топ-топ в столовую, силушки восстанавливать, вкушать яства и наслаждаться!

В тот день ни на завтрак, ни на другие занятия я так и не попала. Руководство академии решило, что если не грызу гранит науки, как все, значит, буду грызть гораздо быстрее, да где-нибудь на другом конце мира. Холодном конце мира…

Глава 7. Твои тайны в моих объятиях

Иногда я думала о мире, как о музыке. Как и многие послушные детки с прекрасным дневником для родителей, я посещала занятия в музыкальной школе – и там старалась быть такой же лучшей, как в школе обычной. Со временем я поняла, что всё в этом мире имеет своё звучание, которое можно переложить на ноты. Боль звучала, как а капелла на высоких нотах, отчаяние тянуло к земле и под неё низкими. Страх кричал скачущими высокими нотами и протяжными переходами, надежда – женским хором во всё нарастающем сопровождении оркестра. Дождь шелестел, как народные песнопения в ночи, ветер гудел, походя на трубы, а снег кружил, как мелодии, выходящие из-под пальцев на старом фортепиано. Каждый человек звучал по-разному, но я для себя выделяла группы: те, кто звучат опасностями органа, те, кто веет романтичной тоски скрипки, те, кто быстры и резки, как барабаны, те, кто полны сомнений, как фортепиано…

Снежинка коснулась носа и растаяла, каплей упав на платформу. Я обняла себя руками – зимняя мантия с меховым капюшоном, чёрная и таинственная, как и положено одежде ведьмы, тяжестью висела на плечах, но не справлялась с тем, чтобы как следует согреть меня на ветру. Руки, красные и уже осушенные непогодой, я бездумно запрятала под самую форменную рубашку, к теплу, чем сделала себе только хуже, так как коснулась пальцами-ледышками горячей кожи живота, а той это совсем не понравилось. С ойкающими звуками пришлось одёрнуть ладошки просто под плащ. Холодный ветер кусал за щёки, как ребёнок за куски лакомого пирога, которые надо срочно уменьшить в размерах, пока мама не вернулась и не посадила за стол, чтобы ел суп. Обильно шёл снег – в свете здешних огней он казался разноцветным: то оранжево-золотистым, как освещающие платформу фонари или лампы в вагонах, то серебристо-белым, как выступившая луна, то насыщенно-синим, как возвышающиеся то тут, то там ледяные статуи естественного происхождения. Местные жители статуи не разрушали для освобождения дополнительного места, они сохраняли их природную красоту, строя здания вокзалов и городов, ларьки с едой в дорогу и мосты вокруг них. Лёд скульптур причудливо изгибался, очертаниями напоминая горгулий и диких зверей, цветы и деревья.

Работники железнодорожной станции, носящей причудливое название «Незадолго до конца» счищали излишки снега с совсем не сказочно выглядящей, типичной платформы, усталые проводницы с мизерными магическими резервами, запихнувшими их на эту работу вместо чего-то получше, возились с составами, разбивали лужицы льда. Стучали ломы, чужие сапоги о платформу и мои зубы.

– Пойдём-ка в купе, – призвал Артамон.

Напряжённый и натянутый, как струна, которая вот-вот лопнет, дракон приобнял меня, обдав волной горячего воздуха, исходящего от его кожи даже из-под одежды, у него изнутри, и повел назад в поезд. Его состояние было не так заметно, если не видеть, каким непоколебимым дракон может быть, но он оглядывался и изучал местность, словно что-то выискивал. Ему не нравилось то, что он ищет. Я похолодела не только телом, но и душой.

– Что-то не так? – спросила я, застыв на платформе. Остановившись, я внимательно оглядела Артамона, демонстрируя свою заинтересованность не только вопросом, но и взглядом. На драконе, как и на мне, была зимняя форменная мантия государственной магической академии ведьм столицы, служившая опознавательным знаком для других ведьм и колдунов, с которыми нам предстояло иметь дело. Хотя весь этот мир был одним большим государством, в какой-то степени каждый город был государством в миниатюре и имел свою репутацию среди других городов. Быть магом из столицы было престижно – на этом плюсы ситуации заканчивались. Отправленные ректором навстречу приключениям, ни я, ни Артамон не испытывали восторга.

– Нет, – покачал головой дракон, притискивая к себе плотнее. – Почему ты спросила?

Я дёрнулась, отходя подальше. Всё же, за кого он меня принимал?

– Ты похож на собаку, идущую по следу, – заметила мрачно, не разрывая с ним зрительного контакта. – Думаешь, я идиотка и не вижу? Тебя что-то тяготит. И оно не в поезде, а где-то здесь. Что тебя может тяготить здесь, что ты практически бежишь от этого?

– Думаю, что ты просто очень замёрзла, – Артамон приподнял уголки губ в подобии на улыбку, на которую должны покупаться глупые наивные девицы из фильмов нулевых. Я не купилась: мне те фильмы особо не нравились, их было прикольно смотреть разве что с кем-то, чтобы вместе поржать. – При всей очаровательности этой станции, нас с тобой направили дальше, на станцию «Конец Начала». Быстрее окажемся на месте, быстрее вернёмся в стены академии. Тебе нужно учиться, чтобы я мог защищать нас обоих.

– Без нас всё равно не уедут, – отмахнулась я. – Мы стоим на видном месте. К тому же, у поезда есть расписание. Он не поедет быстрее, если мы быстрее окажемся внутри. И хватит напоминать мне об учёбе!