Фейри в моём доме

– Неужели первое, о чём бы ты спросила, было то, не зашибла ли я твою собачку? – Данчик спародировала интонацию подруги героини.

Я вспомнила весьма циничную сцену из просмотренного трэша и прыснула.

– Нет, я бы подумала, что ты всего лишь забыла купить средства гигиены, – вопросы Данки игнорировать не стоило, иначе она повторяла их до тех пор, пока не ответишь. Не всегда, но часто.

– Вот и я о чём!

Мы добрались до уголка, где продавали китайскую лапшу, и сестра шустренько направилась покупать нам обед, всё ещё отрабатывая моральный должок за волшебную ночную подставу. О своей работе Дана не говорила, но деньги у неё в кошельке водились.

Я искала глазами свободный столик, когда вдруг пересеклась взглядом с Ним. Именно так, курсивом и с большой буквы.

Смешно, но за восемнадцать лет своей жизни я ни разу ни в кого не влюблялась. Даже не засматривалась на одноклассников или симпатичных прохожих, видя как бы сквозь них, настолько мне было неинтересно. Однако на это произведение искусства грешно было не засмотреться. Если Бранн, тот фейри, которого мне довелось повстречать ночью, обладал красотой тёмного божества, то парень у прилавка с промасленной картошкой, многоступенчатыми бургерами и сытными наггетсами, теребивший в руках бумажку, видимо, с номером своего заказа, был носителем светлой красоты лесного эльфа. Это выражалась в волосах цвета молочного шоколада, в ярких голубых глазах, что казались знакомыми и даже родными, словно я видела такие у кого-то прежде, в его белой футболке и белых же джинсах, крайне не практичных, между прочим. У него были приятные черты лица и красивая широкая улыбка.

Когда же парень мне подмигнул, я впервые поняла, что значит потерять голову. Ей же и потрясла, отгоняя наваждение, и тут взгляд мой уловил кое-кого другого.

– Данчик, – я прошла мимо стоящих в очереди за сестрой людей, за что те на меня неодобрительно покосились, как если бы я могла вместо них их заказы забрать или успеть протиснуться к кассе до того, как они меня силком оттащат, и дёрнула Дану за футболку. – Тут твой удивительный и понимающий бойфренд нарисовался.

Данка, которая уже оплатила заказ, когда я продралась к ней через толпу любителей фастфуда, отошла со мной от кассы.

– Где? – прошептала она, и я махнула рукой в сторону бургерной за нашими спинами.

Моя сестра, углядев своего фейри-дружка, в чёрных джинсах, рубашке с коротким рукавом и солнечных очках на макушке, замерла и закусила губу.

– Он не слишком любит выходить куда-то в воскресенье, – пробормотала она.

– Подойдёшь к нему? – спросила я, подбородком указав туда, где видела того красавца и того… другого красавца, но для сестрёнки. И ничего в голове ведь не кричало о том, что бояться его должна, хотя ночью я чуть не обделалась от страха!

– Нет, – она покачала головой. – Мне не понравилась минувшая ночь. И мне очень не понравилось, что он покушался на моё.

И вновь местоимение на букву «м» в её устах прозвучало иначе, чем другие, с угрозой и большим значением.

– Это на что же?

– На тебя, – хмыкнула Дана, и серьёзность мгновенно покинула её чарующее личико. Она приобняла меня и взъерошила волосы, преодолев сопротивление. – Ты моя младшая сестрёнка.

Мы поставили недопитые стаканчики с кофе на поднос с лапшой и отправились искать свободное место. Пластиковых столиков было много, однако и людей за ними сидело порядочно. Приходилось миновать чужие широко расставленные ноги, ножки стульев… В общем, не споткнуться было трудно. А ещё в некоторых местах, где ели одновременно бургеры с одним запахом и японские супы с совершенно другим, отвратительно воняло.

Если Данка и не хотела видеть Бранна, как и я, впрочем, несмотря на отсутствие ужаса перед ним, то судьба распорядилась иначе: мы сами столкнулись с фейри, когда он со своим подносом вырулил из-за колонны, да ещё и вместе с приглянувшимся мне пареньком. Позади них оказался стол, и какой-то мужчина, не посмотрев назад, отодвинул стул, толкнув парня Даны. Бранн покачнулся, как и поднос в его руках, и небольшой красный цветок, лежавший на нём, полетел в меня вместе со слетевшей с подноса апельсиновой газировкой. Высоким ростом я не отличалась, и цветок прилетел мне в лицо, заляпав глаза содержавшимся в нём соком.

Я брезгливо поморщилась и провела рукой по лицу, пытаясь распахнуть веки. Глаза слезились, как часто бывает, когда в них попадает вода. Я налетела на колонну, пытаясь сфокусировать зрение, а когда мне это удалось, увидела пред собой того очаровательного парня с волосами цвета молочного шоколада. До того очаровательного, что мне отчаянно захотелось его поцеловать.

– Холли! – Дана рывком оттащила меня от парня и прижала к себе. – Что это за цветок был? – обратилась она к Бранну.

Бранн казался раздраженным, но мне было всё равно. Я повернула голову к другому парню.

– Как тебя зовут? – спросила голосом полным детского обожания и восторга.

– Варден, прекрасная, – он перехватил мою руку и коснулся губами пальцев, от чего я растаяла, как мороженое на солнце, и попыталась подойти к нему ближе. Только сестра выкинула подлянку: за талию отволокла меня подальше, отчего мои кроссовки, дорогие, между прочим, проскользнули по кафельной плитке.

– Данчик, а ну отпусти! – рыкнула я, но она лишь крепче сжала меня в изящных, однако чрезвычайно сильных ручках.

– Бранн, что с ней? – нервно спросила моя злая сестрица, обратившись к своему бойфренду. Тот нежно ей улыбнулся.

– Это всего лишь любовный сок волшебного цветка, окропивший её веки, колокольчик, – сказал он, приблизившись к нам и, не обращая внимания на меня, коснулся щеки Даны. – Наш народ когда-то поведал о нём Шекспиру, после чего он написал свою знаменитую пьесу. Помнишь?

Что увидишь, как проснешься,