Окольцевать героя своего романа

Глава 7. Бой в звёздном свете

Знаете, то чувство, когда вы сильно сглупили, но в нужный момент не смогли остановиться, и с ужасом переживаете последствия? Так вот…

– Идиотка! – кричала я, вцепившись руками в волосы и пиная грязь, оставшуюся после нашего с Кармином «противостояния». Вообще, а можно ли назвать «противостоянием» наше выяснение отношений, не успели мы толком пообщаться, да ещё и из-за того, что я поцапалась на сей раз не с ним, а с другими драконами?!

– Скорее поигралась с ними, как с игрушками в песочнице, – хихикала богиня, не стесняясь кататься по земле от смеха. – Мне так и хотелось вручить тебе пластмассовую лопаточку, чтобы ты их ею – шмяк! И шмяк!

Её гиперболизированная экспрессивность сейчас хорошо сочеталась с моей собственной. Только если она от души веселилась с ситуации, то я пребывала в ужасе.

– Вот же идиотка, идиотка, идиотка! Кармин меня теперь убьёт! С потрохами сожрёт! Нет, сначала меня убьёт моя семья по его вине, а потом он найдёт некроманта, воскресит меня и убьёт по новой! Чем я думала-то?! – я с криком осела на сухую землю.

– Очевидно чем: гордостью своей! – фыркнула… создательница моих кошмаров. – Вообще-то, ты сама создательница своих кошмаров, я лишь, скажем так, твой куратор!

– Куратора не приводило бы в такой восторг, что я практически завалила задание, – резко отозвалась я. – И как мне теперь влюбить его в себя? То есть в Лиразию?

– Кто сказал, что ты его завалила? – подивилась богиня. – Как же выражение: «Бьёт – значит любит»?

– Несмешная шутка. Данное высказывание – серьёзная проблема во многих отношениях, – я помрачнела лишь больше. – Ты меня бесишь. Ты слишком много копаешься в моей голове.

– Ты не замечаешь, как думаешь вслух, – ровно произнесло это наглое рыжее создание.

– Нет, я просто общаюсь с высшей силой, от которой не скрыться! – я обвинительно ткнула в богиню пальцем.

– Я, конечно, высшая, – начала девушка весело.

Пробормотала недовольнее:

– Хотя и не самая…

И вновь резко повысила голос:

– В любом случае, спасибо за комплимент, но ты действительно думаешь вслух. Сейчас как раз.

Катька говорила, что за мной водится такая привычка. Я считала её проявлением профессиональной деформации, когда столько времени проводишь наедине с компьютером и героями книг в документах, бессловесными в реальном мире, что теряешь связь с действительностью, границы выдумки и правды размываются и только посторонний человек может указать, что ты проговариваешь то, что записываешь, себе под нос.

– Добавь это в список отвратительных качеств, что сделают меня покойной! – резко растеряв весь запал на борьбу, я помахала в сторону богини, как если бы боролась с невидимой мухой.

– Уже давно в нём, как и твоё умение подбирать неуместные сравнения, – а вот у богини всё ещё были силы развлекаться.

Я потёрла губы друг о друга до боли, пожевала нижнюю, чтобы снова не крикнуть что-нибудь нецензурное или тупое.

– Ты дейссссствительно ведёшь такой список? – уточнила по слогам, с лёгким шипением. Неестественно длинный для человека язык на мгновение выскользнул изо рта. Как я его вообще трансформировала в драконий и не заметила?!

– Ты учишься всякому за очень скучные моменты бессмертия, – девушка подошла ко мне и приобняла за плечи. – То, что когда-то казалось бессмысленной тратой времени, становится чем-то, что ты делаешь, чтобы убедить себя в собственной полезности. Что твоё житие-бытие всё ещё имеет какой-то смысл.

– Это так вы соблазняете меня становиться богиней? – подняла брови я. – Рассказывая, как плохо мне, в конце концов, будет, если это случится? Методы отрицательной мотивации?

– А ты намерена потерять вкус к жизни в первую сотню лет? Впрочем, многие люди и правда теряют, несчастные букашки… Мне потребовалось четыре миллиона пятьсот тысяч триста тридцать два года пять месяцев и два дня, чтобы в итоге наткнуться на тебя, как на очередную игрушку, потенциально неплохую. И, как видишь, я всё ещё способна смеяться, так что моменты тоски – это всего лишь моменты, которые я стремительно сменяю чем-то радостным и забываю до следующего несчастья.

– Четыре миллиона пятьсот тысяч триста тридцать два года пять месяцев и два дня… – в шоке повторила я.

– Ты это запомнила? – охнула богиня. – И даже не сомневаешься, что я могла чуть приврать насчёт своего возраста? У девушек же о нём обычно не спрашивают.

– То есть вы моложе? – с облегчением выдохнула.

– Девочка, возраст преуменьшают, а не преувеличивают, – девушка издала смешок.

– То есть вы старше? – мне было не смешно.

– Я такого не говорила.

– Ну и хватит меня тогда путать! – отстранившись от богини, я уставилась на неё, как на врага народа.

– Зато ты отвлеклась от того, что тебя намерены прикончить. Скажи «спасибо», – пропела моя божественная проблема.

– Спасибо, – на автомате отозвалась.

– И улыбнись, потому что сюда возвращается Кармин. Знаешь, он, кажется, умылся и воспользовался каким-то парфюмом.

– Что?

– Ничего, – богиня помахала мне ручкой на прощание и испарилась со сцены, как лопнувший от лёгкого касания мыльный пузырь. Может, она и была мыльным пузырём в моей книге: реальным для меня, как для автора, но, при попытке соприкоснуться с ним, уже не существующим.

Не прошло и минуты после её исчезновения, как на тренировочную площадку вернулся Кармин.

– Ох… – я застыла, словно вода на морозе.

Кармин, которого мне сейчас, как его создательнице, хотелось назвать не иначе, как уважительным Кармин Асараиз, потому что он больше не выглядел, как паренёк-садист, которому доставляет удовольствие издеваться над той, кто оказалась у него в подчинении. Он походил на принца, вышедшего из замка, окружённого терновником, из земель, где так холодно, что не обойтись без шубки и варежек, где при дыхании испускаешь облачка пара, а при беге задыхаешься от стужи, оседающей внутри режущими льдинками.

Чёрные волосы Кармина вились, как после дождя, блестящие, со снежинками в волосах, подобными алмазной крошке. Серые глаза, окружённые белыми чешуйками, как карнавальной маской, выделялись на лице, как две звезды на тёмном небосводе. Кожа искрилась, как свежевыпавший снег. Я спустилась взглядом вниз, к красным, как кровь, губам, отгоняя ассоциацию с известным сказочным персонажем, к длинной шее, к покрытым чешуёй плечам, локтям, груди, животу, белому ремню штанов… С ещё одним вздохом поняла, что на Кармине нет рубашки, нет вообще какой-либо одежды, помимо штанов, – стопы и торс покрыты чешуёй, будто закованы в доспехи.

Он выглядел, как принц-монстр, принц-чудовище, принц с ледяным сердцем, которое забредшая в его обитель красавица должна растопить. Как герой книги, а не живое существо. Как выдумка, потому что в реальности кого-то столь же красивого, сколь пугающего, столь притягательного, сколь отвратительного, столь не отличимого от картины, написанной с целью поражать девичьи умы и сердца, не встретишь.

Подул ветер. Я стряхнула с себя пелену наваждения, накинутую Кармином, и уловила тот самый аромат парфюма, о котором говорила богиня. Но это был не парфюм, это была сама морозная свежесть, сама зима, сам естественный запах ледяного дракона и его магии, опутавшей тело Кармина, вместо того чтобы скрываться в нём, как это происходило обычно. Что-то вроде природного яда, обволакивающего добычу, не запугивающего её, а отравляющего разум. На тех, с кем собирались сражаться, использовали один запах – запах силы, чтобы подавить, запугать, сразиться. На тех, на кого собирались охотиться, с целью утащить, похитить или ради иных пугающих исходов – совсем другой. Одно было животным проявлением драконьей сути, другое – разумным.

Я стиснула руки в кулаки: очевидно, кто добыча. Принцем объявлена охота, и сегодня его добычей стала я.

– Выглядите иначе, Ваше Высочество, – я облизала сухие губы, пытаясь не дать преодолеть стены, которые ранее выстроила, раз уж уже взялась их выстраивать. – Мы вернулись во времена диких драконов, а мне и не сообщили?

Кармин приподнял уголки губ, блеснув клыками. Он подходил ко мне.

– Лиразия, ты ведь не такая смелая, какой пытаешься казаться, – когда расстояние между нами стало настолько незначительным, что дракон мог бы меня коснуться, я вытянула руку вперёд, будто предупреждала, что оттолкну его, если осмелиться встать ближе. Рука была вялой. – И что ты сделаешь? Воплотишь угрозы в жизнь, Лиразия? Уничтожишь свою семью ради своей гордости?

Он, не задевая моей руки, с расстояния, дотянулся до меня пальцем, и когтем, холодным, как сосулька, провёл по щеке. Я подпрыгнула от неожиданно приятного ощущения, вызванного его лёгким касанием. У Кармина не читалось намерения причинить мне вред! Он даже… если я не ошибалась… не унижал меня?

– Я отстою честь своей семьи, если отстою свою гордость, – я сделала шаг назад. Он, не совершая резких движений, просто сделал за мной шаг вперёд.

– Ты её отстояла. Молодец! Я заинтересован, Лиразия.

Язык снова нервно прошёлся по губам, и я чётко отследила взгляд Кармина, направленный на моё лицо, вниз. Понимание ошпарило, и я не верила: дракон не мог ощутить влечение к Лиразии столь быстро! Он ведь ей кровь гораздо дольше должен был пить, и это при её, в отличие от моей, идеальности! Но его поведение…

– В чём? – я склонила голову к плечу.

Кармин закатил глаза, выходя из образа сказочного принца-монстра.

– Не в чём, а в ком, идиотка. В тебе, – и зазвучал, как тот главный герой, которого я ожидала сейчас слышать, – самовлюблённый и презирающий свою собеседницу. – Ты не такая скучная и нелепая, какой притворяешься.

– Зато вы идиотом не притворяетесь, – что я только что сказала? И почему я это сказала?! Совсем осмелела?!

– Лири, может, снимешь эти дурацкие сапоги, а лучше ещё и рубашку, и мы решим всё по-драконьи без лишних слов? – растягивая слоги, предложи Кармин.

Щёки опалило жаром смущения, вместо прохлады испуга. Однако и от того, и от другого я застыла бы истуканом.

– Лишь бой в форме охотника доказывает, кому суждено подчиняться, а кому властвовать, – пальцы Кармина пробежались по моей талии и резко притянули к себе. – Я даю тебе возможность покорить меня безнаказанно, почему бы ей не воспользоваться?

Я на автомате глубоко вдохнула, боясь задохнуться в недружественных руках-силках, но сделала себе только хуже: отравляющий запах ледяного принца оглушил, ослепил до цветных пятен вместо разборчивой картинки. Все его прикосновения же воспринимались ярче… И какое же тут нужно слово ещё для описания? Слаще?

– Нет, вы её отнимаете, Ваше Высочество, – прошептала я.

– О? Правда? – деланно удивился Кармин. В голосе его звучали хрипотца соблазна и низкая нота диковинного, извращённого зла. – Если я могу отнять что-то у тебя в этом обличье, разве ты, потомок Заошеров, не можешь повторить мои действия в своём? Или… ты уже сдалась в мою власть, слабачка?

Жаль, что в действительности я никакой не потомок Заошеров…

Я рыкнула, и, собрав волю в кулак, высвободилась из его притягательных объятий, обещавших опасность, приправленную запахами пепла и замёрзшей крови. Не давая себе времени подумать, я скинула ставшие жаркими и тесными сапоги и оставила их валяться в песке. Подследники оказались разодраны выступившими острыми и горячими, как раскалённые угольки, чешуйками и цепляющимися за землю когтями.

– А рубашка? – поддразнил меня Кармин. – Как же рубашка, Лиразия?

Воздух вокруг меня охладел и потянул сначала назад, из-за чего я в сопротивлении обнажила шею, а потом вперёд. Он вцепился в ворот, и пуговицы, не выдержав напора, с треском осыпались. Разорванная рубашка повисла на мне, бесполезная, но грудь, благо, прикрывала огненная чешуя. Она же пробегалась по рёбрам и чувствовалась жаром на лопатках, когда я ощупала спину.

– Ваше Высочество, вы!.. – я ткнула в ледяного дракона дрожащим от эмоционального коктейля из стеснения, ярости и беспомощности когтистым пальцем.

– Рубашка ведь всё ровно сгорела бы, если бы ты её оставила, – он пожал плечами. – Если только твоя энергия не настолько слабая, что даже не пылает.

Я припомнила, описывала ли в своих записях, что драконы сражались голыми и позволяла ли себе такое Лиразия Заошер.

– Целостность одежды можно поддерживать защитными чарами! – крикнула.

– Ну, и чего же ты тогда её не поддержала?

У меня зачесалась кожа вокруг глаз, создавая на моём лице чешуйчатую маску, но больший дискомфорт причиняли обожжённые причиняемым унижением щёки. Происходило что-то, что я не прописывала, не планировала, что в характер Лиразии и не вписывалось! Даже если я не умела сражаться…

– А вы без рубашки, потому что таких чар и не знаете? – то умение нести всякое, от гениальности до чуши, было моим сильным местом.

Стало очень, очень, очень холодно! То была не осень, а атаковавшая с ноги зима!

Что ж, я определённо его задела.

– Лиразия, ты мерзкая самоуверенная нахалка! – драконьи серые глаза в обрамлении длинных ресниц и сверкающей чешуи загорелись магией. Последовавшая за этим мощная ударная волна сбила меня с ног, после чего я перевернулась в воздухе, пролетела по тренировочной площадке до самого дальнего её конца и ударилась о тренировочный манекен в отдалении, повиснув на его вытянутых руках, как измождённый пытками преступник. Вяло цепляясь за конечности манекена, почувствовала солоноватый привкус крови на языке – это я, когда ударилась, прикусила губу. Или щёку?

Я утёрла подбородок кулаком и сглотнула, вместо того, чтобы сплюнуть. «Бойся драконов, беги от металлического запаха. Охота драконов пахнет кровью», – именно так я написала однажды, никогда не планируя включать эту фразу в оригинальный текст любовного романа, несколько унизительного для девушки, но всё же никогда не до предела жестокого – будет ли кто читать сказку, где драконы начнут отрывать друг другу головы в основном действии истории, а не в кратких упоминаниях и далёком, давно ушедшем, конечно же, прошлом? Я сочла, что нет, однако при себе эти мысли держала, пожалуй, всегда. К тому же, в мире недописанной книги оказалось неважно, что уже было включено мной в текстовый документ на ноутбуке, а что только планировалось дописать, что выкинулось за ненадобностью или неуместностью, а что осталось. Моё текущее окружение было создано из всего, что я об этой книге когда-либо мыслила, правда ведь, дорогая богиня?

– Мысли – и существуй, – шепнул мне на ухо ветер мелодичным голосом богини. Я стиснула руки в кулаки, покачиваясь на нестабильных после удара и падения ногах. Глаза драло, как от слёз, яростно щипало щёки, как на сильном морозе, жгло ладони, как когда подносишь пальцы к пару от вскипевшего чайника, только вот без возможности пальцы одёрнуть. Стоило потереть их, как искры моего внутреннего огня разлетелись ввысь, вверх и в стороны, а жжение оказалось иллюзорным – в отличие от щипков мороза, наведённого на меня Кармином. Среди дуновений ветра, нагнанного магией, шелеста снега, призванного ледяным драконом, и всполохов шуршащего пламени, соскакивающего с моих пальцев-угольков, голос богини звучал, как хоровое пение в оркестровой композиции. Будто высшее звучание среди инструментов.

– А ты – высокомерный подлец! – крикнула я, кинувшись на Кармина Асараиза, будто он не принц империи, а мальчик-хулиган в школе.

Мы встретились ровно посреди площадки: я, объятая пламенем, и он, закованный в лёд. Оба в своей магии, как в броне, но пока что не в драконьих ипостасях. Когти Кармина почти достигли моего лица, когда дракон вдруг скривился, застыл и решил вцепиться ими в моё плечо.

– Не хочу портить твоё красивое личико, – пояснил свою заминку принц.

– Полагаете, меня не защитит чешуя? – прорычала, метя как раз ему в глаза. Как там обычно говорят на курсах самообороны? Нужно бить в глаза? Ослепить, чтобы дать себе фору уйти от более сильного противника, потому что победить никаких вариантов?

Только вот в форме охотника чешуя неспроста сразу же маской окружает глаза дракона: нужно ещё постараться, чтобы навредить чешуйкам, а вот зацепить когтем глаз и вовсе почти невозможно, если прежде не вцепился противнику в кожу: коготь слишком громоздкий, чтобы так точно попасть в яблочко.

– Сейчас же руки убрала от моего лица! – зарычал Кармин, и вторая его рука с такой яростью вцепилась в моё другое плечо, что мне показалось, что из меня сейчас вырвут куски плоти. Но ему удалось лишь покорежить чешуйки, усыпавшие тонкую кожу, вызвав неприятные ощущения и оглушив звуками, похожими на скрежет металла.

Невыносимо резало уши!

– Его Высочество больше всего ценит свою рожу? – прорычала я. – Не переживайте, её красоты за вашим отвратительным характером просто не разглядеть!

Если уж умирать, то с музыкой проклятий в адрес Кармина!!! И тут я ощутила, как полетела! Меня снова ударили, на сей раз не магией.

– Ааааа!!! – с криком я врезалась в каменный забор, и боль показалась всеобъемлющей. На мгновение для меня не существовало ни неба, ни земли, ни воздуха, ведь я буквально не могла дышать, ничего. Пропали краски, пропал Кармин, пропал смысл всего. Я сползала вниз по стене, я падала, я, приподнявшись на локтях, выплёвывала кровь.

А потом, задрав голову, смогла увидеть звёзды. На насыщенно синем небе они были яркими, как городские фонари, как неоновые вывески кафе, клубов и баров, работавших с позднего вечера и до раннего утра. В немыслимом количестве, они топтались по небосклону, и я не видела ни одного знакомого созвездия. Зато я рассмотрела очертания дракона где-то за звёздами: он был соткан из голубого и оранжевого космического света, неясного, теряющегося в огнях звёзд. Но он там был. Он был так высоко и так далеко, как могла бы и я сама, если бы только могла летать. Но я ведь и могла!

Зажмурившись, я с визгом оказалась подброшена в воздух.

– Лиразия! – взволнованно окликнул Кармин.

Его голос был слишком близко, чтобы после его удара я смогла воспринять это спокойно, без ощущения угрозы. Это он меня ударил! Это из-за него я давилась кровью! Это он швырнул меня в стену, как мяч для боулинга, который стопроцентно оставит своим весом вмятину при попадании.

Когда я увидела его лицо, страх оказался быстрее мозга – моя ладонь впечаталась ему в нос с оглушительным хлопком. Моя горящая магией ладонь!

– Гррраххх! – Кармин сумел отнять у меня своё лицо, даже если рычал от боли. Он не вопил – принцы не вопят. Мужчины – тоже. А он считал себя мужчиной.

Когтистая рука ледяного дракона сжала моё запястье и потянула куда-то вниз, в темноту, подальше от звёзд, от драконьих очертаний в небесах и от синего-синего, как океан в ночи, полотна над нами.

Мы оба стукнулись о землю, как если бы какое-то время висели над ней. Будто на турнике или на верёвке. Или… на крыльях, что прижало, когда я перевернулась на бок.

– Офиг… оууу, – со стоном поправилась я, лёжа на оранжевом, с переливами в жёлтый и красный цвета, внушительных размеров крыле. Повернув голову, я увидела такое же и с другой стороны.

– Чтоб тебе провалиться под лёд и никогда не выбраться, Лиразия, – такие же огромные крылья, но голубого цвета, к концам нисходящего в белый, а к верхушкам – в синий, торчали из-под Кармина, лежавшего рядом.

Я шевельнулась, и его пальцы, всё ещё на моём запястье, сомкнулись плотнее.

– Только дёрнись ещё – и я за себя не отвечаю! – прошипел он.

– Не вы ли жаждали боя в охотничьем обличье? – просипела я. Собственный голос не удавалось узнать, пришлось надрывно кашлять, так, что даже не сразу услышала ответ ледяного дракона.

– Ты не знаешь, когда отступить, – сказал Кармин. – Тупица.

– Вы вынуждаете меня доказывать вам, что я достойна уважения, а не вашего презрения и взглядов, которые только и делают, что унижают.

– Не прошло и месяца вместе, а мы чуть не убили друг друга, – хмыкнул Кармин. – Если отец хотел убить меня, ему стоило выбрать кого-то менее красивого. Впрочем, тебя ведь даже не заподозришь в мастерстве. Твою ж селезёнку, ну у тебя и удар, у меня останется ожог, тварь ты огненная!

Он засмеялся, накрыв рукой своё лицо и не давая рассмотреть, какой урон я ему причинила. Я прекратила кашлять и напряжённо посмотрела на него.

– Ваше Высочество, о чём вы говорите? – голос мой после боя и кашля был совсем слабым, но он был обязан услышать его.

Ледяной дракон продолжил смеяться, подёргивая меня в процессе за запястье.

– Ваше Высочество! – я намеренно обращалась к нему уважительно, даже без ядовитой насмешки, чтобы получить ответы, но Кармину было весело. Пугающе весело, словно он ржал над шуткой, известной лишь ему одному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».