Влюбиться в своего мужа
- -
- 100%
- +
– К чему было это представление? – устало спросил Дир, едва дверь супружеских комнат закрылась за нашими спинами и мы остались наедине. – Изира, ты ведь могла просто не вмешиваться.
– Я выполнила просьбу Арины, только и всего, – спокойно отозвалась, пожав плечами. – Чем ты недоволен?
– Тем, что Соранна дала понять, что этого делать не стоит, а ты вновь поступила по-своему. Ты могла навредить здоровью этих детей, – муж стоял, прислонившись плечом к поверхности двери в дворцовый коридор. Красивый, с приятным голосом, сексуальный. И при этом, живя со мной, не мой.
– Ты настолько не уверен в способностях Соранны? – усмехнулась я, присаживаясь на устланный по моей инициативе пледом и маленькими подушками диван в гостиной. – Или настолько не доверяешь мне? До сих пор?
– Причём здесь это?! – возмутился Дирлих. – Мы говорим о том, что ты своевольничаешь…
– Ну, я же не собака, чтобы только и делать, что выполнять команды! – не преминула повысить голос в ответ. – Дир, признайся, что тебя волнует больше: то, что я немного жестковато донесла до человечков правду или то, что своими действиями я могла расстроить обожаемую тобой Линаину?
– Ну, а принцессу-то ты зачем приплетаешь?! – муж отошёл от двери и прошёл ко мне, деланно расслабленно откинувшейся на спинку дивана.
– За тем! Ты наблюдаешь за ней! Постоянно! И меня это раздражает, потому что я пытаюсь быть тебе хорошей женой! – я не дала ему присесть рядом: соскользнула с сиденья и быстро прошествовала к книжному шкафу в другом конце комнаты.
– Я гвардеец её мужа, а, значит, и её. Это нормально: постоянно присматривать за своей принцессой, – отозвался Дирлих у меня за спиной.
– Будь она просто твоей принцессой, ты бы так на неё не смотрел, – мрачно ответила я, пробегая пальчиками по корешкам книг, чтобы сохранять подобие спокойствия. – И мы оба это знаем.
Я выудила томик стихов и сказок Нижнего Мира и развернулась к мужу, прижимая его к груди.
– Дир, даже я уже успокоилась и отпустила его. Когда же ты, наконец, отпустишь её? – изо рта вырвался болезненный вздох. – Демоны живут долго. Слишком долго, чтобы лгать всем, всегда и везде.
Дирлих мрачно смотрел на моё лицо, а после скользнул взглядом ниже, к потрёпанному томику.
– Помню, как удивился, увидев тебя, читающей сказочную историю, – слабо улыбнулся он. – Ты тогда сидела в этой гостиной, такая ранимая и беззащитная, не желала разговаривать. Мне хотелось тебе помочь.
– И ты помог, – неохотно признала я и направилась к выходу из гостиной и супружеских покоев.
– Куда ты? – чуть запоздало окликнул меня муж.
– Пойду помогать другим. Наилучший способ познакомиться с миром – прочесть его истории.
– Изи! – я успела коснуться золотой ручки, когда он, похоже, собрался остановить меня. – Пожалей их.
Однако нет. Останавливать не стал.
Не зная, что на это ответить, я толкнула дверь. Выйдя в коридор императорского дворца, освещённый огнём факелов и отблесками радужных звёзд из окон, я не сдержала утомлённого вздоха и упёрлась лбом в холодный камень стены. Здесь, в Аду, в отличие от Среднего Мира, не было солнца, потому демоны круглыми сутками были окружены огнём и темнотой. Не сказать, чтобы меня это напрягало: я родилась и выросла в Нижнем Мире, под сиянием зелёных, голубых и красных звёзд, в тепле согретых пламенем камина комнат. Для меня не было места прекраснее.
Однако для ряда людей, вероятно, не нашлось бы места ужаснее, и именно потому мне следует поддержать попавших сюда детей. Чем быстрее они приживутся и примут новый мир, тем меньше проблем доставят.
Держа томик в одной руке и придерживая подол платья в другой, я целенаправленно двинулась на этаж выше покоев высокопоставленных придворных. Если императору и императрице принадлежало отдельное крыло, то покои их наследников располагались на выделенном им этаже жилого крыла. Зная Линаину, она наверняка привела детей отобедать прямо в свои комнаты: и попаданцам спокойнее, и придворные в общем зале за неподготовленными ребятками не наблюдают. Преодолевая широкие каменные ступени, я размышляла о насмешках судьбы и о том, как же сильно мне хочется есть! Утренний суд, открытие межмирового портала и появление иномирцев, а так же очередной неприятный разговор с Диром пробудили во мне просто зверский голод. Я жаждала вцепиться зубами в мясо и меньше думать.
Нужная дверь нашлась сразу: когда-то я грезила о жизни в этих комнатах. Влюблённая в недосягаемого принца, что стремится к возвышенному, прельщённая большим богатством и более высоким положением, мечтающая о короне на своей златокудрой головке. Не скажу, что я отказалась бы её носить, выпади мне такая возможность сейчас, но точно не с Ансором в паре. Он был для Линаины, которой я была должна за тысячи спасённых жизней демонов, считая и мою собственную.
Короткий стук, и я вхожу в небесные покои. Так их прозвала принцесса, но мне больше нравится другое их название: покои звёздного света. Иссиня-чёрные стены, разрисованные золотыми и серебряными звёздами, прохладный мартовский ветерок из открытого окошка, создающий иллюзию полёта…
Посреди гостиной, в которую открывалась дверь из коридора, поставили массивный стол из светлого дерева. Явно достали для попаданцев, чтобы было хоть какое-то светлое пятно. Кресла и диван отодвинули в сторону, вокруг стола стояли светлые стульчики с бархатными синими подушечками. Однако вместо спокойной картины я застала нечто… поразительное в своей нелепости.
Трёхлетний принц Кантор тар-демена Ризуд был собственником и довольно капризным ребёнком. Я как-то слышала, как Ансор жаловался Диру, что не может с собственной женой надолго уединиться, потому что с нянечками мальчишке было совсем не так хорошо, как с матерью, а если принц был с матерью, то с отцом её делить не хотел. Нет, разумеется, его можно было оставить на нянь, но не тогда, когда с ними в комнате находилась Линаина. Тут же… маленькое Высочество сидело на ручках Арины и явно не хотело слезать. Наследная принцесса стояла рядом со стулом девочки и пыталась забрать ребёнка, а он хныкал, говорил «Нет!» и «Не хочу!» и цеплялся за кофту с коротким рукавом Арины, обнаруженную под синей курткой. Линаина обеспокоенно посматривала на сидящего во главе стола Ансора, Денис явно не знал, смеяться или плакать, Арина хлопала глазами и пыталась отдать ребёнка матери.
– Не хочу! Хочу с ней! Она особенная! – противился Кантор.
И это действительно была совсем не типичная и странная для него реакция.
– Кажется, наш сын повстречал истинную пару, – когда Линаина бросила на него очередной взгляд, объявил во всеуслышание Ансор.
Томик выпал из моих рук, довершая всеобщую поражённую картину. И это Денис и Арина ещё не осознают, что это значит…
ГЛАВА 2. О ДРЯННОЙ ПРАВДЕ
Дрянной день. Дрянные две недели. Дрянные последние пять лет. И в особенности дрянная минута.
– Доброго вам дня, отец, – поприветствовала я высокого лорда Кебера, одного из тех, кто отвечает за императорскую безопасность. Всегда чистые, кристально белые рукава рубашки. Навечно окровавленные пальцы. Идеальное острое лицо хищника. И взгляд, полный презрения. Папа смотрит на меня, как на человека, притом бедного и грязного, всю жизнь прожившего в выгребной яме и зря оттуда вылезшего.
– Что это за отвратительная толстая коса? – брезгливо поджав губы, спросил отец. – Ты похожа на крестьянку, а не на леди Адского двора.
Можно подумать, папочка по-прежнему меня таковой считает. На его левой руке – рубиновый родовой перстень. Уши остры так, что их кончики проткнут кожу до крови. Глаза – бездонные кровавые реки, а волосы светлые до такой степени, что почти белые. Однажды мне довелось увидеть, как отец отдал приказ выбросить чьё-то тело в реку, и с тех пор я поняла, что его внешность отлично отражает его натуру. Не забывая здраво опасаться папиной личности.
– Я исправлюсь, – послушно кивнула я, хотя отмеченная им коса, несмотря на свою простоту, была очень удобной.
Папа кивнул.
– Красивое платье. Шёлковый шифон? – он скользнул холодными пальцами по моей оголённой спине, обойдя меня по кругу, отчего я покрылась мурашками, в любой момент ожидая жестокого удара. – Хоть одевает тебя прилично.
Я вздохнула. Его презрение к Дирлиху, как порождению благородной демонической и мерзкой человеческой крови, было выше даже презрения ко мне, как к полукровковой жене. И, тем не менее, я жаждала, чтобы жестокий лорд Кебер простил мне то нападение на Линаину, из-за которого меня выдали замуж за угодного её жениху гвардейца. Всё же уже пять лет прошло, а я его единственная дочь!
– Папа…
– Тихо! – шикнул он. – Ты, кажется, шла по делам? На тебя возложили обучение иномирных гостей… Подходящая работа для опозорившей себя девчонки.
– Отец! Вы не можете злиться на меня вечно! – я резко обернулась к нему, чувствуя, как к глазам поступают слёзы обиды. – Что именно я должна сделать, чтобы вы меня простили?! Убить себя?! Мужа?!
– Замолчи! – папа стремительным движением приложил указательный палец к моим губам. – Глупая заносчивая девчонка! Коридор пуст, но у дворцовых стен есть глаза и уши, тебя этому учили.
Я поджала дрожащие губы.
– Касательно прощения… прощают тех, кто значим, а ты такой никогда не была.
Заметно вздрогнув, я подняла на него поражённый взгляд. Лорд Кебер же склонился к моему уху и прошептал едва-едва слышно:
– Просто потому, что ты не моя дочь.
– Что вы имеете в виду? – в горле пересохло так, словно накануне я как минимум двенадцать часов подряд вливала в себя демоническое вино из персиков.
– То, что сказал, – отец отстранился, скользнув рукой по моей чёрной юбке, и пошёл дальше по коридору, показывая, что разговор между нами окончен. Едва ли не первый такой длинный за сотни дней…
– Отец, постойте! Прошу вас! – я попыталась было его догнать, но он скрылся за поворотом и, не удивлюсь, если воспользовался известными императорской службе безопасности тайными ходами.
Хотелось разрыдаться в голос, но папа был прав: слишком здесь много ушей и глаз, хотя я их и не вижу. Мне следовало быть ему благодарной за напоминание. Хоть он и отрёкся от меня и прямо говорит об этом.
Глубоко вздохнув, я продолжила путь по коридору, пока не дошла до довольно неприметного кабинета в основном крыле. Дубовая дверь, ведущая внутрь, сливалась с множеством в ряду, а потому терялась и не привлекала к себе излишнего внимания. Пространство за ней было небольшое и не сказать, чтобы уютное: рабочие стол и кресло, находившиеся там и прежде, два стула перед столом, шкаф и кое-как втиснутые два столика поменьше основного, к которым вышеупомянутые стулья переставили. Данное помещение относилось к так называемым гостевым кабинетам – комнатам, которые выделялись лордам и леди, не имеющим постоянных покоев во дворце и находящихся здесь по каким-либо делам. А мною он был выбран в качестве учебного класса.
Арина и Денис уже были на месте. Денис, что похвально, занимался делом и выписывал что-то на лист бумаги, поглядывая во вручённый мною ранее сборник сказок. Арина… ковыряла столешницу, постукивая по ней пером и глядя в окно.
– Продолжишь так делать, и я заставлю тебя отрабатывать дополнительными часами занятий, – доверительно склонившись к девчонке и упершись руками в столешницу, поведала ей я. Настроение было скверное и возиться с ней сегодня, как поступала все эти чёртовы две недели с появления иномирцев, я была не способна.
– Леди Изира, – обратился ко мне Денис. – Я правильно понимаю, что ангелов никто из ныне живущих не видел? Сказано, что они создали Нижний, Средний и Верхний Миры тысячи лет назад, заселили Средний людьми, после чего заперлись в Верхнем. Здесь не указано, захватили ли Нижний Мир демоны раньше ухода ангелов в Верхний, и видели ли демоны когда-нибудь ангелов. Потому что если не видели, то где гарант, что они существуют на самом деле?
Парнишка в очередной раз подтвердил, что далеко не дурак, вовремя вмешавшись и втянув меня в учебный процесс. Я охотно пояснила, что ангелы-творцы, согласно множественным знаниям демонов о мирах благодаря нашим долголетним скитаниям после уничтожения родного мира, существуют, но не являются живыми существами из плоти и крови, как демоны или люди. Они – это скорее сущности, не склонные к привязанностям. Моим далёким предкам доводилось их видеть в странствиях, но к тому моменту, как они отыскали Нижний Мир и обосновались в нём, ангелы уже закрылись в Верхнем. Верхний Мир существует, мы способны ощутить его, перемещаясь порталами, так как он входит в единую цепочку из трёх миров, но путь туда нам закрыт самими творцами.
Дальше я рассказала о том, как демоны, желая предотвратить любую возможность уничтожения их нового дома, вышли на связь с людьми Среднего Мира и помогли образовать из двенадцати королевств империю Талера, самое сильное и самое большое государство мира людей. Как демоны одарили людей той империи тёмной магией. Разумеется, это не спасало в полной мере от войн, но позволяло быть ведущей непревзойдённой силой: две крупные империи против девяти маленьких человеческих королевств, которые не всегда ладят друг с другом, да ещё и с более слабой, белой магией? Победитель очевиден, несколько войн, в том числе и та, что пережила я пять лет назад, это доказали. Хотя… это всё равно страшно.
Потом я наказала попаданцам прочесть несколько глав из классических академических учебников на эту тему и дополнить записанные с моих слов конспекты, а сама опустилась в кресло, думая заняться написанием очередного письма матери, которое она проигнорирует, когда как-то инстинктивно запустила руки в специально для меня сокрытые в юбке карманы и обнаружила… бумажную трубочку, которую точно туда не клала.
Не воспринимая двухнедельных гостей этого мира, как возможных шпионов, я вытащила бумагу и развернула её. Почерк был мелким, острым, линии – тонкими. Я мгновенно узнала автора послания. Отец. Должно быть, он подкинул мне послание во время нашей стычки в коридоре. Что странно, ведь папа всем своим видом дал понять, что его отношение ко мне за пять лет не изменилось.
Потакая своему любопытству, я придавила письмо к столу чернильницей с одного конца и пальцами левой руки с другого и принялась за чтение.
«За последние 5 лет мне довелось предотвратить 27 покушений на твою жизнь», – отец не затруднял себя письменным этикетом, он вываливал поражающую информацию сходу, не заботясь о том, как её можно воспринять. Мой рот приоткрылся от совсем не приятного удивления, и я попыталась прикинуть, кто мог так отчаянно жаждать меня убить, чтобы попробовать это дело целых двадцать семь раз?! Но идеи в голову не приходили, и я трижды обозвала себя дурой, прежде чем продолжила читать папины мелкие каракули.
«Твоей величайшей глупостью было не то, что ты напала на принцессу-оборванку, Изира, твоей величайшей глупостью было продемонстрировать свою силу, пусть даже ты и не догадывалась, насколько на самом деле одарена. Ты рискнула в столь смешном возрасте, как 24 года, призвать к магии императора и имела в этом успех, но потратила силы абсолютно бездарно. Ты не сумела избавиться от соперницы и подставила себя, показав, насколько сильно в тебе наследство твоего прадеда-императора», – я читала и, как снова, переживала события пятилетней давности. Ох, как же я была зла! Я была чертовски зла, я изнывала от ревности, от того, что побродяжку из какого-то пятого круга судьба выбрала в истинные пары принцу, на которого я долгое время имела виды. И пламя рода тар-демена Ризуд, чёрное, мощное и несокрушимое, воспользовавшись моими гневом, ревностью и завистью, сумело пробудиться и овладеть мной. Я ворвалась в тренировочный зал, где находились Дирлих и Линаина, и скинула девчонку в пещеру к гарпиям. Думала, те убьют её, но Ансор подоспел. Если у Дирлиха не было против меня и шансов, то у Ансора, обладающего той же способностью призыва к магии рода, шансы были. Вдвоём они победили, а потом… меня выдали замуж.
«Тебе повезло, что нынешний император под влиянием своих сынка и императрицы излишне мягкосердечен. Хотя закон и защищает как твою жизнь, так и твоё положение, есть множество способов убрать тебя с политической доски. Однако ни одно из 27 покушений не было организовано кем-то из правящего рода», – я так и видела отца, писавшего это письмо. Вот он сидит во тьме кабинета, на краю мраморного рабочего стола обожаемые им масляные лампы. Отец делает глоток виски из прозрачного стакана, отставляет его подальше, макает перо в чернильницу и с ироничной улыбкой пишет строки для доставившей ему работёнки дочери. Дочери, которая и не подозревала об этом и которая облегчённо выдохнула, когда узнала, что хотя бы её дальние родственники не видят её мёртвой. Но прочитала я пока ещё не всё.
«Все они – дело рук защищающих корону семей. Многим оказались по душе реформы наследного принца и его пары, послабления и нарушения вековых традиций. Многие прониклись тем, что нынешний наследник благословлён. И, поверь мне, для этих многих ты, как кость в горле, со своей силой, позволяющей притязать на трон. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты сейчас дышала.
Теперь, когда я посвятил тебя в ситуацию, задам вопрос: не растеряла ли ты за годы брака с полукровкой былых амбиций, Изира? Я надеюсь, тебе не нравится жить так, как ты живёшь сейчас, потому что в этом случае у тебя есть шанс вернуться в семью и получить власть, о которой ты когда-то грезила», – на этом письмо завершалось. Я порывисто опрокинула на него чернильницу, позволяя луже утопить острые буквы, и остекленевшими глазами смотрела на то, как она всё растекается и растекается. А потом, как испорченная бумага горит в созданном мною же пламени.
Когда мне исполнилось десять, отец отсутствовал с самого утра. Я провела свой День рождения во дворце, в обществе высоких гостей и их детей, в мою честь был устроен бал. Мой праздник использовался, как предлог для взрослых умных разговоров и гуляний, в то время как я танцевала с лордами или их не особо умными сынишками или сидела в центре внимания, как фарфоровая кукла в невероятно дорогом и сложном в пошиве платьице, болтала ногами в рубиновых туфельках, попивала вишнёвый сок и скучала. А потом, поздно вечером, когда я уже очень хотела спать, ко мне подошёл папин помощник и отвёл в его дворцовый кабинет.
Папа тогда сидел в белой рубашке и белом сюртуке с едва заметной серебряной нитью, пил вино из бокала и первым, о чём маленькая я его спросила, было:
– Можно я попью вишнёвый сок с тобой?
Вино было красным, а я тогда не особо задумывалось, что же именно пьют взрослые из своих красивых посудин. Лорд Кебер, услышав мой вопрос, рассмеялся, отставил бокал на стол и запустил руку в выдвинутый им ящик стола, вынимая красивую шкатулку, покрытую бордовым бархатом.
– На людях лучше говори «с вами», Изира, – чуть мягче, чем обычно, произнёс папа, поставив шкатулку на мраморную столешницу и поманив меня пальцем. – Подойди.
Я подошла. К тому моменту я его уже опасалась и вместе с тем, как и всякий ребёнок, хотела быть в его глазах самой-самой.
– Садись на стул и открой шкатулку.
Я присела на мягкое сиденье пред его столом и осторожно открыла подарок. До этого момента, папа никогда не подзывал меня, чтобы лично вручить что-то, всегда всё передавали либо мама, либо слуги.
На подушечке внутри шкатулки лежали две восхитительные золотые заколки, на вершинках которых сидели краснокрылые бабочки из драгоценных камней и с одного из двух крыльев на обеих заколках, подобно двум ягодкам рябины, свисали на золотых цепочках маленькие рубины. Заколки были волшебными, но самое волшебное в них было происхождение.
– Это же… те самые… – я подняла слезящиеся глаза на отца.
– Эти заколки были подарком первого лорда нашей фамилии его хрупкой супруге, – кивнул отец. Он поднялся из-за стола и, подхватив одну заколку из шкатулки, продолжил: – Они не только дорогое и достойное истинной леди украшение, они – оружие, содержащие частичку магии твоего предка. Достаточно выдернуть заколку из причёски и намеренно сильно сжать свисающие рубины. Тогда заколка мгновенно заострится, став смертоносной иглой.
В тот миг, когда отец закрепил заколки в моей сложной причёске, я забыла и об усталости, и о том, какой тяжёлой была голова, и даже о том, как жали роскошные туфельки. Папа вручил мне – не маме! – семейную реликвию, древнюю, драгоценную, прекрасную и опасную. Он подарил мне оружие! И я была счастлива, горда, я плакала. А потом, когда я вышла замуж за Дирлиха, он отобрал свой давний подарок.
И вот сейчас испачканное письмо сгорело, и на месте горелой бумаги появились те самые драгоценные заколки.
Я бездумно схватила их и сжала в ладони. Заколки заострились, кольнув меня до крови, однако не падающие на стол капли вынудили меня очнуться.
– Леди Изира? Вы в порядке? – осторожно спросил Денис, заставив меня поднять глаза от столешницы, где несколько кровавых пятнышек слились в одно.
– Что было в том письме? – тут же полюбопытствовала Арина, намекая, как я оплошала. Они бы и не обратили внимания на это письмо, если бы не моя болезненная реакция.
– Арина, это не твоё дело! – осадил сестру Денис. – Леди Изира, у вас кровь. Здесь есть медпункт или что-то типа того?
Я засунула кровоточащую руку с заколками в карман платья и резко подскочила с места. Слишком резко. Тело подрагивало, а, значит, надо убраться отсюда подальше.
– На сегодня свободны. Вечером магией с вами позанимается Дирлих.
К стыду и позору своим, я практически сбежала из кабинета.
Пока я мчалась к тренировочным залам в подземелья под замком, такие громадные, что они фактически были полноценным городом под Пандемониумом, зубы пришлось стиснуть, губы поджать, свободной от заколок ладонью схватить ткань юбки таким образом, чтобы пальцы стали напоминать крюки или полумёртвые дикие корни.
Заветные ворота тренировочного зала самого наследного принца были заметны издалека, выше демона в его боевой ипостаси во много раз. Мне даже не пришлось удлинять когти, чтобы пустить себе кровь: я просто разжала кулак с заколками, позволив им упасть на дно кармана, и накрыла уже окровавленной ладонью железную ручку. Крови было много, посему двери лязгнули и открылись вовнутрь, едва не слетев с петель.
К моему несчастью, в овальном зале, который опоясывало множество железных дверей, служивших клетками для опасных чудовищ, уже занимались Томар и Соранна.
– Изи, а у тебя разве сейчас не занятие с малышнёй? – спросила целительница, прищурив свои кораллово-красные глаза и при этом удерживая щит, которые боевой чернокнижник Томар атаковал.
Мы с ней не ладили. Она была подругой Линаины и опекала её, как мать или сестра, я – той, кто вот в этом зале чуть ту не убила. Тем не менее, я была не настроена ранить её или Томара и ломать и без того хлипкие взаимоотношения с Ансором и его гвардией. Нужно было что-то ответить и добраться до одной заветной дверки, за которой крылось чудовище, способное принять мой гнев и измотать. Одна проблема: я опасалась даже рот открывать, рискуя выпустить наружу императорское пламя. Я была на грани срыва, и он грозился быть куда хуже того, что потряс меня пять лет назад.
Томар среагировал раньше. Тройной пульсар, одно из базовых боевых заклинаний, полетел в меня. Огненные шары ударили в живот, правую ногу и голову. Я пошатнулась и закашлялась, подавившись собственной магией. Подняла стремительно наливающиеся чернотой глаза.
Соранна окружила себя и Томара щитом высшей категории, пропускающим любое заклинание Горинга, но сдерживающим мои. Конечно, для императорского пламени такая штучка была не слишком опасной преградой. Если бы я хотела бить.
– Стойте! – закричала я, пятясь к нужной дверце и наблюдая, как относительно слабый сгусток чёрного пламени сорвался с моих пальцев и оставил трещины на прозрачной поверхности щита целительницы. Не зря я говорить боялась!
Соранна, кажется, присмотрелась к моему искривлённому от боли лицу, но прежде чем она сумела остановить Томара за своей спиной, тот выпустил ещё одно заклинание, склизкие чёрные верёвки. Защищая меня, пламя сожгло их ещё на подлёте. Я зарычала, чувствуя, как тело преображается, как буквально прорезают себе путь рога и крылья.
Новых заклинаний, брошенных в мою сторону, не последовало, и это позволило мне собрать волю в кулак и сделать последний рывок, чтобы буквально снести магией императора одну из зачарованных железных дверок, за которой пряталась одна из самых мерзких хищниц, когда-либо встреченных демонами. В зале раздались перепуганные крики. Соранна и Томар разумеется знали, к кому именно я влезла.
Меня встретила мягкая подстилка из зелёной травы. Я упала на локти, в боевой ипостаси сохранив себя в целости, и рывком поднялась на ноги. Вовремя. Резко удлинившаяся ветвь хищной яблони метнулась ко мне и заверещала, когда на подлёте её обожгло чёрным пламенем. Обычное эту гадину практически не брало.