Жемчужины бесед

На одиннадцатую ночь, когда лучезарную жемчужину солнца убрали в шкатулку запада, а светящийся ночью самоцвет луны вынули из моря востока, Мах-Шакар, словно луна четырнадцати ночей, стремясь испить напиток свидания с возлюбленным, украшенная вовсю, полная кокетства и неги, пришла к красноречивому попугаю, чтобы сообщить ему о намерении навестить возлюбленного, попросить на то его разрешения.

Попугай-златоуст раскрыл свой изящный сладостный ротик и произнес изысканные слова, прекрасные речи:

– Это благословенный час и доброе время. Надо идти, а, заручившись удачей, надо поторопиться и использовать выдавшийся случай, не пренебрегая возможностью радости. «Удобный случай изменчив, словно облако». Ведь судьба затаилась и небо поджидает. Надо быть слугой времени и не следует откладывать дела.

Доколь тебе убивать беднягу мечом ожидания и доколь кормить его обещаниями?

Разве твое лицо не подобно месяцу и полной луне? А луна самая быстрая среди светил. У тебя такие пленительные движения и плавная походка, что даже горная куропатка от зависти к тебе падает к подножию горы.

Так почему же ты медлишь, зачем колеблешься? Я знаю, ты хочешь сначала узнать, знатен ли возлюбленный, обладает ли достоинствами, чист ли происхождением и благороден ли родом, а потом уж отправиться к нему. Конечно, законы разума не велят подавать руку всякому подлецу и мерзавцу, приносить себя в жертву первому попавшемуся, становиться возлюбленной того, кто лишен величия духа и благородства. К тому же соединение с таким человеком не приносит наслаждения и в конечном итоге приводит лишь к горькому раскаянию и бесконечным страданиям, вреду и укорам друзей.

Мах-Шакар, которой никогда не приходили в голову такие мысли, которая и не ведала ни о чем подобном, понравились слова попугая, они пришлись ей по вкусу. И ей ничего не оставалось, как согласиться.

– Да, – молвила она, – так оно и есть, как раз об этом я думаю и размышляю.

А хитрый попугай, видя, что ристалище слова осталось за ним, тут же добавил:

– Поскольку у меня, бедняги, весь день в зеркале сердца отражались те же мысли, на страницах души были начертаны те же изображения, я рассуждал про себя, что такая жемчужина, как моя госпожа, не должна достаться какому-то бедняку, что столь драгоценный камень не должен быть нанизан на одну нить с простым кораллом, что столь изящная и пленительная красавица не должна оказаться в плену ифрита,[188] что подобная пери не должна быть в оковах дива. Может ли юноша, к которому хочет пойти моя госпожа, отличить чистое золото от поддельного серебра? Может ли он отличить гурию от пери? Способен ли отличить розу от бутона, набат[189] от сахара? И хорошо бы при всем этом, чтобы он происходил из знатного и благородного рода, чтобы он имел понятие о чести и величии души, чтобы он не был подлого рода, из числа подонков.

– А как установить, как обнаружить честь и доблести мужа? – спросила Мах-Шакар.

– Это очень легко, – отвечал попугай. – Сию минуту отправляйся к нему, исполни данное обещание. Первым делом испытай его и проверь, ибо «при испытании муж окажется или благородным, или низменным». Если золото от природы при испытании пробным камнем окажется высшей пробы, то прекрасно. А если, не дай бог, в теле его содержится фальшь и подделка, то руками любви надо обвить шею другого юноши, нужно привлечь в объятия иного возлюбленного.

Определи его качества, подобно тому, как дочь Бахваджраджа хитроумными уловками установила происхождение и род занятий четырех чужестранцев.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар.

Рассказ 22

– Я слышал от передатчиков преданий, – начал попугай, – что в городе Ахтар-Бакри жил бедный муж, который зарабатывал на жизнь себе и своей семье, приобретал кусок хлеба для жены и детей тем, что месил глину. Другие люди просят свою долю у неба, он же искал ее на земле. От стыда за то, что из-за неспособности он вынужден был заниматься таким низменным делом, тот муж и днем и ночью не отрывал взгляда от земли и не поднимал головы. Он так преуспел в мастерстве, что мог из песка извлечь масло.

Итак, хотя просеивание земли и не слишком почетное ремесло, но, тем не менее, это заработок для несчастных и занятие для униженных. Но поскольку муж проявил усердие и старание в своем деле и труде, а ведь сказано: «ищущий да обрящет», оно дало ему плоды и открыло врата счастья. И вот однажды, когда он просеивал и месил глину, вдруг наткнулся он на большую яркую жемчужину, цены которой никто не мог определить. К какому бы прозорливому мужу он ни обращался, какому бы ювелиру ни показывал, никто не мог установить ее стоимость и оценить ее. Наконец ему сказали:

– Это не нашего ума дело. Это очень дорогая жемчужина, она стоит десятилетних податей со всей нашей страны. Цену ей знает один только раджа Бахваджрадж, только он может установить стоимость и купить ее, ибо в его сокровищнице много подобных жемчужин. Он очень щедр и сможет уплатить за нее в десять раз больше. Если же ты преподнесешь ее в дар, то он в ответ осыплет тебя подарками.

Бедняк по их совету не медля положил в карман жемчужину, собрался к Бахваджраджу и, согласно хадису: «Сначала друг, потом путь»[190] и следуя поговорке: «Друзей должно быть четверо», вместе с четырьмя друзьями двинулся в дорогу. Они шли долго, проходя переходы и минуя стоянки.

И вот однажды в знойный день, когда «летняя жара была как острие меча», бедный просеиватель глины от усталости лег вздремнуть в тени дерева. Не успел он заснуть, как кто-то из друзей стащил кошелек с жемчужиной. Бедный скромный человек проснулся, но он не знал, кто из четверых друзей был вором и плутом, кто залез к нему в карман и украл жемчужину. От горя из-за потери в его сердце пылало пламя, голову он посыпал прахом, проливая непрестанно слезы. Он гасил пламя скорби водой терпения и говорил:

Вопить и кричать он не мог, так как, сколько ни кричи, сколько ни зови на помощь, сколько ни бушуй, словно бурливое море, хоть совсем сна лишись, – все равно от этого не будет никакой пользы или выгоды, вору это ничуть не повредит, тот не вернет жемчужины. Ведь сказано:

Короче говоря, бедный просеиватель глины наложил на уста печать молчания и ударил о сердце камень терпения. И вот все впятером прибыли они к цели назначения. Обворованный, не медля, рассказал Бахваджраджу историю с жемчужиной, о своей сердечной муке, о том, что случилось, и закончил так:

Бахваджрадж приказал немедленно вызвать всех четверых приятелей, потребовал вернуть бедняге жемчужину и прибег к угрозам, как это полагается во время расследования. Они в один голос стали отрицать кражу, твердили одно и то же, словно заученный урок, и ничего более не говорили. Раджа, полагая, что виновен только один из них, не стал наказывать всех вместе и, вникая в смысл аята «не понесет носящая ношу другой»,[191] пребывал в большом сомнении и сильных раздумьях. Он хотел воздать обиженному, предать похитителя возмездию, не желая, чтобы невинный пострадал, так что даже сам лишился сна и аппетита. Эта весть дошла до дочери раджи, которая обладала совершенными способностями и чрезвычайной прозорливостью:

Лицом и станом это была самая красивая и стройная среди красавиц мира, рассудком и разумом она могла заткнуть за пояс мудрецов и ученых. Сам раджа время от времени прибегал к ее советам и обсуждал с нею государственные и иные важные дела.

Дочь пришла к отцу, выслушала о случившемся и попросила три дня сроку, чтобы обнаружить вора. Она повела в свой дворец всех четверых чужестранцев и явила им чрезвычайное внимание и гостеприимство. Она ни словом не обмолвилась о жемчужине, стала обнадеживать их блестящим и счастливым будущим, беседовала с ними, высказывала самые разнообразные мысли, расспрашивала о том о сем, так что страх и боязнь покинули их сердца. И вот во время одного разговора она обратилась к ним с такими словами:

– Вы – путники, долго путешествовали по свету и многое повидали, испытали великое множество бед и обрели большую долю в мудрости и знаниях. На ваших лицах проступают следы прозорливости и черты ума, на челе каждого из вас сияет свет знаний и блеск талантов. Следовало бы уделить и нам частицу от светоча ваших знаний и свечи мудрости, надо бы и нам обрести жемчужину пользы из моря разума и океана учености. Ведь достоинства – это все равно, что сияние солнца и свет луны, они в одинаковой мере освещают и великого, и малого, и сухое, и влажное, не проявляя никакой скупости. Великие мужи сказали:

Я поведаю вам сказку, в которой сокрыта трудная задача. Разрешите мои сомнения при помощи вашего красноречия и совершенства ума. Пусть каждый из вас по мере своих возможностей постарается распутать этот сложный узел и даст мне ответ согласно своим способностям.

Они поклонились до земли и сказали:

– Есть такая поговорка: чего стоит свет светильника перед сиянием солнца? Что может значить наше ничтожное знание? Как дочь падишаха может воспользоваться им? Мы просты. Что можем мы? – «Возить тмин в Керман и розы в цветник»[192] – ведь эта пословица всем известна. Если лучи солнца, блеск дневного светила из-за затмения или маленького облачка скроются ненадолго, все равно солнце не станет молить милости луны. А молодой месяц, как бы тонок он ни был, не станет просить света у светлячка, как сказано об этом:

Но в благодарность за оказанную тобой любезность мы не пожалеем того, что придет нам на ум, что будет нам под силу.

Рассказ 23

Дочь раджи Бахваджраджа сказала:

– В книгах рассказывают, что в краю Мазандаран жила дочь купца, доброго нрава, похожая на гурию, прекрасной наружности, стройная, словно кипарис, речистая, как попугай, с ясным лицом и роскошными кудрями.

По возрасту девушка была уже взрослой, но нераспустившийся бутон ее не пострадал от утреннего ветерка, замок наслаждения ею еще никто не отворял, соловей из сада еще не видел ее лица на лужайке. Весенней порой, когда соловей смеется над незрячим нарциссом и весенняя туча плачет над недолговечной розой, когда лилия распускает язык, чтобы живописать базилики, когда кипарис стоит на одной ноге, чтобы прославлять красавиц в саду, когда чинар вздымает руки для мольбы за цветник, чья жизнь недолговечна, когда фиалка в знак согласия с ним опускает голову на колени раздумий, когда на каждой ветви сидят сладкоголосые птички, когда напевы голубок и воркование голубей поднимаются выше весенних туч до самых небес, когда:

Глаза нарцисса следят как лазутчики, когда сердца ликующих людей устремляются в сады, когда души мудрецов торопятся к подножиям гор, в такой прекрасный день дочь купца в сопровождении подруг вышла, плавно покачиваясь, словно кипарис, в сад, в цветник. То она взирала миндалевидными глазами на нарциссы, то поверяла сердечную тайну десятиязыкой лилии. Лепестки красной розы покрывались испариной стыда перед ее тюльпано-цветными щеками, лик свежего жасмина мерк перед белизной ее лица. Благородный кипарис от зависти к ее стану готов был обратиться в бегство, а чинар, чтобы отвратить от себя ее глаза-нарциссы, воздел в молитве руки.

Дева со станом как кипарис гуляла по цветнику. Вдруг нарциссы ее глаз увидели на высокой ветви красный цветок, растущий среди листов. Она не могла достать до него и велела молодому садовнику:

– Сорви этот цветок и подай мне. И чего бы ты ни захотел и ни попросил, даже если жизнь мою, – я не пожалею.

Сын садовника, видя великодушие и щедрость той, у кого были серебряные щеки и тело, как роза, вспомнил стихи:

Он повторял эти стихи, как заклинание, укрепляя свой дух. Потом он скрепя сердце взобрался на ветвь, до которой с большим трудом достигали лишь руки утреннего ветерка, дуновение западного ветра. Он сорвал цветы, спустился и стал воздавать хвалу той, чье тело было как роза.

Жасминогрудая, видя его отвагу, стояла перед ним, словно букет роз, готовая выполнить любую его просьбу и прихоть. Но юный садовник дерзнул лишь вымолвить:

– Об одном только я прошу: в первую брачную ночь подари благоухание гиацинтов твоих кудрей нашему саду, приди к нам, словно луна, дай мне хоть раз вдохнуть аромат ветерка свидания с тобой, вкусить каплю розовой воды наслаждения тобой, удели долю из охапки твоих роз.

Она пообещала то, что он просил, и вернулась домой, подобная утреннему ветерку, который веет из цветника, как об этом сказано:

Вскоре после этого жемчуг девы нанизали на шахскую нить, соблюли все обряды и обычаи шахской свадьбы, рассыпали сласти и разбросали цветы. Шах и невеста в первую ночь свидания на ложе радости и троне желаний сплелись в объятиях, словно лианы, и шах возжелал взрастить побег в прекрасном саду, заронить в раковину бытия жемчуг соития и оросить древо стана влагой наслаждения. Но тут новобрачная сказала:

– Лишь в эту единственную ночь вдыхай аромат цветов терпения и не касайся рукой сада свидания, ибо я дала сыну садовника клятву и слово.

И она рассказала ему все о саде, цветке, а затем добавила:

– Согласно выражению «мусульмане держат клятву» я хочу пойти и выполнить данное обещание, потом вернуться и уж после этого:

Муж был благородный и справедливый человек, он не подумал ни о чем плохом и не заподозрил ничего дурного, согласился с ней и в ответ на ее просьбу посоветовал ей поскорей отправляться и побыстрей возвращаться.

Новобрачная, разубранная и разукрашенная, словно писаная картина, облачилась в наряд невесты и отправилась, плавно покачиваясь, словно куропатка.

Не успела она пройти несколько шагов, как наткнулась на волка, затаившегося в засаде. Он хотел наброситься на нее, но красавица сказала:

– Не торопись погубить меня, ибо я целиком в твоей власти.

И она рассказала ему о саде, о цветах, о сыне садовника и о благородстве мужа. Волк подавил на некоторое время свою звериную природу, стал ластиться, как собака, и ушел своей дорогой, бросив легкую добычу.

Красавица прошла немного дальше и повстречала злого разбойника, кровожадного, злобного, как евнух, мрачного, словно ночь влюбленных, но блистательного, как луна, в воровских делах.

Когда он увидел ту, чей стан был стройнее кипариса, она показалась ему прекрасной добычей, припасом на черный день, он счел ее изящным трофеем и красавицей и решил ограбить. Но новобрачная рассказала ему о происшедшем, о величии сердца мужа, о благородстве волка и закончила так:

– Неблагородно и низко обижать того, кто стремится выполнить обещание и сдержать клятву. Если сын садовника увидит меня раздетой и голой, то что он подумает обо мне? Муж отпустил меня, волк не сожрал. Неужели ты не можешь оставить меня целой и невредимой?

Хотя ремесло у разбойника было жестокое, сам он был человек благородной души. Он грабил, но милосердно. Выслушав ее объяснения, он не стал ее трогать и отпустил.

И вот она пришла в сад. Юный садовник стоял в саду, словно кипарис, и она молвила ему:

– Вот я пришла, как обещала. Этой ночью будь гостем сада свидания со мной, сорви цветы на лужайке единения и удовлетвори желание во всем, чего пожелает твоя душа. Половину той жизни, которой обладаю, приношу тебе в дар. Это все, что у меня есть.

И она рассказала ему о великодушии мужа, о благородстве волка, о снисхождении разбойника и вновь повторила клятву данную ему в давние времена. А потом лилия ее языка изрекла такие слова:

– Хоть ты и простой садовник, ты не уступаешь им ни в чем. Однако же приди на миг в сад единения и в цветник свидания, вкуси плод ветвей моего стана. Если ты жаждешь цветов, я прижмусь щекой к твоему лицу. Если тебе нравится стан, подобный кипарису, то вот я пред тобою. Стоит только тебе вспомнить о гиацинтах, как:

Хотя сын садовника и был юн, он обладал разумом, в свои юные годы уже пожимал руки старикам, пристрастился к их образу мысли и познал чувство раскаяния. Он страшился бога, всегда думал о последствиях поступков, попирал пятой свои вожделения, драл за ухо бесовский соблазн и отрешился от чувственной страсти. Он принес ей тысячи извинений и сказал:

– О верная дева! О самая добродетельная женщина в мире! То, что соизволила ты сказать, свидетельствует о человечности, великодушии, сострадании и благородстве, ибо выполнение данного обязательства, верность слову говорят о добронравии, похвальных качествах и величии.

Я же, твой покорный раб, осмелился на столь дерзкую просьбу, возжелал того, что не соответствовало моему положению и мерке, и преступил свой предел только по причине юношеской гордыни, от избытка страсти и чрезмерного безумия, ведь мудрецы сказали: «Молодость – разновидность безумия».[194] Я всего-навсего простой садовник, а призвание садовника – охранять и беречь, а не расточать и предавать. Стоит мне сорвать цветок в чужом саду, как другой вырвет с корнем у меня в саду дерево, ибо великие мужи сказали: «Что одолжишь, то и вернут тебе»,[195] «что посеешь, то и пожнешь».[196] Не следует упускать из виду также изречение: «А воздаяние за зло – зло, равное ему».[197]

Пусть моя госпожа возвращается целой и невредимой, не омрачая взор супруга задержкой, пусть твои благоухающие амброй локоны и мускусные косы станут арканом для шеи и нитью души возлюбленного, ибо ты выполнила данное обещание и свершила долг. Да не коснется тебя ничто греховное!

Девушка, видя холодность и суровость со стороны садовника, убедилась в своем бесчестии и унижении, стала проклинать и ругать его на тысячи ладов и вернулась назад к супругу. И они слились воедино и удовлетворили желание, как ты догадываешься.

Завершив свой рассказ, дочь Бахваджраджа обратилась к чужестранцам и молвила:

– Что вы на это скажете? Как вы считаете, кто был благороднее: супруг, волк, разбойник или садовник? Кого следует похвалить и кого осудить?

Один из них сказал:

– По моему мнению, этот муж – не мужчина вовсе, он низок и подл, ибо ревность и горячность – признаки веры. Ведь рассказывают со слов пророка: «Саад, воистину ревнив, я ревнивее его, а Аллах ревнивее нас».[198] Муж никоим образом не может считаться мужчиной! Да избавит Аллах всех нас от таких людей и от общения с подобными мерзавцами.

Другой сказал:

– Я удивляюсь волку. Скорее всего, это был дряхлый волк, клыки и когти которого потеряли силу, так что он не мог охотиться и рвать добычу. А иначе кто же бросит такую добрую дичь, такой лакомый кусочек? Его поступок свидетельствует не о благородстве, а, скорее всего, о безмерной старческой слабости. Не следует хвалить волка за послабление!

Третий чужестранец стал осуждать глупость и ограниченность разбойника:

– Уж кто глупо вел себя, так это разбойник! Он поступил опрометчиво и неосторожно, упустил из рук такой удобный случай только из-за невезения и неудачи. Темная ночь, пустынная дорога, дева в жемчугах и самоцветах, в драгоценных нарядах и уборах – подобное пренебрежение могло быть лишь следствием безумия и глупости. Не будь клятвы, данной девой садовнику, на что мог рассчитывать разбойник? Вор, проявляющий подобное милосердие, не достоин называться вором.

Дочь раджи слушала ответ каждого и в знак одобрения покачивала головой. Четвертый был человек веселого нрава. Он стал поносить юного садовника, говоря:

– Нет человека более глупого и несчастного, чем он! Соблюдая данное когда-то слово, к нему приходит красавица, девица несравненной красоты, сверкающая, как луна, в ночь уединения, она красуется перед ним, а этот безмозглый дурак ведет себя как святой! Одно только объяснение этому – слабоумие и недостаток ума. Ведь сказано:

Когда дочь раджи выслушала ответы на свой вопрос, а каждый из них в ответе руководствовался своей природой и склонностями, она, радостная и довольная, с улыбкой пришла к отцу, воздала подобающие почести, поцеловала прах перед троном, а затем сказала:

Дочь рассказала о том, каким образом вор украл жемчужину, пересказала свои вопросы и их ответы в соответствии с их ремеслом, природой и характером, поскольку «каждая вещь возвращается к своей основе», а также привела поговорку:

Раджа стал уважать дочь пуще прежнего, приумножил свои милости ей и расположение по мере ее знаний и ума, похвалил ее прозорливость и дальновидность и процитировал:

К радже вызвали всех четверых чужестранцев. Тот, кто говорил о чести и ревности, был благородный муж, и раджа назначил его стражем своего гарема. Осуждавший волка был обжора и чревоугодник, и ему дали еды вволю, чтобы бедняга мог насытиться и не страдал от голода, ибо его уделом в этом мире, словно у скотины, были лишь еда и питье. «Они подобны скотам, даже более заблудшие».[200] Тому же, кто винил садовника, дали немного денег и выгнали из города, дабы он сам не подвергался соблазну и не совращал на блуд жен добрых людей, так как это был человек похотливый и влюбчивый. А вора подвергли пыткам и повесили, предварительно отобрав у него жемчужину. Глиномесу взамен жемчужины дали столько сокровищ и даров, что он и не ожидал, и он вернулся в родной город, поминая раджу добрым словом.

– Берегись, о Мах-Шакар! – закончил попугай рассказ. – Если хочешь распознать происхождение и характер возлюбленного, поступай как дочь Бахваджраджа, которая своим рассказом вывела вора на чистую воду, хитростью и мудростью выявила нрав и склонности каждого из четверых. Я, как и она, рассказываю тебе сказки и истории, в которых заключен ответ в виде намека. Ступай же скорей и спроси. Как только он заговорит, ты узнаешь его природу и характер, определишь, умен ли он и мудр, или глуп. Не волнуйся и не огорчайся, иди радостно и весело.

Попугай еще продолжал расточать красноречие, рассыпая жемчужины слов, когда утренняя роза с блестящими ланитами распустилась, словно бутон на лужайке, навстречу улыбке утреннего ветерка, она засмеялась, а солнце в ореоле лучей, словно жемчужина чистой воды, показалось из глубин моря востока.

ПОВЕСТЬ о том, как собрались восемьдесят мудрецов и определили природу сына эмира Исфахана с самого его детства

На двенадцатую ночь, когда золотой барбат[201] солнца убрали в футляр запада, а серебряный бубен луны подняли с востока, Мах-Шакар, словно музыкантша Зухра напевая мелодию любви, пришла к попугаю-соловью и попросила рассказать историю, обещанную накануне вечером, благодаря которой прояснились бы происхождение, род и семейные связи возлюбленного, определились бы все обстоятельства, каждое в отдельности, словно струны в чанге. Ей захотелось послушать поучение, запомнить и пойти к возлюбленному, чтобы распознать его истинную природу, узнать, благороден он или подл, хитер или прост, чтобы выявить его сущность, определить манеру слов и письма.