Царское прошлое чеченцев. Наука и культура
- -
- 100%
- +
Более или менее организованный план создания горских алфавитов на европейской основе мы констатируем лишь в 50–60 годах XIX века, в работах Шифнера на основе латинских начертаний (1856 г.) и Услара – на основе русских букв (1862)69. П.К. Услару как военному инженеру постоянно давались задания, для выполнения которых требовались командировки в разные места Кавказа. Частое перемещение по долгу службы давало ему возможность познакомиться с различными народами, изучать их историю и языки. П.К. Услар поражал знавших его людей постоянством, строгим исполнением своих обязанностей и редкой честностью. На службе Петра Карловича очень ценили и нередко давали самые сложные задания, за которые не брались другие военные.
13 августа 1858 г. вышел приказ Е.П. Ковалевского за № 1628 «О разрешении полковнику Генштаба П.К. Услару брать на дом сочинения, сведения и исторические материалы, которые имеются в публичных библиотеках и архивах по Кавказу – для составления истории Кавказа с древнейших времен»70. В начале 1862 г. Услару было присвоено звание генерал-майора и дано поручение «исследовать языки с целью введения между горцами туземной грамотности на русском основании». Летом 1862 года П.К. Услар получил командировку в Грозный, где принялся за изучение чеченского языка. А уже в 1863 году литографированные монографии «Чеченский язык» и «Абхазский язык» были представлены в Академию наук академиком Шифнером и удостоены Демидовской премии.
Капитальный труд П.К. Услара о чеченском языке лёг в основу чеченских букварей, составителями которых стали Кеди Досов и Таштемир Эльдерханов. В начале 1862 года П.К. Услар просил Главный Штаб Кавказской Армии прислать в Тифлис двух чеченцев, по возможности знакомых с русской грамотой. «В марте того же года, – пишет М.Р Завадский в предисловии к грамматике чеченского языка П.К. Услара, – прибыли в Тифлис прапорщик милиции Кеди Досов и мулла Янгулбай Хасанов и приступили к изучению чеченского языка. Занятия эти вскоре были перенесены в Чечню, где в укреплении Грозном П. Услар открыл в июне того же года временную школу. Около 25 молодых чеченцев, избранных Усларом из числа муталимов, при содействии Кеди Досова и Янгулбая Хасанова, за несколько недель были обучены новой чеченской грамоте». Мулла Янгулбай учил муталимов читать по – чеченски, а два русских писаря учили писать. По словам законоучителя Грозненской горской школы Идика Исмаилова, ученики даже составили стихотворение, в котором благодарили Бога и правительство за то, что им даровали письменность. П.К. Услар называл Кеди Досова, Янгулбая Хасанова и муталимов своими «чеченскими сотрудниками», с уважением отзывался о них71. Кеди Досов, по совету П.К. Услара, составил букварь чеченского языка. Единственный экземпляр этого букваря в настоящее время хранится в фонде г. Шухарта в библиотеке г. Грац (Австрия)72.
Созданная П.К. Усларом программа предполагала подготовку передовых людей из числа горцев в школах, открытых для каждой национальности отдельно. В этих школах должны были воспитываться и русские дети, однако их количество не должно было превышать 1/3, чтобы школы не утратили своего назначения. Обучение должно было начинаться на родном языке. Затем постепенно переводиться на русский язык, но изучение родных языков – продолжиться. Изучение языка горцев для русских детей являлось обязательным условием. П.К. Услар писал: «Изучение чужой национальности в лета восторженной юности навсегда привязывает нас к ней узами пламенного сочувствия». Услар сделал все, что мог для открытия экспериментальных школ, но эта программа обучения была свернута. В это время меняется политика в области образования. По свидетельству Л.П. Загурского, П.К. Услар очень тяжело перенес случившееся, он замкнулся в себе, здоровье его было подорвано, но он настойчиво продолжал свои исследования73.
П.К. Услар ученый-демократ и ученый-гуманист. Он открыто выступал за улучшение жизни горцев, за их развитие на основе просвещения и науки; выражал свое неудовольство произволом царских чиновников на Кавказе, осуждал жестокость колониальной политики царизма. П.К. Услар критиковал противников развития местных языков за их теоретически ошибочные и практически вредные взгляды, приводил аргументы, подтверждающие его предложения. В частности он писал: «Переводы русских брошюр на туземные языки могут быть выполнены с полным успехом. Мнение о крайней бедности этих языков совершенно ошибочно. Эти языки неимоверно богаты грамматическими формами, которые доставляют возможность выражать самые тонкие оттенки мысли». Далее ученый развивает свою мысль о местных языках и указывает, «…родные языки составляют самые надежные проводники между горцами нового рода понятий», имея в виду обучение грамоте, развитие просвещения, научных знаний и получение образования, налаживание связи с европейской цивилизацией74.
В годы Кавказской войны чеченский язык изучали представители противоборствующих сторон: русские, казаки, черкесы, дагестанцы. Беляев, будучи в плену у чеченцев в 1847 году, провёл научную работу по изучению чеченского языка. Он зафиксировал числительные – до 1 млн. и тысячи тысяч, а также составил небольшой словарь русских выражений, переведённых на чеченский язык75. Суровый Шамиль сто пятьдесят лет назад говорил о своём знании языков: «Кроме арабского, я знаю три языка: аварский, кумыкский и чеченский. С аварским я иду в бой, на кумыкском изъясняюсь с женщинами, а на чеченском шучу»76.
Чеченцы также изучали языки своих соседей, что им очень пригодилось в «новой» жизни. В августе месяце 1856 года должна была состояться коронация Александра I. 20 июня 1856 года командующий Левым флангом Кавказской линии генерал-майор Евдокимов подал рапорт Козловскому, в котором рекомендовал назначить к отправляемым в Москву, на церемонию, кавказским депутатам переводчиком капитана Арцу Чермоева. Евдокимов дал Чермоеву прекрасную характеристику, написав о том, что знает его лично, что Арцу Чермоев, кроме чеченского, знаком ещё с кумыкским и осетинским языками, хорошо владеет русским языком. Это было немаловажно, т. к. представители разных кавказских народов без переводчика не могли общаться даже между собой77.
Мирный и дружественный характер взаимоотношений чеченцев и казаков отчасти проявлялся и в том, что горцы отдавали на время своих детей в гребенские станицы, большей частью в семьи знакомых казаков, чтобы они учились разговорному русскому языку. Передовые представители местной интеллигенции не осуждали, а приветствовали и поддерживали эту систему, как одну из форм сближения с русской культурой. Один из них – Г. Шанаев указывал, что местные народы «изучение русского языка и грамоты…считают делом, безусловно, необходимым…Горцы, как народ сообразительный и при этом с умом практическим, видят хорошо на примере осетин, насколько важно в деле умственного развития знание языка культурного соседа». У Лаудаев до поступления в Петербургский кадетский корпус в 20-х годах XIX в. изучил русский язык в станице гребенских казаков. В свою очередь, казаки направляли своих детей к горцам-кунакам в чеченские села для обучения чеченскому языку 78.
В чеченском языке обнаруживались специфические диалектные (терские) русские формы, усвоение которых осуществлялось при контактах с русским населением Притерской полосы. Также было характерно и обратное языковое влияние. В дореволюционных лексических материалах по терским русским говорам фиксировались вайнахские (чеченские и ингушские) слова. Со временем русский язык выступил в роли государственного, стал активно вытеснять арабский, сведя область его использования только к религиозной сфере, фактически перекрыв ему дорогу в просвещение и печать. В ходе интеграционных процессов знание русского языка стало жизненно необходимо для местного населения, так как он стал выполнять функции хозяйственно-экономического общения различных народов, он являлся языком, знание которого было необходимо для успешной деятельности в системах внутри российского рынка, образования, управления и в других областях. Выполнение русским языком нескольких функций одновременно – носителя русской культуры, официального языка государства и средства межнационального общения – несло в себе как положительный, так и отрицательный заряд, так как придавало культуре официальный характер и воспринималось как средство политики русификации и ограничения «инородных» культур. Однако, то отличительное свойство русской культуры – извечное стремление к социальной справедливости и идеалам просвещения, приверженность принципам гуманизма, высокая духовность – неизменно притягивало к себе людей вне зависимости от национальных или религиозных различий79.
Русификаторская политика царского правительства
К середине XIX века российская администрация уже имела огромный опыт в области, как органичного распространения русского языка, так и насильственной русификации народов других языковых культур посредством института колониального управления. В силу проводимой государственной политики процесс обрусения на Северном Кавказе продвигался довольно быстрыми темпами. Энергичные меры, принимаемые начальником Терской области, до такой степени содействовали этому движению, что к концу 60-х годов XIX века не только в Кабарде и Осетии, но и в обширной и многочисленной Чечне не было ни одного села, где не нашлось бы и нескольких человек, говорящих на русском языке, пусть даже и пару слов. М.Т. Лорис-Меликов уже был уверен в возможно скорой отмене переписки, ведущейся на арабском языке80.
Однако эти прогнозы не сбылись, так как и в 70-е и в 80-е годы XIX века переписка у населения продолжалась вестись по-арабски. Для выполнения письменной работы сельское общество заключало договор с муллой. Приказы начальника участка отдавались словесно кадию, который записывал этот приказ по-арабски. Мулла читал и переводил старшине приказ с арабского – на чеченский. Ответ старшины участковому начальнику делался в обратном порядке81.
По мнению кавказских властей, русский язык должен был проникнуть во все сферы жизни горцев и подготовить их к его усвоению. Дальнейший путь развития кавказских горцев теперь связывался с необходимостью овладения ими русской речью, ознакомлением с русской культурой82. В 1867 году было запрещено обучение в школах национальных окраин на родном языке. Алфавиты, разработанные П.К. Усларом и другими учёными, были преданы забвению83. В основу местного административного управления, издания периодики и книг, системы школьного и профессионального образования был положен русский язык.
Несколькими веками ранее схожая языковая ситуация возникла и в Ирландии. Первые контакты ирландцев с англичанами не представляли угрозы для ирландского языка. Скорее наоборот – ирландский язык доминировал. Статус ирландского языка стал меняться в начале XVII в., в связи с приходом к власти династии Тюдоров. Тем не менее, даже при них ирландский язык стал вытесняться далеко не сразу. В XVII веке, с одной стороны, знание ирландского языка оставалось обязательным требованием для судей в Ирландии, т. к. они должны были понимать показания свидетелей, говорящих по-ирландски; а с другой стороны, ирландцы все больше и больше осознавали необходимость овладения английским языком: многие родители даже заставляли своих детей учить английский.
Дискриминация ирландского языка достигла апогея в XVIII веке при Кромвеле. Подавление ирландского языка и вытеснение его английским, уничтожение культуры и обычаев народа повлекли за собой миграции ирланоязычного населения на юг и запад страны. Английский язык стал прочно входить в жизнь ирландцев, в XVIII веке он стал государственным языком. Борьба за восстановление статуса ирландского языка велась не только потому что ирландский язык являлся атрибутом независимости, но и по той причине, что ирландцы находили свой язык необычайно красивым, им импонировала его эстетическая ценность. Так, например, мать ирландского писателя В. Карлтона будучи известной певицей, исполнявшей ирландские народные песни, отказывалась исполнять их английские версии. Певица мотивировала свой отказ тем, что «Английские слова и музыка звучат так, будто муж и жена ругаются, а ирландские слова растворяются в музыке, словно муж и жена живут в согласии». В 1937 году Ирландия была провозглашена независимым государством. Однако и в настоящее время английский язык занимает господствующее положение: число говорящих на двух языках (примерно 27 % населения) или только на английском (около 70 %) значительно превышает число говорящих только на ирландском языке (лишь 3 % населения Ирландии)84.
Русификаторская политика царского правительства втор. пол. XIX в. должна была стать звеном прежде всего в процессе интеграции различных этнических элементов многонациональной империи, но на практике она привела к ослаблению имперской составляющей русской государственности, росту националистических и революционных движений. Российская империя, безусловно, должна была на том этапе развития оставаться унитарным государством, русский язык – государственным. Но желательная тенденция – постепенная и добровольная ассимиляция других народов на основе приобщения к русской культуре, языку, православию. Не насильственные, административные меры должны были заставить иные народы воспринимать русскую культуру, а величие и блеск русской нации. Достижения ее культуры и искусства должны были органично соединиться с достижениями других народов85.
Первые газеты на Кавказе
По многообразию и ценности информации периодическая печать открывает неизмеримо больше возможности, чем они практически используются в работах историков. Оценивая роль периодической печати как источника информации в реальной жизни и для последующих поколений исследователей нашего региона, мы должны всегда помнить, что число издававшихся на Кавказе периодических изданий, сборников очень внушительно. Мы, наверное, должны с большей настойчивостью изучать изумительный по богатству источник информации – старые газеты и журналы86.
Газета «Кавказ» начала выходить с 3 января 1846 года. Это на первых порах было частное издание, появление которого весьма поощрялось правительством. Приветствуя выход «Кавказа», В.Г. Белинский в 1847 г. писал о несомненной пользе этой газеты, «…распространявшей образование среди кавказцев и знакомившей Россию с самым интересным и наименее известным ей краем». С 1850 г. «Кавказ» стал официальным правительственным органом87. До конца 60-х годов XIX века Северо – Восточный Кавказ не имел собственных местных печатных изданий. М.Т. Лорис-Меликов приложил немало усилий для выхода в свет в январе 1868 года органа местного управления – газеты «Терские ведомости». Для этого в 1867 году была основана типография. Газете надлежало стать связующим звеном между русскоязычным населением и коренными жителями. Предметом публикаций газеты, помимо правительственных распоряжений, должны были быть обычаи, традиции и нужды «управляемых». Годовая подписка на «Терские ведомости» в 1892 году составляла всего 6 рублей88.
Печать Терека в период реакции представляли «Терские ведомости» и «Владикавказский листок объявлений» (1881 г.), переименованный в «Терек» (1882–1884 гг.). Газета «Терские ведомости» пыталась в ряде случаев сочувственно упомянуть о бедственном положении горцев. В заметке «Население Терской области (Из реферата Г.Н. Казбека)», помещенной в № 31 газеты за 1888 г., в частности говорилось: «Своеобразная жизнь чеченцев далеко еще не понята представителями русской гражданственности, как и во многих других местностях, являются пристава, мало или вовсе неподготовленные к управлению столь своеобразным народом и незнакомые с местным языком и условиями местной жизни». Очерк В.И. Немировича – Данченко «Вдоль Чечни», написанный в защиту чеченцев, вызвал полемические замечания автора заметки «Несколько слов о чеченцах», напечатанных в № 19 «Терских ведомостей» за 1888 г.
Широкие просветительские задачи ставили «Терские ведомости», отметившие в редакционной статье первого номера, что «местные племена, проникнутые энергией и свежестью неиспорченных натур» есть в высшей степени «восприимчивые натуры, способные возрастить всякое семя, брошенное в них искусною, заботливою рукою». Помимо официального, в газете был выделен специальный отдел, где публиковались «статьи по истории, этнографии, географии, статистики, филологии племен и народов, населяющих область». Постоянные краеведческие отделы и рубрики вели и другие кавказские газеты, привлекая к публикациям краеведов, ученых89.
В период редакторства Е. Максимова (с № 59 за 1889 г. он подписывал газету как исполняющий должность редактора, с № 92 – как редактор неофициальной части) «Терские ведомости» теряют прежний, хотя и не очень значительный, критический настрой, печатают материалы, выставляющие горцев в неблагоприятном свете. В 1893–1894 гг. Максимов опубликовал в газете под псевдонимом М. Слобожанин «Петербургские письма», в которых проводил реакционные идеи. «Осетины, кабардинцы, чеченцы, кумыки и другие туземцы, как ни славно и ни поэтично их прошлое, никогда не создадут своей литературы, своей государственности, своей цивилизации» – писал он в одном из писем и предрекал «постепенное вымирание» горцев.
19 декабря 1911 г. в Грозном, в коммерческой типографии Н.С. Тюкова, вышел в свет первый номер газеты «Терек». Задумана она была как ежедневное, литературно-общественное издание. Но газете суждено было просуществовать меньше 8 месяцев, хотя вокруг нее успели
сплотиться либерально-радикальные интеллегенты, которых привлекла в частности и неординарная личность редактора газеты Денильбека Шерипова, известного в Чечне юриста. Его по праву можно считать одним из зачинателей демократической прессы на русском языке в Чечне в период общественно-политического подъема на Кавказе. Д. Шерипов был разносторонним человеком в своих увлечениях и занятиях. В 1912–1913 годах он написал несколько содержательных статей на экономические темы, ему принадлежит также перевод на Чеченский язык романа «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо и т. д. Д. Шерипов считался одним из основоположников чеченской драматургии. Его пьеса «Бикату» представляет собой первое крупное художественное произведение о легендарном абреке Зелимхане. Возможно, выбор драматурга был вызван впечатлениями от личного знакомства с реальными героями пьесы: Зелимханом (умер в 1913 г.) и Бикату (она была в числе сподвижников Зелимхана)90. «Терек», руководимый Д. Шериповым, неоднократно высказывался в защиту прав местного населения, например, в статье «Круговая ответственность горцев» (№ 102 за 1882 г.), которая встретила недовольство местных властей. В конце концов, цензуирование «Терека» было переведено в Тифлис, что и привело к прекращению его выхода91.
Коста Хетагуров был талантливым и плодовитым журналистом. Его публицистические статьи и корреспонденции, острые и ядовитые, как памфлет, украшали страницы «Терека», «Казбека» и «Терских ведомостей». В своих статьях он поднимал жгучие вопросы современности, ратовал за социальное равенство, за улучшение экономического и правового положения кавказских народов, просвещение, приобщение горцев к русской и мировой культуре. Наступательная публицистика автора обладала большой силой. Министр внутренних дел, прочитав статью К. Хетагурова «Неурядицы Северного Кавказа» нашёл много вопиющих фактов и высказался довольно нелицеприятно для местной власти: «…Надо положить конец этим безобразиям…Такой порядок вещей не может продолжаться…В это же лето пошлём целую комиссию подробно исследовать всё, что происходит в Терской области. Если хоть сотая доля того, что передаётся в «Петербургских ведомостях» правда, то и тогда это выше всякого предела…».
Проверкой правительственной комиссии всё подтвердилось, и начальник Терской области Каханов был снят с должности92.
В конце XIX – начале XX вв. деятельность большинства горских просветителей принимает все более четко выраженную социальную направленность. В это время в разных российских периодических изданиях опубликовано большое количество статей братьев Ахметхана и Исмаила Мутушевых, Джамалдина Шерипова, Ибрагим-бека Саракаева. Братья Мутушевы происходили из офицерской семьи, Д. Шерипов сам был офицером, а И. Саракаев закончил офицерскую службу в полковничьем чине. А. Мутушев долгое время сотрудничал в ряде российских изданий, в частности, в газете «Новая Русь», в которой открылся «Мусульманский отдел». И. Мутушев являлся создателем «Общества распространения просвещения среди чеченцев» (1908 г.). Он призывал, со страниц газет обращаясь к чеченскому народу: «Пора же, наконец, и нам проснуться от столь долгой и губительной спячки и встать на путь прогресса и цивилизации». Ряд детей чеченских офицеров и знати прошли обучение в высших учебных заведениях Москвы и Санкт-Петербурге, став горными инженерами, врачами, адвокатами и т. д.93.
Предпосылки появления первой газеты для горцев на арабском языке
Многие российские государственные деятели понимали необходимость выпуска газет и журналов на арабском языке, в то же время не упуская возможности использования их в идеологическом контексте. Министерство иностранных дел России в 1864 году вступило в переписку с Кавказским наместником, великим князем Михаилом Николаевичем, по поводу издания на арабском языке небольшой газеты под названием «Заря» с целью распространения её между горскими племенами Кавказа.
Поводом к составлению подобного предложения послужило знакомство Нафаля-преподавателя арабского языка в отделении восточных языков при Азиатском департаменте, с военнопленным чеченцем Атабаем Атаевым. В Министерстве иностранных дел посчитали мнение Нафаля об издании газеты на арабском языке важным и значительным, для успешного развития Кавказского региона94.
А. Атаев, бывший наиб Шамиля, за участие в Аргунском восстании 1860-61 годов был выслан в город Касимов, Рязанской губернии, без права возвращения на родину. Следует подчеркнуть, что Атабай получил высшее образование в Каире и был в Чечне образованнейшим человеком своего времени. Письма А. Атаева из ссылки на родину, написанные по-арабски, вполне можно отнести к духовной сокровищнице чеченского народа. Эти послания были выполнены в тонко прорисованном аллегорическом жанре таким изысканным и высоким слогом, что царская цензура, признаваясь в бессилии понять весь смысл изложенных Атабаем размышлений, просто не допускала их к адресатам95. Могила известного учёного-арабиста Атаби Атаева, из тейпа балой, находится в городе Пскове, он так и не смог вернуться на родную землю96.
В разговорах с Атабаем коллежский асессор Нафаль старался объяснить отношения, в которых, по его мнению, должны были бы находиться кавказские горцы к российскому императору, и доказывал всю несостоятельность надежд, возлагаемых на турецкого султана. А. Атаев, принимая собеседника за своего единоверца, и даже за учёного мусульманина, был, по-видимому, поражён доводами, основанными на изречениях Корана, и выразил своё согласие с тем, что никто из горцев не слышал подобных речей.
В результате активной деятельности Нафаля, вышел пробный листок газеты «Заря» – на арабском языке, в котором было напечатано воззвание Атабая к жителям Чечни и Дагестана97. Однако дальше этого дело не пошло. 12 августа 1864 года Кавказский наместник отказал в разрешении на издание газеты «Заря». Причём мотивировка касалась не финансовой стороны дела, а была продиктована его убеждениями. По мнению главного должностного лица на Кавказе, большинство кавказских мусульман находились «в самом детском состоянии цивилизации», и издание для них газет и журналов на арабском языке было преждевременно98.
У чеченцев появился свой журнал, но уже за пределами России, во Франции. В 1933 году Гайдар Баммат, на средства Т. Чермоева основал в Париже журнал «Кавказ» – «орган независимой национальной мысли». Гайдар Баммат, близкий друг и соратник Тапы Чермоева, в эмиграции был женат на Зейнаб, племяннице Тапы99.
Вторая половина XIX в. для российской прессы связана с ее становлением на путь коммерциализации. Мощным толчком для развития прессы явились либеральные решения, принятые правительством: снятие с газет ограничений на публикацию частных объявлений и рекламы (май 1862 г.); введение Временных правил печати в 1865 г., поощряющих издание частных газет и журналов, позволяющих распространять их на улице. К концу 80-х гг. с ужесточением цензуры многие издания вообще утратили политическое лицо. Кроме того, в 1886 г. министр внутренних получил право запрещать «провинившимся» газетам печатать частные объявления, что было основным источником их доходов100. Показателем нового времени было издание в 1881-82 гг. во Владикавказе «Владикавказского листка объявлений» – первой частной газеты на Северном Кавказе101. К концу XIX века в Грозном работала единственная частная типография. Она была открыта в 1888 году владикавказским мещанином С.И. Тюковым102. Именно в этой типографии стали издаваться первые частные газеты, в том числе и газета «Терек», о закрытии которой писали во втором номере «Ставропольские губернские ведомости» (за 1891 г.). В Ставропольской газете говорилось «… о кружке служащей, следовательно, с ограниченными средствами к жизни, интеллигенции, давшей средства к издании….газеты «Терек», приостановившейся вследствие перенесения потом цензуры из Владикавказа в Тифлис…»103.