Часы судного дня

Глава 5

«…Достратегическая мощность предполагает нанесение удара с использованием одной или нескольких ядерных боеголовок как средство демонстрации решимости и политической воли…»

– Держи, держи!

– Держу, блд, держу!

– Да хули ты держишь! Тащи его, тащи!

– Факин шит, омайгот!

– Да вытаскивайте его уже, она закрывается!

Висящий на верёвке Карлос, кажется, переживал меньше всех, хотя раскачивался над провалом без видимого дна, а плита, вдруг ушедшая у него из-под ног, теперь медленно возвращалась обратно, грозя закрыться. Я шёл в связке следующим и теперь изо всех сил упирался ногами в гладкий камень наклонного коридора, стараясь не сползти туда же. Воистину факиншит, тут я с Джоном совершенно согласен. Карлос невозмутимо вращался на конце закреплённого на поясе троса, бережно прижимая к себе винтовку, с которой не расставался даже в этих проклятых подземельях. Ну в кого, скажите на милость, тут стрелять, а? По мне, так тут лет тыщу никого не было – хотя Андрей, кажется, и надеялся на другое.

Верёвка была тонковата, врезалась в ладони, и один бы я Карлоса ни за что не вытащил – даром, что он килограмм на двадцать меня легче. Но наш здоровенный баскетбольный негрила Джон ловко ухватил меня за монтажный пояс, который был на мне вместо нормального страховочного, и потащил от провала, а Пётр и Андрей, подскочив, ухватились за верёвку и дёрнули. Ловкий Карлос ухитрился упереться ногой в край и рывок выдернул его из-под закрывающейся плиты, сразу же поставив на ноги.

– Индиана, мать его, Джонс… – прокомментировал я, отдышавшись. – Это у вас всегда так?

– Нет, – ответил Андрей, – не всегда. Но бывает. Местные были буквально повёрнуты на тайниках и ловушках.

Найти экспедицию оказалось проще некуда – предусмотрительно купив простенькую автомобильную радиостанцию, я просто включил её на том же канале, на котором связывался во время памятной поездки к рейдерам и поехал в том направлении, куда уехал с берега «Патр». Где-то в километре обнаружил небольшую речушку, ещё хранившую на мягких берегах следы покрышек «гудрич мудтеррайн», а преодолев неглубокий брод, через пару километров услышал переговоры группы с оставшимся в лагере Саргоном. Опознавшись как «Зелёный», получил приглашение присоединяться к веселью. Вот, теперь оно было в самом разгаре.

Саргон валялся в лагере не просто так, а по ранению – распорол в нескольких местах ногу, навернувшись в ловушку, вроде той, из которой мы сейчас вытащили Карлоса. Только более мелкую и с острыми штырями внизу. Только после этого до них дошло, что было бы неплохо страховаться, но обвязку, по распиздяйству своему, соорудили из чего попало. По-хорошему, им бы выехать в наш мир, купить нормальной альпинистской снаряги – хороших тросов, карабинов, обвязок… Но нет, Андреем овладел дурной азарт, ему казалось, что он вот-вот найдёт то, что он там ищет. Так что даже предложение отвезти Саргона к нам в башню, чтобы моя жена его нормально перевязала, он проигнорировал: «Потом, потом, мы уже близко!»

По словам Петра, наиболее разговорчивого в их компании, в состоянии «вот-вот, уже» экспедиция пребывала вторую неделю. За это время они обшарили два «оплота» – так, оказывается, назывались местные капитальные сооружения, – и вот сейчас шерстили третий, самый большой. Это здоровенное строение было не просто сложено из огромных, плотно подогнанных камней, как моя башня, оно буквально переходило в огромный скальный монолит, сливаясь с ним в один мрачноватый, но величественный комплекс, по виду способный пережить ядерный взрыв. Жаль, что я совершенно не умею рисовать – зрелище было достойно кисти художника. Гладкий цилиндр выпирающей вперёд каменной башни переходил в растущие от неё уступами вверх толстые стены, на верху которых свободно разъехались бы две легковушки. Эти стены, в свою очередь, как бы вливались в природный скальный массив, так гладко, что трудно было понять, где кончается кладка и начинается природа. Все это было построено из тёмного камня и выглядело столь подавляюще, что я немедля назвал сооружение Чёрной Цитаделью. Подходящее местечко для главного антигероя какого-нибудь фэнтези. Этакого супернекроманта, Чёрного Властелина, который творит тут свои чёрные дела, выращивая чёрным колдунством в чёрных подвалах армии Тьмы…

Впрочем, что бы тут на самом деле ни творилось, оно было глубоко в прошлом. Оплоты были заброшены так давно, что никто уже и не знал, когда именно, и уж тем более не понимал – почему. Если бы не патологическое стремление аборигенов строить всё из прочнейшего камня с толщиной стены в несколько метров и могучей древесины целыми стволами, то тут давно были бы унылые руины. Египтяне со своими пирамидами против местных – дети с куличиками из песка.

На моё вполне понятное любопытство Андрей только плечами пожал:

– Я не археолог и не историк, я понятия не имею, почему они так строили. Может, воевали много, а может, им так нравилось.

– Не, вряд ли воевали, – вмешался словоохотливый Пётр. – Сколько мы видели этих оплотов, ни один не разрушен, все брошены целыми. Может, и правда исход…

– Какой исход? – вскинулся я. По понятым причинам меня интересовали любые сведения об этом срезе.

– Ну, собрались все и ушли куда-то. Тут многие копались, но никаких признаков массовой гибели аборигенов нет, и не осталось никаких вещей. Оплоты пусты, очищены до голых стен. Даже черепка от посуды не найдёшь. Окна и то вынуты. А вот куда ушли – на этот счёт есть несколько идей…

– И все бредовые, – раздражённо перебил Андрей. – Под ноги смотри, сказочник. Тут наверняка ловушек ещё до чёрта.

– Не скажи… – не унимался Пётр. – Многие говорят, что Русскую Коммуну именно они технологиями подогрели…

– Заткнись уже, а? – рассердился Андрей. – Что за привычка говорить, когда мозг отдыхает?

Мне стало мучительно любопытно, что за Русская Коммуна такая. Андрей и раньше проговаривался, что среди проводников, исследователей, контрабандистов, наёмников и прочего немногочисленного, но ушлого сообщества посвящённых русский был общепринятым языком общения. Нет ли тут связи? Но я решил пока не лезть с вопросами. Подожду момента.

Открытые помещения Чёрной Цитадели мы обошли за полдня – она была огромна, но совершенно пуста и просматривалась насквозь. Как и в моей башне, разделением внутренних площадей на отсеки местные не заморачивались – огромные залы размером с футбольное поле, деревянные полы из распущенных вдоль вековых стволов, потемневшие там, где их заливало дождями из незастекленных окон, но без малейших следов гнили. Эти ребята, похоже, собирались жить вечно, но что-то пошло не так.

Галерея залов уходила прямо вглубь скалы и вместо кладки местами шёл монолит, отличавшийся только большей однородностью, но не цветом и фактурой. Такое ощущение, что, вырубая в скале коридор, камень отправляли на стены. Безотходное производство. Украшательством аборигены не страдали – стены были гладкие, тёмные, пустые. Окон в скальной части не было, стало темно, но Андрей поискал что-то на стене, совершил какие-то манипуляции, чем-то лязгнул, налёг на угол – и там открылась небольшая ниша. В ней, сквозь сделанные прямо в скале прорези торчали массивные металлические рычаги. Пять рычагов, опущенных вниз. Андрей попытался поднять один, не преуспел и кивнул Петру:

– Захрусло, давай ты.

Пётр, ничуть не удивившись, подошёл, взялся обеими руками, чуть присел и, с хэканьем, как штангист, выдавил вверх первый рычаг. В стене что-то скрипнуло, сдвинулось и врезанные в монолитную стену тёмные квадратные камни, выделявшиеся до сих пор только своей правильной формой, вдруг засветились неярким светом. Второй рычаг, третий… В уходящих в тёмную глубину залах разгорались ряды огней. Пятый поднялся на треть и встал.

– Заслонку световода наверху придавило, может камень какой скатился… – пожаловался, отдуваясь, Пётр. – Отсюда не открою.

– Чёрт с ним, и так сойдёт, – нетерпеливо сказал Андрей. – Пошли уже, он должен быть здесь!

Приотстав от Андрея, я придержал за рукав Петра и спросил тихо:

– Кто он-то?

– Да, долгая история, – отмахнулся тот. – Ищет Андрюха наш одного перца. Давно уже. А тот, как назло, где-то в этом срезе отшельничал, а где именно – поди найди.

– Так это ж целая планета, как его найдёшь?

– Ну, был бы он обычным бродягой – давно б нашли, есть способы… – туманно ответил Пётр. – Но это такой матёрый перец, что боже мой.

– Так может, он свалил давно? – спросил я.

– Не, тут он, теперь уж точно. Мы его машину вчера в лесу нашли. Рядом три оплота, этот последний.

– Личное или бизнес? Не начнёт он по нам стрелять, к примеру?

– Не, – засмеялся Пётр, – Андрюха не его самого ищет, а штуку одну, которая при нём должна быть. Только не спрашивай, что за штука, и зачем она. Я понятия не имею.

– А ну, тихо там! – Андрей явно нервничал. – Отвлекаете!

На мой взгляд, отвлекать его было особо не от чего – главный коридор подземной цитадели, порадовавший нас ловушкой, вскоре просто закончился тупиком. Но Андрея это, похоже, ничуть не смущало – он осматривал стены в свете яркого фонаря.

– Ищите все, чего встали? – сердился он. – Темнеет уже!

Карлос, Пётр и Джон послушно включили фонари, компенсируя тускнеющий свет встроенных в стены светильников. Те всё больше отливали красным – видимо снаружи разгорался закат. Экспедиция дружно уткнулась носами в стены, водя по ним лучами, один я стоял посредине коридора, как дурак.

– Э… А что ищем-то? – рискнул поинтересоваться я.

– Скважину ищем, – откликнулся Пётр. – Андрюх, покажи ему!

Андрей раздражённо вздохнул, но повернулся и показал мне квадратную металлическую пластину размером в пару ладоней. В профиле она была изогнута двумя неровными зигзагами, один конец загнут, а второй оканчивался рядом прямоугольных выступов разной длины.

– Вот, смотри, – Андрей показал мне пластину с торца. – Это здешний мастер-ключ. Ищи щель вот такого профиля. Она может быть в кладке между камнями, или в монолите, или на стыке стены с полом… да где угодно может быть!

– Ага, – подтвердил Пётр. – Местные те ещё затейники были.

Я включил свой карманный фонарик и тоже начал обшаривать стены, стараясь светить на них под острым углом, чтобы выделить фактуру. Однако нашёл скважину Карлос.

– Андираос, ге! – сказал он тихо, назвав Андрея полным именем.

Щель оказалась в полу перед самой стеной. Андрей вставил в неё пластину, она вошла наполовину и упёрлась. Он с видимым усилием нажал, что-то щёлкнуло и ключ ушёл в пол до конца.

– Толкайте, что встали?

Джон с Петром налегли на стену тупика, прямоугольный фрагмент стены ушёл внутрь, а ключ со звонким щелчком выскочил обратно. Даже если б я знал, что тут дверь – ни за что бы не нашёл. Щели между камнями кладки не было вовсе, прилегала она как притёртая пробка в бутылке.

– Видал? – прокомментировал Пётр. – Чёрт знает сколько лет прошло, а всё работает!

Он выглядел таким гордым, как будто сам эту дверь сделал.

– Он здесь проходил! – напряжённым голосом сказал Андрей, изучавший в свете фонаря следы, оставленные дверью в пыли уходящего вниз наклонного коридора. – Эту дверь открывали до нас!

Я ничего такого не замечал, но, наверное, ему виднее. Видимо, это означало, что мы на верном пути – чего бы они там не искали. Я-то тут так, за компанию больше.

В коридоре уже совсем слабо светились малиновыми оттенками заката окна световодов, поэтому дальше шли с фонарями. Андрею явно не терпелось, но шли небыстро, в связке. Первым двигался Карлос, внимательно осматривающий полы и стены – ждали ловушек. Я от этого изрядно нервничал – ладно, если опять в полу дырка откроется, а вдруг сверху чем-нибудь накроет? Чёрта нам тогда с тех верёвок…

Однако обошлось – к следующей двери дошли без приключений. К этому времени световоды потухли окончательно, и мне уже казалось, что мы приближаемся к центру планеты – оценить пройденное в темноте по наклонному коридору расстояние было невозможно. Дверь оказалась открыта, что почему-то вызвало у Андрея параноидальную реакцию – он буквально обнюхал проём и окружающие стены, но, кажется, ничего подозрительного не нашёл.

За дверью оказалась лестница, на этот раз, для разнообразия, вверх. Узкая и крутая, она шла с загибом, как будто по большой спирали. На вид, ступени были вырублены в массиве скалы, так же как сам коридор, и потом зачем-то отполированы. Вскоре я проклял свою сидячую работу и недостаток мотивации к тренировкам – вверх по лестнице, это вам не вниз по коридору. Ноги буквально отваливались и в глазах плыли круги, но эти лоси так и пёрли бодрячком, а я, между прочим, был с ними связан верёвкой. Если бы существовал Чемпионат Мира по подъёму по лестницам, они, наверное, взяли бы первый приз, а я бы и в одну шестнадцатую финала не попал. Да меня бы даже в параолимпийскую сборную не взяли! К счастью, когда я уже готов был позорно капитулировать, лестница кончилась небольшой площадкой и дверью. Пока искали щель для ключа, я только беспомощно сидел на холодном камне, разглядывая красивые круги перед глазами, и пытался отдышаться. Получалось не очень. Более впечатлительный человек в этот момент пообещал бы себе, что впредь будет делать гимнастику, ходить в тренажёрный зал, питаться овощами и бегать по утрам, но я не настолько слабоволен. Моё отвращение к бесцельной трате времени и физических ресурсов осталось непоколебимым. В конце концов, я не курю. Как по мне – это уже достаточная уступка здоровому образу жизни…

За дверью оказалась круглая комната без окон – первое за всё это время не вполне пустое помещение. Из её стен выступали половинки металлических цилиндров, диаметром этак метра по два каждый. Они закрывали собой стены с небольшими промежутками – как будто находишься внутри пустотелого револьверного барабана. Самый толстый цилиндр стоял точно в середине – как того барабана ось.

– Твою маааать… – протянул Пётр восхищённо. – Арсенал! Живой настоящий арсенал Ушедших! Да я вообще не верил, что они бывают!

– Ви хэппи? – поинтересовался Джон.

– Риали хэппи, брателло! – хлопнул его по плечу Пётр. – Ви а, блядь, зэ чемпионс!

– Уймитесь, чемпионы, – с досадой сказал Андрей. – Вы что, не видите – он вскрытый.

Воцарилось разочарованное молчание. Карлос подошёл к одному из цилиндров и показал фонарём на приоткрытую боковину. Внутри были нарезанные по секторам, как апельсинные дольки, полки, ниши и крепления для какого-то оборудования. Пустые.

Пётр с Джоном пошли вдоль стен, сдвигая металлические двери – те уезжали в стену, открывая ту же самую картину – пустые полки.

– Это самый крутой облом в моей жизни, – уныло сказал в конце концов Пётр. – Я уже представил себя самым богатым перцем в обитаемом Мультиверсуме…

– Да что тут такого ценного могло быть? – удивился я. – У них же, судя по всему, какие-то средние века… Крепости, камень…

– А, что б ты понимал! – возмутился Пётр. – У них такие технологии энергия-материя были, посейчас никто и близко не подошёл. Говорят, они чуть ли не сами миры строили, из кусков разных срезов собирая. Даже Коммуна против них так, жалкие любители. Да любой артефакт Ушедших – это даже не представить себе, сколько бабла! А что они жили в таком убожестве – да чёрт их поймёт. Нравилось им, наверное.

Он помолчал и добавил грустно:

– Только хрен теперь, чего найдёшь. Тут всё, что сами Ушедшие не забрали, наглушняк зачищено за столько-то лет… Да сам видишь. Эх, а я уже губы раскатал…

– Так, порадовались, поплакали – и хватит! – сказал громко Андрей. – Не жили красиво и нефиг начинать. Не за этим сюда шли.

– Тебе хорошо рассуждать… – буркнул вполголоса Пётр, но развивать тему не стал.

– Ищем скважину, она должна быть где-то между капсул!

Все разошлись с фонарями разглядывать стены, а я наконец отдышался после подъёма и отметил в себе какое-то странное ощущение. Как будто холодный сквознячок такой в солнечном сплетении, лёгкий-лёгкий, но отчётливый. Я пошёл по кругу вдоль стены и встал там, где он казался сильнее всего.

– Чувствуешь? – неожиданно сказал за плечом незаметно подошедший Андрей.

– Что-то чувствую, да… – неуверенно ответил я.

Андрей покивал понимающе:

– Я ж тебе говорил, если способность есть, то организм подстраивается. Вот, уже проходы чувствуешь.

На этот раз щель характерной формы заметил я. Андрей вставил туда пластину, нажал до щелчка, но дверь в стене не проявилась. Вместо этого с серией тихих лязгающих звуков задвигались полки в центральном цилиндре. Сложившись и сдвинувшись, они сформировали лёгкую металлическую винтовую лестницу вверх, где вместо куполообразного свода открылся тёмный проход.

– Не, ну они реально криптоманьяки были, Ушельцы эти! – прокомментировал Пётр. – Ни одного прохода в простоте не сделают!

Андрей поднялся первым, я за ним. Наверху оказалось неожиданно крошечное помещение – я уже привык, что у аборигенов всё огромное.

– Эй ты что делаешь? Прекрати! – послышалось вдруг снизу. – Ты чего, офигел, алё!

– Но, фак, фак, но! Шит!

Послышалась возня, звуки ударов, потом звонкий щелчок – и отверстие, через которое мы влезли, закрылось. Потом вроде бы грохнули приглушённо несколько выстрелов и всё стихло.

Я пнул отозвавшуюся безнадёжно глухим звуком металлическую заслонку на месте прохода и посмотрел на Андрея. В свете фонаря его лицо было не менее растерянным, чем моё.

– Это что сейчас было? – спросил я тупо.

– У нас проблема, – констатировал очевидное Андрей.

Но я, в общем, и сам уже догадался. Навскидку я б даже сказал, что нам пиздец.

Мы находились в круглом помещении диаметром метра два с половиной, в центре которого был закрывшийся наглухо толстый железный люк. Собственно, этим наше положение описывалось совершенно исчерпывающе. Учитывая местные традиции архитектуры, можно не сомневаться, что стены сложены достаточно надёжно, чтобы их не сломали не только мы, но и центнер тротила. Потолок монолитный из камня, на высоте метров четырёх, люк заподлицо с полом, металл неизвестный, но твёрдый и толстый. Если нас кто-нибудь не откроет снаружи, то мы умрём тут от жажды дня через четыре. Довольно мучительная смерть, говорят. Вскоре фонари погаснут, станет ещё и темно, так что я решил, прежде чем предаться вполне оправданному отчаянию, осмотреть всё детально. В конце концов, не исключено, что это место станет моей могилой, и кости пролежат тут все те тысячелетия, которые суждено простоять этим стенам. И даже если какие-то отдалённые потомки нынешних мародёров найдут их в руинах Чёрной Цитадели, то никто никогда не узнает, какого чёрта мы тут сдохли, и какая падла нас тут заперла.

Обшарив все доступные поверхности, нашёл невысоко над полом характерную щель. Показал её Андрею. Тот пожал плечами – запасного ключа у него не было. Я без особой надежды потыкал в отверстие лезвием складного ножа, но, кажется, не достал даже до механизма.

– Ты знаешь, как трудно было найти тот мастер-ключ и во что он мне обошёлся? – прокомментировал мои потуги Андрей. – Если б здешние замки можно было открыть отмычкой, тут был бы проходной двор…

– Мне форма той пластины не показалась слишком сложной, – удивился я. – Я бы такую молотком и напильником за пару часов скопировал…

– Это только так кажется. Многие пробовали открывать точнейшими копиями – ни разу не получилось. Работает только оригинал, а их осталось всего несколько штук в частных коллекциях. Они практически неуничтожимы, фантастически прочный материал, но годы идут, ключи теряются… Сейчас это неуникальный, но ценный артефакт.

– Достаточно ценный, чтобы угробить свою команду и сбежать с ним? – затронул я неприятную тему.

– Нет, – поморщился Андрей, – недостаточно. Если бы дело было только в ключе, его было бы проще стащить в лагере, я его и не прятал особо. Кроме того, ценность его скорее, коллекционная, чем практическая.

– Это как?

– Он открывает большинство дверей и проходов, но если ты не ищешь что-то конкретное, то зачем их открывать? Раньше таких ключей было больше, Ушедшие оставили их достаточно, и всё ценное из оплотов выгребли ещё до моего рождения. В этом срезе давно уже нечего искать, а значит и ключ никому не нужен.

– Но… зачем тогда?

– Понятия не имею, – мы выключили фонари, экономя батареи, но я по шороху куртки догадался, что Андрей пожал плечами. – Я вообще не мог предположить предательство в своей команде. Мы много лет вместе. Кроме того, никто из них не имеет способностей проводника, и без меня обречён остаться в срезе навсегда.

– Да, непонятно… А то, что ты тут ищешь? Может, в нём дело?

– Да, это очень ценные вещи, и если бы я их нашёл, то ходил бы с оглядкой. Но я их не нашёл, а значит, убивать меня бессмысленно. Кроме того, как я думал, никто не знает, что именно я ищу. Хотя, как теперь понимаю, скорее всего, я ошибался.

– Насколько ценные?

– Достаточно, чтобы подкупить Карлоса, как выяснилось. Хотя считается, что горцы неподкупны.

– Именно подкупить?

– Скорее всего, – Андрей ответил нейтральным тоном, но я чувствовал, что ему очень неприятно об этом говорить. – Шантажировать его, насколько я знаю, нечем, а для него самого эти предметы бессмысленны.

Даже перспектива мумифицироваться от жажды в тёмном каменном мешке, как выяснилось, не избавляет от любопытства.

– Может, всё-таки скажешь, что это?

– Почему нет? – ответил Андрей. – Если кто-то подкупил Карлоса, то это не такая уж и тайна. Я ищу Пустотный Комплект.

Андрей отчётливо произнёс это с большой буквы, но мне, разумеется, название ни о чём не говорило. Он, впрочем, это и сам понял.

– Пустотный, холодный, изнаночный… Кто как называет. Комплект снаряжения, позволяющий ходить через холод, изнанку, пустоту – и так далее.

– И что же такое пустота, она же изнанка, она же… что там ещё?

– Ну, как тебе объяснить… Вот мы, проводники – и ты теперь тоже, – можем ходить между срезами, так?

– Ну, так.

– Но мы ходим через кросс-локусы. То, что ты называешь «гаражной магией», как раз и есть кросс-локус – общее сродство гаражей, как объектов своего рода привязанностей… В срез, где нет ни одного гаража или хотя б каретного сарая, через гаражный кросс-локус не попадёшь… Ну и вообще у проводников куча ограничений и мы крутимся в результате среди относительно небольшого набора срезов, из которых живых совсем немного, а полезных – и того меньше. Всё больше брошенка всякая, как здесь.

– А комплект?.. – начал догадываться я.

– Да, даёт возможность – ну, теоретически, – попадать в те срезы, которые для проводников по разным причинам закрыты. Например, в Коммуну.

Я поёрзал в темноте, пытаясь устроиться поудобнее – камень был удручающе твёрдым и тянул из тела тепло.

– Они самые крутые и всеми рулят? Как это вообще возможно в бесконечном множестве миров?

– Нет, конечно. Никто никем не рулит. Но они… Как бы это сказать… задают стандарт. Считается, что они старая община, некогда унаследовавшая технологии Ушедших. На самом деле это не совсем так, но традиции…

– Слушай, – заинтересовался я, – вот ты торговец, так?

– В числе прочего, – уклончиво подтвердил Андрей

– Но ведь валюта одного среза бесполезна в другом?

– Расчётные средства самые разные. Кому-то удобны драгметаллы, кто-то предпочитает валюты популярных срезов. Есть довольно прозрачный обмен популярных товаров – топливо, еда, патроны, машины… Но единственный держатель и эмитент нашего аналога «золотого эквивалента» – тоже Коммуна. Они единственные заряжают акки, на которые завязаны все обменные курсы.

– «Акки»? – удивился я.

– Так их называют. Универсальные элементы питания. Вот, к примеру, винтовка Карлоса – это изделие Коммуны. Редкое и дорогое оружие, но его можно найти, купить или украсть. А вот без акков оно работать не будет, и их можно получить только в Коммуне. Причём строго на обмен – сдав отработанный. Вот, посмотри.