Хранители Мультиверсума. Книга седьмая. Последний выбор

Я покосился на него мрачно – этот небольшой кусок биографии не оставил следа в памяти жены, но его последствия то и дело всплывали в самые неожиданные моменты.

«Тачанка» набрала скорость и с дорожки ушла на Дорогу. Поехали.

Хорошо ехать пассажиром. Рулит Ольга, стреляют (если надо) все остальные, мы с Артемом сидим, расслабляемся.

– Как вы меня нашли? – спросил я у него.

– Не сразу. Сначала смотались в Библиотеку, но тебя там уже не было. Ребята там шороху навели хорошего, думаю теперь Кафедра сильно задумается, прежде чем наших трогать. Македонец на них такого страху нагнал, что они тут же рассказали, что тебя «похитил Комспас». Они, мол, ничего не могли сделать…

– Черта с два.

– Мы догадались. Вернулись обратно ни с чем. Потом мне пришло в голову, что твоя жена может попытаться увидеть тебя с Дороги. Но она не смогла. Зато Настя сразу сказала, что тебя надо искать здесь. Что ты и это место связаны. Мы и подумали – а почему нет? Куда бы ты отправился, если бы сумел сбежать от Комспаса? Кстати, как тебе это удалось?

– Случайность. Повезло.

Считается, что на Дороге есть «накатанные» маршруты и ехать по ним легче. Похоже, между маяком и Центром такой накатали цыгане – мы проехали быстро, гладко и почти без приключений. Идиотская попытка гопстопа каким-то совсем уже дикими рейдерами не считается – ведь с нами был Македонец. Я раньше не видел его в деле – вот, сподобился. Он честно предложил им одуматься и освободить дорогу. Они не вняли. Когда он закончил стрелять и убрал пистолеты, первый еще даже упасть не успел. Впечатляет.

В Центре распрощались с коммунарской командой – было ощущение, что еще встретимся и скоро. События, похоже, начали уплотняться, а значит, никто не избежит участия. Ольга осталась с нами – точнее, с Артёмом. Я, кстати, ничуть не удивился, а вот он, похоже, до сих пор не вполне осознал, что на крючке. У рыжей не сорвешься.

Сюрприз – мое семейство теперь делит особняк с семьями Ивана и Артема. Премилое местечко – как на первый взгляд. На второй – я бы поплотнее заложил двери в сад. Ну или выяснил-таки, что за срез находится за его оградой. Как по мне, все собравшиеся проявляют просто преступную беспечность, располагаясь как дома посреди абсолютной неизвестности, от которой их отделяют только грязные окна и деревянные двери. Меня, разумеется, обозвали параноиком. Но я привык.

Впрочем, я был рад всех видеть. И свою любимую жену, и распрекрасную дочку и серьезного не по годам сына.

Хрен вам, а не Искупитель. Обойдетесь.

– Алина, Беата и Виктор, – устало спрашивает в гостиной Артем. – Как вам, девочки?

– Ты что, по алфавиту пошел? – смеется Иван.

– Я уже сам не знаю…

– С Виктором понятно, – спрашивает приятно пухлая, очень рыжая и необычайно веснушчатая девушка, – а как делить Алину и Беату?

– Монетку бросьте! – смеется белобрысая Настя. Она сидит в темных очках, хотя в помещении скорее сумрачно.

В широкой кроватке три сопящих свертка, ничуть не интересующихся кризисом нейминга, накрывшим их отца.

– Зеленый! – трагически взывает он ко мне, – ты умный, подскажи!

– Не вопрос, – соглашаюсь я. У вас найдется бумага и чем писать?

– Я видела! – подскочила Василиса, – я сейчас!

Она убежала по лестнице наверх и вернулась с пачкой плотной желтоватой бумаги и десятком тонко очиненных карандашей. Я достал из кармана УИН и аккуратно рассек пачку на десять частей. Образовалась куча прямоугольных листочков размером с визитку.

– Разбирайте карандаши и по три листка, – командую я. – На каждом листке – одно имя. Два женских, одно мужское. Любые, которые вам кажутся благозвучными, красивыми или по любой причине подходящими к случаю. Кого тут нет?

– Настя, позови Алистелию, она на кухне, – попросил Артем.

– Вась, сбегай за мамой, она не простит, если пропустит, – погнал дочку Иван.

Когда все собрались, даже в этой большой гостиной стало тесновато. Большая у нас теперь компания. Иван с женой, двумя детьми и котом. Я с женой, двумя детьми и котом. И чемпион сезона – Артем, человек-султан. С тремя женами, тремя младенцами, Настей, Эли и Ольгой. Надо ему еще кота подарить.

– Готовы? – участвовать взялись все, исключая младенцев, моего сына и Эли.

Даже сын Ивана, Лешка, что-то, сопя, выводит аккуратным почерком первоклассника. Те, кому не досталось карандашей, ждут своей очереди.

– Закончили? Теперь все бумажки кладем… да хоть в эту вазу.

Я взял с полки расписную керамическую посудину с высоким горлом. Судя по слою пыли, до нее еще не дошел ураган женской уборки – все-таки дом большой, а силы конечны. Прошелся по комнате, собирая в нее плоды размышлений собравшихся. Поставил на стол.

– Теперь очередь счастливого отца. Иди сюда! Процедура следующая: тянешь бумажку. Разворачиваешь. Смотришь. Читаешь про себя. Если реакция «боже, какой кошмар» – молча кидаешь ее в камин, мы ж не звери какие. Если имя нормальное – откладываешь в сторону. И так, пока не образуется комплект – два женских и одно мужское, от которых у тебя не вылезают на лоб глаза. Их зачитываешь вслух, и, если глаза не вылезают у матерей – решение найдено. Устраивает?

– Ну… – нерешительно сказал Артём, – да, наверное…

– Вперед! – я жестом пригласил его к столу.

Горлышко у вазы узкое, рука не пролазит, но он справился. Встряхнул, чтобы бумажки перемешались, аккуратно наклонил, осторожно, двумя пальцами достал первый листок. Прочитал, нахмурился, подвигал бровями, подумал – и решительно отправил в горящий камин. Достал вторую, посмотрел, брови поднялись. Оглядел собравшихся, как бы спрашивая: «Да кто же такое написал?», но ничего не сказал. В камин. Третья – сложное движение бровей, почесывание носа, жесты сомнения… Поколебался – но отложил на стол. Одно удовольствие за ним наблюдать, такая мимика откровенная…

Вскоре камин превратил в пепел еще несколько бумажек, а на столе скопилось уже пять.

– Ни одного мужского до сих пор! – пожаловался он, – а как я из этих выбирать буду?

– Тащи давай, не сомневайся, – поддержал его я.

Он снова сунул руку в узкое горлышко, встряхнул сосуд, перевернув, чтобы бумажки сползли поближе, зацепил очередную. Вытащил, развернул, озадачился.

– Это на каком языке? Как это читается? Это мужское или женское?

Мне незнакомый, слитный, заведенный под сплошную черту шрифт, напомнил по начертанию бенгальский. Я молча покачал головой – понятия не имею, что тут написано.

– Эй, ну скажите уже, что тут! – Артем показал листок остальным.

– Можно мне… – робко сказала одна из его жен. Тихая, как белая мышь, блондинка с фантастическими мультяшными глазами.

– Конечно, Алистелия, – Артем подал ей бумажку.

– Тут написано «Конграт». Это мужское имя. Очень старое, означает «Облеченный судьбой».

– На каком языке? – спросил удивленно Артем, – на вашем?

– Нет, это мелефитский, язык классической древней литературы. Множество прекрасных книг сохранилось, они есть даже в здешней библиотеке. У нас считалось, что каждая… – девушка осеклась, сделала паузу и продолжила, – каждая из «спасительниц рода» должна уметь их читать и разбираться в толкованиях. Это входит… Входило в обязательное образование среди тех, кому мы… предназначались.

– Ну… – засомневался Артем.

Ему было заметно неловко за то, что ему досталось такая женщина, а он… Забавный парень, но слишком много рефлексирует.

– Ну, вот и отлично, – я решительно вернул обсуждение к сути, – вот, наконец, и мужское имя. Кондрат, так Кондрат.

– Конграт, – тихо поправила меня Алистелия.

– Тем более. У матери нет возражений?

Горянка молча покачала головой. Вид у нее был задумчивый, но спорить не стала.

– Один есть. Осталось две… – я быстро перемешал пять отложенных женских, и, отделив три, кинул их, не глядя, в огонь.