- -
- 100%
- +
И впереди — бесконечные дроны, автомобили без водителей, искусственные учителя и врачи, роботы, которые будут писать стихи и картины лучше него, потому что у них нет сомнений. Мир, который становится сам по себе. И люди, которые становятся сами по себе. Одинокие, замкнутые, навсегда запертые в собственном сознании, как в тюремной камере.
А Илья Ренин, студент-художник, читатель утопистов и будущий (возможно) великий мастер, стоял на перекрестке, где одна дорога вела в иллюзию жизни — в те клубы, где за деньги можно купить чужое внимание и чужие слова, — а другая — в тишину, где можно было хотя бы слушать собственное сердце, даже если оно бьётся слабо и с перебоями. Но он не знал, выдержит ли сердце эту тишину. Не знал, хватит ли ему мужества отказаться от погони за иллюзией и остаться наедине с тем, что осталось от его таланта. Не знал, есть ли у него этот выбор на самом деле — или он уже давно сделан за него, системой, алгоритмами, временем.
Он не знал.
И никто не знал. Даже утописты, которые всё предсказали, не написали в своих книгах, что делать, когда предсказание сбылось и ты оказался внутри. Они описывали мир, но не давали рецептов спасения. Илья вдруг понял, что это и есть самая жестокая ирония: они знали, к чему всё идёт, но они не знали, как это остановить. Они были провидцами, но не были богами. И теперь все их трактаты лежали у него на полке, бесполезные, как карты давно исчезнувшей страны.
Он глубоко вздохнул, поднял голову к небу, где звезды были почти не видны из-за городской засветки, и тихо сказал в пустоту:
— Я просто хочу нарисовать одну настоящую линию. Одну. Хотя бы одну.
Пустота не ответила. И он пошёл дальше — домой, в свою мастерскую, к своему мёртвому холсту, к своей фальшивой улыбке, которую завтра предстояло надеть снова, как униформу.
Глава вторая. Код доступа
Через три недели после того разговора в баре у Григория Игнатьевича Илья Ренин стоял перед зеркалом в своей мастерской и в последний раз проверял себя.
Костюм сидел идеально. Тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметной сапфировой нитью в фактуре ткани — такой оттенок, по словам консультанта из дорогого ателье (живого консультанта, за час работы которого Илья отдал половину стипендии), носили «люди второго круга». Не элита, но уже не бедные. Те, кого не проверяют на входе, но и не приглашают в приватные комнаты. Илья не хотел выглядеть выскочкой, который пытается занять место, ему не принадлежащее. Он хотел выглядеть как человек, у которого это место уже есть.
Запонки — серебряные, без логотипов. Ботинки — начищенные до такого блеска, что в них можно было смотреться, но без излишнего лака, без провокационного зеркала. Часы — старые, механические, отцовские. Он специально достал их из шкатулки, где они лежали десять лет, с тех пор как отец ушёл. Часы шли с точностью до двух секунд в сутки — старый швейцарский механизм, который не требовал батареек и не синхронизировался с сетью. В этом мире, где всё было подключено, где каждое устройство знало о тебе больше, чем твоя мать, механические часы были почти неприличной роскошью. Или почти вызывающим жестом. Илья решил, что это будет его маленькой тайной — напоминанием о том, что он ещё может быть собой.
Он посмотрел на своё отражение и не узнал себя.
В зеркале стоял чужой человек. Правильные черты лица, гладко выбритые, без намёка на художественную небрежность, к которой Илья привык. Волосы уложены гелем — не слишком много, чтобы не выглядеть как манекен, но достаточно, чтобы ни один волосок не выбился из общего строя. Взгляд — спокойный, чуть прищуренный, как у человека, который привык, чтобы его слушали. Илья репетировал этот взгляд три недели, стоя перед тем же зеркалом, пока его собственное лицо не начинало болеть от напряжения. Теперь он мог включать его по команде, как прожектор.
— Ты готов, — сказал он себе вслух. Голос прозвучал ровно, без дрожи. — Ты знаешь все кодовые слова. Ты знаешь, как войти. Ты знаешь, как себя вести. Ты прошёл через это тысячу раз в своей голове.
Он не добавил: «Но ты не знаешь, что будешь делать, когда войдёшь». Потому что это было слишком страшно.
В кармане пиджака лежал пригласительный код. Он достался Илье не через деньги — у него их было недостаточно, чтобы купить доступ напрямую, — а через знакомство. Вернее, через цепочку знакомств, которая заняла две недели и потребовала от него таких унижений, о которых он старался не думать. Он написал реферат для сына одного профессора — о влиянии квантовой запутанности на восприятие цвета, тему, в которой разбирался с трудом, но которую он раскрыл так блестяще, что профессор, прочитав работу, не удержался и похвалил «талантливого аспиранта из параллельной группы». Илья не поправил его. Он только скромно улыбнулся и спросил, не может ли профессор порекомендовать его кому-нибудь из своих знакомых в «культурных кругах». Профессор, который был старым и наивным, потому что всю жизнь провёл в библиотеках, где ещё пахло бумагой, дал ему номер.
Номер привёл к женщине. Женщина — к другому мужчине. Тот мужчина, после долгих расспросов и проверок, после того как Илья заполнил анкету из ста тридцати вопросов (включая такие, как «Ваше любимое произведение искусства и почему именно оно» и «Что вы думаете о конце истории»), наконец отправил ему сообщение:
«Вы допущены к мероприятию „Круг четверга“. Вход по коду. Время: 20:00. Дресс-код: деловой без галстука. Явка строго до 20:15. Опоздавшие не обслуживаются. Удачи».
Илья перечитал это сообщение сорок семь раз. Он знал, что «Круг четверга» — это не главный клуб, не «Ноев ковчег» и не «Атлантис». Это был входной уровень, своего рода предбанник, куда пускали тех, кто ещё не доказал свою принадлежность, но уже показал достаточный потенциал. Там собирались люди, которые, как и он, стремились вверх, — художники, писатели, музыканты, которые ещё не утратили надежду пробиться в мир живого общения. Но даже этот «предбанник» был для Ильи почти недостижимой высотой. За год до этого он даже не знал о его существовании.
Он вышел из дома ровно в девятнадцать часов.
Улицы встретили его привычным гулом. Дроны доставки разрезали воздух над головой, как рой механических насекомых. Самокатчики бесшумно скользили по тротуару, и Илья автоматически, уже без сознательного усилия, уворачивался от них, даже не оборачиваясь. Его тело научилось этому быстрее, чем его душа — принимать новый мир. Он поймал себя на мысли, что за последние три недели он почти перестал замечать самокатчиков. Они стали частью ландшафта, как столбы освещения или канализационные люки. И это было страшно — потому что он привыкал. Он всегда знал, что привыкнет. Утописты писали об этом: «Прогресс суёт тебе что-то, что хочется разбить о стену, а потом проходит год — и ты уже жмёшь на нужные кнопки сам, без внешнего принуждения, и даже не помнишь, как ты без этого жил». Илья жал кнопки. И перестал помнить.
Он доехал на автоматическом метро до станции «Парк культуры». В вагоне было пусто — вечернее время, час пик уже прошёл, и только несколько пассажиров сидели с опущенными головами, уткнувшись в экраны. Никто не разговаривал. Никто не смотрел друг на друга. Если бы в вагон вошёл человек и начал говорить вслух, его бы приняли за сумасшедшего. Илья подумал об этом и усмехнулся про себя. Он сам был готов войти в клуб, где говорят вслух, и это казалось ему величайшим достижением его жизни. Какая ирония.
Он вышел из метро и пошёл пешком. Адрес, указанный в сообщении, вёл в старый район, где ещё сохранились здания девятнадцатого века — с лепниной, с колоннами, с высокими окнами. Здесь жили по-настоящему богатые люди, те, кто мог позволить себе историческую недвижимость, а не стеклянные коробки новых кварталов. Илья шёл по мостовой, выложенной булыжником, и чувствовал, как под подошвами его идеально начищенных ботинок дрожит старый камень. Дроны над этим районом летали реже — вероятно, местные жители платили за то, чтобы их не беспокоили. Илья заметил, что на улице почти нет камер распознавания лиц. Только редкие камеры наблюдения, направленные на проезжую часть, но не на тротуары. Это было странное, почти пугающее ощущение — быть невидимым. Он привык, что каждое его движение фиксируется, сохраняется, анализируется. А здесь он мог идти и знать, что его никто не отслеживает. Или почти никто.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.