Паутина Антанты. Резидент Царя в Париже

Глава 8

Мисс Дэзи

Во время моего первого пребывания в Париже мы с женой проживали в доме 22 по ул. Фэзандри. Хозяин дома и консьержка знали меня под вымышленным именем, проставленном в паспорте, – г-н Истомин, корреспондент крупной русской газеты. Многочисленные выходы в город, обусловленные становлением такой сложной организации, как контрразведывательная служба, конечно, привлекли ко мне внимание соседей: стук пишущей машинки по ночам, хотя и заглушаемый войлочной подушкой, пробудил весьма понятные в это время подозрения. Во время войны люди быстро становятся подозрительными, поэтому часто информируют тайную полицию. Однако, отдавшись целиком своей работе, я не думал об этих мелочах.

Самым трудным для меня была вербовка надежных агентов, особенно резидентов, что вынуждало вести поиски во всех сферах общества. Мое обучение ремеслу оказалось нелегким, однако его начало принесло мне одну интересную находку.

Однажды по рекомендации моего друга, французского журналиста, ко мне пришел некий англичанин, высокого роста, белокурый, со спортивной выправкой, очень молодой.

– Сколько вам лет? – спросил я г-на Л. после взаимных приветствий.

– Шестнадцать, сударь.

– Что вы хотите?

– Воевать.

– В вашем возрасте об этом не стоит и думать.

– Тем не менее я хочу.

– Вас невозможно взять в действующую армию.

Л. на минутку умолк, размышляя, затем сказал:

– Пусть меня используют на любой службе, но только используют, я не хочу сидеть сложа руки. Послушайте, сударь, я чувствую в себе способности сыщика. Я прочел всего Конан Дойля, и меня привлекла логика его дедуктивного метода, ум и тонкость, с которыми он его излагает. Я хочу пойти по пути Шерлока Холмса. Не сомневайтесь. Я говорю на нескольких языках, пошлите меня куда хотите, например, в Германию, и вы убедитесь.

– Об этом и не думайте, молодой человек. Хотя вы мне кажетесь весьма развитым и искушенным, несмотря на ваши шестнадцать лет, для того, чтобы выполнять подобные задания, необходимы знания, которыми вы пока еще не обладаете, знания политики, стратегии, коммерции и глубокие навыки конспирации. Я уж не говорю об опасности…

– О, ничего не бойтесь!

– Понимаю, однако к чему подставлять себя под расстрел, не принеся никому пользы.

– Испытайте меня, сударь!

– Ваша решимость трогает меня. Итак, с кем вы знакомы в Париже?

– О, с кучей людей! Конечно, со спортсменами, поскольку я занимаюсь самыми разными видами спорта. Далее, с писателями, артистами.

– С Монпарнаса?

– Пропадаю там целыми вечерами.

– Хорошо. Может быть, здесь следует попытаться. Не подавая вида, слушайте все разговоры – женщин, мужчин, и если сочтете, что кто-то из них способен оказывать нам услуги, повстречайтесь с ним, только не здесь. Выберите малолюдное место, где можно спокойно побеседовать. Вас это устраивает?

– Олл райт!

– Вы будете моим агентом-вербовщиком. Только никому об этом ни слова.

После крепкого рукопожатия он ушел окрыленный, с победным видом, словно отправляясь завоевывать мир, а я улыбался, забавляясь этим юношеским задором, который, возможно, мог нам пригодиться. Я ошибся. Действительно, через несколько дней Л. возвратился и победоносно объявил мне, что раскопал первоклассного агента.

– Немцы, – добавил он, – несмотря на их превосходную организованность, ни за что не сумеют ее вычислить, напротив, они будут рады включить ее в ряды своих агентов.

– Ее? Так, значит, это женщина?

– Да, и шикарная.

На следующий день я отправился в небольшую гостиницу на левом берегу Сены, расположенную на пустынной улочке, где встретился с Л. и завербованной им женщиной.

– Мисс Дэзи Р., – представил он ее.

Высокая, тонкая, белокурая, с большими соблазнительными глазами, примерно 28 лет, она произвела на меня хорошее впечатление. Ее уверенная повадка мне также нравилась.

– Англичанка? Американка? – спросил я.

– О да, американка, – сказала она с акцентом, который выдавал ее происхождение.

– Л. вам говорил?..

– Йес, это мне нравится.

– Однако, мисс, как вы можете проехать в Германию?

– Нет проблем, – заявила она. – Я жила в Германии много лет и собираюсь замуж за немца. Он был преподавателем Берлинского лицея, когда началась война. А поскольку мой суженый в чине лейтенанта, я не хотела жить одна в Германии и возвратилась в Париж.

– Вы переписываетесь с женихом?

– Да, через одного швейцарского друга. Порывшись в сумочке, она достала связку писем.

– Читайте, сударь. Вы увидите, что у Карла прежние намерения. Он все так же увлечен мною и желает во всем мне нравиться.

– И несмотря на ваши связи в Германии, вы готовы поступить ко мне на службу?

– О, прежде всего я американка и ненавижу Германию, которая множит злодеяния на море и суше. Конечно, я люблю храброго немца, но это не одно и то же.

– Извините за вопрос, а каково ваше материальное положение?

– Я получаю от родителей немного денег, а раньше неплохо зарабатывала своими акварелями. Сегодня торговля не идет. Поэтому…

– Что поэтому?

– Я не смогу оказывать вам помощь, если вы мне не будете платить.

– Это само собой. Вы охотно возвратитесь в Германию?

– Если вы считаете необходимым, то да.

– Хорошо, мисс. Согласны ли вы встретиться со мной завтра, в этот же час?

– Я в вашем распоряжении.

Я откланялся и срочно сделал все необходимое, чтобы собрать точные сведения на эту молодую женщину.

Они были добротными. Не отмечалось ничего подозрительного в связях и поведении мисс Дэзи. Поэтому на следующий день мы быстро договорились. Я обещал американке 6 тысяч швейцарских франков ежемесячно и предложил ей поехать в Цюрих, где она будет получать на свое имя письма до востребования от жениха. А пока я попросил ее приходить каждый день за инструкциями и внимательно изучить все вопросы, по которым мне потребуется регулярное получение документов. Ученица оказалась послушной и очень умной.

Со Швейцарией возникла небольшая трудность. Американский паспорт и вид на жительство были испещрены большим количеством французских виз, что могло вызвать подозрение со стороны германцев. Нужно было сменить паспорт. В консульстве США версия о потере документов была воспринята спокойно, документы сразу же заменили. У немцев это заняло больше времени, консул потребовал многочисленных уточняющих сведений и стал наводить справки, которые заняли немало времени. Поставленный в известность об этом, я предупредил мисс Дэзи, чтобы она обращала внимание на все свои поступки, слова и опасалась всех, кто попытается с нею сблизиться. Мои указания поступили вовремя. Действительно, на следующий же день, услышав ее благодарность за небольшую услугу, оказанную нашей путешественнице, некий господин среднего возраста с довольным и развязным видом вступил с ней в беседу:

– О, мадам, не стоит благодарности.

– Мисс, пожалуйста.

– Мисс, естественно, что швейцарский гражданин помогает иностранке избежать некоторых неприятностей в чужой для нее стране.

– Вы тысячу раз любезны.

– Когда вы немного привыкнете к нам и нашей стране, то ни за что не захотите от нас уехать. Я надеюсь, во всяком случае, что вы приехали надолго сюда, в единственную спокойную страну Европы.

– Может быть.

– Если у вас нет никаких дел, то не говорите «может быть».

– Я путешествую.

– Поскольку в настоящее время мне нечего делать, я буду счастлив быть вашим гидом.

– О, мы, американцы, любим свободу и ездим, куда хотим.

– Но не в Германию, например.

– А почему?

– Я ненавижу немцев, этих бандитов, которые потрясли мир своим безумным нападением. Поэтому я понимаю американцев…

– Я ничего не смыслю в политике. Извините меня, сударь.

– Мое почтение, мисс.

Мисс Дэзи быстро возвратилась в номер, обещая себе поставить меня обо всем в известность и, главное, избегать встреч с этим ловким допросчиком. Впрочем, она недолго страдала от его навязчивости. Не прошло и недели, как германское консульство известило ее о выдаче визы для поездки в Берлин. В тот же день швейцарец исчез.

Тщательно обысканная на границе, а затем в Берлине, она получила вид на жительство. Немцы не нашли того, что было спрятано. Поскольку ее жених должен был прибыть только через несколько дней, она не хотела терять времени. Ходила в рестораны и модные кафе, повсюду, где бывали офицеры генштаба и возвращавшиеся с фронта, а также крупные дельцы. Знание Берлина весьма ей пригодилось. Презирая опасный и коварный мир военных, она сблизилась с иностранцами, приехавшими в Пруссию для совершения крупных сделок, – у них была свобода действий и передвижения повсюду, а также широкие полномочия. Одинокая женщина, красивая, элегантная, не предрасположенная к вольностям в свой адрес, привлекала внимание. Очень скоро мисс Дэзи сделала свой выбор среди толпящихся вокруг нее мужчин. Она наметила голландца, молодого, весьма открытого, поставщика провизии для берлинского гарнизона. Приняла его приглашение и весь вечер провела вместе с ним. Она была довольна этой встречей, которая впоследствии могла стать для нас весьма плодотворной. Речь шла о том, чтобы в любой момент знать, куда направляются резервы, находящиеся в Берлине, какие созданы новые формирования, а также многие другие не менее важные сведения.

Возвратившись в отель, мисс Дэзи тщательно задернула шторы, подпорола подкладку своего манто и вытащила оттуда маленькую пастилку, которую растворила в полстакане воды. При помощи этой прозрачной жидкости она написала на заранее приготовленной почтовой открытке, предназначенной для агента в Цюрихе, несколько слов, уточняющих подробности сведений, полученных вечером. Через три дня открытка лежала перед нами.

А между тем приехал жених мисс Дэзи. Для обоих молодых во время их короткой встречи не было дела ни до чего больше, кроме их любви, и мы опускаем занавес над излиянием их чувств. Когда лейтенант уехал, мисс Дэзи сочла жизнь в Германии невыносимой и возвратилась в Цюрих. Здесь она получила приглашение на ужин в очаровательное поместье во французской Швейцарии. Его хозяином был мой будущий Шерлок Холмс, которого я отправил на встречу с ней, чтобы получить полный обзор ее пребывания в Берлине. После этого мисс Дэзи, счастливая от первых результатов своей миссии, попросила разрешения вернуться в Германию, где жених обещал устроить ее санитаркой в армейский госпиталь. Я согласился и дал ей некоторые рекомендации относительно голландца, которых она долгое время придерживалась. Мне хотелось установить тесную связь с этим поставщиком, занимающим столь выгодное положение, чтобы все видеть и знать.

Предупрежденный должным образом, г-н ван Г. по возвращении в Роттердам явился в экспортную контору, где его ожидал один из моих помощников. Они долго беседовали, чтобы обговорить все детали выполнения программы, о которой я упоминал выше. Было условлено, что наш голландец будет получать 10 000 швейцарских франков ежемесячно и дополнительно 3000 за каждую срочную информацию. Это было несколько дороговато, однако до конца войны контракт добросовестно выполнялся той и другой стороной, и мы только радовались получаемым бесценным сведениям. Счастливый выбор этого человека принадлежал мисс Дэзи. И все-таки мы попросили нашего нового сотрудника впредь не посещать ее. Если однажды у немцев возникнут подозрения, не стоит, чтобы они занялись обоими агентами. Как только это было обусловлено, г-н ван Г. приобрел партию картофеля для германской армии и вновь выехал в Берлин.

Мисс Дэзи в течение некоторого времени была прекрасной корреспонденткой, затем перестала писать, и я потерял всякий контакт с ней. Поэтому в апреле 1916 года был очень удивлен, получив от нее письмо с просьбой о встрече. Я перенес ее на более поздний срок и, не доверяя в принципе, поручил одному из моих наиболее серьезных помощников установить за американкой наблюдение. Вскоре я знал все. Мисс Дэзи совершенно изменила стиль жизни. Она жила на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая, и роскошь, которую она выставляла напоказ, не могла быть результатом жалких 6000 франков в месяц, которые я ей выдавал. Ключ к тайне нашел чуть позже, в большом дворце на берегу Люцернского озера. Наша американка появилась в сопровождении элегантного человека с моноклем, имеющего выправку германского офицера. Их сосед по столу, наш агент, перехватил отдельные отрывки разговора, среди которых звучали слова: «Франция, французы… Ваш русский друг…»

Как только я получил рапорт, уточняющий эти сведения, я понял, что немцы хотели использовать мисс Дэзи в целях, сходных с нашими. Молодая женщина стала опасной для нас, и я задавал себе вопрос, как расстроить ее игру. Между тем она написала письмо, извещающее о ее прибытии в Париж, поскольку она не может больше меня ждать. Я поставил в известность 2‑е бюро Парижа, и с его согласия был отдан приказ впустить ее во Францию, не теряя из виду. Будучи весьма наблюдательной, американка быстро заметила слежку с самой границы. Охваченная безумным страхом, она приказала таксисту ехать на улицу Фэзандри. Я был занят утренними хлопотами в городе. Моя жена приняла ее, она знала американку в лицо.

– Месье Истомин дома, мадам? – спросила путешественница задыхающимся голосом.

– Нет, мадемуазель, он вернется только к часу дня.

– А где его можно найти? Это так срочно! Не могли бы вы ему позвонить?

– Сожалею, однако мне неизвестно, где находится сейчас мой муж.

– Что же делать? Это очень срочно, – твердила американка.

С растерянными глазами, трепещущая, озирающаяся при малейшем шуме, идущем из глубины квартиры, она походила на оглушенное животное.

– Что случилось? – спросила моя жена. – Прежде всего, сядьте и успокойтесь.

Помолчав немного и переведя дыхание, мисс Дэзи сказала:

– Не знаю, что происходит. Как только поезд пересек границу, в коридоре вагона появился человек, который стал ходить взад и вперед перед моим купе, не сводя с меня глаз. На вокзале он следил за мной и взял такси, которое следовало за моим. Короче говоря, установлено наблюдение. Почему? Я агент г-на Истомина и не сделала ничего плохого.

– Мисс, не стоит так волноваться. Сейчас со многими происходят всякие недоразумения. Ничего. Что бы с вами ни случилось, назовите имя моего мужа, и все уладится. Садитесь в ваше такси, устройтесь в гостинице и ждите новостей от г-на Истомина.

– Благодарю вас, мадам, за добрые слова. Я поеду в отель «Регина» и целый день не буду выходить оттуда.

Мисс Дэзи опять села в такси и назвала адрес отеля, однако ее страх вернулся, когда она увидела, что шофер едет в другом направлении на большой скорости и ничего не отвечает на вопросы. Такси остановилось на набережной Орфевр, и при выходе из машины мисс Дэзи встретил ее преследователь. Приведенная к специальному комиссару, она была тщательно допрошена.

– Документы в порядке, мадемуазель, посмотрим ваши чемоданы, – заключил комиссар.

Изучение чемоданов не дало никакого результата.

– Хорошо, скажите, зачем вы приехали во Францию?

– Я здесь жила с начала войны, а затем уехала на несколько месяцев назад, в Швейцарию.

– По какой причине?

– Меня направил туда один русский журналист.

– Русский журналист? Зачем?

– Для сбора сведений о передвижении германских войск.

– Ну и ну! И вы – его агент?

– Совершенно верно!

– И он вам платит?

– Разумеется.

– Сколько?

– Шесть тысяч швейцарских франков в месяц.

– Значит, он богат, этот журналист? А вы – его единственный агент?

– О нет, у него много агентов, но я их не знаю.

– Как его зовут?

– Г-н Истомин проживает по улице Фэзандри, 22.

– Любопытная история! Мы сейчас проверим ваши россказни, а пока я оставляю вас в своем распоряжении.

– Но я же ничего не сделала против Франции! Позвольте мне поехать в отель, переодеться, отдохнуть после всех переживаний.

– Уведите эту женщину, – приказал комиссар, – и не давайте ей ни с кем общаться.

Оставшись один и, без сомнения, убежденный в том, что заполучил хорошенькое дельце, которое сделает его героем, комиссар поручил агенту в штатском срочно вызвать русского журналиста Истомина, главаря банды шпионов. Агент полиции пришел ко мне до моего возвращения. Его приняла жена.

– Где г-н Истомин, мадам?

– Мужа нет дома, он приедет к обеду.

– Извольте передать ему: пусть непременно явится ровно в два часа дня к господину комиссару по особым делам X. на набережную Орфевр. Это очень важно и срочно.

– Мой муж придет точно в назначенный час.

Агент ушел.

Когда я вернулся домой, жена рассказала мне об утреннем происшествии.

– Это пустяки, – успокоил ее я. И ровно в два появился у комиссара.

– Вы господин Истомин?

– Совершенно верно.

– Русский журналист?

– Да.

– И вы содержите целую армию шпионов?

– Конечно.

– За свой счет?

– Если вам угодно, – ответил я улыбаясь, поскольку отдавал себе отчет, что этот чиновник, разговаривающий таким ядовитым тоном, совершенно не в курсе дела.

– Есть ли среди ваших агентов американка?

– Мисс Дэзи.

– Да, мисс Дэзи, которую мне приказано арестовать. Она ссылалась на вас, поэтому я вас вызвал.

– Именно я просил 2‑е бюро произвести ее арест.

– Вы? И вы хотите, чтобы я поверил этому? У вас есть руководитель? Кто он?

– Здесь, во Франции, у меня нет руководителя.

– Нет руководителя? Так кто же вы?

– Я и есть шеф.

– Ну и ну! Шутка слишком затянулась. Думаете, у меня только и дел, что заниматься вами? Пройдите в соседнюю комнату.

Забавляясь ситуацией, я прошел в соседнюю комнату, сел на один из малоудобных стульев, украшавших ее, распечатал пачку сигарет и закурил. Время тянулось долго. Может быть, обо мне забыли? Открыл дверь: перед ней стоял вооруженный полицейский. Я громко рассмеялся, но несчастный страж, конечно, не понял причину моего смеха. Так прошло два часа, сигареты уже кончились, когда дверь открылась. Появился полицейский комиссар, но совершенно не такой, как утром: смиренный, почти лебезящий. Всем своим существом он вызывал жалость. Я перестал улыбаться. Он попросил прощения за ошибку, попросил забыть о ней и даже хотел проводить меня как можно дальше до дверей, извиняясь на каждом шагу. Я вернулся домой в шесть вечера.

И узнал, что произошло за это время. Два агента полиции в штатском явились в российское посольство и попросили военного атташе28 незамедлительно принять их. Того не было на месте, поэтому им пришлось обождать. Наконец атташе прибыл. Допущенные к полковнику, полицейские объяснили, что ими задержан подозрительный человек, называющий себя русским журналистом, на службе у него находятся мужчины и женщины, и он утверждает, что является резидентом российской разведки во Франции. Прежде чем отправить его в тюрьму, комиссар по особым делам хочет предупредить об этом российское посольство.

Граф Алексей Алексеевич Игнатьев – русский военный агент (атташе) во Франции

– Как имя этого русского журналиста?

– Он утверждает, что его зовут Истомин.

Полковник гневно побагровел, подскочил к полицейским и, схватив их за портупеи, затряс изо всех сил, крича:

– Болваны, ведь это мой брат! Немедленно освободите его!

Полицейские моментально ретировались.

Что же касается мисс Дэзи, то она осталась в тюрьме и попросила меня ее навестить.

– Что вам угодно, мисс? – спросил я. – Не здесь бы нам с вами встречаться. Что вы наделали! Почему изменили? Объясните мне все.

– Месье, скажу всю правду. Как только я вернулась в Германию, меня арестовали. Может быть, немцам просто-напросто мои действия показались подозрительными? Не могу утверждать наверняка. Во всяком случае, они вели себя так, как будто были в этом уверены. Забросали меня вопросами, и я во всем созналась.