- -
- 100%
- +
-Белов послезавтра уезжает домой.
-А кто же начальником караула завтра поедет?-спросил Москвин.
-Вот ты и поедешь,– распорядился ротный.
И вот он долгожданный день наступил. Утром, ещё до подъёма, я проснулся и посмотрел на спинку кровати, на которой висела отглаженная парадка. Я уже представил, как иду по родной улице, как вдруг услышал:
-Рота, подъём! Тревога! Форма одежды– полная боевая!
«Что за чертовщина? Что такое?» – мысли мои путались. Все повскакивали и побежали к комнате хранения оружия. Я быстро оделся. Ко мне подбежал Гришаев:
-Тревога!
-Вижу. Что делать будем?
-Пошли у художников в комнате посидим пока. Уж не вооружаться же нам.
-Конечно. Пошли.
Мы зашли в комнату, которая находилась у нас в казарме в конце коридора. Беготня стихла. Батальон построился на плацу.
-Всё нормально, сейчас постоят и зайдут, – успокаивал сам себя Валера.
Вдруг послышались шаги по казарме.
-Это ещё кто там?
-Не знаю.
Дверь открылась, на пороге стоял заместитель начальника штаба, капитан Шмелёв:
-А вы, голубки, что тут делаете?
-Товарищ капитан, мы сегодня демобелизуемся, – жалобным голосом ответили мы.
-Ну и что? Боевая тревога для всех. А если война? Вы и в бой под предлогом демобелизации не пойдёте? А враг вас спрашивать не будет. Марш вооружаться!
-Есть!
Мы вооружились по полной боевой, когда батальон был уже на марше. Он состоял в том, чтобы оббежать вокруг посёлка в полной боевой экипировке. А когда догнали свою роту, поступила команда: «Отбой боевой тревоге».
-Даже в последний день службы не дали посачковать,– возмущался Гришаев.
-Ничего, Валера, не переживай. Последний день службы у тебя будет, когда ты встанешь на учёт в своём военкомате,– успокоил его я.
-Ничего подобного, когда из части выйду, тогда и буду уже гражданским,– начал распыляться он.
-Ладно, ладно, Валер, мы уже почти дома.
Через пару часов мы были уже «при параде». Подъехал УАЗик-буханка, на котором всех дембелей возят в Ангарку в аэропорт, где провожают до самолёта и – привет родителям, как говорится. Уже в УАЗике мы по-настоящему почувствовали, что едем домой.
-Мужики,– обратился к нам Оберст из первой роты, который тоже попал в нашу группу,– мы отслужили. Вы понимаете это?
-Кажется, начинаем понимать.
-Домой, к мамке с папкой!
И вот преодолев расстояние более, чем в три тысячи километров: на самолёте до Красноярска, потом на самолёте до Куйбышева, потом опять на самолёте до Оренбурга (сразу до Оренбурга не оказалось билетов), потом поездом до Медногорска и автобусом до своего посёлка, я, наконец, иду к своему подъезду, и вот я уже возле дома, небольшого, двухподъездного. Сколько раз я думал об этой минуте: как поднимусь на третий этаж, позвоню.
Возле подъезда я увидел жену старшего брата, Светлану, а рядом двух ребятишек, своих племянников, Саньку и Оксанку, которая родилась, когда я уже прослужил полгода. Они бегали вокруг неё, играли. Светлана увидела меня и сказала детям:
-А вот и дядя ваш идёт, солдат.
Они весело побежали ко мне навстречу. Я поднял их обоих на руки и невероятно счастливый пошёл к Свете.
-А родители тебя уже заждались, – сказала она весело.
Дверь открыла мама:
-Отец, посмотри, кто пришёл!– изменившимся от неожиданной радости голосом воскликнула она.
Как долго я ждал этой минуты.