Врагов выбирай сам

– И правда, – пробормотал Артур очень серьезным тоном. Альберт промолчал, зато Карнай хмыкнул и в ответ на взгляд храмовника пожал плечами:

– Ирма.

Как будто это все объясняло.

– А что Ирма? – Ведьма обернулась. – Да, Ирма. Маги полезнее бойцов, это всем известно. Значит так. – Она встала, обвела всех посерьезневшими глазами. – Мне кажется, эффективнее всего мы будем действовать, если разделимся на две группы, в каждой из которых уже сложилась своя манера боя. Первая группа: я, Варг и Карнай. Вторая: ты, Альберт, и ты, Артур. Пойдем мы, конечно, вместе, но в случае стычек будем работать каждый сам по себе. Вопросы?

– Командовать кто будет? – поинтересовался Альберт.

Артур подумал-подумал и достал свою трубку. Вежливость дело хорошее, но курить-то хочется.

Профессор, учуяв первые струйки табачного дыма, демонстративно вышел из столовой. Еще и дверь за собой закрыл.

– Командовать… в нашей тройке командир я. – Ирма взглянула на Варга, на Карная. – Варг все еще учится, а я уже все умею. Поскольку нас трое, а вас двое… – Она запнулась натолкнувшись на взгляд Артура.

Храмовник разглядывал ее с интересом… со странным интересом Не как мужчина женщину, а так, словно увидел говорящую кошку.

– Что не так? – спросила Ирма. Хотела спросить холодно, получилось не очень уверенно.

– Продолжайте-продолжайте, – поощрительно кивнул ей Артур, – я весь внимание.

Карнай в своем углу неразборчиво хрюкнул. Ирма обернулась к нему, но мечник в ответ на яростный взгляд сделал невинное и простодушное лицо.

– Поскольку нас трое, а вас двое, – повторила ведьма, – а я командир в тройке…

Складывалось впечатление, что ее «поскольку» звучит не слишком-то убедительно.

– Варг, а ты что скажешь? – недослушав Ирму, поинтересовался Альберт.

– Знает она и вправду много, – сказал оборотень, – даром, что интуит. Боевых заклинаний у Ирмы штук пять.

– Боевых? Это как?

Ведьма закатила глаза и вздохнула:

– Это боевых. Я владею молнией, огненным ядром, задержкой, ослаблением, параличом, огненным мечом, защитой. – Она замолчала.

– Ну-ну, – подбодрил Альберт, – дальше.

– А что, мало?

– Да нет, но это же базовые формы. Примитивные, не требующие даже использования магической книги. Любой маг с ними знаком, любой может от них защититься.

– У «любого» мага, – ядовито заметила Ирма, – и половины того, что я знаю, не наберется.

– Да я не говорю про интуитов, – Альберт с великолепным пренебрежением махнул рукой, – мы ведь не с ними дело будем иметь. Меня интересуют модификации базовых заклинаний. Твои собственные разработки.

– Что? – Ирма нехорошо нахмурилась.

– О господи! – вздохнул Альберт, виновато поглядел на Артура, но старший сидел с отсутствующим видом. – Объясняю. Что ты называешь молнией? Энергетический разряд, вызывающий шок, так?

– Молния – это молния.

– Все верно. Защититься от молнии можно множеством разных способов, начиная с самого примитивного – обычнейшего силового поля с нулевой проводимостью. Та самая, если не ошибаюсь, «защита», которую ты перечисляла в числе своих заклинаний.

– Защита укрепляет доспех, – высокомерно сообщила Ирма, – никакое это не поле, а Сила, окружающая воина в бою. Она не от молнии…

– А, даже так, – Альберт озадаченно потер подбородок, – то есть вообще простейшая из форм. Варг, у тебя, я надеюсь, есть что-нибудь посерьезнее?

Оборотень помялся, поскреб пальцем столешницу и, избегая смотреть на ведьму, сообщил:

– Восемь элементальных конфигураций, анизотропных, но это если напрячься. Четыре геометрические формы. Одна поглощающая, но… с ней сложно.

– Это точно, – согласился Альберт, – считать долго. А у тебя что? – Он выжидающе уставился на Ирму. – Ну, защита, это я уже понял. А еще какие поля?

– Защита – это не поле, – упрямо повторила она с напряжением в голосе.

– Братик, не надо, – поморщился Артур, – перестань.

– Нет уж, – огрызнулся Альберт, – не перестану. Дурацкий же план! Лучше, если Карнай, ты и я будем работать треугольником. А Ирма с Варгом – на подхвате.

– Да о чем ты говоришь? – Ведьма сверкнула глазищами. – Бойцы – на крайний случай, если вдруг маги не справятся с одного раза.

– Рехнулась, что ли? – Альберт утратил остатки вежливости. – Исход боя решают те, кто с оружием. Твоя магия хороша с теми тварями, которые защищаться от нее не умеют. А мы с кем схлестнемся? С мертвяком. Ты хоть одного мертвяка в жизни видела?

– Я много чего видела!

– Врешь, – отрезал юноша, – с твоим набором заклинаний ты от них разве что драпать могла. Потому что на мертвых вся эта хрень не действует. А вот сталь их берет. Против мертвяка нужен хороший боец. Или два бойца. Лучше – четверо. А мага там одного хватит, если он сильный.

– Сильный маг! – зло повторила Ирма. – Это ты, что ли, сильный? Что-то я не вижу. Что ты можешь в бою? За братом прятаться? Какие у тебя боевые заклинания есть?

– Никаких. Магия не для боя!

– Ну и не болтай тогда, – отрезала ведьма, – модификации, поля с конфигурациями…

– А память хорошая, – заметил Альберт, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Конус холода, – пробормотал Артур негромко, так, чтобы услышал только младший.

Альберт бросил на него испепеляющий взгляд.

Артур, в точности как давеча Карнай, хлопнул глазами с самым невинным видом.

Младший увлекся. С ним это и раньше случалось, но обычно объектом нападок выступал Иляс Фортуна или, собственно, Артур. Глядеть на профессора, пытающегося сохранить лицо, было весело. Самого Артура выходки Альберта не задевали. А вот ведьму стало почему-то жалко.

– Альберт прав, – сказал рыцарь, – колдуна лучше рубить, а вас троих за спиной держать. Если вы его с толку будете сбивать да нас с Карнаем от его магии прикроете, мы все сделаем.

– Ты-то что об этом знаешь? – отмахнулась Ирма. Стало тихо.

– Тактическая ошибка, – еле слышно мурлыкнул Альберт.

И действительно, мгновение спустя рассмеялся даже бессловесный Карнай, а Варг, тот просто заржал, откинувшись на спинку стула и хлопая себя ладонями по коленкам:

– Ну, Ирма! Ведьмочка моя! Я тебя обожаю! Миротворцу. – нет, ну надо же, Миротворцу… Что ты об этом знаешь?! Артур, правда она замечательная?!

– Миротворец – это топор, – напомнил рыцарь, поднимаясь со стула.

Карнай тоже неторопливо встал. Им двоим здесь делать было уже нечего. Маги сейчас займутся обсуждением деталей, будут сыпать непонятными словесами – не то ругательствами, не то действительно терминами. Они это дело любят, а слушатели им ни к чему, тем более слушатели бестолковые.

Артур вышел во двор, с удовольствием потянулся, взглянул на пушистые звезды в безоблачном небе и направился к копенке с сеном, что торчала в густой тьме под навесом для лошадей.

Почти сразу на крыльце появился Карнай. Тоже повел плечами, разминая затекшие мышцы, зевнул с подвыванием, поглядел на небо, и, нога за ногу, побрел через двор к невысокой, мягкой травке у забора.

Тихо было.

Артур лежал на сене, подстелив попону, глядел в ночь, грыз соломинку и слушал эту тишину. Где-то в лесу, близко, почти над самым забором, свиристели ночные птицы. Тем умиротворяющим, сонным свистом, который кажется и не птичьим вовсе, а ничьим, как ничей ветер или небо или запах свежего сена.

Хорошо было.

Серый лес совсем рядом, но Артур еще не научился бояться его.

Хорошо.

А Альберт все-таки совсем еще дите. Вроде взрослый уже, рассудительный, иной раз не по годам рассудительный, но бывает, как вот сейчас, вскидывает – и не удержать его. Тогда он не глядя бьет: свои, чужие – ему без разницы. Дураков не любит. А кто их любит, спрашивается? Никто. Но ведь не пинают же. За то, что дурак, – не бить, за то, что дурак, – жалеть надо.

Артур улыбался.

Глупый человек или умный – не важно. Главное, чтобы он хорошо делал то, чем должен заниматься. Это отец Лучан так говорил. И добавлял всякий раз, что самому Артуру хоть капелька ума все же не помешала бы.

Артура же наличие или отсутствие у него этого самого ума беспокоило меньше всего. Бог был с ним. Всегда. Чего еще можно желать?

Славы? Так ее хватало. Первый боец монастыря, а позже – всего ордена Храма, куда уж славней?

Подвигов? Спасибо, насовершались. Выше головы подвигов – на несколько жизней хватит. А нескольких не будет. Свою одну прожить бы спокойно.

Не верится, но командор сказал, что уже и правнуки выросли. Нет. Не укладывается в голове, как ни поворачивай. Мозгами-то понимаешь, что сто лет прошло и за эти сто лет жизнь на месте не стояла, а вот поверить… не получается.

Ну и не надо.

А Ирма красива. Правда, бешеная какая-то, но это не ей, это Варгу в упрек. А профессор, хрыч старый, наверняка учит Варга так же, как учил Альберта. Значит, и оборотня лишь пожалеть остается. Какие уж тут девки, когда голова постоянно ерундой занята?

Ирма… Да, красавица. Высокая, пышногрудая, совсем не то, что братцева Ветка. Та – цыпленок цыпленком. Еще и ведьма. И сама от Альберта не отцепится. Младший – парень завидный, да при деньгах, да жены ни одной еще нету…

Артур поморщился, выбросил изгрызенную соломинку и вытянул другую. Ветка цеплялась не за деньги. Ветка, если уж на то пошло, вовсе и не цеплялась. А думать о ней плохо только потому, что она худая и совсем не в Артуровом вкусе, – свинство.

Ирма – маг. Дикий. Или, как еще их называют, интуитивный. Сильный маг, надо сказать. Даже голой силы, с которой она, собственно, и работает, и то более чем достаточно. А в магической книге Ирмы наверняка есть заклинания посложнее базовых. Интуиты, правда, потому так и называются, что плохо у них с теоретической частью, но Ирма ведь не зря при Варге ошивается. А Варг – при профессоре. Ирма…

Не красит ее мужская одежда. В Шопроне она выглядела как дама и вела себя соответствующим образом. Не купчиха какая-нибудь, не чиновничья жена – дворянка. Только знать позволяет себе фривольные шуточки в отношении рыцарей Храма. Поняла она, что Артур узнал ее? Кажется, нет. Он и не узнал бы, если б не пятница. В другой день вообще ничего бы не заметил.

Ладно, сделать в памяти пометочку: «Ирма». И забыть пока.

Варг? С Варгом интереснее. Сила в нем есть, не магическая, но и не человеческая. Чтобы творить волшбу, вполне годится. Альберт объяснял, что профессор учит не заклинаниям, профессор учит пользоваться силой. И, надо полагать, кое-что этот оборотень уже умеет.

Откуда он, кстати? Откуда он, откуда Карнай, откуда Ирма эта? Варг еще и не человек. Но и не нечисть, хоть и оборотень. Он не беловолк и уж, конечно, не красноволк, те совсем дикие. Что-то новое появилось? Скорее всего. Жизнь, чтоб ей, действительно на месте не стоит.

Артур вздохнул и сел, отыскивая взглядом Карная.

Тот снял свой доспех, оставшись в полотняных штанах и такой же рубашке, и полулежал на мягкой траве, подложив под спину седло. Поймав взгляд рыцаря, еле заметно улыбнулся:

– Трава зеленая. У нас такая только на опушках.

– Так здесь тоже лес. – Артур кивнул на высокий забор. – Серый.

– Тот, в котором живут эльфы? – уточнил Карнай.

– Он самый.

– Ни разу не был.

– А где бывал? – поинтересовался Артур.

– Да много где. – Карнай задумался. – Рудные болота с Ирмой по краешку обходили, к Велебитским ездили, в Красовы Ямы спускались, в Развалины заходили, это уж как водится. До Цитадели Павших, правда, не добирались ни разу – незачем людям туда ходить. На Триглав издалека глядели – не от смелости большой, а потому что трудно его не увидеть. Мы ведь в Лихогорье живем.

– В Лихогорье? – Артур чуть напрягся. – В Лихогорье нечисти больше, чем в Пустошах, кто там жить может?

– Ты ошибаешься, рыцарь, – спокойно возразил Карнай, – оборотней там много, это так, но ведь и мы не люди.

– Ты – человек, просто некрещеный.

– А Варг?

– Варг – оборотень. Но странный. Я таких не видел.

– Не оборотень – джарг, – поправил мечник, – мы называем себя джаргами, на вашем языке это означает люди-волки. Ты не видел джаргов, потому что, когда мы появились, тебя здесь не было. Если ты и вправду тот багатур, о котором слагают песни. – Он пропустил между пальцами несколько мягких травинок. – В Лихогорье хорошо пасти скот, поэтому мы остались там, не пошли дальше, даже и не знали, что тут живут люди. А с оборотнями, ну что ж… сначала пришлось воевать, теперь стало легче. Красных волков совсем мало. А с белыми нередко получается договориться.

– Убивать их надо, – нахмурился Артур, – нечисть, да еще и людоеды.

– Людей едят, – согласился Карнай, – а что такое нечисть?

– То, что крестить нельзя. – Артур почесал нос. – Сложно объяснить.

– Варг – нечисть?

– Нет, это и странно. Слушай, как это вы появились? В Долине часто появляются всякие… гм. Словом, много здесь разных, но поговорить с ними как-то не выходит. Где вы были? Откуда взялись?

– На своей земле были. – Карнай пожал плечами. – Жили себе. А потом вокруг нашей земли стала совсем другая. И звезды, – он поднял глаза, – другие звезды. Не наши. Старый сказал подождать. Мы три дня ждали, и наша земля совсем исчезла, осталась только чужая. Что тут сделаешь? Надо жить. Вот и живем.

– А уйти, к себе вернуться пробовали?

– В стену уперлись, – задумчиво ответил Карнай. – Ваша земля со всех сторон окружена стеной, невидимой и очень прочной. Мы не смогли пройти.

– Угу. – Артур помолчал, потом спросил: – С людьми-то как уживаетесь?

– Да когда как. – Карнай развел руками. – Люди нужны нам, но и мы нужны людям. У нас есть железо, медь, уголь, черное масло (вы его называете нефтью), а у вас – умелые кузнецы, маги, которые делают волшебные вещи, да много всего. Нам даже соль, и ту приходится покупать. В Дакийском княжестве и на севере Добротицы охотно берут наши товары, не задавая вопросов, кто мы и откуда, но туда ведь еще добраться с обозом надо. А по дороге встречается слишком много любопытных людей.

– Чем торгуете?

– Да всем. – Карнай повернулся, лег, опираясь на левый локоть, на правой руке загнул палец: – Скотом…

– У вас его так много, что на продажу хватает? – тут же перебил его Артур. – А нечисть? А зверье хищное?

– А пастухи? – вопросом на вопрос ответил Карнай.

– Хорошие у вас пастухи.

– Хорошие. Станешь хорошим, если жить хочется. Еще мы сеем, разводим виноград, наши горы богаты водой, леса – дичью, и местные духи подружились с нашим народом.

– И много вас?

– Ты еще спроси, сколько у нас бойцов, – хмыкнул Карнай.

– Да хрен ли мне с бойцов? – Артур досадливо щелкнул пальцами. – Надо будет, так доберемся и зачистим, сколько бы вас там ни было. Ты скажи, людям там место найдется? Хватает у вас земли, или самим мало?

– А если мало? – чуть улыбаясь, поинтересовался Карнай.

– Если мало, а красноволков вы и в самом деле запугали, мы вас там потесним, – честно ответил храмовник. – Люди на Лихогорье еще сто лет назад поглядывали. Много у вас всего.

– Смело судишь. А ну как нас там многие тысячи?

– Дело не в количестве, – Артур достал было трубку, глянул на сено и со вздохом убрал ее обратно в кисет, – дело в качестве.

– И чем же мы тебе не приглянулись?

– Меч твой в Средеце ковался, да?

– Да, – Карнай глянул на лежащий рядом клинок, – там лучшие оружейники.

– Доспех в Грачах делали?

– В Грачах.

– А одежка, что на тебе, вашими бабами выткана, верно?

– Наши женщины мастерицы на все руки. А хлопок в Лихогорье лучше, чем в Тырновской земле. Мы ходили туда, видели сами.

– Вот то-то и оно, – подытожил Артур, – бабы мастерицы, а кузнецов грамотных нет. Доспехов нет. Оружия нет. А ну как мы с вами торговать перестанем? Долго вы протянете?

– Как это перестанете? – нахмурился Карнай. – Мы же продаем дешевле.

– И что? Нам достаточно сунуть в каждый патруль на тракте по человеку, который крещеных от некрещеных за раз отличает. И далеко вы тогда со своими обозами доберетесь? До первой заставы. Там вас прищучат, а товар конфискуют, и все дела.

– Чего с товаром сделают? – недоуменно переспросил мечник.

– Отнимут, – объяснил Артур. – Но это я так, навскидку. Первое, что в голову пришло. На самом деле нам с вами, так же, как и вам с нами, ссориться не резон. Если пустите к себе людей да, того лучше, еще и окреститесь, не надо будет вам обозы аж в Добротицу гонять. Купцы сами приезжать будут, в ножки кланяться. А, ладно, – он махнул рукой и достал-таки трубку, – живы будем, разберемся.

– Скажи, рыцарь, а кто будет это решать? – спросил Карнай, сладко зевая. – Герцог?

– Храмовники, – ответил Артур, – командор. Я ему о вас доложу, а он пускай думает. Окрестить вас можно, вот что хорошо.

– Почему хорошо?

– Если крестить можно, значит, убивать нельзя. – Артур улыбнулся. – Ордену и без вас работы хватает.

Уже под утро, после того как маги наконец-то наспорились и вроде пришли к какому-то соглашению; после того как поужинали все, кто не постился; после того как Ирма, устав ругаться с Варгом, обвиняя его во всех смертных грехах, утащила оборотня в спальню… В общем, небо выцвело до светло-серого оттенка, и почти не видны стали на нем крупные звезды, когда Артур с Альбертом выбрались во двор. Артур – проверить лошадей да покурить на сон грядущий. Альберт – просто так. Без определенной цели.

Просто так, конечно, не получилось. Старший тут же сунул горсть сухарей и велел идти угощать кобылу. Альберт успел уже обозвать паскудную тварь Стерлядью. На попытки Артура возразить, мол, стерлядь – это же не лошадь, это рыба, маг отрезал:

– Зато звучит как! Один в один про нее.

Артур подивился, но спорить не стал. А сухари все равно сунул. И угостить все равно велел.

Губы у Стерляди были мягкие, возле круглых, жарких ноздрей топорщились жесткие волосы. Снимая с ладони сухари, кобыла щекоталась, а похрустев соленым кусочком, начинала качать головой.

Альберт ежился сначала: а ну как укусит? Зубы-то вон какие. Или пнет. Но Артур сказал, что раскрытую ладонь лошадь укусить не сможет. Да и не собирается она кусаться. А то, что башкой мотает, так все они так делают, когда едят.

Сухари кончились.

Стерлядь обнюхала пустую ладонь Альберта и, вздохнув, прихватила его губами за верхнюю пуговицу камзола. Помусолила, жарко и влажно дыша. Юноша замер, боясь пошевелиться.

– Артур, – прошипел сдавленно, – она мне в горло целит…

Старший фыркнул не хуже лошади. Хлопнул Стерлядь по морде. Она послушно убрала голову и принялась скрести зубами край яслей.

– Беда мне с тобой! – почему-то весело заявил Артур. – До чего договорились-то?

– С Варгом?

– Ну не с кобылой же!

– Это ты Стерлядь кобылой назвал или Ирму?

– Братик, не злобствуй.

– Дура она, – сердито буркнул Альберт, протянул руку и осторожно погладил свою лошадь по широкому лбу под челкой, – просто дура. – Он подумал и добавил: – Интуитивная.

– Не злобствуй, – мягко повторил Артур, – еще неизвестно, что бы из тебя вышло, не попадись ты профессору.

– Если тебе верить, хороший христианин мог бы получиться.

– Это верно. Ну так что вы решили?

– Как я сказал, так и сделаем. – Альберт ловко запрыгнул на край яслей, прислонился спиной к деревянному столбу. – Варг будет работать с полями, вас прикрывать и нас заодно. По обстановке или сам будет соображать, что поставить, или я скомандую. Если случится нужда в поглощающем поле, считать тоже мне придется. Я это быстро делаю, а Варг медленно.

– Опыта не хватает, – понимающе сказал Артур.

– Ну… ну да, – согласился Альберт после некоторой заминки, – Варг вообще-то умный.

– Хотя до тебя ему далеко, – продолжил старший то, что не было сказано вслух.

– Но ведь правда же далеко, – чуть обиженно заметил Альберт, – и ничего смешного. Если я самый лучший маг, почему бы мне этим не гордиться?

– Да гордись, пожалуйста. – Артур пожал плечами. – Я тобой тоже горжусь. Ладно, Варг делает поля. Ирма, я так понимаю, просто дурью мается?

– Да, но зато изо всех сил. Толку от нее, конечно, мало будет, зато шума много. Может, отвлечется мертвяк. А я с тобой и Карнаем работать буду. Сначала по схеме попробуем: по мозгам дадим, файт-поле на лезвие, а там уж ты главный. Если все пойдет как надо, этого будет достаточно. Если нет, задействуем арсенал.

– Угу.

– Слушай, тебе эта Ирма в самом деле глянулась?

– Не настолько, чтобы… – Артур помолчал, прислушиваясь к себе, кивнул. – Да, не настолько. Откуда она, ты не выяснил?

– Знаешь, нет. Дура – не дура, но об этом она молчит. Я так понял, у интуитов есть теперь что-то вроде гнезда. Они там не живут, но иногда встречаются. Опытом делятся, цацками меняются. Вроде бы как собираются делать общую книгу заклинаний. Варг об этом больше знает, но даже Варг туда не вхож. Интуиты и раньше-то ученым не верили, помнишь ведь?

– Тогда я в тонкости не вникал, – признался Артур, – не до них было.

– Не верили, – повторил Альберт, – а сейчас и подавно. Ты прав, их последнее время все больше становится.

– Плохо.

– Плохо. Они людей не любят.

– Почему?

– Ты же сам сегодня объяснял, кто нынче в дикие маги идет.

– А, ты вот о чем… – Артур присел на корточки возле столба, задумчиво уставился в темноту. – Я не думал, что зависть остается. Чему завидовать, когда есть уже что-то свое?

– А память? – спросил Альберт со своего насеста.

– С Безымянным непонятно, – тут же отозвался рыцарь, – профессор ведет себя так, словно он и вправду обычный ходячий мертвяк. И Варг тоже. А он… к гитаре за эти дни ни разу не притронулся. Ни разу. О нем разное говорят: и что от Бога его дар, и что рогатому он душу продал. Разное. В одном сходятся – дар все-таки есть. Такой, в каком душа плавится в слиток золотой… Я сам уже как менестрель стал, скоро стихи слагать возьмусь. – Артур невесело улыбнулся. – Безымянный не поет больше.

– И что?

– Не умер он, братик, – тихо и зло проговорил Артур, – не умер. Это мы его убьем.

– Ты о чем? – Альберт скатился вниз, встал перед братом. – Как так убьем? Почему?

– Потому что, когда живого делают мертвым, это называется убийством. Я бы это другими словами назвал. Но не тебе, а Фортуне. Братик, я послал бы твоего профессора, но прав он, прав. Неладно в Долине. В Зако дело или нет, не знаю. Много бы дал, чтобы узнать… – Артур резко поднялся, вышел под белесое небо, развернулся к Альберту. – А Фортуна, он ведь нас не обманывал. Имел как хотел, и даже не за деньги, но не врал никогда, понимаешь?

– Он и сейчас не врет, – не слишком уверенно произнес маг.

– Может быть. А может быть, решил наконец попробовать.

– Но зачем?

– То-то и оно, что незачем, – пробормотал Артур грустно и задумчиво. – Может, есть ему в Зако какая корысть, но это тебе виднее. А то, что демон, да еще в чужом теле, по Долине бродит, это никуда не годится. Тут уж хочу я того или нет, но вмешаться нужно. Найти. И убить. И если, чтобы его найти, придется чужую душу в ад отправить… Устав этого не запрещает. Значит, мы чисты перед Людьми. Вот и вся недолга.

– Перед Богом и людьми, – поправил Альберт, подходя ближе – ты так всегда говорил.

– Устав орденский не Господом писан, – угрюмо произнес храмовник. – Крепко мы с тобой вляпались, братик.

– Подожди, – сказал Альберт и продолжил торопливо: – подожди, Артур, так же не бывает. Забыл, что профессор сказал? «При соблюдении особых условий»… Условия – это добровольное согласие на обмен и… ну, сам обмен. Нельзя просто заставить чужую душу подвинуться. Этого даже демоны не умеют, а уж хайдук какой-то – тем более. Если Безымянный живой, Зако не сможет перейти в его тело. Ну сам подумай, неужели профессор этого не понимает?

– Никто никогда не принуждал демонов вселяться в чужое тело, – задумчиво кивнул Артур, – а от Безымянного ожидают именно принуждения. Сначала он возьмет за уши эту Тори и вытрясет из нее душу Зако. Ладно, допустим, тот и сам не против. Но потом Безымянный должен вытряхнуть из тела Зако душу Тори. Поменять. Вот скажи мне, умный мой братик, разве такое возможно?

– А ведь и правда… У профессора оно как-то гладко выходило. Тело мертвое, пустое, душа – туда, душа – сюда. Пустота стремится быть заполненной… Дурь какая-то получается. Слушай, – Альберт заглянул брату в лицо, – давай откажемся, а? Ты ведь людей не убиваешь, это все знают. А Тори мы как-нибудь по-другому отыщем.

– Не отыскать его по-другому, – послышался со стороны крыльца голос Безымянного, – быстро не отыскать. А он с каждым днем силу набирает.

Спрыгнув со ступенек, менестрель пошел к братьям:

– Когда Тори в новом теле освоится, он страшных дел натворит. Вы с ним, может, и справитесь, но куда большей кровью, чем если его сейчас поймать.

– Хоть ты не трынди, – досадливо бросил Артур. – Еще один на нашу голову! Скажи лучше, с каких хренов ты вдруг от собственной души отказался? Тоже нездешний?