Смена климата

Прекрасно не было. Ему нравился Вимез, и это было все равно, что любоваться тараканами, кишащими в немытой посуде. Не был бы психом, рехнулся бы от противоречия. С действительностью странным образом примиряли Турок и Ясаки, они были такими нормальными… они были нормальными до такой степени, что не вписывались ни в какие нормы. И у Ясаки Заноза точно вызывал эмоции. Не такие, как Вимез у него самого, но все равно — двойственные. Он казался японцу грязной, но красивой вещицей. Всегда есть выбор: отвернуться от неё и поскорее вымыть руки, или подобрать и попытаться очистить. Вот Ясаки и выбирал. А Заноза им восхищался. По-настоящему. Не столько им самим, сколько его искусством стрельбы, но какая разница, если речь идет о невольной трансляции эмоций? Ясаки почти чувствовал это восхищение, словно бы видел краем глаза, и от этого испытывал… смущение. Смущение и легкую злость.

Заноза не хотел злить его. Ясаки скрывал эмоции, но что скроешь от эмпата? И его чувств было достаточно, чтобы удовлетворить самый взыскательный вкус. Чтобы увериться — созданный образ работает как надо. Чего Заноза хотел, так это вывести из себя Турка. Тот эмоций не скрывал, просто не злился. Ну, никак. А ведь должен был. Но казалось, все, что делал Заноза, все, что говорил, вызывало в лучшем случае улыбку. Да и ту было не видно — Турок по-прежнему улыбался одними глазами.

— «Роллс-ройс»? — хмыкнул тот, сбивая с мысли.

Ну, да. Блин. «Роллс-ройс». В таком месте такая марка была перебором. Но других Заноза не держал. Не в этом тийре.

— Чувак, мы в Англии, — напомнил он. — В Лондоне. Как его ни назови. И это не я приехал в «Шмеля» на тачке с личным водителем. Здоровенный такой черный парень, не припоминаешь? Он еще двери тебе открыл. Ты б снабдил его фуражкой и крагами, что ли, для полноты картины.

Турок окинул его взглядом. В темноте глаз снова заплескалось веселье. Да что ж за проклятье?! Его хоть чем-то можно достать?

— Полностью ручная сборка, — подал голос Вимез, — там механическая коробка передач. И, парни, если вы вдруг не в курсе, он водит как бог.

Профессиональный гонщик, это Заноза о нем уже знал. А сам Вимез не знал, что имеет дело с вампирами. Поэтому и подавал голос без спроса. Плюс глубокая симпатия к самому Занозе и всему, что с ним связано. Плюс инстинктивное доверие хорошего водителя к хорошей механике. Вимез мог бы выжить, будь он просто хорошим водителем. Но Вимез использовал свои навыки в делах, заслуживающих только смерти. Он сам выбрал. Никто не неволил. Заноза не смог бы его убить. Наверное, не смог бы, он не знал и не хотел проверять, но он показал Вимеза стольким вампирам, что жить тому оставалось недолго. Эту ночь, следующий день и пару часов после заката.

И Шеди тоже не заживется.

— Поехали, — сказал Заноза, — ночь не бесконечная.

Как водит Бог, он не знал. Думал, что, наверное, тот предпочел бы кэб или «Трубу». В бытность свою на Земле в первый раз Господь ходил пешком, разве что в Иерусалим приехал, а не пришел, но нынешний темп жизни диктует свои правила и пешком всюду не успеешь. Так что, если без чудес, то остаются такси и подземка.

Представить Бога за рулем не получалось. Дьявола, да, запросто. Если бы Сатана существовал, то именно он позаботился бы о том, чтоб люди изобрели автомобили. И он-то, по-любому, умел бы водить, как…

Нет, не как Бог.

Заноза не отказался бы погоняться с Дьяволом, хоть на треке, хоть по городу. Но фишка городской езды для него была не только в том, чтобы как можно быстрее добраться из точки в точку, но и в том, чтоб при этом обошлось без аварий. Самому ни в кого не впилиться — невелик фокус, ты попробуй проехать так, чтобы и из-за тебя никто ни в кого не впилился. Вот это высший пилотаж. Принял бы Сатана такие правила? Заноза в этом сомневался. Вроде как, тот ставил перед собой прямо противоположные задачи: создать как можно больше бардака за как можно меньшее количество времени.

Когда в первый раз пришлось выскочить на встречку, Заноза услышал, как Турок помянул шайтана. И мысленно поставил себе плюс: наконец-то удалось пронять. Да, грубо, но, гадство… что делать-то, если больше ничего не действует?

Скорость тоже не особо действовала, ни она, ни нарушение правил. Но все же хоть какая-то реакция. Или дело в том, что сейчас Заноза не ставил цели достать, потому и достал? Как вчера, когда увлекся задачей, забыл, где находится и как нужно себя вести, и стал раздавать указания Ясаки и Турку? Но вчера они оба восприняли это нормально. Кто первый определился с направлением, тот и сказал, куда идти. Сейчас обстоятельства другие.

Заноза бросил взгляд в зеркало заднего вида, хотел посмотреть, какое у мистера Намик-Карасара выражение лица, и увидел, как тот достал из кармана плаща книжку. В бумажной обложке. Открыл и начал читать.

Это, вообще, что?! Это как?! Если это не образец самого свинского поведения, какое только можно представить, то что тогда образец? И кто над кем сейчас издевается? Кто, блин, кого достал?

— Шайзе, — прошипел Заноза, проносясь через проулок, о котором только он и знал, что здесь может протиснуться автомобиль. В зеркало он больше не смотрел, но мог бы поклясться, что Турок даже взглядом его не удостоил.

Кто бы сомневался, что книжка интереснее?

Поездка заняла меньше времени, чем могла бы при хоть каком-нибудь соблюдении хоть каких-нибудь правил, но Заноза успел перестать злиться на Турка и еще раз обдумать линию собственного поведения. Не в том, что касалось выполнения задачи: «разозли неразозлимое», а в предстоящем разговоре с Брюсом Шеди.

Тот был венатором. Они оба: и Шеди, и Вимез, и те парни, которые сидели в засаде в доме, куда увезли мисс Су Лин. Венаторы — охотники на нечисть и нежить. На вампиров. Поймать даже одного такого — большая удача, такая же, как для венаторов поймать упыря. Благодаря Вимезу, удалось, похоже, выйти на целое гнездо. Загадывать рано, но разве группу венаторов, пытающихся заманить к себе одного старого упыря, нельзя считать гнездом? Допросить еще и их, и, кто знает, может, получится размотать клубочек и найти кого-нибудь из командиров. Найти и убить.

Заноза ненавидел их. Ненавидел настолько, что, случалось, упускал возможность допросить, поддавшись желанию убить на месте.

Не в этот раз. Сегодня он зачаровал Вимеза раньше, чем узнал, что тот венатор, и теперь того защищали дайны. Заноза собирался зачаровать и Шеди. Спасти от себя. Но не от Турка и не от Ясаки. Когда те узнают, с кем имеют дело, они, естественно, тоже захотят убивать, но они же нормальные, не бешеные, поэтому сначала поговорят.

Ну а с засадой, там как пойдет. Вероятнее всего, кого-то получится захватить живым. Хотелось на это надеяться.

Может, стоило предупредить Турка заранее? Когда договаривались о встрече в «Шмеле». Сказать ему, что Вимез — венатор. Чтобы это не стало сюрпризом.

Стоило, конечно, но это означало упустить возможность вывести мистера Намик-Карасара из себя. Не факт, что сработает, но когда ничего не получается, нужно использовать любые шансы.

* * *

Послевоенной постройки шестиэтажный дом стоял на улочке такой тихой, как будто вокруг был не полуночный, полный жизни мегаполис, а сонный пригород в пятом часу утра. Запах поздних осенних цветов. Раздражающий свет уличных фонарей. Густая зелень вдоль дорожек к парадным.

Вимез бодро направился к нужному крыльцу.

— Ты здесь один, — напомнил Заноза.

— Конечно! — тот был на все готов, лишь бы угодить.

Набрал код домофона, уставился в камеру:

— Брюс. Еще раз привет! Да уже здесь.

Пискнул замок, и Заноза первым вошел в парадное. Никаких консьержей, очень хорошо, меньше свидетелей.

— Вы двое — в лифт, — распорядился Турок, — мы с мистером Ясаки — пешком. Не теряй.

Трудно потеряться на лестнице, значит, он имел в виду что-то другое. Их не будет видно? Турок или Ясаки или они оба умеют пользоваться «туманом»? Видимо, да. Полезная штука. Особенно, когда хочешь попасть в дом, где не ждут гостей, а подходы, наверняка, простреливаются видеокамерами.

Занозу камеры не беспокоили, они его не видели в упор, никакого «тумана» не надо. Тем более, что в записи или, например, на фотографиях, эффект «тумана» терялся. А эффект проклятия, который он получил вместе с афатом — нет. Очень удобно. Если не думать о причинах, по которым тебя не видят ни камеры, ни фотоаппараты, ни даже зеркала.

Шеди жил на третьем этаже. В холл с парой кресел и цветочной кадкой выходили двери двух квартир. В соседней квартире держали собаку. Большую. Но прежде чем она успела подать голос, Заноза прошипел на санскрите: «мы одной крови, малышка». Сработало, как всегда. Это можно было бы сказать и по-английски, но он считал, что санскрит просто-таки создан для первобытных заклинаний. Не Киплинг же придумал про «одну кровь», цыгане используют эту формулу испокон веков. Хотя… может, и Киплинг. Насчет того цыганского племени, у которого ему довелось поучиться всяким полезным штукам, Заноза не был уверен даже в том, что они люди, что уж говорить о национальности.

Все нормальные лондонцы отпирают дверь квартиры одновременно с дверью подъезда, но Шеди нормальным не был. Венаторы, они осторожные. С наступлением темноты так и вовсе становятся параноиками. Вот только вместо дверного «глазка» Шеди пользовался как раз камерой. Ошибка, ошибка, ошибка. Не верь камерам, если имеешь дело с вампирами, и не верь сказкам, что все сказки про вампиров — сказки. Таких как Заноза, без отражения, без тени, невидимых на фотографиях и видеозаписях, были считанные единицы. Пренебрежимо малое количество. Они считались несуществующими и в определенном смысле действительно не существовали…

Но не в том смысле, какой мог бы спасти Брюса Шеди.

Мелодично пропел звонок и после короткой паузы дверь открылась.

— Хай, чува-ак, — протянул Заноза, наслаждаясь мощным зарядом эмоций венатора, среди которых преобладали удивление и страх. — Впусти меня. Не держи гостей на пороге.

Он знал, что имеет дело с чем-то вроде себя, с кем-то вроде себя. С тем, кто способен поиметь чужой мозг и защитить собственный. Поэтому врезал дайнами с силой, рассчитанной на вампира или фейри. Чтобы наверняка. Почувствовал, как чужой удивленный страх сменился такой же удивленной радостью и интересом. Многовато радости, а интерес так вообще зашкалило — воздействие оказалось слишком сильным. Но теперь уже назад не отмотаешь. Да и ладно.

— Конечно, — сказал Шеди, — входи. Как тебя зовут?

Приглашение требовалось повторить еще дважды, но по обе стороны от Занозы материализовались Турок и Ясаки, буквально вдавившие в квартиру Вимеза и оттеснившие Шеди в глубину светлой прихожей.

— Ну? — Турок обернулся к Занозе.

— Пригласи меня, блин, — для убедительности пришлось дважды пнуть невидимое силовое поле над порогом, — где восточное гостеприимство?

Просить приглашения всегда было противно. Хрен поймет, почему. Противно, стыдно, а еще Заноза всегда мерз, пока не переступал порог. И, да, таких как он — неспособных войти в чужой дом — тоже были единицы.

Их тоже как бы не было.

Но Турок не удивился и обошелся без комментариев:

— Входи-входи, — сказал он, повторив приглашение именно столько раз, сколько требовалось, — чувствуй себя как дома.

Вимез не удивлялся ничему. Дайны убедили его в том, что Заноза знает, что делает и в том, что все, сделанное Занозой — хорошо и правильно. Эффект мог продержаться целую вечность, но Вимез столько не протянет — среди завсегдатаев «Золотого Шмеля» были не только прекраснодушные музыканты и поэты-декаденты, сидящие на отборной дури, но и те, для кого разделаться с венатором доставит радость и не составит труда.

Шеди успел удивиться. Когда твой дом берут штурмом, агрессивно, стремительно и без предупреждения, это выводит ситуацию за рамки приемлемой. Но он был слишком рад видеть Занозу…

…он действительно был слишком рад, и это напрягало…

…чтобы долго удивляться. Успокоился почти сразу, как только понял, что его не бьют и не обижают. Отступил в большую, пустоватую гостиную и развел руками:

— Ни к чему было врываться, господа. Но раз уж вы зашли, присаживайтесь. Мальчик, ты так и не сказал, как тебя зовут.

Что случилось с миром за пятьдесят лет? Теперь что, нормально обращаться на «ты» к незнакомцам?

Заноза не собирался садиться, он собирался держаться от Шеди как можно дальше.

— Доктор Шеди, Амброз, — он взглянул на обоих, встретил два одинаково преданных взгляда, и в кои-то веки почти не ощутил в себе ответной приязни, — я хочу, чтобы вы ответили на все вопросы мои, и этих двух джентльменов.

В отличие от него, Турок и Ясаки приглашением сесть воспользовались. Японец выбрал стул возле окна, Турок — кресло между Шеди и аркой, отделявшей прихожую от гостиной. Из квартиры был выход на пожарную лестницу, но попасть на нее можно только из кухни, а до кухни Шеди теперь не доберется.

Он, правда, и не хочет бежать. Он хочет отвечать на вопросы. Они с Вимезом оба этого хотят.

Шеди хотел еще чего-то. Сам толком не понимал, чего именно. Зато понимал Заноза, и снова пожалел о том, что перестарался с дайнами.

— Расскажите, кто вы и что сделали с мисс Су Лин, — велел он.

Почти все венаторы были особенными. Заноза не любил слово «экстрасенс», считал его синонимом «шарлатану». Венаторы были особенными. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, некоторые не осознавали, что наделены способностями, превосходящими человеческие или считали их даром божьим, но, так или иначе, все отличались от обычных людей. А ненормальное тянется к ненормальному, подобное к подобному. И как шарлатаны, именующие себя экстрасенсами, из кожи вон лезли, чтобы раззвонить о себе, рассказать, похвалиться на публику, так особенные люди стремились скрыть свои отличия, но при этом сознательно или бессознательно искали точки приложения сил.

Многие сходили с ума в этом поиске. Да чего там, они почти все были сумасшедшими. Но кому-то удавалось найти… объекты для исследования, разные странности, явления или события, которым не было объяснений; явления или события, которых не существовало. Те, кто выживал после таких открытий — выживали немногие — мог остаться любопытствующим дилетантом, целителем, ясновидящим, эмпатом или телепатом на приемлемом для себя «бытовом» уровне. А мог увлечься необъяснимым всерьез. И прискорбно большой процент увлекшихся превращался из исследователей в убийц. Необъяснимое явление. Одно из многих. Какая-то особенность человеческой психики. Чем больше люди узнавали о сверхъестественном, тем сильнее они стремились к его уничтожению.

Общество Мюррей, местное объединение венаторов, додумалось установить контакт с компанией шарлатанов, называющих себя Институтом исследования культурологических артефактов. Сами по себе шарлатаны венаторов не интересовали, заинтересовала их база данных, действительно стоящая изучения.

Надо признать, что если в поверхностном изложении событий, сделанном Вимезом, культурологи и впрямь выглядели шарлатанами, то в рассказе Шеди, знавшего больше, они получались заслуживающими внимания учеными. Не без странностей, потому что для нормального ученого странно верить в существование культурных объектов, наделенных мистическими свойствами, но с достойным уважения систематическим подходом к изучению выбранной темы, какой бы шизанутой она не казалась.

Венаторам культурологические аспекты никуда не упирались, венаторы на эти аспекты положили, как клали на все, что не могло помочь в истреблении как можно большего количества нелюдей. Им нужен был список артефактов — реально существующих, хоть и не факт, что действительно волшебных, и они его получили. Те предметы, до которых обычные — странные, но обычные — ученые не смогли бы добраться, просто потому, что не могли принять на веру способы, позволяющие сделать это, венаторам были доступны. Их не смущала необходимость вызвать демона, связаться с какой-нибудь дрянью из фейри, поступиться парой-тройкой ценностей из списка «общечеловеческих». Их вообще ничего не останавливало, когда заходила речь об усилении истребительного потенциала. Общество Мюррей шло по составленному культурологами списку и добывало артефакты, один за другим, не исключено, что в алфавитном порядке.

Пользовались ими по мере необходимости. Те предметы, которые требовалось носить при себе постоянно, выдавали самым сильным паранормам на время рейдов или для выполнения миссий. Артефакты, от которых следовало с той или иной регулярностью «подзаряжаться», хранились где-то в штаб-квартире общества, и к ним по очереди получали доступ все, кому необходимо было усилить или дополнить способности. Шеди, будучи необыкновенно сильным эмпатом, получил возможность влить на людей, а не только считывать эмоции, когда общество предоставило ему доступ к некоей записной книжке с набором банальностей о том, как вести себя, чтоб не нарваться на пулю. Из этой книжки он еженедельно прочитывал одну-две страницы. В произвольном порядке. Содержание не имело значения, достаточно было просто читать.

— Кто-то взял и законспектировал Карнеги, — Шеди пожал плечами, даже не скрывая пренебрежения, — и так поверил в эффективность его советов, что конспект стал… особенным.

Слова «волшебный» он избегал. И правильно. Волшебством тут и не пахло

— Вимезу выдали какую-то подкову или что-то еще лошадиное. Но только на эту миссию. Это ведь он тебя сюда привез? Из Сохо? — Шеди сделал два шага к Занозе, тот подавил желание отступить. — Быстро доехали, не так ли?

— Шпора, — вмешался Вимез. — Шпора, а не подкова.

— Где штаб-квартира? — Заноза начинал злиться, чувствуя растущее напряжение. Злиться, а не проникаться к собеседнику обоюдной симпатией, а значит ситуация грозила выйти из-под контроля, и информация о расположении штаб-квартиры общества стала важнее любых сведений о любых артефактах.

— Маклэт-мэнор в Хэмпстеде, но мы говорим Мюррей-мэнор, — Шеди сократил дистанцию настолько, что отступить, все-таки, пришлось. — Зачем тебе? Хочешь стать венатором? Тебя уже кто-нибудь, чему-нибудь учит? — он взглянул на бесстрастного Турка, — этот джентльмен — твой наставник? Я мог бы представить тебя кому-нибудь из ординариев. Сколько тебе лет? Есть хотя бы семнадцать?

Как можно быть венатором и не понимать, что в твой дом пришли вампиры? Эффект дайнов. Шеди не в себе, Вимез тоже. Они знают, что что-то очень сильно не так, но им слишком хорошо, чтобы осмыслить происходящее. Их рассудок ищет приемлемые объяснения, приемлемые и успокаивающие. Позволяющие ничего не менять.

Шеди вообразил, что Вимез привез к нему других венаторов. Не состоящих в обществе Мюррей. Ок, это сработало. Но Шеди не был доволен полностью… он с самого начала не был доволен полностью. И дело не в объяснениях, найденных его мечущимся разумом. Дело в том, что вопреки дайнам, он хочет не того, что от него требуется.

— С удовольствием познакомлюсь с ординариями, — Заноза сунул руки в карманы, так было безопаснее. Для Шеди. — Давайте вернемся к мисс Су-Лин и ловушке на ее покровителя.

— Эмрил ей никто, — возразил Шеди, с явной неохотой меняя тему, — девушка свободна и останется свободной. Сейчас ее охраняют, но как только Эмрил будет пойман, мисс Су-Лин приедет в Лондон и даже не вспомнит о том, что было в этот уик-энд. Будет знать только, что провела выходные за городом. Это я убедил ее уехать, — добавил он, — и я заставлю ее забыть о том, чего она испугалась и почему решила, что два-три дня стоит прожить в уединении в компании надежного телохранителя. У тебя похожий дар, верно? Мне кажется, ты даже талантливее меня, но любой талант нуждается в огранке. Тебе нужен опытный наставник. Скорее всего, ординарии именно мне поручат твое обучение. Вы ведь не будете против? — Шеди вновь взглянул на Турка.

Турок поднял бровь, и по его виду стало ясно: он против, больше того, не намерен даже рассматривать столь нелепое предложение.

— Да не вопрос… — приободрился Заноза, испытывая к мистеру Намик-Карасару нечто похожее на благодарность, — мы обсудим это попозже. Как вы собираетесь ловить Эмрила?

Шеди должен был ответить сразу. Он должен был хотеть ответить. Но он уже был захвачен другими желаниями, и стремление удовлетворить их постепенно преодолевало воздействие дайнов. Поэтому он замешкался, глядя на Турка, искал аргументы и возражения. Нашел бы, если б Турок сказал хоть слово, однако на молчание, хоть и весьма красноречивое, ответить было нечего.

— Ваш скепсис… — произнес, наконец, Шеди, — когда вы лучше узнаете нас, вы поймете. А пока не буду настаивать. Так что ты хочешь знать? — он снова отдал Занозе все внимание. — Как Сондерс организовал засаду? Я могу рассказать тебе о самом Сондерсе, но что именно он приготовил для Эмрила, я не знаю. Амброз, ты не в курсе? Это же ты отвез к нему мисс Су-Лин.

— Телекинез, — вот кто готов был помогать всеми силами, со всем желанием и совершенно бескорыстно, — я не знаю. Чаще всего он поднимает и бросает, как бы бьет о землю. Ломает кости. Сразу насмерть. Он сильный, и ему еще выдали ту игрушку, да? — Вимез вопросительно глянул на Шеди.

— Пульт от радиоуправляемого вертолета, — объяснил Шеди. — Да, выдали на время операции. Могут и насовсем отдать. Сондерс на хорошем счету. Но он мой клиент, — Шеди сделал еще несколько шагов к Занозе, — хочешь знать, что Сондерс заготовил для Эмрила? Пойдем в кабинет, я покажу тебе его карту, подумаем вместе. По записям психиатра можно предсказывать поступки пациентов.

Их перемещения по гостиной начинали напоминать хренов средневековый танец с путаными правилами. Шеди наступал, Заноза искал пути отступления. За полсотни лет затворничества он разучился незаметно… избегать близких контактов. Хотелось просто сбежать, еще сильнее хотелось убить Шеди, а еще он очень не хотел, чтобы Турок и Ясаки поняли, что происходит, но опасался, что им давно все ясно. Ладно, они хотя бы не смеялись. Пока.

— Сколько человек с Сондерсом? — спросил он у Вимеза. — Сколько бойцов в засаде?

— Я никого не видел. Я девушку высадил у ворот и сразу уехал. Ее должны были встретить.

— Тринадцать, вместе с Сондерсом, — тут же сообщил Шеди. — Пойдем, я все тебе покажу.

Он был прав насчет личных дел пациентов, карта Сондерса могла здорово помочь. Идти с ним, уходить из гостиной, было нельзя, но… куда деваться-то? И не убьешь ублюдка прямо здесь, то есть, прямо там, в кабинете, потому что тело спрятать некуда. Беда с живыми в том, что они даже мертвые создают проблемы.

— Ок, — Заноза справился с желанием поплотнее запахнуться в плащ, — идем, ты все мне покажешь.

Прикоснуться к себе он не позволил. Шеди попытался взять под локоть, показать направление, но в гостиной было достаточно места, чтобы не подпустить одержимого придурка ближе, чем на два шага. И в коротком коридоре, соединяющем гостиную с кабинетом, удалось увернуться от протянутой к плечу руки.

Шеди держал двери в кабинет запертыми. В собственном доме запирал собственные двери. От кого? Все психиатры — двинутые, это точно.

— Сколько тебе лет? — ключ повернулся в замке. Кабинет, в отличие от гостиной, был почти не освещен, но идея снять очки не показалась удачной. Черные стекла давали хотя бы иллюзию защиты. — Ты связался не с теми людьми. Знаешь почему? Потому что люди, с которыми можно иметь дело, не станут подвергать риску жизнь подростка. А твой наставник и этот… якудза… они подставили тебя, втянув в охоту на вампиров. Азиаты вообще не могут быть венаторами. Они другие. Не христиане, не мусульмане. У них нет Бога. — Шеди развернулся прямо в дверях. Слишком близко. Заноза чуть не ударил его. Пальцы в карманах плаща сжались в кулаки и, кажется, когти прорвали тонкую кожу перчаток.

— Ты хотел показать мне медкарту Сондерса, — напомнил он. Выдохнул и проскользнул в кабинет между Шеди и дверным косяком. Пространство для маневра. Необходимо. В кабинете, пусть тесном, его больше, чем в коридоре. И Шеди здесь вспомнит о цели. Не настоящей, а той, надуманной, послужившей предлогом уйти из гостиной.

Все психиатры — двинутые. Может, дело в этом, а не в том, что Заноза разучился пользоваться дайнами?

— Бумаги там, — Шеди показал на картотечный шкаф. Стильный. Металл и прозрачный пластик, как все здесь. Наверное, психиатрам не нужно вызывать у клиентов доверие и не обязательно обставлять кабинеты старинной мебелью из дерева и кожи, — а кассеты с записями я храню в сейфе. Видео не зашифруешь.