Неизвестные

На черно-белой фотографии были запечатлены пятеро детей и взрослый мужчина. На обратной стороне стояло число «1992».

На открытке с женским портретом тоже было что-то написано на обороте. Часть надписей невозможно было разобрать из-за блеклых чернил. Какие-то слова бурого цвета были зачеркнуты синей ручкой, но можно было догадаться, что это были имена, хоть и не разобрать, какие.

«Опять список?»

Герман внимательно смотрел то на фотографию, то на открытку, то на распечатку. «Прикольная у тебя работа, пап. Если ты чувствуешь вот это, когда находишь улики, то, блин, я готов пойти по твоим стопам».

Он пролистал остальные книги, и хоть ничего больше не нашел, все равно чувствовал приятное воодушевление.

Бурлящий адреналин не давал Герману уснуть, но когда ему это все-таки удалось, то его ждало еще одно открытие.

Ему приснилась Леда. Точнее, он так решил, когда проснулся. Он не особо разглядел женскую тень, которая привела его в одно тайное место. Проснувшись, Герман знал, что, несмотря на то, что это был всего лишь сон, он обязательно должен проверить это место. Тем более, что он его узнал.

В нем пробуждался детектив. Что поделать? Гены.

***

14 января 2024

Несмотря на то, что Искра была в узких джинсах и тяжелых черных ботинках, она все равно выглядела как из другого времени. Дело было в блузке, определенно. Она напоминала верх того платья, в котором Герман увидел девушку в первый раз. Корсет, высоко поднимающий немаленькую грудь, рукава длинные, но из прозрачной ткани, такая же прозрачная ткань на бюсте заканчивалась колючим воротничком на тонкой белой шее. Цвет блузки снова зеленый, как и ее глаза. При первой встрече Герман не обратил на них внимания. Длинные волосы красивого рыжего цвета лежали переливающейся волной на ее правой груди. У Германа что-то зашевелилось не там, где надо, и он неловко заерзал на стуле.

Девушка изящно села напротив него, невинно улыбнулась и сказала своим высоким голосом:

– Ну привет, Гера.

– Привет. Только называй меня Герман.

– Не вопрос, – с легкостью согласилась она и откинулась на стуле, поглядев по сторонам.

Ребята договорились встретиться во «Вкусно и точка» в Парке Революции. Еще ночью Герман написал в общем чате, что он кое-что нашел и надо встретиться. Кирилл ответил быстро: «У нас тоже кое-что есть».

Искра посмотрела на большой стакан кофе, который обеими руками держал Герман, а потом с тем же изяществом, как села за стол, она выбралась из-за него и прошла к терминалу для заказа. Быстро оплатила картой, быстро получила свой стакан с напитком на выдаче и вернулась на место. Вздохнула, снова посмотрела по сторонам и затем спросила:

– Значит, что-то нашел все-таки? Или отец что-то рассказал? По сообщению я не поняла.

– Отца я еще не видел. Но кое-что нашел, да.

Герман достал из кармана куртки, которая висела на стуле, фотографию. Распрямил ее, положив на стол, и, не касаясь самого изображения, пододвинул ногтем к Искре. Открытка осталась лежать в другом кармане. «Не все сразу», – подумал Герман.

Искра склонилась над столом, опершись грудью на сцепленные руки, и посмотрела на фото.

– И что это? Ничего ж не понять. Все смазано. Еще и погнуто сильно, у этого ребенка вон вместо лица белое пятно.

– Да, но кое-что видно все-таки. Какой-то здоровенный мужик и пятеро детей примерно одного возраста.

– И что?

– Не знаю. Кто эти дети? Кто этот мужик? Мне кажется, это может что-то значить. А может, и нет. Я бы хотел у отца все спросить, но он пропал куда-то с этой своей работой.

Отец так и не ответил на его сообщение. С его работой долгое отсутствие было в порядке вещей. Но ответить-то сыну можно?

– Хм… – сказала Искра.

Герман бросил взгляд на ее округлые формы, подчеркнутые корсетом и легкой прозрачной тканью. Она тут же подняла глаза от фотографии. Застукала его. Герман смущенно кашлянул и спрятался за стаканом капучино. После двух больших обжигающих глотков он спросил:

– Откуда такой необычный прикид?

– Этот? – Искра как будто невзначай положила руки на грудь.

Рыжий локон упал ей на лоб, ресницы на опущенных веках были густыми и пушистыми, кожа на аккуратном носике белой, как сливки. Герман понял, что нервничает рядом с Искрой.

– Мама – дизайнер и стилист, – ответила она, посмотрев ему прямо в глаза. – Но идея взять верх из платьев тех времен и соединить с джинсами – моя. Как и взять те платья и укоротить, сделать мини – тоже моя идея. Не, ну, может, такое уже и делал кто, в том смысле, что я просто предложила это маме. Ей понравилось. Вот итог.

– Смотрится прикольно.

Герман посмотрел в телефон. Договаривались на час дня, уже десять минут второго. «Где вас носит?»

Стоило ему задать себе этот вопрос, как в кафе зашли трое подростков, и Герман с облегчением улыбнулся им.

***

Соседи вышли из своих квартир одновременно, не сговариваясь. Инга обратила внимание на перемену в Кирилле. Выглядел он изможденным. «Может, этой ночью Леда тебе явилась?»

Ярик, напротив, казался бодрым. Не веселым и радостным, но гораздо более здоровым на вид, чем старший брат. Его куртка была расстегнута, и под ней хорошо был виден рисунок на белой толстовке. Бэймакс из «Города героев»24 в своих красных доспехах.

– Он фанат, – Кирилл отреагировал на взгляд Инги, застывший на картинке. – А еще задрот.

– Рот закрой, – сказал Ярослав.

Инге показалось это милым. Со всеми этими смертями и призраками добрый мультперсонаж на толстовке мелкого пацана как будто утешал. Это было то, что нужно – утешение.

Несмотря на то, что ночь прошла без панических атак, галлюцинаций, сонного паралича и призраков, спокойной ее нельзя было назвать. Мама не ночевала дома. Такого Инга не могла припомнить за всю свою жизнь. Мама написала в WhatsApp, что побудет вместе с Любой. «Погорюем вместе, да поволнуемся за Дашку».

Кира и Люба были знакомы с детства, вместе учились в школе и были лучшими подругами. После школы Люба поступила в университет, а Кира, к удивлению своих немногочисленных знакомых, выскочила замуж и уже в восемнадцать лет стала матерью.

А потом у Киры погиб муж и новорожденная дочь, а Егор ушел от жены к Любе. Отношения подруг прекратились и со временем так и не наладились. Егор часто навещал сестру и племянницу, но всегда приходил в гости без новой жены. А когда они все-таки встречались, то казались незнакомыми, как будто и не было той дружбы.

И вот теперь Егор был мертв. Его младшая дочь в коме. И это что? Сблизило двух подруг детства?

На самом деле Инга в это не поверила. Она была уверена, что мама соврала. Просто чувствовала это и пыталась предчувствие логически обосновать. Во-первых, не ночевать дома? Серьезно? Это было совершенно не похоже на маму. «Наш дом, наша темница, наши стены, наш мир». Во-вторых… «Да просто не верю!» Но вот почему мама соврала? Где на самом деле она провела ночь? Это беспомощное и несчастное существо, которое много лет сидит на тяжелых лекарствах и без них просто не может жить.

По мнению Инги, ее мать влачила совершенно жалкое существование. С утра она отрывала свою тяжелую голову от подушки, чтобы вечером обрушить на нее еще более тяжкий груз. В хорошие дни Кира могла работать. Она иллюстрировала книги. У нее остались знакомые из прошлой более или менее нормальной жизни, которые подкидывали ей работу. Но без помощи Егора Кира бы точно не справилась ни с чем. И вот эта женщина не плачет на похоронах брата, который был как маяк в темном царстве, а напротив, улыбается, бросая цветы в его могилу. А потом еще и не приходит домой. Врет, а даже если не врет, то все равно ведет себя слишком странно даже для нее самой.

И еще эта тема про норильское детство родителей. Новые знакомые Инги – друзья по несчастному списку – решили все рассказать родителям, спросить у них… Что спросить? Что там с вами такое случилось в этом вашем Норильске, что теперь мы, ваши дети, в чеклисте мертвой девчонки? Так?

Возвращаясь домой, еле передвигая ноги от усталости, Инга знала, что ничего не будет спрашивать, ничего не будет искать и ничего не будет выяснять. Она уже давно обыскала все, что можно, в поисках хоть какой-то информации о детстве мамы и Егора. Она несколько раз задавала прямые вопросы или посылала намеки. Результат был один. Никакой. Детство брата и сестры было словно спрятано в папку под грифом «Совершенно секретно».

Родились в Норильске, дальше пробел, потом приемная семья в Ростове-на-Дону. В восемнадцать Егор стал опекуном сестры, и они стали жить только вдвоем. А потом ранние браки у обоих, раннее родительство, гибель отца и сестренки Инги, гибель Егора. Что дальше?

Несмотря на волнение за мать, Инга смогла уснуть и проснулась более или менее отдохнувшей. Мамы дома так и не было. На звонки Кира не отвечала, только написала коротко «все в порядке», что Инга расценила как раз наоборот.

Последнее сообщение «когда вернешься, мам» было отправлено, адресатом получено, но не прочитано.

– Ты в порядке? Выглядишь хреново, – сказала Инга Кириллу, нажимая на кнопку вызова лифта.

– Ты не лучше.

– Грубо, но, наверное, не поспоришь.

Инга была уверена, вот почти на сто процентов, что с Кириллом происходит то же, что и с ней. Она уже изучила вдоль и поперек информацию про посттравматическое стрессовое расстройство. Еще один диагноз, который она сама себе поставила. ПТСР – вполне реальный недуг. Они с Кириллом увидели собственными глазами прямо близко-близко труп своей сверстницы, в школе, с этой колдовской карточкой и их именами на ней. Психика могла дать сбой у любого после такого потрясения. Галлюцинации – это вполне себе реальный симптом, хоть и очень неприятный. Но зато понятный. Логически объяснимый.

До «Вкусно и точка» от их дома было пять минут пешком вверх на Театральную площадь, и шли они втроем молча. Перейдя дорогу на сторону, где располагался знаменитый ростовский театр драмы имени Максима Горького, Инга резко остановилась. На большом экране возле одного из входов в парк Революции сменяли друг друга кадры с каких-то концертов. Инга смотрела завороженно. После миниклипа на экране появился огонь и текст, который тоже словно пылал. Инга уже видела его на афишах по городу. Концерт Лады Летовой, певицы, или, правильнее сказать, группы, которую она обожала, должен был пройти в Ростове двадцатого января, то есть уже в следующую субботу. И на который Инга уже точно не сможет пойти.

– Нравится она? – спросил Ярослав и получил толчок плечом от брата. – Чё?

– Ничё.

Инга не поняла, что это было, но не стала задавать вопросов.

Она зашагала вперед, глядя ни под ноги или перед собой, а в экран телефона. Инга смотрела на фото Лады Летовой на аватарке канала группы в Телеграме.

Лада была ее кумиром. И музыка, и сам ее образ восхищали Ингу. Очень короткая стрижка, вся в татуировках, сильная характером. Этого, конечно, Инга знать не могла, но была уверена, что Лада – очень сильная женщина. То же самое она думала, например, о Софье Владимировне. Сила, уверенность, харизма. Вот это ее и восхищало в женщинах, и это было полной противоположностью тому, какой была, например, ее мать. Слабая, больная, потерянная. И такой же слабой и больной Инга чувствовала и себя, и злилась от этого. Она хотела быть другой. Как Лада. Или, на худой конец, как Софья. Вот они – пример для подражания.

– Глянь, как он пялится на ее, ну эти, ты понял.

После реплики Ярика Инга тут же вернулась в реальность, оторвавшись от экрана телефона. За окном, внутри «Вкусно и точка» она увидела сидящих за столиком Германа и Искру, после чего ее резко перестал интересовать концерт, не ночевавшая дома мать, мертвые Егор и Леда и вообще все происходящее вокруг.

***

От улыбки Германа стало только хуже.

«Это оно и есть? Влюбленность? Если так, то все эти романтические истории просто чушь собачья! Ничего хорошего в этом нет. Я не хочу чувствовать этого, мне неприятно, я злюсь, а не радуюсь. Или радость только, когда это взаимно? Он улыбнулся мне? Или всем нам? А секунду назад он пялился на сиськи Искры. Хочется убить их обоих, или себя. Или сначала их, а потом себя. Маниакально-депрессивный психоз – вот что это. Что ж. Одним диагнозом больше, одним меньше. Какая разница! Но вот это вот я чувствовать не хочу!»

Нахмурившись, Инга с неприятным скрежетом по полу отодвинула стул и плюхнулась на него с видом человека, которому неприятно находиться в данной компании.

– Что это?

Кирилл кивнул на снимок, который лежал на столе. Братья продолжали стоять, не садились. Они вместе посмотрели на фото, а потом друг на друга. На их лицах читалось удивление и узнавание.

– Доставай, давай, – наконец сказал Кирилл Ярославу, и тот полез в рюкзак, который снял с плеча.

Так на столе появилась еще одна старая фотография, а братья наконец уселись рядом за круглый столик. Кирилл ближе к Искре, Ярик – к Инге. Герман оказался между сестрами.

Второе фото, в отличие от первого, было цветным, но тоже плохого качества.

– И там, и там, дети и какой-то мужик, – Кирилл ткнул сначала в один, потом в другой снимок, указав на единственного изображенного на них взрослого. – Дети, возможно, одни и те же, но мужики точно разные. Не похожи вообще.

На обеих фотографиях никто из изображенных людей не смотрел в камеру.

– Качество отвратное, но да. Пятеро детей – четыре пацана и девчонка. На одной какой-то амбал, а тут, какой-то лысый старик, – рассуждала Искра.

– Дайте посмотреть, – сказала Инга.

Она пожала плечами и вернула фотографии на стол. Она никого не узнала.

– Я думаю, это наши родители, – сказал Герман. – Ваша мама? – он показал на единственную девочку на обеих фотокарточках, обратившись к братьям.

– Нет. Это не мама, точно, – ответил Кирилл.

– А кого-то на фотке знаете?

– Возможно.

– И…

Кирилл не спешил отвечать.

– Мне кажется, вот это – мой отец, – сказал Герман.

Он ткнул пальцем сначала в одну фотографию, потом в другую.

– Но не уверен, честно говоря.

– А это наш отец. – Кирилл указал на парня с фотографии, которую они принесли. – И в этом я уверен.

– Так. Вы с ним говорили? Узнали что-нибудь?

– Они с мамой давно расстались.

– И что?

– Мы не общаемся.

Кирилл сказал это таким тоном, что становилось понятно – задавать вопросы об отце не стоит.

– А почему вы решили, что это Норильск? Хотя… Это что? – спросила Искра.

– Это точно Норильск. Вот это – часть аэропорта с первыми буквами НО. В инете поискали, это точно аэропорт Норильска, – ответил Кирилл. – Тут еще дата на самой фотке внизу. 31.03.1999. Не знаю, важно ли это. Мало ли.

– Ладно, с отцом не общаетесь, но мама, вы говорили, тоже из Норильска. И что? С ней поговорили? – обратился Герман к братьям.

– Нет, – за двоих ответил Кирилл.

– Почему?

Пацаны напряглись. Инга очень хорошо поняла их в этот момент. Так напрягаются дети, когда не хотят говорить о своих родителях что-то нелицеприятное или стыдное, или просто то, что лучше никому не знать. Инга очень хорошо знала это неприятное чувство стыда за мать.

– Да в чем дело-то? – Искра звонко попыталась разрядить повисшую напряженную паузу. – Я могу сказать за себя. Ничего не нашла, ничего не знаю и ничего не спросила. Мама уехала в Москву, хоть и раньше на день, чем должна была. Я, конечно, могу по телефону спросить. Хотите, хоть сейчас? – Она вопросительно замахала головой в сторону то одного, то другого, сидящего за столиком. – Нет? Да и ничего бы она не сказала. Мама ростовчанка. Отец – ее первая любовь. И, кажись, последняя. Познакомились они здесь, в Ростове. Быстро поженились, меня родили, расстались. Конец истории. А. Еще эпилог есть. Отец погиб в аварии. У меня все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В 1991 году студенты химических факультетов Москвы и Казани производили наркотик под названием «белый китаец», который был во много раз сильнее по действию, чем героин или морфин.

2

Немецкий композитор, самое известное произведение – «O Fortuna» из сценической кантаты «Carmina Burana».

3

Песня группы «Iron Maden».

4

Песня группы «The Doors».

5

Джейн Биркин (1946-2023) – англо-французская актриса и певица.

6

Песня группы «Deep Purple».

7

Ирландская рок-группа.

8

Долгое озеро в городе Норильске.

9

Растворимые порошки, из которых делали фруктовые напитки.

10

На молодежном сленге название Драматического театра в городе Норильске.

11

Фильм Александра Невзорова 1997 года.

12

Концерт группы Nirvana, показанный на канале MTV в 1993 году, за несколько месяцев до гибели Курта Кобейна.

13

Американская рок-группа.

14

Фильм 1996 года о четырех подругах, увлекающихся магией.

15

Burzum – норвежский музыкальный проект Варга Викернеса, написавшего многие произведения в тюрьме, где он отбывал наказание за убийство.

16

Экранизация романа Стивена Кинга в жанре ужасов.

17

Психотерапевт, проводивший лечебные сеансы на телевидении.

18

Отмена занятий в школе из-за непогоды.

19

Сейчас Первый канал.

20

Дело о мошеннических действиях финансовой пирамиды, организованной Валентиной Соловьевой.

21

Российский рэп-исполнитель.

22

Канадская группа, исполняющая экспериментальную электронную музыку.

23

В переводе с английского «vanished» – исчезнувший.

24

Мультфильмах об изобретателях и роботах.