Дом ночного Солнца

И тогда я стал Странником. Я начал странствовать, взойдя к своему одиночеству. Меня по-прежнему мало что привязывало к этому миру. Даже сидя на месте, сердцем я был всегда в пути. Но не в комфорте современных путешествий между отелями и аэропортами, а с котомкой за спиной, на попутках, без цели, в пыли дорог, иногда нанимаясь на временную работу. Вот и сейчас я лишь случайно оказался здесь, у этого загадочного Дома, с которым мы летали в бездонном голубом Небе, окруженные со всех сторон светом. Что не ускользнуло от проницательного взора местного гениуса лоци. С чего все и началось. И так счастливо продолжилось нашей встречей.

– Это могло произойти где угодно, – заметила Она. – Мы, духи, не привязаны к конкретному месту, и ваша иллюзия пространства для нас не существует.

– Парадокс, но если бы ты той зимней ночью вернулась, мы бы начали жить вместе, а я стал счастливейшим человеком на земле. Но такое счастье недолго, его очень быстро уничтожила бы обычная бытовуха и мелочные ссоры. У меня же вышло по-другому: после удара молнии и вселенского пожара последовали долгие годы непрерывных, напряженнейших размышлений о тебе и о себе, на разрыв сердца, со всем неистовством любви, в страстном диалоге душ. И так вышло, что слабенькое, молодое и неопытное счастье выдержало все испытания, прошло по мосту, тонкому как волос и острому, словно бритва, над огненной бездной. Нежнейшая часть души закалилась как сталь, упала в ужасные пропасти и вознеслась оттуда в небесную высь…

– Как это чертовски верно. Счастье – это то, что ты создаешь сам, а не то, что к тебе приходит. К сожалению, я это осознала только среди теней.

– Это точно. Все-таки как много в вас, мертвых, в духах любви к жизни, понимания ее, стремления к ней. И как потрясающе мало того же в живущих. В них, напротив, бесконечная любовь к мертвому, – машинам, украшениям, одежде и подобным вещам. Но люди созданы для того, чтобы их любили, а вещи – для того, чтобы ими пользовались. Мир впал в ничтожество потому, что все наоборот! Мне даже показалось, что вся тоска по живому осталась в вас, не живых.

– Ты заметил? Мы здесь тоже нередко обсуждаем этот парадокс. Помню, когда я впервые осознала его, то не смогла удержаться от восклицания: «Как беден и пустынен мир, который я только что покинула! Куда делся Бог? Что случилось?». И тогда там, где когда-то билось мое маленькое женское сердце поселилась великая тоска.

– Итак, – продолжил я, – ты стала моей драмой, моей священной раной. Рана кровоточила, заставляя сердце извиваться от боли, и не могла быть излечена. Она была развилкой: или через нее обреталось Знание сердца, которое не найти ни у учителей, ни в книгах; или полностью терялся людской облик, вплоть до растворения в Ничто и сумасшествия.

– Все знают, – промолвила, опять прервав меня Юлия, – что Бог есть любовь. Но мало кто осознает, что любовь отбрасывает тень и может быть ужасна. О ее темной стороне не поют песни и не слагают стихи, может быть, просто потому, что сама любовь почти не встречается, а этим словом называют обычный попсово-ванильный суррогат. Конечно, люди считают себя существами, исполненными любви, но в действительности – ее боятся. Только неосознанно. Ну, так у них вся жизнь проходит неосознанно. А боятся потому, что любовь – это утрата Я, Эго. Но Ум не желает утрачиваться, терять себя, а потому принимает вызов и начинает борьбу с любовью. В литературе это вечный сюжет. Влюбленные постоянно враждуют по любому поводу.

– …И все же все прошедшие годы я был тебе бесконечно благодарен. Ты – единственная в моей жизни, с кем я хотел иметь общих детей, ты – моя звезда, одна из двух людей, оказавших на меня наибольшее влияние на жизненном пути. Но второй человек это делал на протяжении десятков лет, а ты умудрилась за полтора месяца. Ты – великая женщина.

– Хм, спасибо, конечно, – смущенно протянула Юля. – Даже не представляешь, как здорово, что у тебя хватило сил в пик кризиса не делать последний фатальный шаг. Для тебя, ну, тут более-менее понятно. И на том свете, и на этом. А для меня… Тут вот какая история. Знала я одну женщину, кстати, довольно приличную. Здесь, у нас, среди теней. И вдруг она превратилась в странный гибрид – полурозу-полугадюку. Теневой бомонд был в шоке, весь

Подземный мир взбудоражен: слухи, сплетни, скандалы. Знаешь, тутошняя жизнь вообще небогата на события, как, кстати, и на Небесах. Поэтому такой ажиотаж.

В итоге оказалось, что у нее была любовь, потом она разорвала отношения, он много лет уговаривал ее, ничего не помогало, она жила с другим, потом умерла, а вскоре бывший любимый покончил с собой. Т.е. она стала причиной несчастья другого человека на любовной почве. И теперь внешний вид этой дамы выражает ее характер в двух ипостасях, – любящей и зловещей. Ну и как ей жить, пусть даже в царстве теней? От нее же все бегут, как черт от ладана, и никому нет дела до ее любящей части. Гадюка, и все.

А что касается нас с тобой… Мы здесь, в Подземелье, говорим прямо и честно, это не лживый человеческий мир. Поэтому и я юлить не буду (тут Юля улыбнулась неожиданно подвернувшемуся каламбуру). Я ничего подобного и близко, на сотую часть к тебе не испытывала. Увы, даже представление о подлинных чувствах я получила лишь после смерти. Здесь вообще все становится понятно очень быстро, и за мгновение можно прожить целую жизнь. Впрочем, и в вашем мире такое случается. Когда я сюда попала, то все мои чувства резко обострились, наступило время раскаяния. Я страдала, лила слезы, осознав, как глупо растратила драгоценный дар жизни. Но теперь я знаю, что сама того не ведая, смогла сыграть такую роль в твоей судьбе. Значит, мое существование было небесполезно. Может, поэтому меня не услали куда-нибудь поглубже? А сейчас я удаляюсь думать и плакать, слезами сердца смывать свои грехи. Подумать только, ты смог так любить, а я, женщина, за всю жизнь – нет. Как бы я хотела быть на твоем месте, также мучиться, страдать и носить в сердце возлюбленного. Я вымолю и выплачу все свои грехи, и знаю, мы обязательно соединимся. Может быть, в следующей жизни, а может здесь, в царстве теней, вдруг тебе тоже не повезет.

– Да лучше быть в Аду с тобою, чем в Раю без тебя, – почти крикнул я и, внезапно успокоившись, закончил. – Ты придаешь жизни смысл и радость. Ну и тьму, конечно, они всегда идут рядом.

– Ты будешь моим, а я – твоей! – протянув свою руку к моей, с легкой улыбкой и печалью в глазах добавила Она. – Нам Судьба предначертала быть вместе. Теперь у меня появилось главное – надежда, а с ней – желание жить и ждать. Тебя. Ты только Верь. До встречи, моя любовь.

– Юля! – я рванулся к своему счастью, но как и 30 лет назад, оно растаяло, на сей раз превратившись в сноп разноцветных искр, похожих на снежинки, и окутавших наш столик морозной свежестью. – Господи, подумал я, она даже сейчас умудрилась меня одарить. На этот раз самым роскошным подарком на свете. Надеждой на будущее после жизни. Ужас Небытия сменила затаенная радость и предвкушение встречи. Кажется, благодаря Ей я одолел страх смерти и наконец стал свободным.

Это было больше, чем могло вместить мое сознание. Оглушенный, я сидел, неподвижно глядя в одну точку и ничего не замечая вокруг. Ее слова прозвучали как откровение. Она будет ждать. Так что, выходит, любовь может продолжаться и после смерти? Получается, она сильнее смерти? Связана с Судьбой, Роком, который выше Богов? Неясное томление сердца, уже предвкушавшего будущую встречу с другим сердцем, таким любимым, таким безнадежно желанным, подтверждало эти догадки и вселяло надежду. Но ведь последнее, о чем она сказала, – это тоже благодарность за подаренную надежду. Там, в царстве теней. То есть Любовь не только сильнее смерти, но она еще и порождает Надежду и даже, возможно, Веру. По крайней мере, к ней в своих последних словах меня призвала Юля.

Мысли, носившиеся в голове, постепенно слились в единый вихрь, а потом и вовсе пропали, все мое существо сжалось до одного маленького и в то же время бесконечного чувства, по щекам текли слезы, которых я не замечал, да и «я» просто исчезло.

– Может, еще с кем-нибудь поговорить хочешь? – неожиданно раздался уже знакомый мне голос.

– Да, уважаемый гениус лоци, – выдержав длинную паузу и с трудом придя себя, ответил я. – В последнее время так много близких переселилось в это царство теней, что, раз уж я здесь, хотелось бы узнать у кого-нибудь о великой тайне – тайне смерти.

– Для нас нет ничего невозможного, – ответствовал мой собеседник. – Встречай.

Я обернулся. За столиком совершенно невозмутимо сидел старец с ясными, смотрящими прямо в душу, по-детски чистыми глазами. По внешнему виду он напоминал буддийского Мастера, и казалось, пребывал на этом месте целую вечность.

– Скажите, Мастер, что меня ждет после смерти? – порывисто, едва поздоровавшись, спросил я.

– Да ничего особенного, – все так же безмятежно ответил он. – Ничего такого, что бы не было при жизни. Разве для тебя новость узнать, что спасение обретается только на Земле? Что для этого и дается жизнь. Ну а если ты прожил ее, презрев замысел Божий, ни разу даже не подумав о нем, рассчитывать на чью-то помощь после смерти нелепо. Вы же ничего не делаете для подготовки к этому переходу, да еще и предаетесь порокам. Еще раз для непонятливых. Вы не готовы к собственной смерти, а значит, будете просто раздавлены ей. Вот почему этот переход для вас смертельно опасен. Но вы старательно избегаете даже мысли о смерти, корчите из себя индивидов и живете в невротическом сказочном мире, не более реальном, чем кролик с часами из «Алисы в стране чудес».

А смерть безжалостна, она разрушит ваш иллюзорный мирок, и только тогда реальность насильно раскроет вам правду о себе. В этот момент вы встретитесь со страшным существом. Как думаешь, кто это? Черт, демон, может, сам Дьявол? Нет, это вы сами, но без всяких статусов и прочих «украшений», ваша подлинная сущность. Вы ничего не сделали, чтобы встретиться с самим собой при жизни, вот почему эта встреча после смерти будет самой драматичной. Ведь вы привыкли все негативное проецировать на других, на внешний мир, а оказывается, зло всю жизнь было в вас самих. И подлинные вы предъявите счет, после чего жестоко отомстите себе нынешним, т. е. неподлинным. За то, что разорвали союз с душой, разменяли ее как миллион по рублю, презрели свое божественное Я, горний свет, с презрением отвернулись от светового вожатого. Так что вы и станете теми чертями и сковородками, которые люди придумали для иллюстрации загробных мучений. В Аду ведь огня не держат, каждый приходит со своим… А миру до вас дела нет. Поверь, Вселенная даже не моргнет, когда вы умрете.

– Что же делать мне, простому человеку?

– Хочешь, чтобы я пересказал тебе содержание целых библиотек, где собрана вся мудрость человечества? – усмехнулся Мастер. – Да и это не поможет. Нужен проводник – тот, кто передаст живое учение, идущее еще с тех пор, когда на Землю спускались Боги, а на ней жили пророки и святые. Убожество вашего времени в том, что проводников меньше, чем звезд в полдень, да они никому и не нужны. Тебе, можно сказать, исключительно повезло, и такой проводник, хоть и временно, есть – это гениус лоци. А теперь представь, много ли ты без него бы понял, побывав в этом доме? Ну, послонялся бы между гостиной и туалетом, попил пива на веранде, еще несколько часов разговоров, пустых, как твой кошелек. Все. А теперь сравни пребывание в доме с гениусом и без него, и пойми разницу между обычной жизнью и поиском Пути с наставником, проводником.

Мне показалось, что Мастер насмехается надо мной, не только понимая, но и демонстрируя всем мою ничтожность. Обиднее всего было сознавать, что он прав, и я себя чувствовал по сравнению с ним или гениусом даже не мотыльком, а какой-то инфузорией. И все-таки, подавив самолюбие, со всей смиренностью, на какую только способен, я задал Мастеру последний вопрос:

– Тогда как хотя бы понять, чем стоит заниматься в жизни, а чем нет?

– Единственный критерий – это смерть. Мастер опять стал серьезен. – Лишь то, что не заберет смерть, есть реальное сокровище. Что бы ты ни имел, всегда подумай, отнимет это смерть или нет. Вот важнейшее мерило. И тебе лучше умереть для вещей, которые она отнимет. Прямо сейчас. Только то, что над чем она не властна, – это сила, остальное – бессилие, что опровергает – опровергнуто, что доказывает – доказано. Что могущественнее смерти – реальность. Реальное не может умереть, нереальное умирает тысячами способов. Учись умирать, только так ты научишься жить, и возможно, даже преодолеешь наиболее серьёзный недостаток своей эпохи – отсутствие любви.

Если будешь избегать первобытный, животный страх смерти, прячась от него, то умрешь в ужасе. Только преодолев его ты выйдешь из состояния дикости и варварства, а вовсе не через покупку нового гаджета или автомобиля.

Мастер исчез, а я опять сидел словно оглушенный. Ведь этот святой человек только что косвенно подтвердил мою догадку: любовь – подлинная Реальность, она могущественнее смерти, ведь она не умирает, продолжаясь в любых мирах, даже в царстве теней, может быть, даже в Аду.

На пути к свету

Мастер исчез, хотя из сознания никак не уходили его последние слова. Я вновь превратился в мотылька. Нужно было лететь дальше, отрешась от лавины мыслей и эмоций. Чтобы хоть как-то проветрить голову я напоследок решил совершить «круг почета» по Подземелью и обнаружил в нем разительные перемены. Мрак развеялся, а вечер перестал быть томным. Оказалось, духи тоже могут веселиться. Надо отдать им должное, пировали они вовсю. Кого тут только не было! Знатные люди в расшитых камзолах, какие-то крестьяне и ремесленники с приплюснутыми носами и ручищами, похожими на лопаты, дама с лорнетом в роскошном платье, пират, постоянно сыпавший отборными ругательствами, и даже весьма странная лимонная собака, принимавшая активное участие в пиршестве.

Постепенно контингент менялся: кто-то уходил, другие приходили. От могильной сырости, которая вначале привела меня в ужас, не осталось и следа. Камин пылал, а с ним свечи и факелы, так что подземелье окрасилось всполохами огня и выглядело весьма уютно. Прибавьте к этому хмельные напитки, текущие рекой, бурное веселье, постоянно норовящее выйти из берегов, и не будет удивительно, что мрачная «Таверна теней» выглядела, как в последний день карнавала. Сглотнув слюну и подавив горячее желание присоединиться (увы, но маленькому мотыльку было небезопасно на этом «празднике жизни»), я поспешил наверх. Но едва успел достичь заветного коридора, как в голове зазвучал голос доброго духа, гениуса лоци:

– Ты оставил позади подземный мир. Но не думай, что он ограничивается «таверной». В коридоре, возле тайного входа, темными ночами, когда на улице льет ливень, сверкают молнии и грохочет гром, врата раскрываются, мир теней выходит из подземелья и объединяется с нашим. Поднимается ураганный ветер, прорываются все запруды, камни обращаются в змей, а все живое замирает. Обычный коридор становится бескрайним полем, по которому бродят привидения и демоны, а время от времени, к ужасу людскому, появляются всадники Апокалипсиса. Может быть, это разведчики, ищущие слабые места для будущего вторжения, а может, они уже давно хозяева этого мира, просто никто не заметил.

– Хм, странно, что тут у вас творится? А почему в нашем, обычном мире такого нет?

– Почему к вам не приходят привидения? – переспросил Дух. – То есть почему в мир живых не приходят мёртвые? Но ведь это возможно лишь тогда, когда есть живые. Поскольку в вашем мире все живые – мертвы, то и мёртвым в нем делать нечего. Реальность Дома, которая тебе кажется волшебной и фантастической, – это и есть подлинная жизнь. И она очень интересует призраков и духов, ты же сам недавно об этом говорил. Вот почему их можно здесь встретить.

Но ты не бойся, не все так мрачно. Нередко ночами здесь же можно увидеть огромное ромашковое или маковое поле, а на нем, вдалеке, свою любимую; в лесу встретиться со сказочной красавицей – Белоснежкой. Неделю назад, помню, она собирала подснежники вместе со своей подругой и прототипом – прекрасной маркграфиней Утой из немецкого Мейсена, жившей тысячу лет назад. А можно увидеть нечто совсем интересное, – жизнь дальних предков нынешних жильцов. Это может быть шевалье из 18 века, венецианский купец, рыцарь-крестоносец, бухарский эмир, средневековый крестьянин, красавица-куртизанка, самурай, египетский жрец, китайский император или даже ангел, – предки по «духовной линии»; суть этого дома.

А «пятачок» перед потайной дверью в Подземелье, который развертывается в необозримые дали, – это и физическая реальность, и тайное пространство твоей души. Если ты готов отказаться от своих предрассудков, встретиться без страха с любым странником в этой загадочной стране, даже с всадниками Апокалипсиса, которые скачут одновременно и в своем мире, и в темных подземельях твоего сердца, значит мир теней стал «твоим». А это первая стадия на пути трансформации человека, «Великого Делания», нигредо алхимиков, о котором я уже говорил. Интеграция бессознательного, собственной тени, сказали бы психоаналитики.

Сам же дом мы называем Олимпом. В буквальном переводе – сияющий дом. Он дал приют богам, а они превратили его в свою обитель, в золотой храм. Только не понимай это грубо материально. Я говорю о том измерении, где обитают Боги, сущности, души.

Известно, что с одной стороны человек – пантеон, с другой – зверинец. Со зверинцем у вас проблем нет, вернуть бы пантеон, вывести его из Тени. Этот Дом состоит из множества частей, каждая из которых выходит в свое измерение и раскрывается в бескрайний мир. Неслышно он ведет своих обитателей по тысяче и одной дорожке путем Спасения к Свету. Раз за разом он открывает для них Путь и не обижается, когда его усилия и любовь остаются незамеченными, а люди предпочитают играть в свои придуманные, бессмысленные, невротические игры, словно малые дети на лужайке!… А теперь поворачивай направо и лети вперед.

Мрачные ночи Дома, бывает, освящают такие ведьмочки

Я послушно сделал, как было велено и направился к окну из разноцветных стекол в самом конце длинного коридора.

– Это не окно, как, должно быть, тебе показалось. И не просто витраж. – будто бы прочел мои мысли гениус. (А может, так и было, кто его знает?). —

Это Роза мира, аналог Розы из готических соборов. Она существует в пространстве подлинной реальности, которая не видна простым смертным. Это измерение для духов, ангелов и немногих избранных людей. Для тебя сделали исключение.

Заметь, Роза расположена в восточном торце здания, и ты идешь (или летишь) с запада на восток. То есть от захода Солнца, символизирующего крестную смерть и воскресение Христа, а также будущий Апокалипсис к небесному Иерусалиму. Иными словами, через тьму восходишь к свету.

Роза – один из древнейших символов божественной красоты и гармонии мироздания, вечно вращающаяся, сияющая, сосредоточенная на Боге Вселенная. Части круга – это множество миров, исходящих из одного центра и создающих идеальную форму.

Розу можно воспринимать по-разному, в зависимости от уровня понимания. На одном из самых глубоких, тайных она описывается как стадии алхимического Великого Делания. Ее круглая форма говорит о цикличности, изменчивости мира. Неизменен лишь его центр, от которого зависит все. Как известно еще со времен Платона, здесь, в центре мира, откуда можно увидеть одновременно все существующее, в своей царственной обители, Зевс держит совет с богами относительно судеб мира. В Розе можно видеть движение материи и её трансформацию под действием тайного огня философского камня.

В лаборатории Великого Делания

Тут пространство, окружавшее меня, подернулось какой-то рябью, а его содержимое, подрожав несколько мгновений, растворилось. Я не смог сдержать крика изумления, когда обнаружил себя в образе молодого человека, одетого в курточку странного покроя и с весьма залихвастским беретом на макушке. В руках у меня была большая бутыль с какой-то жидкостью.

Во внешнем мире произошли ничуть не менее радикальные перемены. Вместо уютного и чистенького коридора появилось мрачное, едва освещенное полуподвальное помещение с маленьким окошком под потолком. Стоявшая рядом огромная печь света почти не добавляла. Зато жара стояла просто убийственная. Хотя дело было то ли поздней осенью, то ли ранней зимой. По крайней мере, если судить по обуви прохожих, мелькавшей в подслеповатом оконце, лужам и дождю вперемешку с хлопьями мокрого снега.

В комнате царил неописуемый беспорядок. Большое кресло и стол были буквально завалены самыми разными инструментами, баночками с реактивами, клочками тонкого пергамента, испещренными рисунками и письменами, на полу лежали толстые манускрипты, в раскрытом виде нагроможденные друг на друга, гравюры, перегонные аппараты, всевозможные склянки с какими-то загадочными субстанциями и даже музыкальные инструменты. На печи царил хаос из всякого рода сосудов, керамических колб, стеклянных реторт и перегонных кубов. По углам висела паутина, а пыль была везде.

По «кабинету» изящно и даже грациозно сновал его хозяин, – мужчина неопределенного возраста в изрядно поношенном халате. Он то и дело выхватывал из завалов кусочек пергамента или книгу, читал на ходу, что-то бормоча себе под нос, и семенил к печке, умудряясь по ходу ничего не задеть.

– Ну наконец-то, сколько тебя можно ждать, Николя, – заметив меня воскликнул мужик, которого я успел окрестить Алхимиком, – после чего буквально выхватил из моих рук бутыль и махом вылил ее содержимое в жестяной куб, стоявший на печке. Моментально адское варево начало шипеть и булькать, а воздух наполнился малоприятным запахом.

– Ну все, сказал Алхимик ничуть не смутившись. – Теперь можно подождать часов 40. А пока у нас есть время… помнишь, ты на прошлой неделе опять приставал ко мне с просьбой рассказать обо всем этом (он обвел выразительным жестом лабораторию). Я обещал подумать. Признаюсь, решение мне далось непросто. Ведь наш принцип неизменен уже сотни лет: говори мало, делай много, молчи всегда. Но, с другой стороны, парень ты неплохой, просишь уже года три, да и я не молод, вдруг что случится, должен же кто-то довести процесс до конца, иначе 20 лет каторжного труда просто пропадут. Ладно, слушай меня внимательно.

Вот ты все присматриваешься, думаешь, что я тут пытаюсь изготовить золото? Ладно, не стесняйся, так все думают. – Алхимик почесал нос, пристально взглянул на меня, хмыкнул и задумчиво протянул. – Золото… Какая ерунда. Разве мы мелочны, чтобы так по мелочам размениваться. Наша цель – завершить дело Творца. Да-да, ты не ослышался. Именно так. Мы ищем путь к совершенству всего. От металлов до человека.

Раскрою тебе один секрет: в мире все живое несовершенно, а если что-то вдруг достигает совершенства, оно тут же начинает умирать. Гроздь винограда, достигнув максимум спелости и сладости, начинает гнить. Также груша, яблоко, любой фрукт или овощ. Но смерть дает начало новой жизни. Умирает, например, ртуть и свинец – низшие металлы, – а появляется золото, – высший. Но получение золота – лишь побочный процесс, говорящий, что мы на правильном пути. А к нему свели все наше великое искусство. Хотя настоящие адепты, Мастера много раз говорили: «Наше золото – не золото черни». Увы, когда чернь везде и всюду, их голос некому услышать.

Но ладно, скажу несколько слов о золоте, раз оно так будоражит твое воображение. Трансмутация любого металла в золото при помощи философского камня называется хрисопеей. Сам камень, кстати, не может ее проводить, на его основании лишь приготавливается порошок-катализатор. Один грамм порошка на сто граммов металла бросают в расплавленный металл, и через 15 минут получают золото, нисколько не теряя в весе.

Но! Хрисопея служит всего лишь контрольной проверкой для подтверждения качеств камня при изготовлении его новой партии. А запасов обычно хватает очень надолго. Поэтому такие операции проводятся редко, – 2—3 раза в жизни, и мало кто из алхимиков бывает богат. Да нас и не интересуют блага земного мира.

Итак, то, что Бог оставил незавершенным, завершает наше Искусство. В том числе, и в отношении себя самого. Чернь же приписывает акт творения одному Создателю, превращая свою жизнь в бессмысленный и бездушный часовой механизм, живя по раз и навсегда установленному алгоритму.