Экипаж без капитана

— До планеты восемь суток после коррекции, — сказала Ника. — Сейчас меняем точку прохода. Через восемь суток она изменит наш путь. Это один манёвр в двух частях, и вторую двигатель уже не выберет.

Илья держался за поручень боком. Под глазами у него появились глубокие складки. Лев ещё не снял рабочие ремни, и конец одного ремня медленно тянулся к вентиляционной решётке.

— Быстрый возврат — двадцать шесть месяцев до земной зоны встречи. Медленный — пятьдесят четыре. Эти числа уточнятся. Разница в годы не исчезнет.

— Почему не остановиться у Юпитера? — спросила Марта.

— Чтобы стать его спутником, надо достаточно затормозить. Нам нечем. Мы пролетаем. Оставаться здесь и ждать — тоже отдельный манёвр, он требует большего запаса, чем возврат.

Ника увеличила первую линию. Цвет корабля изменился, светлая окружность жилья исчезла.

— Быстрый вариант требует сброса обода до включения. С ним не хватает изменения скорости при допустимом нагреве. Без него — хватает. Двигатель работает на уцелевшей ветви, жилой осевой отсек остаётся. Запасы, медицину и часть оборудования переносим внутрь.

Никто не спросил, где они будут спать. На оси имелись аварийные места на всех шестерых; каждый знал, как в них устроиться. Но прежде эти места означали несколько суток ремонта. Теперь Ника показала двадцать шесть месяцев.

— Вращение потом восстановить? — спросил Лев.

— В прежнем виде нет. Сбрасываем вместе с опорным узлом. Ось нельзя раскрутить так, чтобы получить полезный вес: слишком малый радиус, приборы и баки не рассчитаны на такую нагрузку. Внешний тросовой вариант потребует второго уравновешенного тела. Его у нас нет.

— Научная кассета, — сказал он.

— Слишком лёгкая. И связь тросом после отделения не предусмотрена. Тимур посмотрит, но в расчёт я не внесла.

Лев подтянул свободный ремень и закрепил. Ника перешла ко второй линии.

При сохранённом ободе малое корректирующее включение позволяло попасть в другую область пролёта. Юпитер забирал часть их скорости относительно Солнца, но недостаточно для короткого пути. Корабль уходил по длинной возвратной дуге. Нужно было сохранить не только жильё: после удара один из силовых подкосов обода потерял жёсткость. При разгоне это грозило перекосом. Его требовалось усилить до запуска.

— Почему ровно сорок два часа? — спросил Тимур.

— Не ровно. Это последний старт с учётом нашего запаса на ошибки. Дальше нужная поправка растёт. Можно отдать ей весь запас без остатка, выиграть ещё немного времени и остаться без возможности исправить отклонение. Я этого не допускаю.

— А быстрый?

— У него окно шире на три часа. Меньше масса. Но это не три дополнительных часа для ремонта обода. Его тогда уже надо сбрасывать.

Зоя вызвала тепловую схему. На ней не было красивых траекторий. Только потоки и области, где допустимая температура переходила в недопустимую.

— Термоядерные импульсы не отменяют нагрев конструкции, — сказала она. — Рабочее тело уходит назад, часть тепла остаётся у нас. Раньше его излучали три ветви. Сейчас одна. В пустоте не поможет открыть форточку. На длинном варианте идём слабее и дольше, но всё равно близко к пределу. Тридцать восемь минут работы. График надо выдержать.