- -
- 100%
- +
Потом Денисов спросил, кто мог заходить в квартиру. Матвей перечислил их ключи, в том числе запасной, оставленный у Виктора. Ему вдруг захотелось оправдать эту подробность: объяснить про отпуск, про папоротник, про надёжного человека, который однажды приехал среди рабочего дня перекрыть воду. Но Денисов уже записал ответ и спрашивал о следующем.
— А заявление можно сейчас? — спросил он.
Денисов поднял глаза.
— Сейчас и принимаем.
Рита выпрямилась на стуле. Матвей положил телефон на стол экраном вверх. Там по-прежнему было одно короткое сообщение от Лиды, такое окончательное, что ему хотелось найти в нём опечатку.
— Между вами были разногласия в последние дни?
Он ответил не сразу.
За несколько дней до этого Лида сказала, что устала приходить домой и заранее выбирать, с чем к нему лучше не обращаться. Он спросил, почему она делает из него чужого. Она ответила, что чужим как раз бывает легче сказать. «Если тебе надо, уезжай», — произнёс он тогда. Позже, когда Виктор заметил за общим столом, что Лида какая-то тихая, Матвей отвёл его на кухню и пожаловался на этот разговор. Повторил собственную фразу, будто подтверждение того, что никому ничего не запрещает, и добавил: «Пусть уезжает». Вернувшись к столу, он увидел Лиду у окна. Она складывала салфетку, выравнивая сгиб большим пальцем.
— Обычные, — сказал Матвей. — Работали много. Уставали.
Рита посмотрела на него, но промолчала. Денисов спросил, говорила ли Лида о поездке или о намерении жить отдельно.
— Про поездку не говорила.
Он понимал, что ответил только на половину вопроса. Казалось, если сейчас произнести остальное, все сразу перестанут искать: у них появится готовое объяснение, простое и неприятное, и ему останется вернуться к сумке. К этому страху примешивалось желание выглядеть перед чужим человеком порядочным.
— Если вспомните что-то ещё, сообщите, — сказал Денисов. — Даже если кажется, что это к делу не относится.
— Сообщу.
Они вышли уже поздно. Дождь успел закончиться, под деревьями крупно капало с ветвей. Рита натянула на себя пальто и вдруг обнаружила, что фартук так и остался под ним.
— Дома поищи нормальную фотографию, где лицо близко, — сказала она. — Я тоже посмотрю.
— Рита.
Она остановилась.
Он мог сказать ей сейчас. Про тот разговор, про салфетку, про собственную глупую фразу. Вместо этого спросил:
— Ты сможешь завтра с утра быть на связи?
— Смогу.
Телефон завибрировал, пока они шли к остановке. Матвей вынул его слишком резко, едва не уронив. Писал Сергей: «У меня плоская коробка Лиды осталась. Она днём на стеллаж поставила. Серый футляр недоделанный сверху. Заберёшь?»
Матвей набрал: «Утром приду». Посмотрел на ответ, отправил и убрал телефон в ладонь, не пряча в карман.
5. Коробка
Сергей отпирал «Лист» обеими руками: одной тянул на себя дверь, другой поворачивал ключ. Матвей стоял рядом с пакетом, в который сунул на всякий случай сменную рубашку. Синяя футболка Лиды осталась дома на сушилке, термос — в мойке. Ночью он хотел выстирать футболку, потом решил, что не стоит пока ничего трогать, и теперь стыдился того, что даже в этом не сумел разобраться.
— Подтолкни снизу, — сказал Сергей. — Только не ногой. Рукой.
Дверь подалась. Они вошли в запах картона и холодного клея. Сергей поставил чайник и включил лампу над длинным столом. В утреннем свете мастерская была меньше, чем накануне: стеллажи, резак, два табурета, облупленный подоконник. С края стола свисала полоса красной ткани. Матвей машинально подобрал её, чтобы не наступить.
— Не складывай, там клеевой край, — предупредил Сергей и тут же забрал полосу. — Извини. С утра руки быстрее головы.
У Матвея зазвонил телефон. Виктор спрашивал, не было ли новостей за ночь. Матвей ответил, что не было, и отошёл от стола к окну.
— На Речной у тебя кто сегодня? — спросил он. — Может, она заезжала, что-нибудь забирала. Ты там спрашивал?
— Там спрашивать не у кого. Мои две комнаты и общий сторож. Что она могла забирать?
— Не знаю. Она в последнее время дома работала, могла материалы оставить.
— Если бы оставила, сказала бы. Но ты заезжай, если хочешь. После часа постараюсь быть.
Матвей записал в телефоне поворот после рынка: дорогу он каждый раз путал. Виктор объяснил, где лучше оставить машину, и попросил звонить, если Лида выйдет на связь.
— Ты только не один мотайся. Андрей сегодня недалеко, попроси его.
— Попрошу.
Сергей ждал, опираясь на край стола. Матвей убрал телефон, извинился и подошёл к шкафу. Обычные указания — какой поворот, где припарковаться — на минуту помогли ему сосредоточиться. С утра всё было будто раздвинуто слишком далеко: остановка, дверь мастерской, стол, до которого надо было дойти.
Коробка лежала на шкафу под рулоном бумаги. Сергей снял рулон, подержал в воздухе, не зная, куда положить, и прижал коленом к верстаку. Плоская коробка была перевязана тесьмой. На крышке карандашом стояли две цифры и слово «серый».
— Она во вторник сказала: пусть здесь побудет. Я и не вспомнил. У неё таких десять.
Матвей узнал коробку по продавленному углу. Зимой они несли её из магазина под снегом. Лида тогда прижимала покупку к груди, а он уверял, что лучше было заказать доставку. Она сказала, что двадцать минут пешком ей тоже нужны. Он помнил своё раздражение из-за мокрых ботинок и больше ничего о той прогулке.
— Ты с ней утром говорил?
— Поздоровались. Она порезала картон, сложила инструменты. Я к заказчику уехал.
— Во сколько?
Сергей вынул телефон, проверил вызов и назвал время. Матвей записал его. Сергей посмотрел на пакет в его руке.
— Ты завтракал?
— Потом.
— У меня сушки. Другого нет.
Он высыпал сушки на чистый лист бумаги. Одну надломил, поморщился и убрал половинки в ящик, словно они могли обидеть гостя. Матвей развязал тесьму.
Внутри лежал серый футляр с открытым боковым швом. Бумага на крышке напоминала мелкую ткань. Лида показывала ему пробный кусочек; он тогда потёр его между пальцами, удивившись, что никакой ткани нет. Под футляром обнаружился плотный конверт без надписи. В нём были три листа с неровными тёмными краями и записка на обороте магазинного чека.
«Сверить с квитанциями Веры Лукиной. Лично, не через В. Н. Бумаги Виктору не передавать. Сергею сказать после разговора с Верой».
Почерк был Лидин, с короткими перекладинами у буквы «т». Последняя строка съезжала к краю чека. Матвей прочёл её ещё раз, надеясь найти обращение к себе. Записка выглядела как напоминание, написанное второпях, без расчёта на чужого читателя.
Сергей наклонился над его плечом.
— Что за бумаги?
Матвей прикрыл записку ладонью, потом убрал руку. Сергей уже прочитал.
— Не знаю пока.
На первом листе была расписка от имени Веры Лукиной: согласие на продажу настольной лампы и музыкального шкафа, деньги получены, претензий нет. Ниже — подпись. На втором, более бледном, перечислялись те же предметы с размерами и приметами. Третий был копией квитанции передачи покупателю. Несколько строк ушли за край снимка, но имя, фамилия и телефон сохранились: Алексей Буров.
— Это от выставки? — спросил Матвей.
Сергей вытащил очки из нагрудного кармана.
— Похоже. Я в эти расчёты не лез. У нас помещение для подготовки, Витя сам с хозяевами договаривался.
— Лида тебе про Веру ничего не говорила?
— Говорила, что та лампу ищет. Я сказал, спроси Виктора. Он же возил.
За дверью дёрнули ручку. Женщина в коротком пуховике прижала к стеклу пакет с альбомом. Сергей указал ей на часы, но она не уходила. Пришлось открыть.
— Мне только узнать. Пятница остаётся? У нас поезд в субботу, я потом не успею.
Сергей принял альбом, раскрыл его на столе подальше от коробки. Женщина показывала разошедшийся корешок и рассказывала, как её отец складывал туда билеты с гастролей. Матвей отодвинул бумаги. На странице альбома стоял молодой человек с трубой, а рядом другой, почти целиком отрезанный краем фотографии. Женщина придерживала страницу пальцем именно там, где второго человека не хватало.
— Лида обещала укрепить, чтобы листалось, — сказала она.
— Укрепим, — ответил Сергей.
— Это не к спеху, если испортить. Вы мне лучше скажите сразу.
Он пообещал позвонить вечером. Когда посетительница ушла, долго расправлял пакет, хотя альбом уже лежал на полке.
— Вчера сказал ей про семейные обстоятельства. Как Витя объяснил. Теперь не знаю, что говорить.
— Пока скажи, что ты отвечаешь за заказ.
Сергей кивнул, не глядя на него.
На стене за чайником висели снимки прошлых выставок. Матвей заметил Лиду у пустой витрины: обе руки в карманах фартука, голову склонила к плечу. На соседнем снимке Андрей разгружал машину у одноэтажного корпуса. Над дверью виднелся край старой синей вывески. Кто-то приколол к фотографии бумажную снежинку, и от вывески осталась только половина слова.
Сергей подал ему стакан. Вода была слишком горячей, чай ещё не заварился. Матвей поставил стакан между листами.
— Я отвезу Вере. У тебя есть адрес?
— Позвоню ей, узнаю, дома ли.
— Дай номер. Я сам.
Пока телефон гудел, Матвей смотрел на фамилию Виктора в своей переписке. Можно было переслать снимок расписки и получить объяснение за минуту. Он уже представлял ответ: старые документы, Вера передумала, надо поднять ведомость. Потом увидел под своим большим пальцем слова «не передавать».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.