- -
- 100%
- +
— Там будет пост. И место отдыха сменного дежурного, — сказала она. — Я перенесу вещи.
Никто не поблагодарил. Рада уточнила, где теперь хранить пакеты. Савел напомнил, что не все согласны приходить к стеклу для возврата. Дина попросила вписать часы отдыха сразу, пока они снова не стали свободными часами для чужой работы.
Собирать вещи оказалось дольше, чем Зоя ожидала. Она уже обжила каюту, хотя почти не бывала в ней: просунула запасные носки в щель между койкой и стеной, прикрепила к дверце ремешок для планшета, выложила на стол выданные на полёт сладкие ломтики. Теперь ломтики пересыпались в сумку вперемешку с носками. Ремешок она оставила дежурным.
Первый матрос, пришедший принимать пост, принёс высокий стул. Зоя остановила его у двери.
— Он будет стучать ножками. Сменный спит за этой стеной.
Матрос показал на её собственный стул: точно такой же. Зоя поискала в сумке ткань и, ничего не найдя, отнесла оба стула в галерею. Через двадцать минут вернулась с мягкими накладками. Спросить их пришлось у Наи. Та отрезала нужные куски, не вставая из-за стола, и попросила больше сегодня не приносить срочного.
По пути обратно Зоя увидела Орена у внутренней раздаточной. Он сам держал поднос и выбирал, куда сесть. Увидев её за стеклом, повернул поднос другой стороной, прикрыв миску рукой. Зоя не стала включать микрофон.
За складной ширмой в секторе О Зое досталась койка у стены. Её сумка не поместилась под ней: мешала труба. Зоя поставила сумку вертикально, раздеваться не стала и легла, держа планшет возле груди.
Пост принял первое ночное дежурство. Доставку ужина закончили на сорок минут позже, зато Дина ушла к дочери, не дожидаясь последних пустых мисок.
Когда Зоя почти заснула, в щели ширмы показалась рука Тамира.
— Минуту найдёшь?
Она села.
Инженер показал расход осушительного блока. Две линии, расчётная и фактическая, расходились на протяжении последних суток.
— После эвакуации нагрузки другие, — сказала Зоя.
— Я их заложил. Он берёт больше. Пока не знаю почему.
За стеной включился насос. Кружка с отбитой ручкой мелко задрожала на полу, и Зоя переставила её на свою сумку.
Глава 5. Путь с миской
Зоя прижала локтем свёрнутую схему и попыталась поднять пустую тележку через порог. Передние колёса прошли, задние застряли. Пришлось выпустить схему, и лист лёг на пол, точно обозначив то место, где она не предусмотрела ни одной остановки.
Орен ждал у внутренней двери влажного сектора. В левой руке у него была миска с тонкой трещиной, в правой — трость, одолженная на время у Аси. Воротник увлажнения сидел поверх домашней куртки. Орен согласился показать свой обычный путь за посудой, но сказал заранее, что под руку его брать не надо.
— Тележку тоже отдать вам? — спросила Зоя.
— Она пустая. Толкайте.
Она подняла лист. Край успел намокнуть; две стрелки расплылись. На четвёртые сутки полёта Зоя уже знала, сколько времени надо держать бумаги над решёткой тёплого воздуха. Она всё ещё автоматически клала их на любую свободную поверхность.
У двери дежурила женщина с Оси. Она проверила выбранный режим, дождалась подтверждения из переходной камеры и только потом нажала разрешение. Орен показал ей край щитка, застёгнул воротник. Никто его не торопил. От этого Зое казалось, что они безнадёжно опаздывают, хотя в её расписании на обход стояло полтора часа.
В камере пахло влажной тканью. Дверь за ними закрылась. Начался переход к средней среде, и над следующим выходом потекли шесть коротких полосок времени.
— На схеме это один шаг, — сказал Орен.
— Шесть минут. Я учла.
Он переставил трость к стене, поправил миску в ладони и замолчал. Через минуту Зоя поняла, чего он ждёт. В камере некуда было сесть. Тележка мешала прислониться к низкому поручню, а отпускать её на наклонном полу нельзя. Орен не собирался объяснять собственную усталость раньше, чем она её увидит.
— Здесь поставим откидное сиденье.
— Тогда измерьте вместе с открытым сиденьем.
Она записала на обратной стороне листа. В учебных схемах неподвижные предметы занимали площадь. Человек у неё до сих пор занимал точку.
В галерее Зоя показала указатель выдачи. Большая стрелка светилась ровным зелёным, под ней стояли буквы сектора.
— Видите её отсюда?
— Теперь вижу.
— А тогда?
— Тогда я шёл следом за теми, кому было выдано то же время. Передо мной человек нёс свёрток. Стрелка была над его плечом. Мою дверь я прошёл.
— Почему не вернулись?
Орен остановился. Зоя услышала собственный вопрос уже после того, как его произнесла.
— Потому что вы велели ходить в одну сторону.
У него не было торжества человека, нашедшего слабое место. Он просто ждал, пока она перестанет загораживать тележкой выход.
Указатель пришлось рассмотреть с нескольких сторон. От места, где выдавали миски, он становился узким светлым ребром. Внизу красовалась вторая табличка: «Проход свободен». Она означала, что дверь исправна и камера доступна для следующего цикла, но могла означать совсем другое для человека с посудой в руках.
— Вот это снимите, — сказал Орен. — Не пишите, что свободно. Пишите, что сейчас внутри. Сухо там или влажно. Кого ждать.
— Состояние камеры есть на пульте.
— Я иду за миской. Пульт у вас.
Зоя сняла табличку сама. За ней осталось более светлое прямоугольное пятно. Новую она пока не повесила: нужно было придумать надпись, которую прочтут не только стоя прямо перед ней.
У стойки выдачи Зоя остановила тележку. Орен поставил миску на стойку и попросил такую же по размеру. Молодой пассажир за стойкой предложил металлическую, легче. Орен перевернул её, провёл ногтем по донышку.
— Эта будет греметь. Дайте тяжёлую.
Зоя почти вмешалась: в ведомости тяжёлой посуды оставалось мало. Но мужчина уже достал другую миску. Орен постучал по краю, удовлетворённо кивнул. Треснувшую он забрал назад.
— Вы хотели заменить, — сказала Зоя.
— Я хотел есть, пока чиню эту.
Она освободила для него часть тележки. Он положил туда обе миски, обернув одну рукавом куртки. Рядом с пустыми графами её схемы появились две округлые тяжести, которые нельзя было считать одним перемещением.
На обратном пути они встретили нерийку с узким футляром оболочки. Та шла быстро, сверяясь с часами, и не стала останавливаться ради обхода. Зоя посторонилась. Впервые за утро она не предложила человеку другой путь: до конца разрешённого пребывания в средней среде оставалось мало времени.
Орен смотрел ей вслед. Зоя развернула схему. Через сухой сектор дорога до следующей стойки была короче. Она сама ходила так вчера, когда торопилась поесть, и машинально считала этот путь удобным запасным. Для Орена он означал другой воздух и строгий предел времени под защитой. Она зачеркнула соединительную линию, затем провела её заново, пунктиром: путь существовал, но предлагать его любому встречному было нельзя.
— Что исправили? — спросил Орен.
Она показала. Он кивнул, не прибавив к этому ни одобрения, ни прощения. Зое пришлось оставить его кивок ровно тем, чем он был.
— Всем дать одинаково долго не получится, — сказала Зоя, больше проверяя формулировку, чем обращаясь к нему.
— Мне не нужно долго. Мне нужно туда, куда я собирался.
У дверей сектора О пришлось ждать, пока Дина вывезет широкую стойку с закрытыми кастрюлями. Сзади шла Вета и придерживала дверную створку рукой, хотя удерживал её механизм.
— Руки убери, — сказала мать. — Лучше скажи, колесо справа проходит?
Зоя отодвинула свою тележку в нишу. Дина заметила её записи и спросила, кто после обхода будет мыть пол. На полу тянулись следы от влажных колёс.
— Уточню у хозяйственной смены.
— Уточните до того, как нарисуете ещё стрелку через моё место приготовления.
Она не ждала ответа. Вета обернулась к Орену, хотела что-то спросить о мисках, но мать позвала её проверить второе колесо.
Обратную камеру они прошли уже без разговора. Орен сел на край тележки, и Зоя держала её обеими руками все шесть минут. Миска лежала у него на коленях. Он прикрывал трещину большим пальцем, словно от случайного взгляда та могла разойтись.
Влажная дверь открылась через двадцать две минуты после включения воротника. Двенадцать ушло на камеры. Орен проверил остаток запаса, отстегнул застёжку; только тогда Зоя спросила:
— Можно я приду ещё раз, когда будут надписи и сиденье?
— На обход — можно. Лечить меня вашим вниманием не надо.
Он встал, забрал посуду и трость. Уже в своей комнате обернулся:
— И не снимайте старый знак, пока нового нет. Там теперь люди будут останавливаться и спрашивать.
Зоя вернулась к голому прямоугольнику на стене. Написала от руки текущее состояние камеры и имя дежурного, прикрепила лист двумя полосками ленты. Нижний край отставал. Ей хотелось выровнять его, но из галереи окликнули: тележка снова перегородила дорогу.
Глава 6. Лишний плавник
Ная вырезала второй плавник из более толстой жести. Илья через стекло показал на первый: тот уже был удачным, лёгким, с аккуратным зубчиком по краю. Ная покачала головой и поставила новый рядом.
— Пусть будут разными.
— Тогда её поведёт.
— Посмотрим куда.
Они работали у передаточного ящика после раздачи запасных манжет. Наиной стороне достался янтарный свет, Ильиной — приглушённый синий. Каждый предмет, оказавшись у другого, выглядел чужим: белая нить зеленела, тёмный винный лоскут превращался почти в чёрный. Ная сперва всякий раз уточняла цвет, потом перестала. Для маленькой механической рыбки это не имело значения.
Илья сделал зубчатую полоску из отхода направляющей дозатора. Рыбка должна была перебирать её двумя тонкими лапками, скрытыми под плавниками. Пока одна лапка надёжно держала игрушку на месте, а другая отважно толкала назад.
— У неё мнение о нашем маршруте, — сказал он.
Ная засмеялась и поправила конец пружины. Через микрофон смех получился ближе, чем её лицо за двойным стеклом. Илья поднял глаза, потом снова принялся за полоску, словно не вполне понял, можно ли смотреть.
Передаточный ящик требовал завершить каждый цикл, прежде чем открыть противоположную крышку. Они быстро обнаружили, что две минуты обсуждения часто экономят одну передачу. Ная прикрепила со своей стороны прозрачный лист, Илья вёл пальцем по стеклу напротив, а она повторяла его движение карандашом. Когда он убирал руку, на листе оставался след движения, которого она почти коснулась.
— Здесь плечо короче, — сказал он. — Нет, другое здесь. Ваше правое.
— Моё правое занято ножницами.
— Тогда свободное ваше правое.
Она нарисовала рядом вторую кисть с шестью пальцами. Илья серьёзно рассмотрел её и сказал, что с таким инструментом работа пошла бы быстрее.
— А если все пальцы большие? — спросила Ная.
— Тогда я наконец перестану терять маленькие винты. Их никто не сможет сделать.
Они начали придумывать вещи, которые нельзя было бы починить такой рукой. Ная назвала замок от шкатулки, Илья — крошечную ложку для человека, недовольного величиной своей порции. Выяснилось, что Ная ела сладкое большой ложкой, прямо из жестяной банки, а Илья любил отламывать одинаковые кусочки и оставлял самый ровный напоследок. Ная сказала, что никогда не доверила бы ему банку. Он ответил, что достаточно доверить пустую: из крышки получится отличный хвост. Они смеялись, стараясь не задевать локтями разложенные детали.
Это было самое бесполезное дело Наи за последние дни, и оттого она уже дважды посмотрела на часы. В её комнате ждали три повреждённые манжеты. Никто не назначал ремонт именно на этот вечер. Она сама складывала принесённые вещи в порядке, который делал их срочными.
Илья заметил взгляд.
— Вам нужно идти?
— Мне всегда что-нибудь нужно чинить.
— Я спрашивал про вас.
— Ещё немного.
Он не стал благодарить за оставшиеся минуты. Ная с неожиданным облегчением занялась плавником.
На Рубеже у неё был шкаф, который не запирался. Дверца держалась на кривом деревянном клинышке. Сам шкаф был металлический, клинышек ей подарила женщина с грузового причала, привёзшая настоящее дерево из дома. Ная рассказала об этом, объясняя, почему не любит слишком точные защёлки.
— Вы ведь могли его исправить, — сказал Илья.
— Да. Там всего две петли. Я всё собиралась.
— А что было внутри?
Она хотела перечислить рулоны, формы, запасные замки. Вместо этого сказала:
— Камни. Один похож на каблук, один на варёное яйцо. Совсем ненужные. Люди приносили обрезки для работы, а я просила ещё что-нибудь такое. У меня было пять камней, которые я не могла назвать.
— То есть шкаф запирался бы лучше, если бы у вас было меньше камней.
— Значительно лучше.
Илья покрутил обломок полоски. С его стороны кто-то проехал с корзиной белья; он наклонился, пропуская, и вернулся ближе к стеклу.
— Я оставил целую стену ложек.
— Коллекционировали?
— Чинил дозаторы в столовой. Нельзя было разбирать исправный механизм ради интереса. Поэтому я собрал другой, из того, что разрешалось. Каждая ложка ударяла по следующей. В конце падала одна сухая фасолина.
— Еду портили?
— Одну фасолину. Она участвовала примерно полгода.
Ная представила стену. Сперва огромную, потом обыкновенную стенку возле рабочего стола, на которой взрослый мужчина долго и сосредоточенно устраивал путь одной фасолины. От этого Илья перестал быть только человеком, появляющимся в синем прямоугольнике с нужным инструментом.
— Получалось красиво?
— Ужасно. Савел говорил, что в нашей мастерской завелось ведро с ногами. Но дети приходили смотреть. И взрослые приходили, только спрашивали сначала про фильтры.
Ная хотела спросить, кто именно приходил чаще других. Вопрос был уже почти личным; она не знала, готова ли затем отвечать на такой же. Вместо этого показала на пружину.
— Ваша рыба тоже звучит как ведро.
Илья привёл механизм в движение. Широкий плавник ударил о край направляющей. По ту сторону перегородки кто-то раздражённо поднял голову. Ная остановила игрушку карандашом и показала на вмятину.
— Она сама себе мешает. Плавник цепляется.
— Укоротим?
— Тогда зачем я его вырезала? Отодвинь направляющую.
Он ослабил крепление и дал Нае посмотреть на зазор через стекло. Первый раз рыбка свалилась набок: лапка перестала доставать до зубцов. Илья вернул направляющую чуть ближе. Теперь плавник проходил над краем, почти касаясь его; рыбка двигалась медленнее, зато без звона.
Ная всё-таки спросила:
— Вы жили один?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.