Алиси: СУДьБА
- -
- 100%
- +
«Бррр!» — Алиси передёрнуло от одной мысли, что можно физически лишиться крыльев. Они у неё были очень яркие, насыщенного фиолетового цвета — и служили ей уже тысячу шестьсот лет.
Тем временем она неспешно приближалась к «Пегасу». Мысленно потянувшись к посадочной палубе, Рыжая послала команду открыть створки и, перехватив управление, пошла на посадку. Крыша ангара сомкнулась над ней, едва подошвы коснулись пола.
Весь путь до яхты она проделала в абордажном режиме, поэтому сразу направилась в ремонтный бокс — он же дополнительная шлюзовая камера. Бронедверь по‑прежнему оставалась открытой: ещё с прошлого раза, когда она вылетала на планету «для здорового отдыха».
Алиси примостилась спиной к приёмным разъёмам на стене бокса и включила режим парковки. Когда ИСА надёжно зафиксировался и подключился, она отдала команды закрыть дверь в ангар, выровнять давление и температуру, а затем — по готовности — произвести штатный выход оператора. При этом она не смогла сдержать ухмылку: в памяти вдруг всплыл эпизод из времён первого учебно‑тренировочного полёта. Тогда Рыжая была настолько под впечатлением от возможностей новой модели, что случайно активировала экстренный выход — и впечаталась в противоположную стену посадочной палубы. Подруги потом долго навещали её в лазарете.
Слияние сознания с механизмом — штука коварная. Ей просто не стоило сразу после посадки думать о том, как ужасно сильно хочется выскочить наружу и поделиться со всеми впечатлениями.
Через несколько секунд индикаторы сообщили, что в боксе всё в пределах нормы и можно продолжать. Алиси согласилась и тут же почувствовала урчание насоса. Началась откачка противоперегрузочного геля. Одновременно отключился нейроинтерфейс, и она ненадолго погрузилась во тьму.
Открыв глаза, Алиси проморгалась от остатков склизкой жидкости и стала ждать, пока откроются бронепластины и выпустят её наружу. Правую руку уже было практически не больно держать прямо вдоль тела, но ИИ‑доктор напоследок посоветовал ещё двое суток избегать перегрузок.
Наконец показалась заветная прорезь света. Шлем‑обтекатель пошёл вверх и назад, раскрылась наружу броня на груди, руках и ногах. Алиси пошевелила пальцами, провела ладонью по лицу, калибруя свой мозг на работу с реальным телом. Затем осторожно шагнула вперёд, покидая чрево своего альтер эго. Несколько наклонов в стороны, пара приседаний — и её сознание больше не било тревогу. Пока не било.
Слава учёным за последнюю версию геля! Теперь не нужно было мучительно освобождать организм от него. Раньше приходилось получать разряды током, чтобы избавиться от геля в лёгких, вызывать сильнейшую тошноту, чтобы опорожнить желудок, или прибегать к помощи сестёр по эскадрилье. Будь предыдущая версия жижи актуальна сейчас, Рыжая предпочла бы до окончания завтрашней встречи остаться в ИСА и уснуть прямо в нём, чем лишний раз испытать всю гамму жутких ощущений.
Теперь же всё было намного лучше. Просто какое‑то время можно вообще не дышать, покуда гель не будет поглощён лёгкими без остатка, и забыть о еде и питье по той же причине. Наниты, как самая дорогая составляющая, эвакуировались из организма ещё на этапе откачки жидкости.
Оставалось только одно неудобство — невозможность говорить голосом. Получалось сплошное бульканье, да изо рта выбрызгивалась светло‑синяя пакость. То ещё зрелище, хотя когда‑то её это даже веселило.
Но вот уборной нужно было срочно воспользоваться: вегетативная система подавала недвусмысленные сигналы. Да и душ не помешал бы. Видок у неё сейчас был такой, что утопленник позавидует.
Открыв дверь в жилую часть и жмакнув по пути кнопку начала ремонтных работ, Алиси полетела в санузел — в прямом смысле. Феи вообще никогда не бегают ногами, предпочитая полёт как менее энергозатратный и более быстрый способ перемещения своей тушки в пространстве.
С тяжёлым апатичным вздохом активировался робот‑полотёр и поплёлся убирать синеватую жидкую катастрофу на полу. Рыжая сама поставила ему этот звук забавы ради. На самом деле роботу было глубоко фиолетово.
Отмывшись от остатков геля, Алиси кинула купальник в бытовой дезинтегратор и, мокрая, нагишом прошлёпала к капсуле регенерации. Настала пора починить и себя любимую.
Где‑то в глубине комнаты вновь раздался вздох тщетности бытия, а Рыжая ухмыльнулась и улеглась в ложемент. Поскольку часть работы уже сделали наниты, диагностика рассчитала, что на полное восстановление уйдёт восемь часов — плюс ещё два, если добавить режим нейронной психотерапии.
«Ну уж нет! Нормально всё у меня с кукухой. Не ровён час, ещё стану не в меру жизнерадостной — и петь начну, или рисовать», — мурлыкала фея себе под нос, порхая пальчиками по голографическим клавишам.
Некоторые из её сестёр после пары‑тройки подобных процедур стали звёздами галнета, но там проблем полный чердак накопился: дальнейшая боевая работа всё равно была противопоказана. У многих мозг в маргарин превращался после десятка‑другого лет такой службы. Но Алиси вполне устраивала её жизнь.
«Так что лечить только организм будем», — подытожила она, жмакнув большую зелёную кнопку и проваливаясь в искусственный сон.
Пока капсула мерно гудела, убаюкивая Алиси в восьмичасовом цикле регенерации, кто‑то на борту «Крузенштерна» изучал её прежние отчёты, её досье, даже её коллекцию архаичной музыки — и улыбался. В сухих строках данных, в траекториях манёвров, в микропаузах между решениями он видел то самое недостающее звено. Пальцы неторопливо скользили по клавишам терминала, выделяя ключевые параметры: стиль боя, логику принятия решений, архитектуру седьмого поколения ИСА. Каждая деталь ложилась в мозаику плана, способного перекроить карту Галактики.
Для Рыжей это была просто сделка. Для него — начало войны.
Глава 3. Контакт
Рыжей казалось, что она только лишь успела моргнуть. Для верности она бросила быстрый взгляд на таймер капсулы. Всё нормально: прошли положенные восемь стандартных часов.
Фея чувствовала себя великолепно отдохнувшей, бодрой и абсолютно здоровой. На правом плече не осталось даже намёка на ранение — рука двигалась свободно во всех направлениях. Иногда эти медицинские боксы сбоили, но сегодня всё прошло как по маслу.
Алиси обернулась и глянула на поясницу. Хвост не вырос — значит, процедуру можно считать успешной. Она запросила медиастанцию отобразить стандартное время. Всего 04:12. До сегодняшней встречи ещё оставалось, согласно варяжскому выражению, «фрегат и маленькая шлюпка». Нужно было чем‑то себя занять.
Фея подошла к синтезатору напитков и сотворила себе чашечку ароматного сладкого латте. Обернулась и шагнула к огромному обзорному иллюминатору. Дрон‑папарацци, болтавшийся неподалёку, тут же встрепенулся и поплыл в сторону «Пегаса», почуяв обнажённую натуру. Рыжая по‑прежнему была нагишом.
Обломав бедолаге сенсацию, она включила тонировку стекла. «Ох уж эта курортная Латора! Кругом богачи да знаменитости», — фыркнула Алиси.
Швырнув пустую чашку в дезинтегратор, фея плюхнулась в кресло и запросила последние новости. Пространство комнаты озарилось голограммой экрана:
«Эльфы‑сепаратисты требуют вернуть… В последнее время участились набеги калраков на пограничные районы… Пятая Гномья Артель продолжает забастовку в ответ… Автоматическая Боевая Станция „Зевс“, считавшаяся пропавшей без вести, была обнаружена в районе… И последние новости с курортной планеты Латора. Спокойствие этого райского уголка было прервано вчера около 19:00…»
«А вот это уже интересненько. Ну‑ка‑нука, поглядим», — пробубнила Алиси себе под нос, разворачивая сообщение из ленты на весь экран.
Голос диктора продолжал:
«…Группа калракских кораблей, состоящая из фрегата, двух корветов и абордажной галеры, атаковала круизный пятизвёздочный мегалайнер „Крузенштерн“, зафрахтованный туристической компанией „Терра Инкогнита“ и следовавший под флагом Варяжского Синдиката. На этих кадрах мы видим, что невероятное мастерство шкипера и команды позволило избежать трагедии. Умело маневрируя и ведя заградительный огонь из бортовых противоастероидных систем, им удалось избежать абордажа и продержаться до прибытия на место нарядов полиции и патрульных кораблей Единого Флота, которые немедленно обезвредили нападавших.
По предварительным данным, было ликвидировано порядка трёхсот пятидесяти и взято в плен около восьмисот калракских боевиков. Фрегат и два корвета атакующих в ходе боестолкновения были уничтожены, абордажная галера взята в качестве трофея. Единый Флот во время операции потерь не понёс.
Несмотря на серьёзные повреждения на борту лайнера „Крузенштерн“, никто из пассажиров не пострадал. Двое членов экипажа были легко ранены, ещё один член экипажа получил контузию. Им была оказана первая медицинская помощь на месте, от дальнейшей госпитализации они отказались.
В ожесточенном бою особо отличились: шкипер первого класса варяжского лайнера Михайло Ингварссон, командор патрульного звена капитан‑лейтенант Рувер Малкой и командир подразделения ППС полиции Латора старший лейтенант Пилекос Высконикус. Верховный Главнокомандующий Единого Флота уже подписал соответствующие указы о награждении их звёздами „Герой Галактики“. Всем остальным членам экипажей, принимавших участие в отражении атаки калракских боевиков, будут вручены награды „Ромб Мужества“.
Ответственность за чудовищную атаку на гражданское судно взяла на себя калракская террористическая организация „Кумын‑Тахтаным“. Галактический Следственный Комитет завёл уголовное дело по статье „Терроризм“.
Теперь к другим новостям. Больше суток продолжается забастовка гномов Пятой Артели на шахте Большая‑Выпуклая. Они требуют…»
Алиси выключила экран. Конечно, она не ожидала увидеть кадров своего участия в сражении или упоминания о себе. Подобная активность афишируется в самых крайних случаях. Да и этих «Героев Галактики» у неё за всю долгую жизнь накопилось, что девать некуда. Две поменяла, четыре потеряла…
В голове завертелись мысли: «Если данная ситуация освещается, замалчивая подробности, значит, варяжский лайнер напрямую связан с Единым Флотом. Тогда почему не было выставлено скрытное охранение? Отряд сторожевиков дальней зоны явно не мог выполнять такую роль — они не успевали бы ни при каких обстоятельствах. Хотя… стоп. Почему это охранения не было? А как же я сама?»
Алиси постучала пальцами по подлокотнику. Мысль цеплялась за мысль, и картинка складывалась всё чётче. Премия в виде путёвки на Латору теперь выглядела не как щедрый подарок, а как идеально рассчитанный ход: элитный курорт, очередь на годы вперёд, тишина, покой — и она, единица стратегического резерва, под боком у лайнера, который был главной целью.
«Получается, я и есть то самое скрытное охранение, — пронеслось у неё в голове. — Только вот без моего ведома. Без брифинга, без вводных, просто: отдыхай, девочка, а если что — вмешивайся по ситуации».
Она хмыкнула. В этом был свой стиль Верховного: не объяснять лишнего, полагаться на инстинкт и боевой опыт. И да, она бы всё равно влезла в драку — калраки были её пунктиком, тут не поспоришь. Но сам подход бесил: будто она не стратег, а туз в рукаве, которого достают, когда уже нечем крыть.
«Ладно, — мысленно выдохнула Алиси. — Пусть играют в свои многоходовочки. Я-то знаю одно: когда запахнет жареным, я буду не в капсуле регенерации и не на пляже, а там, где нужно. И пусть попробуют потом отвертеться».
В свете обстоятельств Алиси поняла, что это не она провернула хитрый трюк с судовым журналом. Напротив, её саму взяли в оборот и вводят в игру за столом с самыми высокими ставками. Значит, скоро она получит предложение, от которого невозможно отказаться, и примерный список задач, которые необходимо будет выполнить.
Рыжая чуть улыбнулась — уголки губ сами поползли вверх. Ей всегда было приятно, когда её привлекали не просто к сложным задачам, а к тем из них, где отчётливо чувствовался стойкий запах приключений. А от всей этой ситуации разило так, что становилось очевидно: в подобное судьба ещё никогда не окунала её изящный фейский организм.
Она откинулась на спинку кресла, позволяя догадке улечься в голове, как удобно ложится в ладонь любимый боевой клинок — точно, плотно, будто он был создан исключительно для её пальцев.
Завершив переваривание очередной порции захватывающей информации, Алиси подошла к двери в ремонтный бокс и вызвала голографический интерфейс. Она любила являться вовремя, поэтому открыла меню автопилота ИСА и рассчитала маршрут прямиком до ВИП‑зоны клуба «Кровь и Копоть». Выходило порядка семи минут в спокойном режиме.
На секунду она задумалась, а потом выставила оповещение «Эскадрилья! По машинам!» на 22:51 СТД (стандартное галактическое время), дав себе пару минут запаса. Сейчас было 04:31. Можно наконец‑то одеться и заняться дальнейшей подготовкой к предстоящей встрече — то есть удовлетворить своё необузданное любопытство.
Рыжая открыла створки гардероба, за которыми находилось лишь зеркало в полный рост, махнула рукой, вызывая консоль, и выбрала штатный лётный комбинезон из своей личной прошивки. Не надлежало летать в купальниках и уж тем более голой. Отпуск кончился — служба зовёт. К тому же эта штука была очень полезна в чрезвычайных ситуациях. Не просто так на её разработку ушли целые баржи дензнаков.
Алиси коснулась кнопки «Синтезировать на тело оператора» и едва удержалась, чтобы не покатиться со смеху от щекотки. Полный комбинезон пилота ИСА — это не какое‑нибудь вечернее платье. Когда процесс был практически завершён, она подняла одну ногу, затем другую, чтобы синтезатор спроектировал и закрепил подошвы. А по завершении покрутилась минутку напротив зеркала, разглядывая себя, облачённую в тонкий и эластичный термопластиковый покров матового угольного оттенка. Мявкнула, улыбаясь своему отражению, и отправилась бороздить галнет в поисках информации.
Почти всё оставшееся до вылета время фея потратила на сбор данных по «Терра Инкогнита». Исчерпав открытые источники, отправилась в субнет и купила, выменяла всё, что было на эту компанию, — включая сплетни и слухи. Затем проделала процедуру ещё раз, но уже с перекрёстными запросами, где рядом были упоминания Единого Флота.
Рембокс подал голос, сообщая, что восстановление ИСА завершено. До вылета оставалось двадцать пять минут. Алиси казалось, что её голова надулась, как древний метеозонд, и вот‑вот лопнет. Но ей так и не удалось ни найти, кто стоит за этой турфирмой, ни нащупать её связи с флотом. Вчерашний инцидент был единственным случаем, когда они упоминались вместе.
«Отрицательный результат — тоже результат», — мысленно повторила она, стараясь не дать раздражению пробиться наружу. Она сделала всё, что могла. Её любопытство, обычно неуёмное, теперь свернулось калачиком в сторонке и делало вид, что спит. Рыжая выяснила главное: всё серьёзно. С большой буквы «С».
Остальное время она посвятила медитации, позволив сознанию успокоиться. Дыхание выровнялось, мысли перестали метаться, как испуганные мотыльки в луче прожектора. Перед глазами привычно всплыла боевая сетка — не настоящая, а тренировочная, та, что она прокручивала в голове сотни раз: векторы сближения, углы атаки, точки выхода из манёвра. Тело само подсказывало привычные реакции, и от этого становилось спокойнее.
Потом она грезила о бескрайних лесах, удивительных растениях и животных — и вдруг в эту идиллию медленно вплыл странный силуэт. Он казался просто контуром из ломаных ярких линий, хаотично вибрировавших, будто их било током. Явился он не с какого‑то конкретного направления, а словно из глубины пейзажа, расстилавшегося перед ней, — возможно, даже из‑за горизонта.
При этом силуэт явно быстро приближался, но одновременно возникало ощущение, что он просто разрастается, увеличиваясь в размерах прямо на участке пространства перед ней. Затем раздался голос, похожий на шёпот и скрежет ржавого механизма одновременно:
— Алиси…
Дальше она не разобрала: то ли «одна я», то ли «родная». Невозможный контур света изо всех сил пытался дотянуться до неё — и внезапно исчез, оставив после себя прожжённую дыру, неподвижно висевшую в воздухе. Края её ещё тлели, источая лёгкий дым. А из дыры на Рыжую смотрели незнакомые созвездия — чужие, не из её карты Галактики, с непривычными соединениями звёзд и пугающе чуждой геометрией.
Последние четыре года фея временами видела странные образы во время медитации или в мгновения слияния с ИСА. Странные — потому что быть их там не должно. Совсем.
Она никогда не отстранялась от них, напротив — всегда старалась открыться и идти навстречу. Рыжая точно знала, что не сходит с ума: крыша у фей слетает с абсолютно иными симптомами. Попытки контакта с ней «оттуда» (а она не сомневалась, что именно это и происходило) явно имели прогресс.
Алиси решительно намеревалась рано или поздно выяснить, где конкретно находится это самое «оттуда». За тысячу девятьсот двадцать лет своего существования она твёрдо убедилась: за всем мистическим и магическим стоит наука — пусть и невероятно сложная. Если попытаться составить список всего, что ещё пятьсот лет назад считалось магией, а теперь стало обыденными прикладными технологиями, можно застрять за столом на пару недель.
Из последнего — реактор её ИСА, который сейчас содержал в названии слово «магический» только благодаря консервативным эльфам. Чудным ребятам просто выгоден старомодный таинственный флёр вокруг их эксклюзивной разработки.
А на деле это был обычный конденсатор пси‑энергии — в древности её причисляли к «тёмной энергии». Он питал ловушку, отвечающую за торможение тахионов: те отдавали тем больше энергии, чем сильнее замедлялись, приближаясь к световой скорости с той стороны шкалы, где принято ставить знак «плюс бесконечность». Но сегодня это знал любой старшеклассник.
Во времена, когда Алиси сама сидела за школьной партой, никто и предположить не мог, что скорость света — великая и незыблемая вселенская константа — всего лишь ноль на оси скоростей. Сама мысль об этом тогда казалась кощунством, почти ересью. Она улыбнулась, вспомнив, как преподаватель по теоретической физике краснел и стучал указкой по доске, стоило кому‑то из учеников робко заикнуться о «другой стороне шкалы».
Размышления прервал пульсирующий красный свет. Включился зуммер тревоги. Синтезированный голос скомандовал: «Эскадрилья! По машинам!»
Это сработало лучше всяких будильников. Алиси уже летела в сторону рембокса — его дверь открылась за секунду до оповещения. Ещё через пару мгновений она была на месте пилота и сделала глубокий выдох. Началась предпусковая процедура. На этот раз синхронизация прошла без дополнительных видений. Наверное, их лимит на сегодня был исчерпан.
«Шлюзование! Открыть дверь в ангар. Распахнуть створки. Затем резкий рывок вперёд и наружу. Включить автопилот. Стоп!» — молнией пронеслось в голове.
Рыжая зависла над «Пегасом», проводя сканирование, и удовлетворённо ухмыльнулась, обнаружив искомую сигнатуру. Дрон‑папарацци всё ещё нагло и беспечно болтался поблизости. Фея прицелилась и разнесла его в клочья из нейтронки.
— Ибо нефиг! — буркнула она, будто оправдываясь перед пустым космосом.
Затем на всякий случай проверила состояние силового поля и начала спуск в атмосферу Латоры. Мусорщики скоро уберут все обломки нахального дрона. Дело житейское — такое постоянно случается. За чистотой на элитном курорте следили от орбиты до поверхности.
Никаких серьёзных перегрузок при входе в атмосферу не предвиделось, поэтому Алиси падала на планету в абордажном режиме. Когда щиты перестали гореть ярким пламенем, автопилот переключился на «атмосфера средний», и за спиной феи образовалась дельтовидная поверхность. Полёт продолжился по аэробаллистической траектории. Остальной участок маршрута прошёл без каких‑либо особых событий, если не считать распуганную стаю латорских перелётных пингвинов, которые после кладки яиц на экваторе мигрировали обратно к южному полюсу. Их вожак погнался было за Алиси, дико вереща, но быстро потерял интерес и с криком победителя вернулся к стае.
За пару километров до пункта назначения Рыжая перехватила управление и пошла на посадку. Грациозно распахнув крылья во всю длину, фея изящным фиолетово-зеленым ангелом плавно спустилась с неба прямо перед входом в клуб "Кровь и Копоть”. Она очень любила появляться эффектно.
Глава 4. Космонавты
Толпа потенциальных посетителей, формировавшая подобие очереди на фейс‑контроль, расступилась без единого звука. Охранники по обе стороны дверей уважительно кивнули — словно добавляли крутости самим себе в глазах разношёрстной публики: мол, «Смотрите, мы знаем, кто эта невероятная личность, а вы — нет». Тот, что стоял справа, почтительно распахнул перед Алиси створки, пропуская внутрь.
Рыжая, сложив полностью крылья, неспешно и вальяжно вошла в клуб — насколько это вообще позволял сделать ИСА. Из полутёмного пространства на неё с опаской уставились несколько пар глаз. Звучало достаточно спокойное и явно дорогое современное техно.
За столами сидели в основном люди, но было и несколько гномов. Один из них как раз пытался засунуть несколько дензнаков в трусики тоненькой стриптизёрши. Бедолага никак не мог дотянуться — и часть пластиковых квадратиков уже выпала из его мясистых ручищ‑кувалд. Танцовщица заметила эти попытки: как раз завершив очередной разворот, она встала на колени прямо перед его лицом, наклонилась и нежно чмокнула трудягу в огромный нос. Мимолётным движением сгребла в ладошку «презренный пластик» — и тут же скользнула дальше, будто ничего и не было.
На пути к ВИП‑зоне Алиси заметила ещё пятерых эльфов и даже парочку крабов с Каруна, которые о чём‑то в прямом смысле трещали в дальнем и самом тёмном углу зала. Они были прямоходящими, ростом с гнома. Нижние ноги — толстые и удлинённые с массивными ступнями, верхние представляли собой огромные клешни, а три пары тонких ног на брюшке отвечали за всю мелкую моторику. Голова их была похожа на тело обычного земного краба — с такими же вытаращенными наружу глазами, которые могли втягиваться внутрь. Все жизненно важные органы располагались там же. И, конечно, всё это великолепие было покрыто толстым слоем прочнейшего хитина.
Эти создания были редкими гостями здесь, как и все прочие виды, обитавшие по ту сторону Калракского Пояса: транзит через него стоил целое состояние и был сопряжён с нешуточными рисками.
В стародавние времена карунцы являлись излюбленным лакомством калраков. До тех пор, пока крабы не взяли в брюшные ноги плазмопушки и не наваляли серым уродам по самый «небалуй», чем и доказали свою разумность в глазах последних. Тем не менее браконьерство на их вид продолжается до сих пор, хоть и является экстремально опасным занятием: обитатели Каруна начали воспринимать это явление как вызов их мужественности и даже как своеобразный национальный вид спорта. Они выходят на охоту за нарушителями, едва завидев корабль в атмосфере.
И ещё неизвестно, когда бы карунцы получили в свои ноги высокие технологии и начали покорять космос, если бы не алчущие ценного мяса любители наживы. Каждый раз, погибая на их планете, браконьеры неизбежно оставляли на её поверхности свои посудины.
Эти двое крабов были послами, прибывшими для ведения переговоров. Латору они выбрали отнюдь не случайно. Но в тот момент Рыжая ещё не знала об этом.
Сопровождаемая пристальными взглядами, Алиси приблизилась к пологой винтовой лестнице и не спеша поднялась в ВИП‑зону. В дальнем конце вместительного зала она заметила человека, нарочито возившегося за барной стойкой спиной к фее. Больше вокруг никого не было, и она направилась прямиком к импровизированному бармену.
— Добрый вечер, барышня, — хрипловатым баритоном произнёс обернувшийся к ней человек.
Рыжая активировала внешние динамики, выставила громкость на уровне умеренного спокойного разговора и подгрузила профиль своей речи. Теперь она могла «говорить» — да ещё и в режиме объёмного звучания. Переключив речевой контур с радиосвязи на акустический режим, фея поддержала беседу.
— Добрый вечер… — запнувшись на долю секунды и проводя поиск лица собеседника по базе данных, Алиси продолжила: — Товарищ Дмитрий Лебедев. Вот так сюрприз!
— Рад, очень рад. И прежде всего тому, что не ошибся в Ваших интеллектуальных способностях и Вы явились на встречу, облачённая в ИСА, — флегматично сообщил её собеседник, укладывая на стойку увесистый деловой кейс. Один из тех, что уже с незапамятных времён использовались исключительно в качестве атрибутики у бизнесменов всех мастей.
— Довожу до Вашего сведения, что сейчас меня, наверно, будут убивать. Посему я несказанно счастлив, что Вы оказались персоной безусловно пунктуальной.
Алиси пристально сфокусировалась на нём, продолжая сканирование. Стильная недельная небритость, короткая стрижка, высокий и широкий лоб, глубоко посаженные хищные глаза, в которых читался не менее глубокий интеллект, мощные скулы, самую малость крупноватые уши, волевой подбородок, широкий нос. Дата его рождения была неизвестна. На вид можно было дать лет двести — возраст вполне зрелого мужчины вида хомо сапиенс, которые ныне спокойно доживали до трёхсот: рубежа, когда исчерпывался ресурс головного мозга.