- -
- 100%
- +
© Томин И., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *701-й стрелковой дивизии никогда не существовало, все фамилии персонажей вымышленные.
Глава 1. Командировка во Львов
Дым от сигареты медленно поднимался к потолку кабинета, где за массивным дубовым столом сидел полковник Кречетов. Его пальцы барабанили по папке с документами, а серые глаза внимательно изучали троих подчиненных, стоящих перед ним по стойке смирно.
– Садитесь, – коротко бросил он, не отрывая взгляда от бумаг.
Максим Туманский первым опустился в кресло, небрежно закинув ногу на ногу и достав сигарету. В свои тридцать восемь лет он чувствовал себя в кабинете начальства как дома – уверенно и без лишнего пиетета. За ним расселись криминалист Валентина Грайва, поправив строгую юбку, и оперативник Илья Воронов, который предпочел сесть на край стула, словно готовился в любую минуту вскочить.
– Дело деликатное, – начал полковник, открывая папку. – Львов. Встреча ветеранов 701-й стрелковой дивизии в одной из школ. Организовали школьники, все как полагается – торжественно, с почетом. Приехало человек двадцать, всех разместили в гостинице «Буковина».
Кречетов сделал паузу, прикурил сигарету от настольной зажигалки.
– Утром двадцать девятого октября, то есть вчера, одного из них, некоего Григория Бусько, нашли мертвым в номере. Местная экспертиза – алкогольное отравление. Почти литр водки в крови. Сердце не выдержало.
– И где здесь наш интерес? – спросил Максим, выпуская дым через нос. – Ветеран, война, водка… Многие так заканчивают.
– Вот именно в этом и проблема, – Кречетов наклонился вперед. – Звонок от вдовы. Утверждает, что покойный семь лет как завязал с алкоголем. Ни капли не пил. Врачи подтверждают – лечился от алкоголизма, кодировался.
Валентина Грайва оторвала глаза от своего блокнота, в который она записывала основные факты.
– А местные органы, что думают?
– Местные, – полковник усмехнулся, – хотят побыстрее закрыть дело. Не хочется портить образ героя войны банальной пьянкой в гостинице. Плохо для репутации области и города. Но после звонка вдовы Следственный отдел Прокуратуры СССР решил разобраться.
Илья Воронов выпрямился в кресле.
– Есть подозрения на убийство?
– Подозрений нет. Есть несоответствия. И есть указание разобраться. – Кречетов закрыл папку. – Туманский, ты возглавляешь группу. Воронов – оперативная работа. Грайва – экспертиза. Вылетаете завтра утром.
Максим затушил сигарету в пепельнице.
– Какие у нас полномочия?
– Самые широкие. Официально – проверка обстоятельств смерти по заявлению родственников. Неофициально – выяснить, что там произошло на самом деле. Местные будут сотрудничать, но осторожно. Не хотят огласки.
– Понятно, – Максим поднялся с кресла. – Материалы дела когда получим?
– Сейчас заберете у секретаря. Рейс в восемь утра. Размещение в той же гостинице, где произошел инцидент.
Валентина Грайва аккуратно убрала блокнот в сумочку.
– А что с телом?
– Пока не хоронили. Ждут результатов нашей проверки. Родственники согласились на дополнительную экспертизу.
Полковник поднялся из-за стола, давая понять, что совещание окончено.
– Еще раз подчеркиваю – деликатность. Двадцать ветеранов, школьники, общественность. Если окажется, что старый солдат просто не сдержал эмоции и напился, – замнем. Если что-то другое – разберемся до конца. Вопросы есть?
– Нет, товарищ полковник, – хором ответили трое.
– Тогда удачи. И помните – память о войне священна. Но истина важнее.
* * *В коридоре Максим закурил новую сигарету, а Илья с Валентиной молча шли рядом к лифту.
– Что думаете, орлы? – спросил Туманский, нажимая кнопку вызова.
– Странно, – ответила Валентина, поправляя темные волосы. – Человек семь лет не пил, а тут вдруг литр водки…
– Может, сорвался, – предположил Илья. – Встреча с однополчанами, воспоминания, эмоции.
– Может быть, – согласился Максим. – А может, и нет. Завтра узнаем.
Лифт пришел, и они молча спустились на первый этаж за материалами дела. Каждый думал о своем, но все трое понимали – простой командировки не будет. Слишком много вопросов для обычного несчастного случая.
А во Львове их уже ждали. И не только местные органы.
Глава 2. Первая встреча
Самолет коснулся посадочной полосы львовского аэропорта ровно в половине десятого утра. Максим Туманский, глядя в иллюминатор на серые бетонные полосы, серое небо и небольшое здание аэровокзала, подумал, что с погодой им явно не повезло. Где он слышал, что если Москву называют сердцем страны, Прибалтику – ее желудком, то Львов – ее мочевым пузырем?
– Провинция, – буркнул он себе под нос, поправляя галстук.
Валентина Грайва, сидевшая рядом, собирала документы в свою строгую черную сумочку. Илья Воронов уже встал и доставал вещи с верхней полки, как всегда собранный и готовый к действию.
В небольшом зале прилета их встречал мужчина средних лет в форме подполковника милиции. Крепкое телосложение, усы и внимательные серые глаза выдавали в нем опытного служивого. Он сразу же подошел к группе – спутать московских гостей с другими пассажирами было невозможно.
– Подполковник Микитович, – представился он, протягивая руку сначала Туманскому. – Начальник городского отдела МВД. Добро пожаловать во Львов.
– Следователь Туманский, – ответил Максим, крепко пожимая руку. – Оперативник Воронов, криминалист Грайва.
– Очень приятно. – Микитович галантно поклонился Валентине. – Машина ждет. Сразу в гостиницу или сначала ознакомитесь с материалами дела?
– Сначала в гостиницу, – решил Максим. – Разместимся, а потом за работу.
Черная «Волга» ждала у выхода. Водитель – молодой сержант – вскочил, увидев начальника, и открыл дверцы. Микитович усадил гостей на заднее сиденье, сам сел рядом с водителем.
– Поедем через центр, покажу город заодно, – предложил подполковник, оборачиваясь к пассажирам. – Хотя вы, наверное, не первый раз во Львове?
– Первый, – ответил Максим, доставая сигареты. – Можно?
– Конечно-конечно.
«Волга» плавно тронулась по широкой дороге, ведущей в центр города. За окнами мелькали невысокие здания, трамвайные пути, редкие прохожие.
– Город древний, красивый, – начал экскурсию Микитович. – Вот сейчас въезжаем в исторический центр. Площадь Рынок. – Он показал рукой на каменные здания вокруг мощеной площади. – Тут есть приличный ресторан «Пид Лэвом», если захотите где-то поужинать. Кухня неплохая.
Максим рассеянно кивнул, разглядывая архитектуру. Валентина с интересом смотрела в окно – старые европейские постройки явно отличались от московских проспектов.
– А вон там, на углу, неплохой бар, – продолжал подполковник, указывая на деревянные двери с затемненными стеклами. – Мы его называем «Кентавр». Но вечером лучше не ходить – там много шпаны собирается. Знаете, молодежь, выпивают, могут и приставать.
Илья Воронов иронично усмехнулся:
– Спасибо за предупреждение, товарищ подполковник. Но мы вроде как не за развлечениями приехали.
– Да нет, что вы, – замахал руками Микитович. – Просто говорю, мало ли… Вон, смотрите, Оперный театр. Красивое здание, правда? Правда, смотреть там особенно нечего. Не пойдете же вы на «Наталку-Полтавку», – засмеялся он собственной шутке.
Максим медленно затянулся сигаретой и посмотрел в глаза местному начальнику через зеркало заднего вида. В его взгляде промелькнуло недовольство – не любил он, когда его развлекали экскурсиями вместо дела.
– Товарищ подполковник, – сказал он спокойно, но с едва заметной твердостью в голосе. – Мы ценим ваше гостеприимство. Но нас больше интересует гостиница, где произошел инцидент, и все обстоятельства смерти ветерана Бусько.
Микитович слегка напрягся, его улыбка стала менее естественной.
– Конечно-конечно. Просто подумал, раз уж едем через центр… Сейчас будет гостиница. Все материалы подготовлены, свидетели опрошены.
Валентина Грайва, не отрывая взгляда от окна, тихо заметила:
– Интересная архитектура. Австро-венгерское наследие, видимо?
– Точно, – обрадовался возможности сменить тему Микитович. – Город долго был под Австрией, потом Польшей. Отсюда и стиль зданий…
Но Максим уже не слушал экскурсовода. Его внимание привлекло поведение местного начальника – слишком уж старался тот показать гостеприимство и увести разговор от дела. Словно тянул время или не хотел, чтобы московские гости сразу взялись за расследование.
Илья Воронов тоже заметил эту особенность. Его опытный глаз оперативника уловил в поведении подполковника что-то неестественное. Слишком много лишней информации, слишком много отвлекающих деталей.
– А вот и гостиница «Буковина», – объявил наконец Микитович, когда «Волга» остановилась перед современным по местным меркам зданием. – Номера забронированы, ключи на стойке администратора. В час дня жду вас в своем кабинете для знакомства с материалами дела.
– Хорошо, – кивнул Максим, выходя из машины. – До встречи.
Когда «Волга» отъехала, трое московских сыщиков молча постояли на крыльце гостиницы.
– Что-то мне не нравится наш радушный хозяин, – первым нарушил молчание Максим, затягиваясь сигаретой.
– Слишком много говорит, – согласилась Валентина. – И не о том.
– Нервничает, – добавил Илья. – Видно невооруженным глазом. Хочет показать, что все под контролем, но получается наоборот.
Максим бросил окурок в урну и направился к входу в гостиницу.
– Значит, есть что скрывать. Интересно становится.
Глава 3. Трое в «Буковине»
Максим Туманский стоял у окна своего номера на четвертом этаже, держа в зубах неприкуренную сигарету. За стеклом моросил мелкий осенний дождь, превращая львовские улочки в акварельную картину с размытыми контурами. Серые капли стекали по окну, искажая вид на противоположную сторону улицы, где виднелось здание с табличкой «Музей природоведения».
Редкие прохожие торопливо шлепали по мокрым тротуарам, прячась под черными зонтами. Какая-то женщина в темном пальто остановилась у входа в музей, достала из сумки ключи, потом передумала и быстро пошла дальше. Обычная картина провинциального города в дождливый день, но почему-то вызывала у Максима странное чувство тревоги.
Он прикурил сигарету и глубоко затянулся. Тридцать восемь лет и служба в милиции научили его доверять интуиции, а интуиция сейчас подсказывала – дело будет непростым. Слишком много театральности в поведении подполковника Микитовича, слишком старательно местные органы хотят показать, что все под контролем.
«Ветераны, школьники, встреча однополчан… – мысленно перебирал он известные факты. – И вдруг – смерть. От алкоголя. Человека, который семь лет не пил».
За спиной тикали настенные часы. До встречи с местными оставалось два часа. Максим подошел к столу, раскрыл папку с материалами дела и в очередной раз пробежал глазами краткую справку. Григорий Иванович Бусько, 1923 года рождения, участник войны, после демобилизации работал механиком на заводе в Харькове. Женат, двое детей. Последние семь лет – полная трезвость по медицинским показаниям.
«И что же заставило тебя выпить целый литр водки, Григорий Иванович?» – подумал следователь, выпуская дым в сторону окна.
* * *Этажом ниже, в номере триста двенадцать, Илья Воронов сидел на краю кровати и смотрел на телефон. Позвонить?
Они поссорились позавчера из-за ерунды – он опоздал на их встречу на полчаса, она обиделась, он начал оправдываться, потом разозлился… Глупость полная. А теперь сидят в разных номерах в чужом городе. Он думает о ней. А о чем думает она?
Илья встал, подошел к окну. Его номер выходил во двор гостиницы, где виднелись мусорные баки и служебный вход. Серый, унылый пейзаж, под стать настроению.
Он любил Валентину Грайву уже два года. С того самого дня, когда она пришла работать в их отдел – строгая, независимая, с этими пронзительными темными глазами. Но признаться не мог, да и она держала дистанцию. Профессиональные отношения, ничего лишнего. И только иногда, когда работали допоздна над очередным делом, он ловил ее взгляд и понимал – что-то есть. Но что именно?
«Идиот, – мысленно ругал себя Илья. – Мог бы просто извиниться, а не устраивать сцену. Теперь она почти не разговаривает».
Он вспомнил, как сегодня утром в самолете она даже не посмотрела в его сторону, а на заднем сиденье «Волги» демонстративно отвернулась к окну. И этот холодный тон, когда отвечала Микитовичу про архитектуру…
Илья вздохнул и отошел от окна. Работа есть работа. Личные проблемы подождут.
* * *В номере триста три Валентина Грайва стояла под горячими струями душа, позволяя воде смыть усталость от дороги и раздражение от утренней встречи с местными органами. Вода была хорошая, горячая, напор приличный. А перед командировкой знатоки пугали, что во Львове нет воды, ее дают по расписанию – пару часов утром и пару часов вечером.
Выйдя из душевой, она завернулась в махровое полотенце и подошла к зеркалу. Двадцать восемь лет. Начинают появляться первые морщинки у глаз, но в целом выглядит неплохо. Темные волосы до плеч, выразительные глаза, которые коллеги называли «проницательными». Только вот улыбается она редко последнее время.
Валентина достала из сумки расческу и начала расчесывать мокрые волосы, глядя на свое отражение. В зеркале смотрела женщина, которая слишком много знала о человеческой подлости. Эксперт-криминалист – профессия не для слабонервных. Кровь, насилие, смерть. И дома – пустота.
«Мам, я не хочу к тебе ехать на каникулы, – слышала она голос восьмилетнего Димки по телефону на прошлой неделе. – У папы интереснее. Он обещал свозить меня на океан и покатать на рыбацкой шхуне».
Владивосток. Черт бы побрал этого Сергея с его новой женой и их «новой жизнью». Забрал ребенка и уехал на край света. А Димка теперь звонит раз в месяц, говорит сухо, официально. «Здравствуй, мама. У меня все хорошо. Как дела?» И сразу слышно – торопится закончить разговор.
Валентина положила расческу на полку и провела рукой по запотевшему зеркалу. Надо было бороться за сына тогда, три года назад, а не отпускать «временно, пока устроится». Надо было не давать развод, не соглашаться на его условия. Но тогда казалось – лучше для ребенка будет жить с отцом, чем видеть постоянные скандалы родителей.
«Дура, – сказала она своему отражению. – Наивная дура».
За окном усилился дождь. Капли барабанили по стеклу, как пальцы нервного человека по столу. Валентина отошла от зеркала и начала одеваться. Строгая блуза, темная юбка, туфли на небольшом каблуке – рабочая форма эксперта-криминалиста. Никаких ярких цветов, никаких украшений. Только дело.
Она подошла к столу, где лежали материалы по смерти ветерана Бусько, и открыла папку. Работа – единственное, что у нее осталось. Единственное, в чем она действительно была хороша. И может быть, единственное, что еще могло дать ей хоть какое-то удовлетворение от жизни.
На столе зазвонил телефон. Валентина сняла трубку.
– Грайва слушает.
– Валя, это Максим. Спускайся к нам в холл. Пора ехать в отдел к Микитовичу.
– Иду, – коротко ответила она и положила трубку.
Время личных переживаний закончилось. Начиналась работа.
Глава 4. Номер 418
В холле их уже ждал подполковник Микитович. Он нервно курил, прохаживаясь между кожаными креслами, и постоянно поглядывал на часы.
– А, вот и вы, – обрадовался он, увидев спускающихся москвичей. – Как разместились? Номера устраивают?
– Все в порядке, – коротко ответил Максим, застегивая пиджак. – Но прежде чем ехать в ваш отдел, хочу осмотреть место происшествия.
Лицо Микитовича слегка омрачилось.
– Но, товарищ Туманский, номер уже осмотрен нашими экспертами, все зафиксировано, составлены протоколы…
– Тем не менее, – Максим достал сигарету и прикурил, – мне нужно увидеть все своими глазами. У вас же есть ключи? Или что там у вас? Отмычка? Монтировка…
Он, конечно, шутил, но Микитович юмора не понял, посмотрел на следователя из Москвы как-то странно и неохотно достал из кармана связку ключей.
– Только ключи. Номер четыреста восемнадцать, четвертый этаж. Но там уже все убрано, постель свежая…
– Что значит – убрано? – резко спросила Валентина, прерывая местного начальника. – Вы убрали все следы и все вещдоки?
– Нет, следы на месте, – Микитович растерянно посмотрел на нее. – В смысле – отпечатки. А тело увезли позавчера, экспертиза проведена. Нельзя же держать тело в номере…
Максим и Илья переглянулись. Валентина сжала губы – такого непрофессионализма она не ожидала даже от провинциальных коллег.
– Хорошо, – вздохнул Туманский. – Это вы очень верно подметили, что тело нельзя хранить в номере… Ну бог с ним, с телом. Поднимемся. Ведите.
Лифт медленно полз на четвертый этаж. В тесной кабине стояла напряженная тишина. Микитович изредка покашливал и что-то бормотал себе под нос.
– Вот номер, – объявил он, останавливаясь перед дверью с табличкой «418».
На дверь была наклеена полоска бумажки с милицейским штампом. Микитович аккуратно сорвал ее и вставил ключ в замок.
– Прошу. – Он распахнул дверь и посторонился.
Стандартный номер гостиницы: кровать, письменный стол у окна, кресло, шкаф для одежды. На столе, на расстеленной газете «Львовская правда», стояли стакан и пустая бутылка водки «Посольская». А на полу у кровати валялась еще одна пустая бутылка «Посольской».
– Вот, – указал Микитович на стол. – Отпечатки пальцев только покойного Бусько. Больше ничьих.
Грайва достала из сумочки лупу и резиновые перчатки. Не обращая внимания на удивленный взгляд Микитовича, она надела перчатки и взяла сначала бутылку со стола, потом подняла с пола и осмотрела вторую.
– Обе пустые, – констатировала она. – Похоже, выпил действительно литр. – Она поставила бутылки рядом и взяла стакан. Понюхала. – Обычный стакан, никаких посторонних запахов.
Максим подошел ближе и осмотрел бутылки.
– А где покойный мог купить две бутылки? В гостинице продают?
– В баре на первом этаже, – ответил Микитович. – Работает до одиннадцати вечера. Но «Посольской», насколько мне известно, там не бывает.
– Значит, он принес водку с собой?
– Получается так. Недалеко есть гастроном.
Валентина внимательно осматривала место происшествия. Илья стоял у окна, глядя на улицу, но было видно, что он внимательно слушает все происходящее.
– А где покойный ужинал в тот вечер? – вдруг спросил Туманский.
– В школе накрыли столы для всех ветеранов. Банкетом это назвать было трудно. Скорее, торжественный ужин, – ответил Микитович. – Потом на автобусе он приехал в отель.
– Во сколько?
– Около десяти вечера.
– И когда его нашли мертвым?
– Утром, в восемь. Горничная пришла убирать номер, постучала, никто не отвечает. Открыла своим ключом, а он на полу у кровати. Экспертиза показала, что смерть наступила между половиной одиннадцатого и одиннадцатью вечера.
Валентина закончила осмотр и сняла перчатки.
– Максим, мне нужно осмотреть личные вещи покойного и поговорить с горничной, которая его нашла. Но в самую первую очередь я еду в морг.
– Конечно, – кивнул Туманский. – Товарищ подполковник, организуете?
– Да, конечно, – Микитович явно хотел поскорее покинуть номер. – Только, может, сначала все-таки поедем в отдел? Там все документы, свидетельские показания…
– А где сейчас ветераны? – спросил Максим.
– Они поехали на экскурсию в Олесский замок, за город, – ответил подполковник. – Вернутся к ужину. Решили, что раз уж приехали во Львов, то стоит посмотреть все достопримечательности.
– Понятно, – кивнул Туманский. – Значит, вечером сможем с ними поговорить. А пока займемся документами и свидетелями из персонала гостиницы. Илья, опроси администратора о том, кто проживал в соседних номерах в тот день, – распорядился Максим. – Валя, на тебе морг, личные вещи и горничная. А мне нужны все документы по делу.
Микитович кивнул, но в его глазах промелькнуло легкое беспокойство – видимо, надеялся, что москвичи ограничатся формальным ознакомлением с материалами.
А Валя уже мысленно составляла список вопросов. Номер был убран слишком тщательно, но две пустые бутылки красноречиво говорили о количестве выпитого. Оставалось выяснить – действительно ли их содержимое попало в организм Григория Бусько или здесь был разыгран спектакль.
Глава 5. Юные следопыты
Черная «Волга» медленно продвигалась по узким львовским улочкам к зданию городского отдела МВД. Дождь усилился, и дворники монотонно скребли по стеклу. Максим Туманский сидел рядом с подполковником Микитовичем на заднем сиденье и курил, время от времени стряхивая пепел в приоткрытое окно.
– Расскажите подробнее про эту встречу ветеранов, – попросил он. – Как вообще возникла такая шикарная идея?
Микитович откашлялся и устроился поудобнее.
– История интересная, – начал он. – Все началось с завуча одной из наших средних школ. Это Николай Иванович Вознюк, заслуженный человек, фронтовик. Он как-то рассказал классному руководителю четвертого «Б» класса Инге Хаимовне, что служил в 701-й стрелковой дивизии, которая освобождала Львов в 1944-м.
– И что дальше?
– А дальше Вознюк рассказал, что много лет переписывается с двумя своими сослуживцами. Они поздравляют друг друга с праздниками, Днем Победы, днями рождения. Ну, Инга Хаимовна предложила – а почему бы не найти других ветеранов дивизии и не собрать их на торжество в школу?
Максим кивнул.
– Понятно. И как искали?
– Инга Хаимовна написала письма тем двум друзьям Вознюка. Попросила прислать адреса других однополчан, кого они помнят. Те откликнулись с удовольствием – прислали еще семь фамилий и адресов.
– А потом?
– А потом подключились дети, – Микитович слегка улыбнулся. – Классный руководитель дала задание своим ученикам написать письма по всем этим адресам с просьбой прислать контакты других сослуживцев, которых они знают. Школьники отнеслись к заданию очень серьезно, как к настоящему поисковому делу.
«Волга» остановилась на светофоре. Максим затянулся сигаретой и посмотрел в окно на мокрых прохожих.
– И много откликнулось?
– Да, неожиданно много. Те семеро прислали еще дюжину имен и адресов. Потом эти новые люди тоже присылали контакты своих знакомых однополчан. В итоге набралось около полусотни ветеранов 701-й дивизии.
– Ого! И все приехали?
– Нет, что вы, – Микитович покачал головой. – Больше половины ответили отказом. Кто-то болеет, у кого-то семейные обстоятельства, кто-то просто не смог по материальным причинам. Но девятнадцать человек все-таки приехали.
Светофор переключился на зеленый, и машина тронулась дальше. Максим обдумывал услышанное.
– Получается интересная картина, – сказал он наконец и дружески опустил руку на плечо подполковнику. – Слушай, давай на «ты», что мы как не родные… Напомни, как тебя?
– Никифор… – представился Микитович и зарделся.
– Замечательно! А скажи, Никифор, эти девятнадцать ветеранов – они все друг друга знали до встречи?
Микитович замялся.
– Ну… не все, конечно. Дивизия была огромная, несколько тысяч человек. Плюс война – постоянные потери, пополнения новыми бойцами. Кто-то знал кого-то, кто-то встретился впервые.
– То есть каждый приехал, зная лично только одного-двух человек из всей группы?
– В основном да. Это, знаете, как на грузинской свадьбе, где полтысячи гостей со всей страны. – Микитович рассмеялся. – Но мы старались их всех сплотить, передружить. Организовали совместные мероприятия, экскурсии. Кстати, подключился и горком партии – выделили средства, помощников. Устроили выступления на радио и телевидении, концерты школьной самодеятельности. Дети из четвертого «Б» класса – их называют юными следопытами – подготовили целую программу.
Максим затушил сигарету в пепельнице.
– И как ветераны между собой общаются? Были конфликты, споры?
– Да нет, ну что вы! – Микитович то ли забыл, что они уже на «ты», то ли еще не смел так запросто обращаться с московским гостем. – Они же братья по оружию! Конечно, кто-то более общительный, кто-то держится особняком. Но никаких проблем не было.
– А покойный Бусько? Как он вел себя?
Микитович на мгновение задумался.
– По словам Инги Хаимовны, в целом спокойный такой человек, немногословный. Больше слушает, чем говорит. На торжественном ужине в школе тоже был сдержанным, только минералку пил.