Советско-Вьетнамский роман

Глава 28. О том, как лейтенант Кашечкин вернулся домой и нашел себе жену

…Позора я не потерплю!

Пускай откажется веронец от Флориче –

Иначе я,

Иначе я,

Иначе я его на шпагу наколю!

«Труффальдино из Бергамо»

Кашечкин прилетел в Москву в конце сентября, когда летняя жара спала, но стояли еще ясные дни. Москвичи удивлялись позднему теплу, а Кашечкин мерз. Зато его загар не вызывал никаких подозрений и казался просто особым курортным загаром. Он с удовольствием смешался с толпой москвичей.

Кашечкин не спешил. Он не спешил получать новое назначение. Он не спешил никуда идти. Он наслаждался Москвой. На груди у него сверкал новенький орден.

Кашечкин приехал к маме. К матери с войны вернулся сын, возмужавший, прошедший огонь, воду и медные трубы. Вернулся молодой ветеран. Весь вечер и всю ночь он рассказывал матери о своей жизни, выпивал с отчимом и соседом и слушал их изумленные замечания. Заснув только под утро, он вскочил уже через час и, горя от нетерпения, ринулся к телефону.

Дрожащими руками он набрал номер Светланы и вслушивался в гудки, нетерпеливо ожидая ответа. Наконец в трубке хрустнуло, и баритон полковника произнес:

– Алло! Я слушаю!

– Товарищ полковник, здравствуйте! Это я, Василий Кашечкин, вернулся!

– Здравствуйте, – сухо поприветствовал полковник, и Василий с удивлением заметил, что голос у полковника не такой уж твердый и уверенный.

– Извините, что не писал. Не мог. С почтой там проблема.

– Да. Знаю.

– Не могли бы вы позвать Светлану?

– Не мог бы. Ее нет дома.

– А, так она в институте! – догадался Кашечкин. – У них уже занятия начались! Тогда я поеду, встречу ее.

– Не надо никуда ездить. – Голос Акиньшина стал каким-то вялым и бесцветным.

– Почему? – удивился Кашечкин. – Что случилось?

– Ничего. Просто вам лучше не встречаться.

– Я ничего не понимаю. Пожалуйста, объяснитесь.

– Никаких объяснений не будет. Это решено.

– Нет, ничего не решено, – прервал его Кашечкин. – Должен вам напомнить, что именно из-за любви к вашей дочери я оказался совсем не на курорте. Так что теперь все, что касается ее, касается и меня. Я имею право требовать объяснений.

– Единственное, что я могу вам сказать – это рекомендовать не встречаться со Светланой. – Без объяснений.

– Знаете что… – Кашечкин немного помедлил. – Не нужно мне ничего объяснять. Мы со Светланой вполне самостоятельные люди и сможем все решить сами. И, скорее всего, так будет лучше. Так что прощайте.

– Постойте!

Но Кашечкин уже повесил трубку. В душе его роились самые нехорошие подозрения. Самой страшной была мысль, что Светлана уже успела выйти замуж, а ее отцу неудобно говорить о таком прискорбном факте.

Немного поразмыслив о возможном женском коварстве, Кашечкин надел китель и фуражку и посмотрел на себя в зеркало. Сам себе в зеркале Кашечкин понравился. Он отдал самому себе честь, открыл дверь и вышел.

В это субботнее утро Москва казалась необыкновенно красивой. Кашечкин с удовольствием шел к университету и надеялся, что сумеет встретить Светлану. С толпой студентов он прошел в хорошо знакомую калитку, посмотрел на памятник Ломоносову и принялся ждать.

– Салют, лейтенант! – кто-то хлопнул его по плечу. Кашечкин обернулся. Там никого не было. И только, посмотрев в другую строну, он увидел довольную физиономию Паши. Без бороды. И вообще, Паша стал выглядеть скромнее и приличнее.

– Ха! Старая студенческая шутка! – Паша оскалился в улыбке. Бритая физиономия казалась круглой, как блин.

– Здравствуйте! – Кашечкин протянул ему руку.

– Здорово!

Студент хотел было хлопнуть по его ладони, но Кашечкин перехватил его ладонь и сильно пожал.

– Ух ты! – удивился быстроте его реакции Паша. – Ловок стал! Силен! А загар-то какой! Где же ты все это время пропадал?

– Служил.

– Заметно. В Средней Азии, что ли?

– Дальше.

– Ну да. А теперь к Светке пришел?

– Да.

– Эк хватился! Ты что, совсем фишку не просекаешь?

– Хватит паясничать. Светлана здесь?

– Диплом у нас. А когда диплом, то что?

– Что?

– В универ не ходят. А только на консультации. Я вот сегодня совершенно случайно сюда попал. А Светка позже будет.

– Так она дома?

– А чо ты удивляешься?

– Отец сказал, нет ее дома.

– А, ну значит, у хахаля она.

– Что?

– А ты, лейтенант, что, не в курсе? Она тебе что, не писала?

– Нет.

– Ну, ты, лейтенант, с прибабахом! Два года где-то мотался, не писал, а тут явился!

– Не мог писать, далеко был.

– А, вот что, – понимающе кивнул Паша. – Слушай, воин, ты совсем не в теме. Пива хочешь?

– Хочу, – честно признался Кашечкин.

– Ну и черт с ней, с консультацией! Пошли, вздрогнем.

Они пошли в ту же самую пивную на Дмитровке, взяли по кружке разведенного пива, отхлебнули и посмотрели друг на друга. Кашечкин за это время прокалился солнцем. Лоб прочертили первые морщинки, и они же тонким веером разбегались из уголков глаз.

Паша же нисколько не остепенился и, казалось, не изменился. Только пивное пузико стало больше, а патлы на голове – чуть короче.

– Да, лейтенант, – наконец нарушил Паша затянувшееся молчание, – видать, досталось тебе.

– Не без этого, – кивнул Кашечкин. – Ну, рассказывай подробно. Что за хахаль?

– Да с весны ее какой-то перец регулярно подвозит. А на неделе она к нему после универа в тачку садилась.

– Что, на такси ее возит? – удивился Кашечкин. Даже для него, боевого офицера, возить девушку на такси было непозволительной роскошью.

– Не, круче! На своей тачке. «Волжанка» черная.

Кашечкин призадумался. Черная «Волга» была не просто машиной, а олицетворением принадлежности к номенклатуре коммунистической партии. Машины «Волга» простым людям не продавали, а черные «Волги» имелись только у начальников. И только у коммунистов. Паша поправился:

– Вру. Тачка не его. Видать, папашкина. А папашка – большая шишка

– Тоже следит за сыном, как у Светы?

– Не! – усмехнулся Паша, – этому на сынулю, судя по всему, начхать. Он сам по себе.

– Она его любит? – с замиранием сердца спросил Кашечкин.

– Она, конечно, дура. Но не такая, чтобы его любить. Но ездит с ним.

– Замуж за него не собирается?

Паша покрутил пальцем у виска.

– Да ты че? Нужна она ему! Это ж мальчик-мажор, и женится он упакованной шмаре, на дочке министра. Ему подстилка нужна, а не жена.

Кашечкин протянул руку через стол, схватил Пашу за ворот и мощно пригнул.

– Ты что же, сволочь, говоришь! Как ты смеешь такие слова произносить?!

– Э, лейтенант, успокойся, – прохрипел Паша. – Сам просил все рассказать.

– Да. – Кашечкин выпустил его. – Извини.

– Не было пока ничего у них, успокойся. Она только раз в машину к нему села.

– Ты уверен? Что говорит ее отец?

– А ну его, – Паша махнул рукой. – Там папашки такие, что друг друга за версту обходят. Притушили его, вот он и молчит.

– Так, – протянул Кашечкин, – нашелся, значит, на полковника генерал.

– О, верно просек! – Паша отхлебнул пиво. – Сам-то лучше не лезь, а то и тебе голову оторвут. Как папашке.

– Посмотрим. А когда он ее подвозит?

– Подвозил. Один раз.

– Слушай, Паша, а когда Света в университет должна приехать?

– Да вот сейчас и приедет. Двинулись, что ли?

Паша ловко влил в себя остатки пива и пошел к выходу.

Радости Светлане от знакомства с Юрой было пока что не очень много, но все же лучше, чем одной. Пару раз подвез ее на машине. Но делал это не специально, а по пути. Периодически звонил ей. Один раз взял ее с собой в театр. Сидели они в закрытой ложе одни и, как только погас свет, он грубо полез ей под юбку. Она сопротивлялась, как могла, и все время боролась с желанием дать ему по морде. Но бить нельзя – шуметь в театре было неприлично. В общем, в театре ни платье, ни девичья честь сильно не пострадали. В антракте он успокоился, а потом поговорил с каким-то знакомым, они вместе понюхали какой-то порошок, после чего он сидел весь спектакль тихо и неподвижно, с широко открытыми глазами.

На этот раз не свалился, как снег на голову, а соизволил предупредить ее, что хочет поговорить. Она сама назначила встречу у университета, а он подъехал на папиной «Волге» так, что и ждать почти не пришлось.

– Здравствуйте, дорогая Светлана! – Он распахнул дверцу, – прошу вас присоединиться к моей поездке.

– Не могу, я на консультацию опоздаю!

Он вышел из машины и встал, слегка покачиваясь и глядя на нее неподвижным взглядом маленьких, наглых глаз. От него приятно пахло дорогим парфюмом.

– Дорогая, прошу вас составить мне компанию по дороге на дачу к другу в Немчиновку. Обещаю развлекать по пути и познакомить с приятной и хорошей компанией. И главное, в ходе этой беседы мы обсудим важные вещи.

– Не могу. Я опоздаю.

– Что ж, если вы не хотите скрасить мое одиночество и побеседовать в приятной обстановке, то соблаговолите хотя бы принять скромный презент, – Юра вынул из кармана коробочку, достал из нее маленькую золотую цепочку, надел на палец и покачал у Светы перед глазами. – Скромный такой и совсем маленький.

Он щелкнул пальцами, и цепочка упала ей на плечо. Она взяла тонкую золотую змейку в руки.

– Не упрямьтесь, дорогая моя. – Юра больно сжал ее плечо.

– Отстань! – она попробовала оттолкнуть его, но он не разжимал рук.

– Милочка, не глупи, пожалуйста. Никуда твоя консультация не убежит!

Юра втолкнул ее в машину, захлопнул дверцу и сел за руль.

– Вот и она, а вот и пижон ейный! – Паша издалека увидел машину.

– Что они делают?

Кашечкин прибавил шагу. Он видел, как Светлана отталкивала холеного незнакомца, как тот почти силой впихнул ее в машину. Кашечкин побежал, но машина уже тронулась. Сзади с топотом подбежал Паша.

– Вот так! – откомментировал он, задыхаясь. – Жди ее теперь в понедельник.

– Нет! – Кашечкин резко обернулся. – Не буду ждать.

Он выскочил на мостовую и поднял руку. Поймать такси в то время в Москве было большой удачей, но Кашечкину повезло. Из общего потока вырулила машина с красной крышей.

– Паша, ты со мной? – крикнул он.

– Да ты что! Меня из универа выгонят, а тебя в Магадан служить пошлют.

– Ну и ладно! – Кашечкин сел в машину.

– Эй, стой! Я передумал. Я с тобой.

Паша влез на заднее сиденье.

– Куда? – пожилой таксист в сдвинутой на одно ухо кепке обвел их угрюмым взглядом.

– Вон за той черной «Волгой».

– Да вы что, ребята? Я в шпионов не играю.

– Двойной тариф! – подал голос с заднего сиденья Паша.

– Ехать неизвестно куда… – более сговорчиво протянул таксист.

– Вот! – Кашечкин залез в карман и выложил на приборную доску инвалютные чеки.

– Ух ты! – шофер недоверчиво взял розовую бумажку и повертел перед глазами, затем проверил напросвет.

– Догоним – еще столько же.

– Дак что же ты молчал! Мигом догоним!

Таксист одним движением смахнул чеки в карман и включил передачу. Машина рванулась вперед.

– От Сухова еще никто не уходил! – пробормотал он и понесся по Москве.

Таксист Сухов был, конечно, мастером вождения. Он не стал приближаться к «Волге», а отпустил ее на значительное расстояние так, чтобы его не заметили. И потерял Юрика только в самой Немчиновке, пропустив поворот.

Юрик ловко загнал машину во двор. Он закрыл за ней огромные, выше двух метров в высоту, ворота, за которыми так удобно скрывать всяческие бесчинства.

– Пойдем! – Он вытащил слабо сопротивляющуюся Свету и повел ее в дом.

Это был дом классической советской дачной архитектуры, традиционно скрываемой за огромными глухими заборами. Юрик поднялся по скрипучему крыльцу и распахнул входную дверь. Внутри было сумрачно и прохладно, попахивало дымом от едва горящего камина в гостиной, который совсем не давал тепла. В самой гостиной царил легкий беспорядок – кресла сдвинуты, журнальный столик перевернут, по полу катались пустые бутылки. В углу стоял корявый лакированный пень, исполнявший роль стола, обмазанный майнезом.

– Брависсимо! – С одобрением заметил Юрик, – ребята замечательно повеселились!

– Прошу присаживаться и располагаться со всеми удобствами, – он поставил столик на ножки и извлек откуда-то хрустальную менажницу с остатками салата. – По всей видимости, это единственная имеющаясяв доме еда.

Он прислушался. Сверху, со второго этажа, доносилась музыка и какой-то неясный шум.

– Давайте выпьем за нашу встречу, а потом пойдем знакомиться с моими друзьями.

Юрик выудил из-под кресла коньяк и разлил его в пузатенькие рюмочки.

– Я не хочу. – Светлана села в кресло и устало прикрыла глаза. – Ты ведь поговорить хотел. Давай поговорим на трезвую голову.

– Моя голова чиста, как лучший хрусталь, – удивился Юрик. – И поговорил я уже обо всем, о чем хотел, в машине. А теперь следует выпить и познакомить тебя с моими лучшими друзьями. Так что выпей, пожалуйста!

Он подтолкнул к ней стаканчик, ловко чокнулся с ним и выпил. Светлана тоже выпила разом, залпом, обжигая горло. Перед глазами у нее поплыло. Она сунула ложку в салат и закусила.

– Фу! – Юрик поморщился. – Что за плебейские манеры! Кто же так коньяк пьет? Его смаковать надо и лимончиком закусывать.

Светлана молча кивнула.

– Давайте повторим так, как это принято в благородных семействах!

Юрик налил еще, и они выпили. В голове у Светланы закружилось. Но Юрик не дал ей расслабиться. Он встал и поднял ее с кресла за руку.

– Пойдем, начнем наше знакомство и душевное общение. Эй, Леопольд, Рубен! – заорал он, поднимаясь по лестнице и волоча за собой Светлану.

Навстречу ему вышел угрюмый смуглый тип в малиновом шелковом халате и шлепанцах на босу ногу.

– Юрий, что ты так громко кричишь?

– О, Рубенчик, с добрым утром! Светлана, познакомьтесь, это Рубен. Рубенчик, познакомься, пожалуйста со Светланой.

– Целую ручки!

Рубен церемонно поцеловал Свету сначала в руку, а потом еще раз, в плечо. Светлана отдернулась.

– О, пардон! – галантно поклонился Рубен. – Лобызаю прекрасное создание. Однако вы, дорогие мои, припозднились. Поскольку, согласно уговору, мы начали еще вчера, то в ближайшее время просим вас развлекаться самостоятельно! Мы же присоединимся чуть позже.

– Рубен! Ну что ты там! – раздался из-за двери томный женский голос.

– Вот видите, какой шармюнцель! – развел руками Рубен и задом протиснулся в дверь, закрыв ее за собой.

– О да, они не проснулись еще, – прокомментировал Юрик. – И ждали нас вчера, а не сегодня, а мы немножко задержались!

– И что будем делать? – спросила Светлана. – Может, поедем?

– Ни за что! – Юрик усмехнулся, – останемся здесь и получим свою собственную порцию удовольствия.

Из-за двери Рубена раздались звуки новомодного рока, а затем приглушенная возня. Юрик толкнул дверь в соседнюю комнату.

– Милости прошу в мои апартаменты в этом доме! Здесь и поговорим, и выпьем.

– Не пойду.

– Что же ты все упрямишься! То хочешь говорить, то не хочешь!

Он подтолкнул ее в комнату к дивану, достал из бара бутылку, стаканы и налил.

– Выпей еще! На душе сразу легче станет.

– Нет! – Светлана твердо покачала головой.

Юрик отставил бутылку, внимательно посмотрел на нее и, не говоря ни слова, повалил на диван. Светлана почувствовала, как холодные жесткие губы припали к ее губам. Она попыталась вывернуться, но Юрик сильно прижал ее, и она не могла сопротивляться. Ей удалось только отвернуть голову.

– Юра, не надо! – закричала она.

– Я хочу тебя! Сильно хочу!

Губы Юрика снова зажали ее рот, и она почувствовала, что он пытается стягивать с нее трусики. Но зато его хватка ослабла, и Светлана, извернувшись, столкнула его на пол.

– Помогите! – закричала она во весь голос.

Юрик встал, с издевательской улыбкой послушал крики и кинулся на нее снова. На этот раз она была готова, оттолкнула его руками и, не переставая кричать, залепила звонкую пощечину.

Юрик отшатнулся. Светлана ловко пнула его ногой в живот так, что Юрик с грохотом отлетел в угол. Светлана вскочила, распахнула дверь и кинулась в гостиную. За ней бросился выкарабкавшийся из своего угла Юрик.

Светлана успела сбежать вниз по лестнице и распахнуть входную дверь, но кто-то схватил ее за руку.

– Лео, держи ее! – Подоспевший Юрик схватил ее за другую руку и развернул.

– Это и есть твоя подруга? Знакомь.

Рядом с Юриком стоял высокий блондин в одних шортах. Светлану неприятно удивила сухая, пергаментная кожа его лица и рельефные, гипертрофированные мышцы груди и рук.

– У вас проблемы, или мне показалось?

Он до боли сжал ее руку своими сильными пальцами.

– Помогите, – едва выдохнула Светлана, – он…

– Вы жалуетесь на моего друга Юрия? – Блондин с усмешечкой, склонив голову, смотрел то на нее, то на раскрасневшегося Юрика. – Он плохо воспитан? Тогда идите с ним и продолжайте процесс воспитания.

Лео усмехнулся и отпустил Светлану. Юрик потащил было ее к лестнице, но неожиданно замер, остановленный твердым окриком.

– Стойте! Света, что здесь происходит?

Светлана оглянулась. Блондин тоже обернулся и присвистнул. В открытом дверном проеме стоял Кашечкин.

– Вася! – вскрикнула Светлана и рванулась к нему, но Юрик удержал.

– Бог мой, что за явление? Ты кто такой? – удивился Лео.

– Я хотел бы поговорить со Светланой.

– Наконец-то мне назвали имя юной леди! – Лео развел руками, – но не познакомили с вами, молодой человек. Юрик, ты его знаешь?

– Нет, не знаю.

– В таком случае вы непрошенный гость! – обратился Лео к Кашечкину, – выметайтесь отсюда как можно быстрее.

– Света, я, конечно, долго отсутствовал. – обратился Кашечкин к Свете, не обращая внимания на Лео, – но я тебя люблю и не хочу терять. Я ехал за вашей машиной, хотел поговорить, узнать. Я хотел увести тебя с собой. Но если ты хочешь, если ты любишь этого человека, то я могу уйти и никогда больше не появляться.

– Нет! – Светлана рванулась еще раз, – не уходи!

– Ты хочешь продолжить наши отношения? – Кашечкин посмотрел на Свету, затем на Юрика. – И ты его не любишь?

– Нет, не люблю! – Светлана еще раз попробовала оттолкнуть Юрика.

– Света, скажи, – Кашечкин шагнул к ней, – а меня ты любишь?

В горле Светланы встал комок. Она судорожно пыталась его проглотить, но никак не могла, поэтому еле смогла произнести тихо:

– Да…

Но тут комок сам собой рассыпался, и она закричала во весь голос:

– Да, люблю! Я ждала тебя, ждала! Милый, ждала!

Кашечкин попытался подойти к ней, но железная рука Лео оттолкнула его обратно к двери.

– Стойте где стоите! А еще лучше убирайтесь отсюда побыстрее. В этой ситуации решать моему другу, а не вам.

Ободренный такой защитой, Юрик обхватил Свету за плечи и снова попытался втащить по лестнице.

– Не смей ее трогать! Это моя невеста, – гордо и уверенно произнес Кашечкин, и еще раз повторил, смакуя каждое слово, – Это моя невеста.

Лео засмеялся.

– Уходи отсюда, лейтенант, пока живой! А то ведь можно сделать так, что ты совсем жениться не сможешь.

– Ага, убирайся из этого дома, а то охрану вызовем! – поддержал его Юрик, – Или лучше Лео тебе задаст! Лео, ты ведь все лето мышцы качал! Ты где качался?

– В Антверпене, – важно кивнул Лео.

– Во! Целый состав в одиночку разгрузил!– подобострастно подхихикнул Юрик. – Он тебя одним пальцем. И я ему в этом помогу! – Он наконец-то отпустил Светлану и подошел к Кашечкину.

– Света, пойдем! – Кашечкин сделал шаг к девушке.

Лео попытался схватить его за ворот, но Кашечкин ловко отвел его руку. Отвести-то отвел, но почувствовал силу противника и понял, что даже один на один с ним не справится. А противников было двое.

Лео встал в странную стойку, которую Кашечкин часто видел в гимнастике вьетнамцев, и сделал выпад. Однако Кашечкин, привыкший к тому, что на войне побеждает не самый сильный, а самый хитрый, ловко нырнул за кресло.

Лео усмехнулся и начал скользящим, крадущимся шагом приближаться. Он был силен и опасен. Тогда Кашечкин, не дожидаясь атаки, выскочил из-за кресла и наотмашь рубанул Лео выхваченной из камина кочергой. Лео отвел удар, но взвыл от боли, и Кашечкин ловко навесил его с левой руки бутылкой по голове. Лео покачнулся, и Кашечкин еще раз огрел его кочергой. Лео со стоном упал.