Советско-Вьетнамский роман

Глава 10. Сильвестр Макарони попадает на воспитание к сержанту

Командир у нас хреновый

несмотря на то, что новый

Только нам на это дело наплевать

Пулю в спину – гадом меньше

было б выпить что покрепче

Все равно с какой холерой воевать!

Р.Киплинг

Сильвестр Макарони, любимец публики, атлет, глубокий знаток военных комиксов, попал в армию. Он знал, что в армии главное. Главное – это схватить оружие и, встав в красивую позу и поливать врага очередями. При этом он, Сильвестр, будет стоять абсолютно невредимым под огнем целого батальона, а от каждого его выстрела будет падать по врагу. Где-то через полчаса батальон врага погибнет, а он, Сильвестр, спокойно дунет в ствол автоматической винтовки и закинет ее за плечо.

Винтовку Сильвестру, конечно, дали. Но вот патронов к ней не дали, а выдали флакон с маслом и заставили ее, эту винтовку, чистить. Это было новостью – Сильвестр и не подозревал, что герои сами чистят свое оружие. Он аккуратно разобрал винтовку, а вот собрать обратно уже не смог.

В тот раз сержант помог ему. А потом отвел его к каким-то людям в белых халатах, которые начали задавать ему всякие бессмысленные вопросы. Потом ему дали пластмассовый кубик, который рассыпался на детальки, и попросили собрать. Сильвестр вложил одну детальку в другую. Они не держались. Тогда Сильвестр нажал посильнее, детальки хрустнули и сцепились. Обрадованный Сильвестр своими могучими лапами так же слепил и остальные детальки, и отдал омерзительный комок психологам. Те хмыкнули и отпустили Сильвестра.

Неприятной процедурой была и строевая подготовка. Человек, называвший себя сержантом, заставлял их выполнять всякие нелепые упражнения. И лишь после того, как Сильвестр представил себя героем-победителем, дело пошло на лад.

Гораздо лучше выходили у Сильвестра гимнастические упражнения. А уж в упражнениях со штангой или с гантелями ему вообще не было равных. Сержант откровенно любовался его мускулами и говорил, что место Сильвестра не в пехоте, а в артиллерии, чтобы таскать пушки. Сильвестр смущенно слушал похвалы и краснел от скромности.

Так прошел почти месяц его пребывания в учебном взводе, где его учили стрелять, бегать и окапываться. И вот тут произошел пренеприятнейший случай, едва не оборвавший жизнь Сильвестра.

Возле столовой в коридоре стоял автомат с «Кока-колой». Обычный автомат, какие стояли на улицах Фриско и других городов. Как всегда, Сильвестр подошел к автомату, сунул в него жетон и нажал кнопку. И протянул руку. Но прохладное тельце бутылки в ладонь ему не скользнуло.

Сильвестр выругался и снова нажал кнопку. Автомат щелкнул, но бутылки не было. Сильвестр стукнул по автомату, совсем тихонечко. Автомат молчал. Тогда Сильвестр, играя мускулами, обхватил автомат и начал его трясти. Автомат покачнулся, наклонился и с грохотом повалился на Сильвестра. Сильвестр успел отскочить, и все же автомат пребольно ударил его по ноге. Сильвестра тут же отправили в медчасть.

А на следующий день его, с забинтованной ногой, вызвал капитан. В кабинете сидел перепуганный представитель «Кока-колы», который при виде Сильвестра начал суетливо извиняться за инцидент. Капитан подробно расспросил Сильвестра о том, как было дело. Менеджер «Кока-колы» оправдывался, но капитан показал ему доклад о том, что на военных базах при подобных обстоятельствах двое военнослужащих уже были насмерть задавлены автоматами, и Сильвестр только благодаря хорошей спортивной форме спасся от гибели. Дело кончилось клятвой менеджера намертво прикрепить все автоматы к стене, а Сильвестру в качестве компенсации выдал фирменную кепочку.

Капитан еще поразмышлял пару дней над этим эпизодом, а потом написал на Сильвестра самую лестную характеристику и оформил все его документы. А затем лично посадил в транспортный самолет, идущий в Сайгон через Гонолулу, и с довольным видом помахал рукой, когда самолет оторвался от полосы.

За время пребывания в учебном взводе рядовой Макарони успел многому научиться и сменить отсталые гражданские взгляды на прогрессивные военные. Но если служба в самих Штатах была хотя и важной, но все же службой, то оказавшись в Сайгоне, Сильвестр Макарони попал на войну.

– Здравствуйте, новички! – свирепого вида сержант ласково принял их в свои руки. – Значит, вы и есть пополнение? Откуда, из школы? Или сразу из яслей набрали?

Сержант прошел вдоль их коротенького строя, нервно потирая руки. Слова он не говорил, а выплевывал изо рта. При этом голова его подергивалась.

– Вы хоть винтовку в руках держать умеете? А бежать в атаку под огнем? А в болоте лежать по часу? Умеете? Нет? Тогда запомните, что я для вас теперь царь и бог. Я своей задницей отвечаю за ваши долбанные никчемные жизни. Да. Поняли?

– Поняли, сэр! – нестройным хором ответили новички.

– Что? Не слышу!

Сержант сорвал с себя темные очки, и Сильвестр с ужасом увидел, что глаза у него смотрят в разные стороны. Правый глаз смотрел вправо, на строй пополнения. Левый глаз глядел прямо под ноги. Когда сержант повернул голову, глаза его, как у хамелеона, начали двигаться абсолютно независимо.

– Да, сэр! – Сильвестр напряг голос.

– Кто там такой голосистый?

Холодный жестокий глаз рептилии уперся в Макарони. Второй глаз, маленький и мутный, оглядел его с ног до головы.

– Эй ты, голосистый, запомни. И вы все запомните – меня зовут сержант Дойли. Дуглас Дойли! Прибавка «сэр» обязательна. Понял, здоровячок?

– Да, сэр! – Сильвестр вытянулся и по привычке героически выдвинул вперед челюсть.

– Пасть захлопни, – спокойно заметил сержант. – Молод еще, зубы показывать.

Сильвестр гордо выпятил грудь и не пошевелился.

– Ну? – Сержант еще раз взглянул в глаза Сильвестру. Сильвестр икнул и стушевался.

– Запомните, детишки! Сержант Дойли уже два года месит эти поганые джунгли. На его руках – кровь двух десятков косоглазых. А троим он перерезал глотки вот этим ножом!

Сержант сделал неуловимое движение, и в его руках оказался армейский нож. Сержант поднял его над головой и повертел так, что на голубоватом лезвии заиграли солнечные зайчики.

– Видели?

Он вытянул руку с ножом и повел лезвие вдоль лиц новичков, в дюйме от их носов.

– Понял, ты, бугай? – сержант коснулся кончиком ножа подбородка Сильвестра. – Я из тебя сделаю худенького и шустренького солдатика!

Сержант убрал нож и прошелся вдоль строя.

– Так вот! Я не хочу вас пугать. Я хочу, чтобы у каждого из вас был такой нож.

Сержант повысил голос и визгливо выкрикнул:

– Такой же нож! Как у меня! Поняли, ублюдки?

– Да, сэр! – дружно рявкнули новобранцы.

– Да. – Сержант тут же успокоился. – И я хочу, чтобы каждый из этих ножей перерезал желтую глотку. Я не хочу, чтобы кого-то из вас убили. Я сделаю так, что каждый из вас убьет желтых не меньше, чем я.

Сильвестр остолбенело молчал, глядя на дергающееся лицо сержанта, на его руки и на кончик своего носа.

– Ты! – Сержант снова ткнул в Сильвестра. – Книжки читал?

– Да, сэр! – Макарони поежился.

– Про гангстеров читал?

– Да, сэр!

– Слышал такое выражение «выпустить кишки»?

– Да, сэр!

– Так я тебя научу. Кишки выпускать. Возьмешь косоглазого… – в руке сержанта вновь оказался нож, – и потом чик его! Да не бойся ты, пока что твоим яйцам ничего не грозит. Вот если хоть раз меня ослушаешься, тогда берегись. И вы все берегитесь.

Сержант хихикнул, и нож исчез, будто растворился в воздухе.

– Я сделаю из этого пушечного мяса солдат. Я сделаю из маменькиных сынков настоящих убийц. Поняли? Вопросы есть?

Сержант помолчал.

– Нет вопросов? Молодцы. Держать язык за зубами полезно. А теперь разойдись! Чтоб я вас до обеда не видел!

– Осмотрелся. Встал. Бегом. Бегом, бегом! Лечь!

Сильвестр нырнул в вонючую лужу.

– Встать!

Сержант недовольно задергал головой. Макарони уже хорошо узнал его и понимал, что когда щека дергается влево, это означает недовольство, а когда вправо – удовлетворение. Он знал, что глаза у сержанта смотрят в разные стороны после того, как он попал в ловушку вьетконговцев на тропе. Ловушка сработала плохо, и сержант не потерял голову, а только получил по ней изрядный удар. Он знал, что во взводе уже погибли двое, и именно после первой гибели рядового сержант Дойли завел себе нож. И все знали, что этот нож действительно перерезал горло троим вьетконговцам.

На этот раз щека дергалась влево. Сержант был крайне недоволен.

– Я научу вас дерьмо жрать! – кричал он. – Вы двигаетесь как улитки. А вьетконговцы любоваться на вас не будут. Они будут стрелять. Поэтому действовать надо стремительно. Быстро высунулся, огляделся, наметил следующее укрытие. Вскочил – и бегом, бегом к этому укрытию. Бегом! И сразу лег возле укрытия и перекатился под него. Почему перекатился? Чтобы снайпер места вашего падения не засек! Поняли? Повторяем.

Место для занятий сержант выбрал интересное. На нем было много укрытий, но возле каждого из них располагалась большая вонючая лужа. И прежде чем залечь на свое место, новичок должен был нырнуть в эту лужу.

Сильвестра возмущало такое поведение сержанта. Другие взводы уже побывали в бою, а их взвод каким-то образом вместо боя нырял в вонючие лужи. Как удавалось сержанту отсрочить их выступление, оставалось загадкой.

Последний сюрприз от сержанта Дойла ожидал их в столовой.

– Второй взвод! – скомандовал сержант. – Ваш обед задерживается. У вас сегодня особое блюдо.

Сержант достал котелок, снял крышку и захохотал.

Сильвестр заглянул в котелок. Там плавали три толстые зеленые лягушки с желтой полосой на боку. Одна из них высунула морду из воды, посмотрела на Макарони и квакнула.

– Что это, сэр? – не выдержал один из солдат.

– Это ваш сегодняшний обед.

– Сэр?

– Есть их будете. Привыкать к местным условиям. А пока что каждый должен взять их в руки и подержать.

С чувством омерзения Сильвестр сунул руку в котелок и потрогал холодное скользкое тело.

– Э нет, толстячок, не так. Не пальчиками. Руками. Достань ее оттуда руками.

Содрогаясь от омерзения, Сильвестр вытащил лягушку из котелка.

– А теперь дави ее. Руками.

Сильвестр взглянул на лицо сержанта, пытаясь понять, шутит тот или нет.

– Ну?

Сильвестр с содроганием сдавил скользкую голову. Спазмы охватили его желудок. Он выронил лягушку в котелок и согнулся в приступе рвоты.

– Слабак! – сержант усмехнулся. – Как же ты косоглазых давить будешь?

– Я, сэр…

– Дурак ты. Где твой нож?

Сильвестр охлопал себя и развел руками.

– Чем же ты глотки резать будешь? Слушайте вы все, ублюдки! – Сержант обвел новичков взглядом. – Если завтра хоть у кого-нибудь не будет ножа, я заставлю его эту лягушку живьем сожрать. Поняли? Живьем жрать будете!

Сержант закрыл котелок.

– Я на кухню. Сварю их, и через пятнадцать минут будете есть.

Лапша в тарелке, которую они взяли через пятнадцать минут, казалась нормальной. И пахла вполне прилично. И если бы не суставчатая конструкция из тонких косточек, которая плавала в бульоне, Макарони с большим аппетитом съел бы ее.

Сильвестр побултыхал ложкой в лапше и постарался отодвинуть мясо и косточки.

– Куда!

Сержант незаметно подошел сзади.

– А ну, жри!

Макарони икнул.

– Жри при мне!

Макарони выловил кусочек мяса, пожевал и проглотил.

– Еще жри!

Сильвестр сунул в рот косточку и попытался ее обсосать.

– Вот представь, урод, – сержант сел рядом, – загонят косоглазые вас всех в болото. И жрать там нечего. Только пиявки и лягушки. И все сдохнут, кроме тебя. А ты не сдохнешь. Я, сержант Дуглас Дойли, обязан научить тебя выживать в таких условиях. И я научу. Жри, иначе я вобью это тебе в глотку!

Сержант прошелся вдоль столов, заглядывая в каждую тарелку.

– Пожрали? Выходи строиться!

Недовольные рейнджеры молча встали и вышли на плац.

– Ну, что притихли? – Сержант криво усмехнулся. Щека дернулась вправо. Сержант был доволен.

– Понравилось? Так вот, лягушек я не варил.

С этими словами он поднял с земли котелок и вылил из него воду. Вместе с ней выпал три толстых лягушки и шустро поскакали в кусты.

– Это цыплята были. Пока. Но вы у меня и лягушек жрать научитесь. И глотки резать научитесь. И вам еще нравиться это будет. Я, когда сюда попал, тоже добрый был и брезгливый. А потом как ребят у меня на глазах положили, злой стал. Поняли? Больше у меня никто не погибнет. Мы их как крыс давить будем, как крыс!

Глаз у сержанта по-хамелеоньи провернулся, шея дернулась.

– Завтра на задание пойдем. Кто хочет дожить до второго задания, будет сегодня все лужи мордой пахать. Поняли? Жаль, собаку не смог достать, чтобы вы в живое тело нож воткнуть попробовали. А то в бою испугаетесь. Думаете, с ума сошел сержант Дойли? Как бы не так! Сержант всю эту войну без единой царапины пройдет. А пока на полигон, вороны вы щипаные. И в грязь мордой, в грязь!

Глава 11. Глава, в которой герои романа собираются вместе

Вот уже который месяц и уже который год

Прилетает "черный мессер" – спать спокойно не дает.

Он в окно мое влетает, он по комнате кружит.

Он как старый шмель рыдает,

Он как старый шмель рыдает -

Мухой пойманной жужжит.

Б.Окуджава

«Черный мессер»

– Ну, здравствуйте, лейтенант Кашечкин! Вот и увиделись!

Рузаев подошел и крепко пожал Кашечкину руку.

– Здравствуйте, товарищ полковник! Ваше задание выполнено!

– Которое задание? – Рузаев внимательно посмотрел на него.

– Тягач водить научился.

– Добро, – Рузаев усмехнулся, – а стрелять не разучился?

Рузаев и Кашечкин впервые после учений встретились уже в международном аэропорту «Внуково» в Москве.

– Отличник боевой и политической!

– Рад за тебя. Растешь! Будем теперь служить вместе.

– Товарищ полковник, а вы про место службы все знаете?

– Не все, но многое.

– Расскажете?

– Конечно, в самолете.

Летели они долго. Магистральный четырехмоторный ИЛ-18 сначала нес их над родными русскими и казахскими просторами, над горами в Тегеран. В Тегеране заправились и полетели снова, на этот раз в Индию, в Бомбей. На этом перелете Кашечкин впервые увидел океан и джунгли. Он прилип к иллюминатору и отрывался от него только для того чтобы поесть. Рузаев в душе смеялся над его мальчишеством, но вслух ничего не говорил. Он был мудрый командир.

В Бомбее немного прогулялись и вдохнули тропического воздуха. После холодного самолета жара показалась чудовищной, Кашечкин сразу вспотел и нырнул обратно в самолет. Когда взлетели, он уже сладко спал, откинув кресло.

До столицы Лаоса, Вьентьяна, летели еще восемь часов. И, наконец, последний перелет до Ханоя занял всего час.

То, что американская армия завязла в джунглях, полковник Хантер понял довольно быстро. Даже привлечение его полка и зачистки на тропе Хо Ши Мина пока не давали результатов. Вьетконговцы, как тараканы, разбегались по лесу и тут же скапливались в новом месте.

– Я пригласил вас, господа, – начал полковник свою речь перед командирами экипажей, – чтобы довести до вашего сведения новую тактику ведения войны. Вот здесь, – он положил руку на папку, – новые директивы командования. И чтобы они не казались странными, начну с положения на театре военных действий.

Хантер замолчал. Офицеры переглянулись.

– Как вам известно, миротворческая миссия ограниченного контингента перешла в открытые боевые действия. Наибольшие потери несет пехота. Есть некоторые потери в штурмовой авиации. Войска Фам Ван Донга перешли к оборонительным боям. Эти неудачи есть следствие открытой помощи Вьетконгу со стороны Лаоса и Китая и скрытой помощи Советского Союза. Поэтому командование поставило задачу воздушным силам – пресечь любую активность Вьетконга в плане перевозок. Прошу высказываться.

– Сэр, – один из офицеров встал со своего места, – вы же прекрасно знаете условия местности. Надо уничтожить сами джунгли, и только тогда мы сможем добраться до партизан.

– Да, – Хантер кивнул, – и каковы ваши предложения?

– Ядерное оружие? – раздался недоверчивый голос.

– Хотелось бы, конечно, – кивнул Хантер, – но в условиях Вьетнама его применение не даст результатов. Крупные города не являются стратегическими центрами. А в условиях гористой местности, по рассредоточенным базам, оно неэффективно. Командование обсудило этот вопрос и решило, что атомную бомбу во Вьетнаме мы применять не будем. Еще предложения?

– Нужно оружие массового поражения.

– Да, это ближе. Командование разрешило нам однократное применение нервно-паралитического газа «зарин» в районе Куангчи. В этом районе обнаружен подземный лагерь с госпиталем для партизан. Операция будет проводиться тайно. Разовая квота – пятьдесят тонн «зарина».

– Наконец-то мы выкурим их из нор! – радостно заметил майор Слоу.

– А как же ООН? – недоверчиво спросил кто-то.

Хантер махнул рукой.

– Есть разрешение командования. Будем давить их, как тараканов. И еще одна приятная новость. Нам передано химическое оружие, не подпадающее под конвенцию ООН.

Офицеры застыли, внимательно глядя на Хантера.

– Состав «эйджент оранж» совершенно безвреден для людей и относится к группе дефолиантов. Его разрешено распылять как над войсками противника, так и над мирным населением. Более того. Его можно распылять даже над нашими войсками. Он абсолютно безвреден. После его распыления с любой растительности в течение суток опадает вся листва, и вьетконговцев видно, как на ладони. И тут появляетесь мы. Как думаете, с чем?

– С газом «зарин», сэр! – четко отрапортовал Слоу.

– Майор, химическое оружие – разовая акция! – Хантер поморщился. – Противника на очищенных от растительности местах следует уничтожать кассетными боеприпасами и бомбами типа «ананас». Наша миротворческая миссия должна войти в новую фазу активных действий.

– Мы выкурим их, как сусликов из нор! – снова повторил Слоу.

– Именно. Когда они окажутся на открытом пространстве, следует применить все средства для их скорейшей ликвидации. Операция близится к завершению. Именно стратегическая авиация решит исход нашей миссии.

На следующий день Хантер лично наблюдал за зарядкой в бомбардировщики баков с новым реагентом «оранж». Каждый бомбардировщик, стоявший возле ангара, окружало по четыре тягача, передававшие цилиндрические баки в бомбовые люки. Целями были основные направления наступления рейнджеров, чтобы те могли двигаться по чистой местности. Склад срочно получал заряды напалма и «ананасов», которые следовало применить после окончания действия дефолианта.

Хантер принюхался. Из-за безвредности порошка контейнеры не заваривались, а закрывались крышками, и тонкий пряный запах стоял над аэродромом, перебивая вонь горелого керосина.

Проследив за перегрузкой, Хантер поднялся на диспетчерский пункт. Первый бомбардировщик уже начинал рулежку.

«Как сусликов», – вспомнил Хантер слова Слоу. Действительно, как сусликов. Слоу уже закончил рулежку и остановился, ожидая разрешения на взлет.

– Давай, сынок! – Хантер дал отмашку. – Вытрави их из нор!

Слоу дал форсаж и пошел на взлет. На рулежку выходил второй бомбардировщик. Миссия выполнима.

Июнь месяц во Вьетнаме – это начало сезона дождей. Полковник Георгий Рузаев и лейтенант Василий Кашечкин, едва сойдя с трапа в военном аэропорту Ханоя, остановились, ошеломленные солнцем.

– Здравия желаю! – чуть козырнув, к Рузаеву обратился высокий, худощавый, сильно загоревший человек. Из-под фуражки выглядывали седые волосы. Слегка прищуренные темные глаза внимательно смотрели на Рузаева. Взгляд их был твердым и холодным. На плечах – погоны полковника с голубыми просветами.

– Здравия желаю. Шульц. Герман Генрихович. Военный советник.

Шульц протянул Рузаеву руку и крепко пожал. Ладонь его была мягкая, но сильная

– Подполковник Георгий Семенович Рузаев, командир батареи. А это лейтенант Кашечкин, офицер наведения.

Вася Кашечкин, сознавая собственное достоинство и величие, козырнул. Шульц ответил четким приветствием.

– Как добрались, товарищи?

– Хорошо. Только жарко у вас тут.

– Скоро еще жарче будет, – усмехнулся Шульц. Он был рад их прибытию, и не скрывал этого. – Как там Москва?

– Москва все хорошеет. А вы давно здесь, Герман Генрихович?

– Два года уже. Буду вас сопровождать и на первых порах помогу наладить взаимопонимание с местным населением. Пойдемте, – Шульц повернулся и пошел в сторону ангаров.

– Подождите, а наши вещи?

– Вьетнамские товарищи позаботятся.

Двое солдат уже спешили к самолету. Вася с удивлением рассматривал этих маленьких человечков с раскосыми глазами. Но больше всего его удивили не рост и не глаза, а черные жесткие волосы, щеткой торчавшие из-под фуражки. Вася никогда еще не видел иностранцев, тем более иностранцы никогда еще не носили его чемоданы. Вася остановился, замерев от удивления, и проводил их долгим взглядом.