И заблестит в грязи алмаз

– Ну я ж тебе говорил, йеп! – через опущенное стекло прокричал несостоявшийся не только покоритель, но теперь еще и укротитель неподатливой сосны. – Это ю́злес, йеп!

– Давай еще чуток газку, оно уже поддается потихоньку! – обманывая самого себя, попытался оправдать свою безнадежную задумку и придать подельнику мотивации Сапог.

Не питая каких-либо надежд, Родион послушно надавил на педаль газа чуть сильнее прежнего. Вопреки его пессимистичным ожиданиям (да и здравому смыслу), это действие все-таки принесло свои скромные плоды: запутавшийся в ветках пепелац слегка сдвинулся со своей мертвой точки и наклонился в сторону выхода из томительного древесного плена. Тут же заметивший это и отчетливо почуявший близость успеха Энвидий, цепляясь за шанс, обрадованно подлетел к сообщнику, который с водительского места, не веря своим глазам, тоже засвидетельствовал явный прогресс в их операции по освобождению квадрокоптера:

– Во-во, не отпускай газ! Еще чуть прибавить можешь? Ща я его сбить попытаюсь!

– Че, йеп?! Какой на хер сбить?! – сквозь рев двигателя возопил Радик. – А если…

Сапожникову, впрочем, уже было абсолютно плевать, что могло произойти в любых приходивших ему на ум мрачных сценариях «а если». Он видел перед собой цель и не видел никаких препятствий. Равным образом безразличны ему были непрекращавшиеся возгласы Рязанова, занятого заведомо нечестным перетягиванием каната с деревом и безрезультатно пытавшегося достучаться до в очередной раз задумавшего какое-то безрассудство дружка.

Загоревшись рискованной идеей и поймав кураж, до этого стоявший поодаль Сапог подбежал к пробуксовывавшей на месте и все глубже закапывавшейся в сырую почву BMW со стороны левого борта и нагнулся за выкорчеванным колесами из земли камнем среднего размера, который первым бросился ему в глаза. Взяв в руку булыжник, он отошел к заднему левому колесу и, замахнувшись, попытался мысленно нарисовать в уме траекторию полета снаряда, чтобы как можно точнее рассчитать нужные угол и силу для прицельного броска.

– Дура, а если ты щас его разобьешь, йеп?! – в последний раз тщетно вознамерился образумить и отговорить непреклонного упрямца от очень сомнительного замысла Родион.

– Да заколебал ты! Че ему будет-то? – пренебрежительно отмахнулся Энвидий. – Не, ну если ты хочешь, чтобы он там наверху навечно остался, то могу и не кидать, конечно!

«Блин, а вдруг реально разобью? – на секунду все-таки усомнился Сапожников. – Он же меня ни за что не простит». Отогнав от себя сомнения, он нервно встряхнул головой и, обратившись к переживавшему за свое имущество компаньону, успокаивающе произнес:

– Ладно, похрен. На доверии.

– На каком, йеп, доверии, дура?! – воспротивился такой несерьезности Рязанов.

– На фулл доверии.

С этими словами на устах Сапог резким движением конечности отправил камень в полет. В силу того, что конечность эта прямотой не отличалась, запущенный в воздух кусок горной породы, наперекор умыслу криворукого камнеметателя, значительно отклонился от желаемого курса и самоуправно избрал своей целью не увязнувший в ветках квадрокоптер, а находившийся намного правее ствол дерева. Врезавшись в сосну, встретивший на своем пути непредвиденную преграду булыжник отрикошетил от ствола и, почти не потеряв при этом скорости, уверенно направился обратным курсом прямиком к капоту черного бумера.

С силой обрушившийся с неба метательный снаряд оставил на капоте внушительных размеров вмятину и, еще разок после этого отрикошетив, поспешил скрыться с места ДТП. Прозвучавший в результате удара и раздавшийся как гром среди ясного неба громкий лязг своей внезапностью до того перепугал сидевшего за рулем и ведшего ожесточенный бой с несгибаемой во всех смыслах сосной Радика, что тот со страху рефлекторно вдавил педаль газа в пол. Натянувшийся вследствие этого сверх своего предела некачественный дешевый буксировочный трос, не выдержав приложенного к нему усилия, подло и коварно порвался в месте у ствола в самый ответственный момент и, словно резко отпущенная растянутая в разные стороны резинка, под углом сверху вниз с огромной мощью ударил оборвавшимся концом в лобовое стекло, лишь чудом не зашибив маячившего поблизости Сапожникова.

Настрадавшаяся рязановская ласточка, более не удерживаемая натянутым как тетива тросом, радостно взревела шестицилиндровым мотором и, ощутив сладкий запах свободы, с пробуксовкой резво рванула с места задним ходом. Вырвавшийся при этом из-под колеса поток густой мокрой грязи с головы до ног облил еще не успевшего осознать произошедшее Энвидия, который секундой ранее чуть не заработал инфаркт от пронесшегося в полуметре от него троса. Поехав назад, покалеченный всемирным тяготением водитель покалеченной безмерным тугодумием БМВ, опомнившись и придя в себя после шока, резко затормозил.

Весь облепленный грязью как озорной поросенок, Сапожников в ужасе обернулся и взглянул на побитое с его легкой руки и его же кривой рукой авто. Только увидев лежавший на капоте обрубок троса, он наконец догадался, виновником какой чрезвычайно неудачной цепочки событий ему довелось стать. Предвкушая реакцию дважды пострадавшего Радика, он виновато поднял глаза на лобовое стекло, дабы с безопасной дистанции по лицу оценить психологическое состояние жертвы его беспечности и безрукости, однако сделать это ему помешала непроглядная ширма потрескавшегося на сотни мельчайших фрагментов стекла: прочная лобовуха бэхи, пережив столкновение с пулей влетевшим в нее лопнувшим тросом, покрылась гигантской паутиной из множественных трещин, эпицентр которых приходился на место попадания стропы в стекло. Ввиду того, что место это располагалось как раз в той части ветрового стекла, которая находилась непосредственно перед водителем, рассмотреть дорогу перед собой с водительского места теперь представлялось крайне затруднительным.

Родион заглушил двигатель и медленно вылез из машины. Ошеломленное лицо его выражало беспроглядное отчаяние и безнадегу. Оценив причиненный автомобилю ущерб, он, не издав ни звука, сокрушенно рухнул пятой точкой прямо в лужу, образовавшуюся под длительное время буксовавшим транспортом. Обхватив колени руками, он склонил голову и пустым взором уткнулся в одну точку перед собой. Сапогу даже показалось, что по щеке приятеля в тот миг покатились слезы, но проверить данную теорию и установить истину он не мог из-за не утихавшего ливня, своей интенсивностью маскировавшего сие проявление человеческой слабости. Над опушкой повисла безмолвная тишина, перебивавшаяся только лишь периодическими завываниями ветра и монотонным стуком дождя по земле и лужам.

Желая прервать разыгрывавшуюся немую сцену, Эн хотел было нарушить молчание и извиниться перед напарником за неосмысленный поспешный поступок, но, во-первых, не нашел в себе смелости и моральных сил осуществить задуманное, а во-вторых, решил, что любые произнесенные им сейчас слова, независимо от их содержания, лишь усугубят и без того напряженную ситуацию. Поняв, что на данном этапе, с учетом понесенных ими потерь, сдаваться и не доводить начатое дело до конца, бросив операцию на середине, было бы уже жутко нерационально, он избрал единственную доступную, по его же скромному мнению, опцию, посчитав целесообразным заменить неэффективные в деле утешения расстроенного и убитого горем друга пустые раздражающие слова полными решительности действиями.

«A little less conversation, a little more action please[11], – про себя процитировал строчку из одноименной песни Энвидий. – Щас коптер сниму, и он успокоится хоть немного, что не напрасно все эти жертвы были. Дрон уже даже ветками не прижат после того, как мы его сдвинули с места с помощью троса. Может, если сейчас попробовать через приложение его запустить, он и вылетит самостоятельно без проблем? Телефон же его до сих пор у меня?»

Задавшись последним вопросом, Сапожников втихаря прощупал боковые карманы своей кожанки и тайком вытянул оттуда родионовский айфон, про который тот из-за своего падения и последовавших за этим трагических событий напрочь забыл. Укрыв телефон от дождя ладонью свободной руки, он разблокировал его примитивным графическим ключом в виде латинской буквы Z, которая неизменно использовалась Родионом в качестве рисунка разблокировки на протяжении многих лет (о чем Энвидий, разумеется, прекрасно знал). Как только на разблокированном экране появился интерфейс уже предварительно запущенного Рязановым приложения для управления квадрокоптером, а само приложение восстановило связь с дроном, Сапог тут же нажал кнопку пуска, дистанционно велев аппарату запустить двигатели. Затаив дыхание перед судьбоносным моментом, он неуверенно зажал «вверх».

Получивший команду на взлет коптер, лопасти которого более не упирались в ветки, покорно последовал отданному ему посредством приложения приказу и тяжко приподнялся в воздух, утягивая ввысь за собой порвавшийся пакет с компьютерными комплектующими.

– Ура-а-а-а-а-а!! – победоносно завопил Энвидий, направляя спасенное воздушное судно от греха подальше в сторону с той целью, чтобы затем аккуратненько его приземлить.

Потревоженный радостным кличем, Радик вынужден был приостановить стенания и из любопытства повернуть голову для установления причин столь неуместного торжества.

Отлетев вбок, капризный агрегат, эксплуатировать который в условиях дождя было строго запрещено, будто бы почувствовал на себе пристальное внимание своего владельца и, оказавшись по этой причине под влиянием эффекта наблюдателя, поспешил подчиниться свершившемуся не в пользу партнеров по несчастью коллапсу волновой функции. Находясь уже под открытым небом, беспилотник, по-видимому, все-таки набрал в свои внутренности воды и благополучно изволил коротнуть, откланявшись плавно заглохшими пропеллерами. Выписав на прощание в воздухе причудливый пируэт, БПЛА вместе с привязанным к нему пакетом замертво упал на землю примерно посередине между Сапожниковым и Рязановым.

Повторно разыгравшуюся немую сцену органично дополнил поваливший из коптера спустя пару секунд после триумфального падения дымок, своим едким смрадом однозначно дававший понять, что он в состоянии составить сильнейшую конкуренцию любому Айкосу. Вместе с тем на этот раз в арсенале идей Энвидия решительно не находилось не только ни одного решительного действия, но и даже ни одного подходящего слова, чтобы остановить дальнейшее развитие обострявшегося конфликта и хоть как-то оправдаться перед близким к настоящему нервному срыву Родионом в условиях накалившейся до предела атмосферы.

Союзники, с каждой секундой все теснее приближавшиеся к тому, чтобы полностью разорвать пошатнувшийся союз и стать противниками, какое-то время молчаливо смотрели на мучительно агонизировавшую в грязной луже дорогую технику, поверженную коротким замыканием. Вдоволь насытившись печальным зрелищем, они синхронно подняли головы и встретились слегка прищуренными взглядами сродни тому, как это делают главный герой и антагонист перед ковбойской пистолетной дуэлью в знаменитых сценах из классических вестернов. Расположившиеся на расстоянии выстрела ковбои, замерев каждый в своей позе, принялись неподвижно сверлить друг друга недобрыми взорами в напряженном ожидании развязки дела. Поскольку на весенней лесной рандомельской опушке ничто даже отдаленно не напоминало и не могло подменить неспешно перекатывающееся в кадре перекати-поле, а сами дуэлянты опрометчиво забыли прихватить на перестрелку из дому свои револьверы, кульминация этого противостояния, к разочарованию поклонников жанра, с дуэлью бравых ганфайтеров Дикого Запада ничего общего не имела. Проиграв битву взглядов и не сдюжив напора другого стрелка, Сапог в надежде разрядить обстановку нерешительно промямлил:

– Ну… зато… зато мы все-таки сняли пакет…

Радик с усилием поднялся из своей уютной лужи и движением кистей размял кулаки.

– Зато сняли пакет, говоришь, йеп?.. – переспросил Рязанов, уверенной походкой направившись к Сапожникову с вполне очевидным намерением набить тому наглую морду.

Догадавшись о помышлениях подельника, не имевший никакого желания вступать с ним в драку идейный вдохновитель Операции «Demolition Man» решил спасаться бегством и драпанул от преследователя по полю. Увидев засверкавшую пятками убегающую добычу, свирепый хищник незамедлительно бросился в погоню. Потому как разъяренный лев был серьезно травмирован падением с высоты, у удиравшей от него антилопы не было никаких сложностей с тем, чтобы держать дистанцию и беречь силы на случай длительного забега.

Неизвестно, как долго бы еще продлилась погоня Родиона Амадеевича за Энвидием Марковичем, если бы не зазвонивший у последнего телефон. На бегу вынув мобильник из кармана и взглянув на покрывшийся дождевыми каплями дисплей, Сапог от ужаса обомлел. Внутри у него все будто в один миг оборвалось, а самого его, невзирая даже на прохладную погоду, моментально бросило в холодный пот. Когда казалось, что хуже уже быть не может, суровая и жестокая жизнь вновь посоветовала креститься, когда кажется. Прогуливавшего работу помощника сисадмина для пренеприятной беседы вызывала Виолетта Викторовна.