Бар

…хутор Джанхот, Вторая улица 2, вход под вывеской «То, что ты ищешь, Артур». Эта улица не обозначена на картах, попасть туда ты сможешь, пройдя по проспекту Лесному в сторону побережья. Как наткнешься на мерцающий фонарь, сверни направо. Также не забудь надеть тот значок, который я вложил в конверт – это пропуск, с его помощью ты пройдешь на вторую улицу.

Конверт с цифрой «1» лежал у моих ног, прижатый камнем. Значок, о котором говорил Дэн, я уже успел прицепить на грудь (он вывалился из конверта, хотя до этого я его не нащупывал). Сувенир представлял собой изображение пенной кружки пива, протянутой двумя обхватившими ее руками. Фон был ярко-зеленого цвета. Рисунок был выполнен в карикатурной стилистике, броско и детально. Эта штуковина оказалась для меня приятной неожиданностью, как сюрприз в шоколадном яйце. Само же письмо было напечатано на компьютере, но некоторые моменты (такие, как мое имя) были написаны синей ручкой.

Солнце было в зените. Я почувствовал каплю пота, скатывающуюся по виску, и вдруг вспомнил о сестре. Лиза уехала в город за билетами. С дядей Антоном она попрощалась, так как решила не возвращаться и дожидаться меня там. Время близилось к полудню, и, если я хотел успеть на рейс, стоило начинать внимательней следить за временем, что в условиях моего самочувствия было затруднительно.

Сегодня я не спал всю ночь. Рука ныла от пореза, но причина бессонницы была не в ней. Мне не давали покоя глаза девочки. Наверняка, со мной играло ночное воображение, но эта игра походила на кошмар наяву: то передо мной стояли глаза моей матери, обрамленные тяжелым контуром фиолетовой оправы, то глаза официантки Анны, хитро улыбающиеся, и будто что-то пытающиеся мне сказать. И, черт возьми, я готов поспорить, что оба варианта подходили лицу той девчонки. Кто она такая? У меня даже была бредовая затея составить фоторобот, но с утра разум возобладал, и глупые ночные мысли улетучились сами собой. Тем не менее, на последнюю утреннюю прогулку я захватил первый конверт. Я уже забыл, как оказался под этим деревом с посланием Дэна в руках. И сейчас, сидя здесь, я не мог поверить, что в голове крутились мысли позвонить Лизе и сказать, что у меня остались незаконченные дела. Я опустил голову и продолжил читать.

Ты мне до сих пор не веришь, Артур. Я знаю тебя, как человека с преобладающим здравомыслием и взглядом реалиста. Но если ты это читаешь, то наверняка должен чувствовать странное натяжение в восприятии действительности. Все уже началось, и ты не можешь этого отрицать. Бар будет притягивать тебя, потому что ты ему нужен не меньше, чем он тебе. И мой совет – поддайся течению. Сядь на рейсовый автобус, закрой глаза и плыви. Я сделал так и ни разу не пожалел. После того, что там произошло, моя жизнь изменилась. Я удачно вложился и открыл Винную школу. Такую о которой мечтал мой отец. Но это лишь одна из сторон, второй же является озарение. Я видел то, чего и не снилось увидеть большинству людей. Сейчас мне приятно вспоминать о том, что мне пришлось пережить в те несколько дней. Я многое осознал и уяснил для себя. И теперь дарю эту возможность тебе, даже не требуя благодарности. Так что удачи и, вероятно, до скорой встречи.

P.S.

Откроешь следующий конверт после того, как посетишь бар первый раз. Так тебе будет гораздо легче поверить в написанное.

Я поднялся на ноги, сложил письмо вчетверо и положил в задний карман. Спина полностью затекла, и я начал делать скручивания, чтобы ее размять. Каждый рывок сопровождался теплым дуновением нагретого ветра. Солнце светило ослепительно ярко, я смотрел в его сторону, насыщаясь лучами, и чувствовал, что вот-вот чихну. Позади послышался брякающий на кочках велосипедный звонок. Ко мне кто-то приближался. Оборачиваясь в сторону велосипедиста, я не сдержался и чихнул два раза подряд.

– Будь здоров, здоров! – все еще ослепленный солнцем, я никак не мог сфокусироваться на лице человека, но по голосу я сразу понял, что это та самая девчонка в очках Чакки.

– Спасибо, а я как раз недавно тебя вспоминал, – зрение вернулось, передо мной стояла уже знакомая девочка. Ее голубые глаза глядели на меня с игривым прищуром, аккуратный нос, задранный кверху вдыхал запах молодой травы, застилающей все вокруг. Под ним улыбались пухлые губки в канавках и ямочках. Русые волосы девочки были собраны в конский хвост, открытые хрупкие плечи были усыпаны веснушками (еще какой-нибудь год, и ее можно будет смело называть девушкой). Руками она опиралась на руль велосипеда, а широко поставленными ногами упиралась в землю, не давая велосипеду шататься. В ее глазах я не увидел никаких знакомых черт, что виделись мне ночью, и это меня успокоило.

– Я уже пару кругов здесь навернула. Видела, как ты читаешь, и не решалась тебя отвлекать. А сейчас, когда ты начал зарядку, решила подъехать и поздороваться, – ее бойкий, почти мальчишеский, голос звонко разлетался по округе.

– Вот как. Следишь за мной, значит? – я направил на нее указательный палец, как бы уличив в преступлении.

– Немного, – прищурившись, ответила девочка. – Смотрю, чтобы ты не наделал глупостей, как вчера со стеклом, – она хихикнула, искоса поглядывая на мою перебинтованную кисть.

– Вчера была странная ночь, и ты меня удивила некоторыми своими репликами, да и вообще своим появлением.

– Это все очки, я их надеваю и вижу скрытое. Что-то вроде супер-способности, понимаешь? Обычно ничего интересного в людях я не нахожу, но вот уже пару дней я вижу любопытные вещи, и они связаны с тобой. Поэтому я говорила немного странно. Я видела чуть больше, чем ты думаешь.

– Надо же. Ты сейчас в очках, видишь еще что-нибудь необычное? – я спросил с шутливой интонацией, но почему-то рассчитывал услышать серьезный ответ.

– Вижу. Ты собираешься уехать отсюда, но не туда, куда должен был уехать изначально.

– Это так, – я был потрясен, и решил продолжить играть по правилам. – И что меня там ждет?

– Я не знаю, очки не видят будущее, они видят то, на что я смотрю. Классный значок, тебе идет. Это что-то, связанное с клубом анонимных алкоголиков? А я думала, такие только в фильмах бывают.

– Нет, я просто нашел его и нацепил от нечего делать, – я не хотел терять нить диалога и постарался вернуться обратно. – А помнишь, ты вчера, стоя под моим окном, назвала меня любезным человеком? – девочка кивнула. – Это звучало так, как будто тебе об этом кто-то сказал.

– Да, я немного прокололась, обещала все сделать правильно, но когда начинаю болтать… – она покраснела, затем переступила через велосипед, положила его на землю и подошла ближе, начиная говорить пониженным голосом. – Обещаешь ей не рассказывать?

– Что и кому? И да, заранее обещаю.

Девочка подошла совсем близко, и я почувствовал мягкий запах ее пота. Вместе с ним до меня дошли какие-то невидимые, но явно ощутимые импульсы. В голове зазвенело, и мне стало не по себе. Через несколько секунд все прекратилось, а собеседница, дождавшись моего внимания, продолжила:

– Ко мне вчера днем подошла девушка, очень красивая, с ярко накрашенными губами. На ней был короткий топ и узкие джинсы, как на старых плакатах с поп-певицами. Ах да, и еще кожаная куртка, похожая на байкерскую. Я на нее сразу обратила внимание, потому что здесь люди так странно не одеваются. Она увидела меня, прыгающую по бордюрам, и почему-то захотела поговорить, а я была совсем не против. Мы говорили несколько часов. О всяких разных вещах: о школе, о кино, даже затронули кулинарные пристрастия. Ты будешь смеяться, но у меня так мало друзей, что таких, казалось бы, обыденных разговоров мне очень сильно не достает. В какой-то момент мне стало казаться, что мы знакомы уже очень давно. Она назвала меня милой, умной и талантливой. Еще сказала, чтобы я не скучала, и что мы еще увидимся, однако ей нужно уезжать. А если я захочу развлечься, я могу побросать камни «вон туда», и указала на твое окно, – девочка вскинула палец в сторону моего дома, – сказала, там живет очень любезный человек, с которым не будет скучно. Уходя, она попросила никому про нее не рассказывать. Потом дошла до конца улицы, села на красный мопед и умчалась.

– Хм, интересная история, то есть вы говорили обо мне?

– Как оказалось, да. А ночью я не могла уснуть и решила последовать ее совету. Потом ты выглянул в окно и повеселил меня. Кстати рука не сильно болит? – Чакки указала глазами на перебинтованную кисть правой руки.

– Нет, не сильно. Скорая помощь, в лице моей сестры, подоспела вовремя, – я инстинктивно покрутил запястьем.

– Что это была за девушка? Как ее звали? – продолжал я.

– Она не представилась. Да и мне самой не было дела до ее имени. Но все же, когда я надела очки, а я не могла этого не сделать, я увидела, как ее зовут – глядя сквозь линзы, на ее груди появился бейджик, как у официанток…

– Анна?

– Бинго! – девочка зааплодировала и громко рассмеялась. – Как ты догадался?

– Это магия, а я добрая фея, сейчас достану палочку, – я стал шарить по карманам.

– Ха-ха-ха, – она всем видом показала, что шутка была не к месту, – очень смешно! А теперь серьезно. Вы знакомы? Я так и думала, что ей что-то нужно от меня. Видимо, ей попросту нужен ты.

– Мы не знакомы, просто виделись один раз. И если я ей нужен, какова здесь твоя роль? Почему она не нашла меня сама?

– Интересный вопрос, но не ко мне.

Я отвернулся от девочки и отвлеченно оглядел сливу от основания ствола до верхушек. Маленькие цветочки были залиты весенним солнцем и мягко рассеивали его свет. Я хотел, чтобы эта картина разбудила во мне какую-то мысль, и я бы точно осознал смысл всего происходящего. Вместо этого я видел лишь загадку, которую, по-видимому, придется решать без подсказок. Сквозь все эти раздумья я услышал собственный голос:

– Вся эта ситуация приобретает странную форму. Какой-то фантастический сюжет, который не укладывается в голове. А я, какого-то черта, почти поддался этой данности, и это меня тревожит.

– Эй, очнись, ты будто сам с собой разговариваешь, – Чакки занесла ладонь, чтобы влепить мне пощечину, и я очнулся, не дождавшись предполагаемого удара.

Я перевел взгляд на девочку, и ее только что обеспокоенный вид тут же сменился подбадривающей улыбкой. Мне вдруг захотелось, чтобы у нее нашлись ответы на все вопросы, но я задал тот, который крутился в голове чаще других:

– У меня ощущение, что здравый смысл покидает меня, но скажи честно, ведь это только начало? Во что я вляпался?

Худая, чуть загорелая рука, покрытая веснушками, скользнула по рукаву рубашки и обвила мою руку. Чакки (так мне захотелось ее называть) стояла вплотную ко мне, и я ощутил неожиданное проявление ее поддержки.

– Это просто небольшое приключение. Многие люди жизнь готовы отдать, лишь бы в окно их рутинного существования ворвался хоть какой-то ветерок перемен. У тебя же обещает случиться настоящий ураган – путешествие в неизвестность, таинственная незнакомка, да и наша встреча. Я считаю, все это – просто подарок судьбы.

Я посмотрел сначала на нее, а затем перевел взгляд в сторону кладбища.

– Моя мать как-то сказала мне: «Если хочешь прожить интересную жизнь, ты не должен думать, куда идти, ты должен просто идти».

– Хорошие слова. И очень подходят сегодняшней ситуации.

– Как тебя зовут? – я повернул голову, чтобы увидеть ее лицо. Она чуть отпрянула от меня и загадочно улыбнулась.

– Ты уже дал мне имя. Оно дурацкое, но вполне сносное.

– Хм, всевидящие очки. Действительно впечатляет. А мой бейджик ты уже прочитала? – я прищурился, пытаясь разглядеть ответ в ее эмоциях.

– У тебя нет бейджика, рыцарь Камелота, извини.

Эта девочка решила мою дальнейшую судьбу всего за пару часов общения. За эти же несколько часов я начал ей доверять и даже готов был называть другом. Для меня не имело значения, кто она такая и откуда взялась на самом деле. Она дала мне возможность вырваться из оков логики и привычки. И я уже не просто был готов следовать письмам Дэна – я хотел им следовать. И что бы там ни произошло, я сделаю это для своей матери. Потому что я так давно ничего ради нее не делал.

– Чакки, мне пора бежать. Нужно сделать несколько звонков и продумать маршрут, я действительно собираюсь туда, куда сначала не планировал.

Ее ровные зубы показались и дали понять, что она довольна моим решением. Я и моргнуть не успел, как под ней оказался велосипед, а ноги были готовы провернуть педали.

– Удачи, Артур! Надеюсь, у тебя все пойдет по плану. Рада была познакомиться!

– Погоди, я не хочу прощаться, где именно ты живешь?

Она уже отдалялась, гремя звонком. Я мог бы ее остановить и спросить, что это значило, увидимся ли мы, и кто она в действительности. Но я не стал. Я почему-то был уверен, что мы увидимся тогда, когда будет нужно. И я готов был подождать.

Разговор с Лизой не заладился, она чувствовала – я что-то задумал, что-то от нее скрываю. И она была права на все сто процентов, ведь я скрывал от нее абсолютно все, начиная с момента, когда узнал о смерти матери. Я сказал, что задержусь здесь на неопределенное время, и решил связать эту задержку с работой. Сказал, что Дэн попросил съездить на небольшую винодельню на юге региона, договориться о летней экскурсии для студентов-выпускников.

– Ты меня держишь за идиотку? Артур, мы три дня прожили под одной крышей и сегодня вместе собирались улетать. Ты даже не заикался о работе!

– Прости, она всплыла совсем недавно. Ты рано уехала, я не успел поговорить с тобой с глазу на глаз, – я искренне сожалел, что приходится ей врать, поэтому сожаление в голосе было неподдельным.

– Господи, тебе не нужно оправдываться или пытаться меня в чем-то убедить. Если тебе необходимо побыть с собой наедине – так и скажи, я это пойму. Просто у меня странное предчувствие, что ты можешь наделать глупостей.

– Каких глупостей я могу наделать, Лиз? В худшем случае у меня просто разболится голова от перебродившего каберне, – я старался вести себя как можно более раскованно, чтобы сестра расслабилась, но оставался в рамках своей лжи.

– Не заливай мне про работу. Я знаю, что она здесь ни при чем. Делай, что считаешь нужным, я не буду тебя доставать, но мы так или иначе будем созваниваться.

Лиза сдалась, так и не зарядив залповые орудия гневных речей. У нее не было выбора. Приехать обратно и увидеть в моих глазах обман она не могла. У нее уже были запланированы несколько неотложных встреч, срыв которых загубил бы ее карьеру. Все что она могла сделать – лишь тяжело выдохнуть в телефонную трубку и пожелать удачи.

– Пообещай, что найдешь в себе силы вернуться к привычной жизни в ближайшее время. Это необходимо, маму уже не вернуть, ты это прекрасно понимаешь. И лишние раздумья, тем более в этих местах, не пойдут тебе на пользу.

– Хорошо, я тебя понял. Не беспокойся и помни, что я тебя люблю.

– Не выключай телефон, братец, до связи.

– Пока.

Все прошло не очень гладко, но гораздо легче, чем я ожидал. Не теряя решимости, я провел по экрану телефона и кликнул на строчку телефонной книги с именем Дэн. Разочарование последовало незамедлительно. Автоответчик оператора сообщил мне, что телефон абонента выключен. Скривившись в лице от досады, я сбросил вызов и начал продумывать план действий на ближайшее время.

Поездка до пункта назначения на автобусе отняла бы много сил и длилась бы минимум четыре часа. Но если я попробую арендовать автомобиль, время можно будет прилично сократить. Этот вариант имел преимущество в виде последующего комфорта в передвижениях. Я уже давно не водил машину, мой дом и работа находились в двадцати пеших минутах друг от друга. В остальные моменты я пользовался служебным транспортом. Однако мои почти просроченные права были со мной, и я очень хотел ими воспользоваться. В отношении денег никаких проблем вроде бы не наблюдалось. Кое-какие наличные у меня были при себе, кое-что томилось на банковской карте.

В комнате я отрыл свой рюкзак и, пробежавшись по дому, набил его всем необходимым.

Время близилось к вечеру, а Дядя Антон не появлялся дома с самого утра. Он говорил, что уйдет на какое-то время, чтобы повидаться с внуками, и, видимо, скоро уже должен был прийти. Я решил встретить его хорошим обедом в честь моего отъезда и в надежде на то, что он вернется голодным, сварганил «болоньезе» на две персоны. Разливая вино по бокалам, я услышал, как хлопнула входная дверь, и в комнату неторопливо вошел дядя. Он на ходу скидывал с себя одежду, оставляя ее висеть на стульях, попадающихся на пути.

– Сынок, я думал ты уже уехал со своей сестрой! Неужели рейс отменили? – он немного закашлялся от удивления, но быстро поймал дыхание.

– Нет, я просто пока не еду домой. Хочу еще немного поразмыслить над всем, что произошло. А Лиза наверняка уже в пути.

– Зачем тебе лишние мысли? Я знаю, как ты любил мать, и понимаю, как долго ты будешь привыкать к тому, что ее больше с нами нет. Я и сам уже, наверное, к этому не привыкну. Но, Артур, я тебя помню с пеленок. Ты никогда не любил здешнее окружение, людей, климат. Тебе здесь сложно. Не стоит оно того, – он теребил жесткую щетину, подбирая слова, в которых я не нуждался. – Забылся бы в работе или завел симпатичную девушку. Зачем тебе ошиваться на отшибе со стариками и деревенщинами? – Он и вправду желал мне добра, и в другой ситуации эти слова повлияли бы на меня, однако все было не так просто, как ему казалось.

– Дядя, во-первых, присядь. Я приготовил макароны и сам помираю с голоду, давай поговорим за столом, – неуклюжим жестом забинтованной руки я указал на место, словно был официантом хорошего ресторана.

– О-о-о, – он протяжно выжал звук удовольствия и, хлопая себя по животу, стал усаживаться на поскрипывающий стул. На пораненную руку он даже не взглянул. – Эти сорванцы, мои внуки, вытянули из меня всю энергию, я развлекал их часа четыре, а это уже многовато для моего возраста.

– Кстати, как поживает Маргарита с детьми?

– Да, – махнул он рукой, – у них все хорошо, она трудится на кирпичной фабрике в бухгалтерском отделе. Дети здоровы, учатся в третьем классе, умные ребята.

– Бухгалтерия? Это можно расценивать как повышение?

– Да, с деньгами стало немного легче. Еще она недавно познакомилась с неплохим пареньком. Он молод, но работящий и, похоже, любит детей. Про того ублюдка, который оставил на ней следы своих кулаков, никто и не вспоминает. Может быть, только по ночам, да и то, каждый в своих собственных кошмарах. – Его ногти побелели из-за вжавшихся в столешницу ладоней, но он тут же расслабился. – Дети здоровы, а в этом возрасте большего и не нужно. – На его лице пребывало чувство гордости, он был рад, что его семья рядом и не уехала в большой мир, как сделали мы с Лизой.

Я почти ни разу не пересекался с его детьми и тем более с внуками. Так повелось, что хоть родственная связь между нами и была, превратить ее в нечто большее никто так и не решился. И вся их жизнь была для меня лишь очередной короткой историей от дяди или мамы.

– Я рад за них. Мы виделись на похоронах, но так и не удосужились нормально поговорить. Все же, мы так и остались чужими… Жаль, что в небольших семьях бывают такие пропасти между людьми, тем более без причин.

– Это жизнь. Черт ее разберет. Я ни на кого не держу зла и все прекрасно понимаю. Раз вас все устраивает, меня и подавно, – он насадил макаронину на вилку и сунул ее в рот. – Обосраться, какая вкуснятина!

Я громко хмыкнул от такого искреннего восхищения, и он в ответ засмеялся, открыв набитый пережеванной пищей рот. Мы ржали как бестолковые, и этот миг теплым отпечатком остался в моей памяти. Я был счастлив, что у него хватало сил и мужества смеяться в полный голос.

Помню, как он переехал к матери, когда не стало отца – хотел немного поддержать свою сестру в трудную минуту, но в итоге так и не смог оставить ее одну. Мучительная тоска по жене, которая месяцем ранее перестала бороться с раком, подтолкнула его к этому шагу. Таким образом, они с матерью разбавили свое горе друг другом и начали абсолютно новую и счастливую жизнь. Им нравилось жить вдвоем, мама всегда говорила, что пропала бы без брата. Ну а сам Антон не чаял души в сестре и старался сделать для нее как можно больше. А сейчас, в такой сложный момент, когда дяде снова пришлось ощутить горечь потери, в комнате стоял оглушительный гогот, который объявлял протест трауру и говорил, что жизнь продолжается.

– Дядя, я должен с тобой кое-что обсудить, – трапеза почти закончилась, и я наливал себе чай с лимоном (Лиза никогда не понимала, как можно пить чай после еды). Он сидел с задумчивым видом, допивая вино, и ждал, когда я продолжу, – дело в том, что я собираюсь уехать ненадолго, поближе к морю. Поселиться там в апартаментах и отдохнуть головой и телом.

– Боже, а я то думал, ты хотел остаться здесь! Это чудесная идея, Артур! В какую часть побережья думаешь отправиться? – он быстро сделал глоток, не отводя от меня глаз, всем видом демонстрируя заинтересованность.

Я поколебался несколько секунд, но все же выпалил:

– Хутор Джанхот.

– Необычный выбор. Хотя там очень спокойно в это время года. Это как раз то, что тебе нужно. А почему именно туда? Есть места и поближе.

– Да, я знаю, но это место посоветовал мне Дэн, мой приятель. И, возможно, мы будем скоро работать с теми районами – совмещу приятное с полезным, – я натянул улыбку.

– Вот оно что! Замечательно! Когда думаешь отчаливать?

– Честно говоря уже сегодня, думал взять машину в аренду. Не знаешь, где здесь можно это сделать?

– Артур, что ты несешь? Какая аренда!? Бери мою старушку. Я закончил ее перебирать прошлым летом, она отлично держит дорогу и расстояние.

– Твою старушку? Ты хочешь сказать «старушку твоего отца»? – я поверить не мог, что он говорит о том, о чем я думал.

– Вся наша семья успела посидеть за рулем этого автомобиля, теперь я считаю его своим. Пойдем в гараж, что толку об этом говорить, – он встал из-за стола, сделал завершающий глоток и побрел в сторону деревянной ключницы в коридор.

Ворота в гараж распахнулись, и темнота озарилась солнечным светом. Дядя Антон щелкнул выключателем, и три лампочки добавили еще больше видимости. Я шагнул за порог и тут же почувствовал запах бензина и моторного масла. Вокруг все было аккуратно прибрано: на стеллажах лежали всевозможные инструменты и запасные детали, в углу стоял верстак со станками, рядом с которым стопкой лежали запасные колеса, на стене висела рабочая одежда и рыболовные снаряжения. В детстве я обожал здесь находиться, это была святая святых нашего деда, куда он не всегда дозволял заходить. Оттого пробираться сюда было еще интереснее. Сейчас стены обшарпались, и доски на полу стали подгнивать. Но общая картина не сильно изменилась. Посередине было то, ради чего мы пришли – автомобиль, по которому я скучал, словно по старому верному псу. Он был обтянут плотным льняным тентом, и дядя Антон, недолго думая, сорвал его одним движением, словно Дэвид Копперфильд на шоу в Лас-Вегасе. Моим глазам открылся «Фиат Фамильяре» семьдесят второго. Его глянцевый небесно-голубой корпус, водной гладью переливался под светом ламп, а хромированные детали могли запросто заменить зеркало. Деду, каким-то невероятным образом, удалось приобрести итальянский оригинал в то время, как в Союзе уже во всю штамповали идентичные «копейки». Эта машина верно служила трем поколениям, а сейчас она была в ожидании автопробега по побережью, на этот раз со мной за рулем.

– Я несколько лет ее реставрировал. Но она не должна стоять в гараже, словно экспонат. Покажи ей, как изменились эти места, и каких монстров теперь носят наши дороги.

– Дядя, у меня нет слов. Она прекрасна.

– Я знаю. И хватит слов, давай наполним ее бак. Скоро стемнеет, нужно, чтобы ты успел привыкнуть к ней. Эта малышка иногда брыкается, – рассмеялся дядя Антон.

3

Я выехал затемно. Тучи на небе сгущались, превращаясь в огромные грязные валуны, будто бы вот-вот собиравшиеся рухнуть на землю. Вдалеке уже можно было разглядеть ливневые столбы, также не предвещавшие ничего хорошего. Воздух становился разряженным и свежим, легким потоком он залетал в приоткрытую форточку, обдавая лицо прохладой. На заднем сидении шуршали пакеты с едой. Я ехал, придерживаясь средней скорости, все же опасаясь незнакомых участков, да и погода не располагала к гонкам. В голове не витало никаких мыслей. Я решил, что на сегодня хватит раздумий на серьезные темы, поэтому, сосредоточившись на дорожном покрытии, просто поддался медитации. Ночь почти наступила, а вместе с ней на лобовом стекле начали появляться первые капли дождя.

Я вспоминал, как перед отъездом пробежался по всем ближайшим улицам, заглянул за заборы почти всех домов в округе. Прислушивался к тишине, в надежде услышать звон велосипедного звонка или знакомый смех. Ничего. Очевидно, Чакки, по какой-то причине решила, что видеться нам больше не нужно. Подсознательно я и сам это понимал, но объяснения этому найти не мог, а потому все же предпринял тщетные попытки отыскать ее.