Привилегия выживания. Часть 1

Написание этой книги заняло непозволительно долгое время, я начал ее еще в 2012 году. Сам факт того, что ей суждено было, в конце концов, случиться – лишь в малой части моя заслуга. Большая же часть принадлежит трем людям, которые на разных этапах моего сочинительства поддерживали меня, вдохновляли, критиковали, мотивировали, читали наброски и имели терпение выслушивать мои многочисленные и далеко не всегда интересные идеи. И за это им огромное спасибо. Маме – Ирине, жене – Татьяне и другу – Юрию.

Уважаемый читатель!

Данная книга предназначена строго для лиц, достигших совершеннолетия.

Автор не несет ответственности как за действия героев и их убеждения, так и за действия читателя после прочтения данной книги.

Все герои и события вымышлены, любые совпадения случайны.

Продолжая читать, вы подтверждаете, что ознакомлены с вышеуказанной информацией, и что вам 18 или более лет.

Глава 1

Год четвертый, лето.

– Засек его?

– Нет.

– Бля, твою за ногу…

Смоукер сквозь зубы прошептал еще пару проклятий, помолчал, и, в конце концов, отпустил тангетку. На самом деле толку спрашивать не было ни малейшего, не хуже меня должен был понимать, что если мы за все это время не смогли отследить место, с которого вели огонь, то от еще одной попытки ничего радикально не изменится. Хотя напарника своего я понимал прекрасно, у самого уже тик под глазом на нервной почве.

Я повел биноклем вправо-влево от предполагаемой точки выстрела. Пламегаситель? Наверняка, но если бы только он был причиной. Облачко пороховых газов заметить сложно, но при таком количестве выстрелов я бы рано или поздно на него наткнулся. За неполные две недели поисков выучил наизусть каждую херову травинку на этом долбаном холме. И хоть бы одна шелохнулась.

Вывода отсюда может быть два. Либо мы оба конкретные долбоебы, страдающие слепотой и глухотой одновременно, либо, что, хочется верить, более вероятно, этот засранец охренительно замаскировал свою позицию. Впрочем, последнее, по сути, никак не оправдывает, уже который раз нас обводят вокруг пальца. И что самое обидное, даже понятия не имея о нашем существовании.

Опустив бинокль, я машинально бегло огляделся по сторонам. Расположившись между двумя припаркованными друг рядом с другом седанами, сзади прикрытый «домом на колесах», стоявшим на кирпичах и видимо раньше исполнявшим роль будки для охраны, я почти по пояс лежал в живой изгороди, ограничивавшей парковку перед супермаркетом, сквозь которую мне было отлично видно весь сектор, а вот обнаружить при этом с холма, например, меня в этих зарослях было практически невозможно.

Супермаркет находился в семидесяти метрах на три часа, многоуровневый гараж в ста пятидесяти на пять, еще дальше был спуск к реке, перед которым с шести до девяти часов растянулся небольшой парк. На десять часов уходила дорога к шоссе и спальному району с другой его стороны. И, наконец, прямо по курсу на двенадцать часов располагалась лесополоса, и начинались холмы, на одном из которых засел этот долбаный снайпер. Если точнее, то вот на этом сраном холме, примерно в трехстах пятидесяти метрах от моего местоположения. Как и ожидалось, никакого движения вокруг, кроме парковки перед супермаркетом.

– Смоук, похоже, папуас еще жив, – шепнул я в микрофон радейки.

Папуасами временно нарекались те счастливчики, которым предстояло подохнуть от моей или Смоукера пули. Правда, в данном случае все обстояло несколько иначе, но сила привычки велика.

– Тогда наблюдай, может, будет еще стрелять, – мой напарник старался не терять оптимизма.

– Не, не вариант, я бы не стал.

Папуас действительно был еще жив, но шанса у него не было ни единого. Через бинокль было хорошо заметно, что ему неслабо разорвало плечо. Это вам не из мелкашки по голубям пулять, судя по звуку, калибр приличный, не настолько крупный, конечно, чтобы слона насквозь продырявить, но даже средний бронник вряд ли спасет.

Он полулежал, откинувшись на свой рюкзак, и громко стонал. Рука повисла на куске плоти и почти оторванном рукаве кожаной куртки, которые не давали ей окончательно покинуть своего хозяина-неудачника. Парень быстро истекал кровью, алая лужица на асфальте росла с каждой секундой. У него, скорее всего, был шок, и вряд ли он адекватно соображал, иначе бы уже давно попытался найти себе укрытие, но именно неподвижность и отделяла пока парня от того света, на который он от потери крови неминуемо отправится в самое ближайшее время. Попробуй он встать или хотя бы резко дернуться, его тут же накроет вторая пуля. А так время работает на снайпера, он экономит боезапас и лишний раз себя не обнаруживает.

Цугцванг для папуаса и гребаный статус-кво для всех остальных. Надо отдать должное гаду, этот стрелок с холма не сделал еще ни одной ошибки, которую я бы мог заметить. Ниндзя хуев.

Шесть выстрелов за две недели. Ни одного промаха. Барахло с трупов забирал аккуратно, ночью, дважды элегантно обойдя нашу засаду.

Откровенно говоря, это банальное везение, что именно мы на него охотиться начали, а не наоборот. Я в свое время чуть промедлил с выстрелом и упустил нужный момент, а вот снайпер предоставленным шансом воспользовался, чем и выдал свое присутствие. Выстрел номер раз.

Он произошел неожиданно, так что я смог только примерно по падению тела определить направление, с которого прилетела пуля. Тем не менее, у нас хватило терпения и нервов выждать двое суток практически без движения, и когда снайпер наконец пальнул повторно, мы вычислили холм, с которого вели огонь.

Уже под вечер второго дня женщина забежала в супермаркет, а минут через пять на выходе получила пулю, снесшую ей полчерепа. Выстрел номер два.

Последовавшие за этим выстрелы три, четыре и пять продолжили нашу долгую и пока безуспешную охоту.

Причем в ночь после третьего выстрела Смоукер, заложив приличный крюк в пару километров, переместился к подножью холма, на котором, по нашим прикидкам, находился снайпер.

Посменный отдых с этого момента стал похож на засовывание башки в пасть тигру. Спать приходилось с включенной рацией и оружием, снятым с предохранителя, в то время как напарник внимательно осматривал подходы к твоей позиции. Истощались не только запасы терпения, начали подсаживаться запасные батарейки на обеих радейках.

И все равно, несмотря на то, что, ориентируясь по звукам выстрелов, район поисков удалось значительно сузить, даже находясь практически в том же месте, что и стрелок, Смоукер не мог определить конкретную точку.

У меня же начали закрадываться сомнения в исправности собственного зрения. Ну никаких внешних признаков. Ни вспышки, ни облака пороховых газов, ни блеснувшей оптики. Ровным счетом ничего. И вот, минуту назад снайпер в шестой раз положил пулю в цель.

Отвлекшись на секунду от папуаса на парковке, я глянул в сторону супермаркета. Там, в глубине здания, началось какое-то движение. Стеклянная стена почти на всю ширину фасада первого этажа теоретически открывала все внутреннее пространство для обозрения, но дальше линии касс даже днем свет практически не проникал, погружая торговый зал в полумрак. И вот оттуда только что появились два пока еще нечетких силуэта и медленно продвигались по направлению к выходу. Только теперь появились. Учуяли или услышали? Скорее услышали, конечно, но в принципе разницы никакой, исход становился ясен окончательно.

На самом деле, если не считать последних пяти минут, лежащий сейчас в крови на парковке папуас вызывал неподдельное уважение. Тихо войти, провести внутри почти полчаса, набрать полный рюкзак и выйти, не притащив за собой никакого хвоста, – это дорогого стоит.

В памяти всплыла картина месячной давности, когда мы со Смоукером только-только отыскали это «уютное» местечко и попытались здесь чем-нибудь поживиться. Мне потом несколько дней подряд снился этот блядский супермаркет. Постоянно маячащие рядом тени, прилавки, кишащие насекомыми, липкий и местами скользкий от крови пол, усыпанный осколками стеклянных стен местных киосков, снующие под ногами стаи огромных крыс и какое-то безумное количество полуобглоданных останков людей и животных, о которые постоянно норовишь споткнуться в темноте, не имея возможности включить фонарик, дабы не привлечь внимания местной всегда голодной публики.

А самое главное – запах. Кошмарный смрад, смешанный из целой коллекции тошнотворнейших ароматов, которые источали гниющие на прилавках продукты, разлагающиеся трупы, крысиное и еще хер знает чье дерьмо, раздавленные насекомые и, наконец, главные местные обитатели. Чудовищную вонь последних невозможно перепутать ни с чем, она как огромная сирена над ухом, сигнализирующая об опасности, не дающая расслабиться ни на долю секунды. Если где-то и существует ад, то в этом супермаркете точно находится его филиал.

– У тебя дохлятина на горизонте, – раздался в ухе громкий шепот Смоукера.

– Вижу, но эти ребята явно не по мою душу.

Из главного входа медленно вышагивали два бывших представителя homo sapiens. Зомбаки довольно уверенно направлялись к истекающему кровью.

Если раньше никогда не сталкивался с ними, издалека отличить их от людей практически невозможно. Во всяком случае, тех, кто умер с полным комплектом конечностей и внутренних органов. Только вблизи становятся заметны грязно-серый цвет кожи и безжизненные глаза со смазанной, почти отсутствующей радужной оболочкой. У меня, впрочем, уже был настолько богатый опыт встреч с этими тварями, я их с любого расстояния вычислял в полсекунды.

Плавные растянутые движения погруженного в глубокий транс, аккуратные шаги, услышать которые, если мертвец в мягкой обуви или совсем без нее, очень непросто. Частые остановки при ходьбе, чтобы прислушаться и принюхаться. Зрение у зомби было слабое, но это с лихвой компенсировалось охерительным слухом и обонянием. Шуметь, потеть, а тем более истекать кровью рекомендуется только при наличии непреодолимого желания быть съеденным заживо.

Особой скоростью они похвастаться не могли, убежать проблемы вроде бы не составляло, но твари обладали поистине нечеловеческим упорством, преследовать по запаху крови жертву могли несколько дней. И чем их больше, тем сложнее остановить, приходится использовать огнестрел, а на звуки пальбы радостно сбегается новая дохлятина.

Стоны оборвались как по команде, папуас, наконец, заметил новую угрозу. Он резко попытался подняться, рука, висевшая практически на честном слове, оторвалась вместе с рукавом. Дальше я уже не смотрел, точнее, поднеся к глазам бинокль, внимательно вглядывался в определенную Смоукером зону холма, откуда сейчас должен был случиться новый выстрел. Послышался сдавленный вскрик, похоже, папуас сильно расстроился от потери руки и, так и не встав окончательно, рухнул обратно на асфальт, впрочем, тут же завозился, вновь пытаясь встать.

Выстрела не было. Я не выдержал, оторвался от бинокля и глянул на парковку. Он почти поднялся на ноги, но явно не успевал. Лямка рюкзака соскочила с плеча с отсутствующей рукой, и тот упал на землю. Парень, стоя на коленях, завывая то ли от боли, то ли от страха, хрен его знает, пытался одной рукой поднять рюкзак и закинуть на плечо, зомби перешли с шага на бег, им оставалось максимум метров пятнадцать.

Ну сейчас точно. Я снова прильнул к окулярам бинокля. Расклад был очевиден. Уйти папуас уже не успеет, сейчас его начнут жрать, а он, в свою очередь, – очень громко орать, и если снайпер не захочет потом доставать ценный рюкзак из самого эпицентра зомби-парада, он обязан прикончить папуаса прямо сейчас. Но выстрела не было.

Со стороны парковки послышались удары, возня. Видимо, этот товарищ на что-то надеялся и пытался отбиться. Его скорая смерть была неочевидна только ему самому.

Ну почему ж ты, блядь, не стреляешь?

– Слышь… Тут ходит кто-то…

– Кто ходит? – я задал самый идиотский вопрос из возможных в данной ситуации.

Смоукер не ответил, то ли из-за тупости вопроса, то ли ему сейчас было не до меня.

– Как сможешь, дай свою позицию, – собрался с мыслями я и бросил взгляд на лежащую рядом винтовку.

Прошло секунд тридцать, прежде чем Смоукер снова вышел на связь. За это время я успел аккуратно вытащить ствол винтовки через кусты наружу, снять с предохранителя и дослать патрон в патронник.

– Я от двушки метрах в двадцати ближе к точке, – послышался сквозь помехи шепот моего напарника. – Кто-то прошел вниз по склону… Метрах в тридцати правее меня…

Так, второй ориентир – сломанное дерево. От него вправо. Я впился взглядом в то место, где должен был проходить неизвестный. Попался, козлина. Шевельнулись ветки низенькой ели, сквозь высокие заросли травы и кустарника мелькнул камуфляж. Он действительно направлялся вниз. Почти не скрываясь. Да еще днем. Какого хера?

– Вижу его, сейчас сниму, – шепнул Смоукер.

«Но снайпер должен быть левее, как он справа-то возник?» – мелькнул у меня в голове вопрос. Он был как последний кусок головоломки, вставший на свое место. Меня осенило.

– Стой! – прошипел я в микрофон. – Стой, бля, вообще не двигайся!

Перевел бинокль туда, где должен был по идее находиться Смоукер. Тот, замерев сначала на полушаге, начал медленно опускаться в траву. Отлично, можешь меня обматерить, я тебе потом все объясню.

Тем временем мужик в камуфляже пересек границу лесополосы и рысцой подбегал к парковке. Кратность бинокля позволила увидеть, с чем этот тип вышел повоевать.

За спиной, судя по стволу и скользящему цевью, болтался помповый дробовик, в набедренной кобуре справа находился пистолет с глушителем, а в руках боец держал, ни хрена себе, АС «Вал» второй модификации, стоявший на вооружении только в нескольких спецподразделениях в стране. Картину дополняла явно непустая разгрузка. Херов терминатор был упакован по самое не могу. На башке у него была очень похожая на мою собственную гарнитура, наличие которой окончательно меня укрепило в первоначальной догадке.

Снайпер работал не в одиночку и сейчас не стрелял потому, что ждал своего напарника, который должен был по возможности тихо всех положить, забрать барахло и свалить. Ну не могли они позволить зомбакам копаться в уже собранном рюкзаке до темноты. Это жадность, ребята, единственная ваша ошибка за все время. Вопрос – фатальная ли?

Напарнику снайпера оставалось преодолеть меньше сотни метров до папуаса, который, невзирая на катастрофическую кровопотерю, на удивление бодро продолжал отмахиваться от дохлятины ножом и отпинываться ногами. Впрочем, зомбакам ножевые вообще до фонаря. Разве что в голову, да и то, это уметь надо.

Наскоро прикинул варианты. Самый простой: напарник кладет папуаса и зомбаков, я кладу напарника и… И все, тупик. Снайпер после моего выстрела уже точно не высунется. На звук моей винтовки из супермаркета наверняка поползет новая дохлятина, я к нему значительно ближе нахожусь, в итоге меня либо сожрут, либо попаду под прицел и стану седьмым в черном списке. Стоп. А если…

– Снайпер его прикрывать будет, пока тот жив, – Смоукер будто читал мои мысли.

Похоже, объяснять ничего не придется, он уже разобрался в ситуации.

– Да, если снайпер начнет палить, выдвигайся, пройди через верх и выходи на него со спины. Не сможет он смотреть в обе стороны сразу.

Все, ставки сделаны, работаем.

Я сложил бинокль и сунул в карман разгрузки, рассматривая теперь происходящее на парковке через оптический прицел. Конечно, рискованно, вероятность заметить меня была ненулевой. Несмотря на то, что солнце было практически позади меня, соответственно блик от оптики был маловероятен, но вот ствол винтовки явно торчал наружу из зарослей.

Надежда была только на то, что для всех участников действа в данную секунду существовали вещи, требовавшие гораздо более пристального внимания.

Папуас заметил мужика в камуфляже, но совершенно неправильно оценил ситуацию, крикнул тому что-то. Тот улыбнулся, сказал что-то в ответ и слегка мотнул головой, мол, иди сюда. Прицелился в ближайшего зомбака. Парень, сломя голову, кинулся по направлению к «спасителю». У того улыбка сошла с лица, он слегка повел стволом в сторону. «Вал» беззвучно дернулся, и удивленный папуас с пулей в груди осел на асфальт.

Дохлятина радостно накинулась на переставшего сопротивляться паренька. Вопреки моим ожиданиям мужик даже не стал добивать мертвецов.

Удостоверившись, что они полностью поглощены своим основным занятием, мужик аккуратно обошел «трапезную» и остановился перед рюкзаком.

Я сделал протяжный вдох-выдох и слегка потянул на себя спусковой крючок, выбирая его свободный ход. Теперь ждать момента. Ловил каждое движение цели, как будто сам вместе с ним снимал со спины дробовик, клал его на землю, переворачивал рюкзак, взваливал его себе на плечи. Мужик наклонился, чтобы весь вес рюкзака пришелся на спину и стал поправлять лямки, поглядывая на чавкающих зомбаков.

«Сейчас!», – почувствовал я и выстрелил. Пуля прошила левое колено насквозь, мужик взвыл и завалился на землю. Завозился, выбираясь из-под рюкзака, без паузы перекатился вбок, одновременно выставляя «Вал» перед собой. Автомат был направлен в мою сторону.

Я, не выходя из положения лежа, оттолкнувшись руками от земли, рванулся назад и укрылся за высоким бордюрным камнем, ограничивавшим зону изгороди. Вовремя.

Длинная и явно неприцельная очередь рубанула по кустам, вжикнув несколькими пулями у меня над головой, частично застряв в обоих седанах и оставив несколько дырок в фанерных стенах «дома на колесах». Молодчик, бля, за наблюдательность пять. Вторая очередь, похоже, опустошила магазин, и я решил выглянуть, оценить обстановку.

Мужик успел в перерыве между очередями спрятаться за рюкзаком. Один из зомбаков оторвался от кормежки и заинтересовался «свежей кровью». Он даже сделал несколько шагов по направлению к мужику. Будто взорвавшись изнутри, половина головы зомбака превратилась в выходное отверстие, и того швырнуло на асфальт. Докатившийся меньше чем через секунду звук выстрела был подписью снайпера под этим попаданием.

Все шло, как и предполагалось, стрелок с холма прикрывал своего напарника и давал Смоукеру шанс наконец себя обнаружить.

Тем временем на доске появились новые пешки. Еще штук пять мертвецов легкой рысью высыпали из супермаркета. Мысли вихрем понеслись у меня в голове. Метров сорок до зомбаков, напарник не будет стрелять сейчас, он лежит напротив входа, серьезный риск разбить стеклянный фасад, тогда вместо пяти будет пятьдесят, значит, снайпер будет лупить первым, завалит одного, максимум двоих, остальные пройдут дальше. Двадцать метров, напарник попробует стрелять, но придется выцеливать головы, в тело все еще рискованно, короткими очередями, тоже одного, максимум двоих. Десять метров, напарник перейдет на короткий ствол, зомбак бросится, дальше возня. Отлично. Я нащупал тангетку на плече.

– У тебя двадцать секунд, – сказал я Смоукеру и выдернул «Ярыгина» из кобуры.

Снял с предохранителя и проверил патрон в патроннике.

Оказалось, что я просчитался, записав обоих противников в супермены. Снайпер выстрелил четыре раза, попал всего дважды, один в ногу и один в живот. Зомбаков это лишь замедлило, вместо одной большой волны образовались две поменьше. Напарник принялся очень рискованно поливать длинными очередями дохлятину, почти не целясь. Послышался звон стекла со стороны супермаркета.

Сука, сейчас все из-за тебя ляжем нахер!

– Готово! – услышал я в наушнике нервную радость Смоукера. – Давай!

Я подскочил, продрался сквозь кусты и рванул, петляя на всякий случай, через парковку. Из пяти мертвецов осталось трое, у мужика снова опустел магазин, а перезаряжать он, как я и думал, не стал, выхватив пистолет, продолжил отстреливать тварей. Мне оставалось метров тридцать, когда ближний к мужику зомбак будто споткнулся на бегу и завалился набок, а тот неожиданно развернулся на меня. Тело среагировало само, я уже лежал на земле за колесом ближайшей машины, когда прозвучало несколько тихих щелчков, и около меня взвизгнули рикошетами по асфальту пули.

В отличие от вооружения напарника снайпера, мой «Ярыгин» стрелял громко, поэтому требовалась очень веская причина, чтобы самому ответить огнем. Но этого делать не пришлось. Двое оставшихся зомбаков, наконец, навалились на мужика, и я, уже вскакивая, услышал звяканье упавшего на асфальт его пистолета.

Подбегая к месту, быстро оценил ситуацию. Пока мужик отпихивал здоровой ногой прыгнувшего на него мертвеца, я успел подхватить с земли выпавшую у него «Беретту» с глушителем, одновременно машинально ткнув так и не задействованного «Ярыгина» обратно в кобуру. Зомбак откатился и тут же получил от меня две пули в голову. Вроде затих.

Я глянул на мужика. Немолодой уже, но сухой, поджарый. Из рваной раны на шее толчками лила кровь, на разорванном правом рукаве камуфляжной куртки расплывалось красное пятно. Мертвец все-таки успел пару раз куснуть. Левая нога была неестественно согнута в районе колена и торчала в сторону. Несмотря на дикую, наверняка, боль, он не издавал ни звука, только молча буравил меня глазами.

Стоило мне отвлечься на полсекунды буквально, он потянулся здоровой левой рукой к поясу, на котором висела пара гранат. Я с двух шагов по-футбольному ударил носком ботинка ему по кисти. Левую руку отбросило в сторону, я тут же наступил на нее, прижав к асфальту, а в сгиб локтя правой всадил еще пару пуль. В принципе я мог бы его и сразу прикончить, но в данной ситуации, если придется столкнуться с большой партией мертвечины, живой отвлечет на себя гораздо больше внимания.

«Беретту» сунул за пояс, «одолжил» у мужика «Вал» и магазин из разгрузки, после чего, не сходя с его руки, сосредоточился на дохлятине. Теперь это было несложно, я их как цель не интересовал, инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь, они тянулись к лежащим на земле и истекающим кровью, мне же оставалось лишь аккуратно по одному их выцеливать.

Примерно через минуту я смог выдохнуть, аккуратно отцепить гранаты с пояса мужика и оглядеться. Ему было уже совсем хреново, когда я сошел с его руки, он даже не попытался прижать порванную артерию на шее. То и дело закатывал глаза, что–то бормотал. Я наклонился пониже и прислушался.

– …уйти дайте… ребенок же совсем… с того света достану…

– Ты не поверишь, – мрачно хохотнул за спиной Смоукер.

Я обернулся. Ни хера ж себе, снайпер. Походу мужик еще не совсем бредил. Смоукер вел, заломив ей руку и приставив пистолет к голове, девчонку. Несмотря на мешковатый маскхалат, по-мальчишески короткую стрижку и подростковые черты лица, ошибиться в определении пола было бы сложно. Она шла с видом взбешенной кошки, разве что не шипела и не мотала хвостом из стороны в сторону. Мы увидели одновременно, я ее, а она мужика.

Глаза у нее в секунду стали, как два блюдца, она вскрикнула: «Папа!» – и рванулась к нему. Смоукер от такого поворота событий слегка оторопел и отпустил ее.

Девчонка подбежала к мужику, упала рядом с ним на колени, захлебываясь ревом. Я и сам как-то несколько запоздало попытался среагировать, дернулся даже было, чтобы ее оттащить.

Лицо у мужика просветлело на миг: «Настюша, маленькая, все путем». Девчонка зарыдала совсем уж громко, начала трясти его, причитая, старалась поднять, но он уже потерял сознание.

– Уходить надо, мы тут как на ладони, – шепнул подошедший Смоукер, обстреливая взглядом окрестности.

– А с ней что делать?

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, вздохнул и отвернулся.

– Не знаю, решай сам, – сказал он.

Даже если не брать в расчет, что я две минуты назад чуть ли не у нее на глазах, по сути, отправил на тот свет ее папашу, тащить девчонку с собой крайне рискованно по дюжине причин. Может просто уйти?

Она уже не рыдала, лишь всхлипывала, размазывая по щекам слезы.

Я подошел, она подняла на меня полные ненависти глаза. Нет, оставлять ее за спиной нельзя. Прицелился, она даже не успела испугаться.

Пока Смоукер шмонал трупы, я сгонял за своей винтовкой и остальным барахлом, после чего уже вдвоем, подхватив рюкзак папуаса, рысью побежали к лесополосе.

У подножья холма мы сделали последнюю остановку. Смоукеру надо было забрать свое добро из дневки, кроме того он притащил с собой винтовку девчонки-снайпера.

Американская машинка, не из штатных армейских, иначе я бы знал название, видимо, охотничий вариант, под триста тридцать восьмой калибр. Винтовка явно не новая, но ухоженная, плюс неплохая десятикратная оптика. Недолго думая, я снял со своей СВУшки прицел и приторочил ее к рюкзаку.

– Замаскировалась охерительно, еле нашел, – рассказывал Смоукер уже на ходу, периодически затягиваясь сигаретой. – Она чуть ли не траншею там себе выкопала. Бревно с холма катилось, между деревьями застряло, ну вот она под ним…