Фаворитки
- -
- 100%
- +
«Странно всё это. Если предположить, что план был действительно её, то то ли сестра свихнулась на почве безответных чувств, – подумала девушка, – то ли она вынуждена была действовать не по своей воле. Ведь это даже не её стиль. Да и трудно представить себе, чтобы Инна, которая привыкла всё и всегда решать изящно и со вкусом, а также считающая, что главная её ценность это тело, ум и красота, решилась быть жестоко выдранной в чайной комнате опоенным дурманящим зельем парнем! Ведь это всё равно, что признать, будто она не способна на то, что получилось у меня. А на это Инна не пошла бы никогда. Даже будучи без памяти влюблена! Она ведь настоящая ревнительница своей девственности и чистоты, несмотря на порою фривольное поведение в личном общении. Нет! Не верю!»
Ну а если подумать? Нет, если бы сошлись звёзды, планеты выстроились бы в ряд, а свет Венеры отразился бы от далёкого Ориона, а затем, рассеявшись в болотах Украинской Зоны лучами добра, ударил бы герцога кувалдой безумия по голове, то, возможно, что-нибудь бы и выгорело бы. Но… скорее всего, Кузьма просто по-быстрому трахнул бы эту дурёху и Женьку, и на этом бы всё и закончилось.
Любовное зелье, даже концентрат, действует не очень долго, зато выводится из организма в течение почти двух месяцев. Да и насколько она помнила курсы «Личной магической безопасности», следы приворотных средств без проблем выявляются в пробах мужского семени. Так что парень легко доказал бы свою невиновность, а вот Инна в этом случае так просто бы не отделалась, особенно если…
Нина едва удержалась от того, чтобы не ударить кулаком по ладони. Ну, конечно же! Если откинуть предположения о «гениальном плане», внезапно рождённом сестрицей, и принять за истину то, что она действительно была не в курсе происходящего…
«Да! Вот оно что! Ну, Вика Степановна! Ну Герцина! Ну, ты змея подколодная! Вот, значит, как ты задумала прибрать к рукам папин трон! – Нину аж передёрнуло от осенившей её догадки. – Захотела предъявить отцу внука и потребовать сделать его кронпринцем. А для себя, небось, жезл регента уже приготовила. Оттуда и зелье, и такой с виду дурацкий план. Молодой Аватар – точно впадёт в немилость, но если Инна забеременеет, то это почти стопроцентная гарантия, что ребёнок родится сильным одарённым! Проштрафившаяся дочка – её потом можно куда-нибудь пристроить. Как-никак – императорская кровь, и охочих до такой родни всегда много. А вот от внука – мой отец никогда не откажется, тем более что, кроме меня, конкурентов больше нет – старшие сёстры и их дети лишены права престолонаследия! Вот только для того, чтобы всё сработало, сестра обязательно должна была понести. Более того, родиться должен был только мальчик, и вот здесь либо Герцина положилась на массовый авось – во что я не верю. Либо она была твёрдо уверена в результате!»
Девушка мельком бросила взгляд на сумрачное лицо Евгении Касимовой, на скуле которой наливался крупный синяк, и кивнула своим мыслям. Нужно будет задействовать все возможности служб рода Лопатиных, решила для себя Нина, чтобы узнать, права она или нет. Если же всё так, как ей представляется, то очень важно будет выяснить, есть ли у рода Герциных какой-нибудь секрет, благодаря которому они могли бы обмануть природу и Господа Бога…
– Краситель, – вдруг пробормотала она, сощурив глаза, – нужно попросить проверить этот краситель.
Ведь достали же где-то Герцины этот эликсир, который просто так в аптеке не купишь! Скорее всего, сделали на заказ, ведь как гласила древняя римская поговорка, широко используемая в современных дипломатических кругах: «Quod licet Iovi, non licet bovi». То есть: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». А если этот Юпитер из рода, особо приближенного к престолу…
Но всё это были только догадки, а вот кое-что узнать у Инны следовало прямо сейчас. Покуда она всё ещё находится в том состоянии, в котором вряд ли способна послать кого бы то ни было с подобными вопросами в пешее эротическое путешествие.
– Что? – Инна, оторвавшись от её груди, посмотрела на младшую сестру.
– Да ничего, дорогая, – зло бросила девушка и, взглянув ей прямо в глаза, спросила: – Давай-ка отойдём. Я тебе пару вопросов задам, а ты мне честно ответишь.
– Но…
– Я сказала – пойдём, – Нина схватила старшую сестру за руку и с силой потащила в сторону женского туалета.
В этот момент младшая цесаревна была противна сама себе. Мало того что как обычно в таких случаях ей приходилось играть роль очень неприятной ей самой женщины, так ещё и отбрасывать все чувства, и эмоции, которые буквально кипели у неё внутри. Чтобы просто думать о том, что её любимый человек мог заняться сексом с другой, тем более с её старшей сестрой, и что из этого бы получилось, ей приходилось, пропуская мысли сквозь фильтр холодного политического расчёта. Точно так же, как мыслила и мать Инны – Вика Степановна Герцина, для которой даже дочь была всего лишь инструментом на пути к цели. Полезным, важным, но не незаменимым.
Евгения, видя, что её подопечную зачем-то уводят в уборную комнату, дёрнулась было следом, но тут же наткнулась на свою младшую сестру, преградившую ей дорогу. Нина только мысленно грустно хмыкнула такому порыву. Неужели Касимова-старшая реально могла подумать, что она собирается её избить или что-то типа того…
– Что ты от меня хочешь? – затравленно спросила её перепачканная потёкшей с глаз тушью соперница, сестра и единственная подруга детства.
– Умывайся, – Нина указала на ближайшую раковину. – И поговорим.
– О чём? – опять всхлипнула она.
– О женских делах, – рыкнула цесаревна на старшую сестру и подтолкнула её к крану. – Умывайся, говорю! Смотреть на тебя больно! И голову включай уже!
* * *Вызвав служебную машину, которая должна была развезти девушек по домам, герцог дождался, когда электромобиль остановится перед крыльцом, и вместе со студентками спустился на мостовую. Пока молчаливый водитель из хозслужбы ректората, предупредительно открыв двери, помогал остальным рассесться по местам, Андрей Иванович отозвал в сторону сестер императорской крови и, хмуро осмотрев грустных красавиц, ещё раз напомнил свои слова:
– Значит так, юные леди. На всякий случай повторюсь. Чтобы завтра никого из вашей компании я здесь не видел. Вас всё равно не пустят к Кузьме. Сейчас его на сутки заложили в биоспиритическую камеру, так что он спит. Всё понятно?
– А… С ним действительно всё в порядке? – слегка дрожащим голосом спросила дочка Герциных.
– Да, Инна Святославовна, – строго посмотрев на девушку, ответил Сафронов. – Его жизни ничего не угрожает. Он сильный парень.
– Слава богу, – словно всё ещё не веря в услышанное полчаса назад, выдохнула старшая из сестёр. – Я поняла.
– А вы, Нина Святославовна? – строгий взгляд упёрся в девушку с двумя хвостиками.
– Как скажете, Андрей Иванович, – кивнула младшая. – Значит, послезавтра мы уже можем его забрать?
– Вполне, – ответил ректор, позволив себе лёгкую улыбку, а затем нахмурился. – Та-а-ак. По глазам вижу, что что-то задумали… Что, вечная вражда в сторону – опять подруги не разлей вода?
– Какие наши годы, – притворно вздохнула Нина. – Сегодня дерёмся, завтра обнимаемся.
– Не вздумайте мне баловать! – грозно предупредил их герцог, для верности пригрозив пальцем. – Ваш отец уже в курсе всего произошедшего.
Новость девушкам не особо понравилась, однако то, что ректор сказал дальше, оказалось для них полной неожиданностью.
– Он ждёт вас обеих к себе вместе с Кузьмой через два дня, – у него к вам троим есть очень серьёзный разговор. В частности, касаемый вашего поведения. И сразу предупреждаю – можете ему не названивать – сейчас с вами он общаться не будет. Всё – свободны.
– Спокойной ночи, Андрей Иванович! – хором произнесли девушки и, дождавшись ответа, мышками юркнули в салон.
Проводив взглядом выезжающий из ворот электромобиль, ректор нахмурился и поспешил вернуться в здание больницы. Переобувшись и сбросив подбежавшему гардеробщику своё пальто, он быстрым шагом прошёл по коридорам с притушенным светом и бросил взгляд на часы.
Стрелки отбивали четвёртый час ночи. Покачав головой, его светлость вошёл в дверь с надписью «Только для медперсонала» и, сняв со стоящей рядом вешалки матерчатый белый халат, набросил его себе на плечи. Быстрым шагом он двинулся по погруженному в темноту проходу к одной-единственной двери, за которой в этот час горел свет, и, не стучась, вошёл внутрь.
– Ну, что скажешь, Петрович, – спросил он с ходу, опускаясь на старое продавленное кресло, совершенно не подходившее к ультрасовременной обстановке кабинета.
– Да хреново всё, Андрей, – сразу же ответил ему мужчина в синем халате врача и шапочке, закрывавшей редкие уже седые волосы. – Впрочем, всё как всегда. Так что можно сказать, всё хорошо.
Он замолчал, ещё какое-то время совершая манипуляции над магиографом, периодически посматривая на соседние консоли, многочисленные мониторы которых пестрели графиками и диаграммами. Затем отошёл от прибора и, сняв с носа запотевшие очки, достал из кармана платок и принялся протирать линзы.
– Ну, не томи, – поторопил его ректор. – Это девчонкам ты можешь впарить, что парень абсолютно здоров. Я-то вижу, что это не так.
– Чисто технически – он уже действительно в норме, – покачал головой мужчина. – Впрочем, пусть всё же полежит денёк в капсуле, отдохнёт и восстановится.
– А по факту? Что это был за дух? Где он его подцепил?
– Тут сложнее, – ответил доктор. – Ты шрам у него по позвоночнику видел?
– Ну да – но это от старика…
– Да… Мастер тот ещё коновал, но это я так… просто удивлён, как он вообще оправился. В общем, на его эфирном теле мы обнаружили следы второго обряда, тоже застарелые.
– Что за обряд?
– Точно сказать не могу. Техника мне не известная, но что-то древнее. Центрально-американское. Очень похоже на практики инков или майя.
– И?..
– И ничего. Знания-то утеряны. Могу только сказать, что внутри него живёт не паразитический дух, а нечто более полноценное.
– Демон?
– Нет! Точно нет. Подобную ерунду мы давно уже выявлять научились. Здесь что-то более хитрое, да к тому же напрямую завязанное на его биоритмы и сансарные меридианы.
– Ты хочешь сказать, что это нечто – ему подсадили? При помощи ритуала то ли майя, то ли инков?
– Или ацтеков, – кивнул врач. – В любом случае удалить это нечто я не могу. Да и вряд ли кто-нибудь на нашей планете вообще в состоянии. К тому же оно содержит огромное количество информационных пакетов, уже начавших потихоньку растворяться в нематериальных телах носителя.
– Так что сегодня случилось-то?
– Да это – довольно просто, – мужчина вновь нацепил очки на нос. – Парня траванули той гадостью, которую вы принесли, перенасыщенная энергией аура сразу же начала выжигать нуль-химические изменения. Пошла мощная эктоаллергическая реакция, которая затронула в том числе и подсаженное духовное тело, плотно присосавшееся к его нижним четырём чакрам. Вот оно и взбунтовалось, попытавшись взять контроль над процессами организма. Не будь парень Аватаром – помер бы.
– Ты, кстати, сделал, что я просил? – вдруг вспомнив что-то, прервал его Сафронов.
– Да… – мужчина вновь встал возле магиографа и начал водить руками по сенсорному экрану. – Нет у нас в базах такого аспекта. Что-то новенькое и очень сильное. Поэтому он так быстро и перегорает.
– Понятно… ну и что посоветуешь делать? Сам понимаешь, не хотелось бы, но если…
– Порекомендую не торопиться, – отрезал доктор, обернувшись к герцогу Сафронову. – Был бы он чужаком, ответил бы однозначно, а за своих нужно бороться.
– Я тоже так думаю, Петрович, – улыбнулся ректор, вставая и направляясь к двери, но у самого порога обернулся и спросил: – Слушай, а почему мы этого «приживалу» раньше-то не обнаружили? Ведь для чиповки полную проверку делали. Неужели ему уже после…
– Нет, Андрей, – доктор отрицательно покачал головой, снял свои очки и, посмотрев на просвет, вновь принялся вытирать их. – Следам обряда года полтора-два, точнее не скажу… Просто до какого-то момента он находился в неактивном состоянии, ну как яйцо у членистоногих. А сейчас – обернулся нимфой, вылез и начал жрать потоки. Так что надо что-то решать. Боюсь, когда он превратится в имаго, будет уже поздно для мальчишки.
– Вот, значит, как, – протянул ректор, нахмурившись. – Говоришь, года полтора-два.
– Да, – кивнул его собеседник и серьёзно посмотрел на Сафронова, – ты, как мне кажется, знаешь, что тогда в жизни парня произошло?
– Умер один человек, – задумчиво произнёс тот. – Вот что, Петрович, Кузьме об этом ничего не говори, но постарайся расспросить поподробнее, что да как.
– Не учи батьку детей делать, – беззлобно огрызнулся доктор и, когда его старый друг хотел уже было выйти за дверь, внезапно спросил: – Беленькой рюмашечку не хочешь?
– А почему бы и нет… – пожал плечами Сафронов, возвращаясь в кабинет.
Глава 3
Государь император ещё раз обвёл нас троих тяжёлым взглядом, по очереди задерживаясь на каждом из присутствовавших. Вот только порция недовольства Его Величества, обращённая на мою персону, всё равно была наибольшей. Девушки, гордые и независимые, все такие из себя смелые и решительные, перед дверью в личный кабинет императора быстренько превратились в… нет, не сереньких мышек, а натуральных ангелочков, на которых даже повышать голос казалось чем-то сродни грехопадению Адама. Затем, не сговариваясь, взяли меня в клещи и, когда могучие створки дверей, перед которыми застыли двое гвардейцев Преображенского полка, медленно растворились, синхронно сделали почти незаметный шажок назад.
Вот так и получилось, что в нашей банде я вроде бы оказался главарём. Ну или был выставлен козлом отпущения и громоотводом для венценосного гнева, это как посмотреть, потому как тонкий психологический манёвр сестриц сработал не полностью. Ввиду знакомства их отца с подобными маленькими девичьими хитростями собственных дочерей.
В любом случае свою порцию молчаливых взглядов я стоически выдержал и даже не шибко обиделся на подобную подставу со стороны Нины и Инны. Всё-таки одна из них была моей любимой женщиной, а вторая…
Я мысленно хмыкнул, стараясь сохранять каменное выражение лица, отмеченное определённой долей печати интеллекта на оном, но не скатываться на классическое и установленное ещё Петром I правило, гласящее, что: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Короче, в силу своих актёрских способностей, навесил на себя именно ту мину, на присутствии которой хором настаивали обе девушки.
Моё вчерашнее пробуждение в медицинском боксе оказалось для меня полной неожиданностью. Ещё секунду назад я вроде как гонял чаи вместе со старшей цесаревной, а затем в глаза мне ударил мягкий свет, и я вдруг, проморгавшись, увидел казённые потолочные плиты, не оставлявшие сомнения в принадлежности заведения, в котором я оказался. Признаться честно, попервости я даже подумал было, что – вот оно! Откачали меня врачи от многомесячного бреда, и сейчас появится добрый седенький доктор и, поинтересовавшись самочувствием, расскажет мне, что я нахожусь в Новосибирской городской больнице, куда попал прямиком из своей общаги, после тяжёлого отравления недоброкачественными пельменями. Так и окажется, что всё, что со мной произошло, было глюками воспалённого сознания…
Следующая, ещё более бредовая, мысль о том, что возможно, на самом деле, я всё ещё изуродованный инвалид и со мной не происходило вообще ничего, а здесь я оказался, провалившись в кому, после одного из случавшихся со мной болезненных приступов, заставила мне буквально подскочить на кровати. Датчики, которыми было облеплено моё тело, естественно, послетали, взвыла тревожная сирена и почти сразу же в комнату набежала целая толпа людей в белых халатах.
Я покосился на стоящую слева от меня цесаревну Инну и едва заметно вздохнул. За то, что эта зараза траванула меня какой-то гадостью, я вначале вообще хотел её просто-напросто придушить! Хорошо, что у неё хватило ума не примчаться встречать меня на выписку из больницы, как это сделали остальные девчонки. Хотя, признаться, сам факт того, что стоило очнуться и уже через час меня радостно турнули из палаты, заявив, что я полностью здоров, сам по себе сильно озадачил. Мне почему-то казалось, что человека, едва-едва оклемавшегося от подобного состояния, должны были бы как минимум неделю держать в стационаре, поить бульончиком с ложечки и старательно наблюдать за его самочувствием.
Так вот, Инны среди приехавших на такси девушек – не было. Зато были мои подруги, и даже примчавшаяся по такому случаю из Москвы Анька. Были охи и вздохи, счастливый писк, смех и писк, и поцелуи. Были объятия и радостные вздохи, а затем, к моему глубочайшему удивлению, такси остановилось перед кампусным вокзалом, где нас встретили два суровых бодигарда в серых костюмах-тройках и незнакомая мне женщина. После чего со мной вежливо, но настойчиво попрощались, и вся честная компания, за исключением Нины и нашего водителя, отправилась в сопровождении этой троицы: «Катать Аську на аттракционах в Парке Горького и показывать Москву!»
Вот тогда-то я и понял, что здесь что-то нечисто, потому как мне – как только что выздоровевшему организму, мало того что не предложили поучаствовать в подобном веселье… а ведь я никогда не был даже на «колесе обозрения», не то что на «американских горках». Так ещё и сидевшая рядом Нинка буквально повисла у меня на руке, пресекая любые попытки выбраться из микроавтобуса, прошипев что-то типа: «Успокойся и не дёргайся – так надо!»
– Ну, здравствуй, Кузьма, – произнёс сидевший за огромным рабочим столом высокий седоволосый мужчина в белом военном мундире, вперив в меня долгий и такой острый взгляд, что по спине побежали мурашки. – Вот и познакомились.
– Здравствуйте, Ваше Императорское…
– Зови меня Святослав, – оборвал он меня и, увидев моё полное непонимание, пояснил: – Ты, Кузьма, русский Аватар, пусть и очень молодой, и неопытный. Незнакомый с нашими правилами и не осознающий полностью свою силу. Но тем не менее – такой же, как и все остальные одарённые седьмого ранга. А они, как Аватары, так и Воеводы, в личном общении имеют право называть императора на «ты», потому как наделены правом возражать мне и оспаривать мои решения. В рамках разумного, разумеется. Понятно?
– Так точно, Святослав… э-э-э… Андреевич, – ответил я, чувствуя себя не в своей тарелке.
Почему-то сразу вспомнились слова герцога Сафронова, произнесённые им на той встрече, когда он рассказывал мне об Аватарах и сделал предложение поучаствовать в турнире: «…государство – это мы!»
– Ну, пусть будет ещё и «Андреевич», – хмыкнул Его Величество, всё ещё полностью игнорируя пристроившихся чуть позади меня дочерей. – А сделано это, Кузьма, ещё и для того, чтобы я с чистой совестью мог делать следующее, разговаривая с такими, как вы, на равных. Без титулов и магических званий, потому как «подданного» или «подчинённого» я вполне могу сгоряча и на плаху отправить. А равного – сам понимаешь.
На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, а затем – началось. Как же Его Высочество орал на нас троих. Маты так и летали по помещению, отражаясь многократным эхом от стен, стёкла дрожали, готовые осыпаться от венценосного гнева, а сестрички, так и вовсе сжавшись в комочки, спрятались у меня за спиной. Впрочем, Святославу Андреевичу было на то наплевать, а всё потому, что он костерил всех скопом, не делая различий между мной и своими родными детьми. А самое противное, что он был в своём праве разъярённого отца, а мне, с моим правом Аватара «возражать», и сказать было, в общем-то, нечего. То, что я перед ним виноват – я собственно понимал и сам.
А всё потому, что меня, можете представить – буквально изнасиловали… две особо хитрозадые сестрички императорских кровей. Когда девушки дружной толпой отправились развлекаться в Москву, под пристальным надзором телохранителей и гувернантки из людей Нининого деда, я сразу понял, зачем Зайка провернула нечто подобное, и приготовился к тому, что мы поедем в «Регалию», но такси направилось прямиком от вокзала к особняку Весомовой.
По прибытию же меня ждал сюрприз… в виде цесаревны Инны и… слёз, извинений, объяснений, признаний в любви, споров, доходящих до крика. И всё это под крепкий кофе неизвестной мне марки со стойким привкусом ванили и клубники. Ну и как результат полное и безоговорочное поражение моих моральных и нравственных принципов, а также трещащий по всем швам шаблон. Сопротивлялся я настойчивым пожеланиям, а то и вовсе требованиям сестёр долго, стойко, но… проиграл, и мой вроде бы несокрушимый бастион был взят слаженным штурмом двух армий, при поддержке гормональной артиллерии.
Уже будучи загнанным в угол, я выдал последний и самый веский, на мой взгляд, аргумент, который должен был подействовать на обеих разгорячившихся и раскрасневшихся девиц. Заявил, что не готов к подобным экспериментам, и вообще, они обе, и в особенности Нина, должны знать – что сам я человек ревнивый, обидчивый и вообще собственник. Так что, если увижу кого рядом с ней – буду убивать, невзирая на личности.
Меня, по-моему, даже не услышали. Девушки переглянулись, расхохотались и накинулись на моё бренное тело. Проклятые гормоны. В общем, всё началось в чайной комнате на втором этаже, потом переместилось в спальню, затем мы, в качестве отдыха, съездили в один из магазинов одежды, при котором имелось ателье, подобрать и подшить мне костюм на сегодняшнюю аудиенцию. Ну а после этого всё завертелось по новой.
Оказавшись на несколько минут в комнате наедине с Ниной, в то время как Инна убежала по своим делам, я спросил Нину, зачем она всё это устроила. Ведь в данном случае было абсолютно понятно, кто из сестёр являлся заводилой и организатором всего этого мероприятия. Как видно и то, что девушке не очень-то и приятно происходящее, хотя она и пытается это скрывать.
Посмотрев на меня несколько секунд, из её глаз вдруг побежали слёзы, оставляя влажные дорожки на щеках, и она, уткнувшись мне носом в плечо, прошептала: «Прости! Прости меня, Кузьма! Но так было нужно!»
«Кому? – я аккуратно вытер большим пальцем слезинку с её лица. – Я же вижу, что тебе неприятно и…»
«Нет, любимый! Тут ты не прав… просто. В общем, это я, наверное, не смогу тебе объяснить! Поверь мне, с тобой – мне очень хорошо!»
«Хм… – я нахмурился, – ну так объясни хотя бы: Зачем?»
«Причин много… – ответила мне девушка. – Но конкретно тебя касается только то, что Инна всё равно бы не мытьём, так катаньем, но добилась бы своего».
«Ты думаешь, что я…» – слегка отстранившись, я с удивлением посмотрел на Нину.
«Да нет же, дурачок! – девушка мягко улыбнулась и быстрым движением поцеловала меня в нос. – Просто я, в отличие от тебя, знаю мою сестрёнку, потому, пусть лучше всё случится вот так! Под моим присмотром».
«Ну, а другие причины?» – поинтересовался я.
«Ой. Вот не думаю, что ты их поймёшь. Особенно те, которые связаны с дамской стороной аристократической жизни. Просто поверь мне, сестра мне теперь очень, очень сильно обязана. Это ещё не победа, но что-то вроде того, как говорится… – она привстала на руках и с интересом посмотрела мне в глаза. – А скажи. Ты действительно готов убить из-за меня? Ну, если вдруг у меня…»
«Да. А что?» – я слегка напрягся.
«Ничего, – она искренне улыбнулась. – Просто я – счастлива!»
Мне оставалось только хмыкнуть, так как в этот момент вернулась Инна.
Сейчас же Его Императорское Величество, для которого, как оказалось, ни наши с Ниной рандеву в «Регалию», ни вчерашние, плавно перетекающие в сегодняшние приключения не были секретом, распалялся почём зря. Мне же оставалось только слушать, повинно молчать и гадать, в чём была причина этого вызова изначально. Перед тем, как… ну, в общем, в описание вчерашнего в исполнении красного как варёный рак государя Всероссийского мат вставлялся даже не через слово. Оно просто состояло из мата, но смысл сводился к тому, что про наши посиделки на троих – знал уже весь двор. Чем император был очень и очень огорчён, что и доводил до нас самым доходчивым образом. Причём, как мне показалось, утечка информации о свершившемся его раздражала куда более, нежели сам факт интимных утех дочерей.
* * *Прячась за широкой и, как ей отчего-то казалось, монолитной спиной Кузьмы от волн отцовского гнева, Нина слушала матерные рулады отца вполуха, только запоминая слова, но не вникая в их содержание. С него ведь ещё станется спросить – что именно он говорил. Не сегодня, завтра или послезавтра, а совершенно внезапно, когда посчитает нужным, и вот если неблагодарный слушатель не сможет ответить на этот вопрос… вот тогда его ждёт самое настоящее наказание.
Девушка поморщилась, вспомнив, что забыла предупредить своего любимого о подобной особенности собственного папани. А затем едва заметно усмехнулась, ведь Кузьма у неё паренёк резкий, и с него станется повторить императору всё слово в слово… М-да. Надо обязательно предупредить, а не то – точно будет вторая серия.