Наследник клана

Я поспешил за ним. Да, это тебе не детдом, где знакомство с одноклассниками обычно начинается с прямого в челюсть. Правда, в моей старой школе к новичку тоже вряд ли бы кто подошёл, во всяком случае, в первый же день. Присматривались бы с недельку, перемыли все косточки и только потом отправили бы делегата – обычно эту роль выполняла староста, начинавшая разговор с какого-нибудь плёвого замечания вроде: «Почему у тебя такой неопрятный вид?»

Но второй ярус, пусть даже самый благополучный его район, – он второй и есть. Недаром нас чаще всего называли «контингент», ибо тут были дети или наёмников, или поднявшихся бандитов, слегка разбавленные отпрысками чиновников нижнего звена. Однако последних при малейшей возможности старались перевести на следующий ярус. При всём при этом школа считалась свободной зоной, и тут были запрещены любые разборки старшаков. Мы же вопросы между собой решали сами, зачастую старой доброй дракой на заднем дворе за спортзалом. Интересно, а как это происходит тут?

Пока мы шли, Нина не умолкала, но я уже не вслушивался в то, что она говорит, да и девчонке, судя по всему, ответы не требовались. Зато как только мы оказались в классе, она тут же упорхнула, сев возле серьёзной с виду девушки в очках.

Шмель кивнул, мол, устраивайся, где хочешь. После чего тоже отчалил, заняв место возле толстого парня, рядом с которым сидел и на уроке истории. Остальные ученики быстро рассредоточивались по классу, то образуя группки, то, наоборот, дистанцируясь от всех. Я же, немного поколебавшись, уселся на самом заднем ряду у прохода и принялся осматриваться.

В принципе, сразу стало понятно, почему учитель или «мастер», как его называют, именует это помещение «залом». В отличие от кабинета, где мы учили историю, и который ничем не отличался от десятков виденных мной ранее, этот класс больше всего напоминал… цирк.

Он был идеально круглым и делился на две равные части: красную и синюю. Именно в таких цветах была выдержана вся отделка помещения: драпирующие стены полотна, ковровые дорожки, проложенные под стульями, мягкие сиденья и спинки. Наш класс, кстати, занимал исключительно алую сторону, не покушаясь на места с другим колером.

В самом низу, в центре помещения, располагалась приличных размеров арена с полом из какого-то тёмно-зелёного материала, там же была установлена большая грифельная доска, свисающая на цепях с тонущего во тьме потолка. За невысоким бортиком, собственно, и начинались ряды длинных, идущих полукругом столов, за которыми сидели ученики. Каждая ступень чуть выше предыдущей. Оставались лишь два прохода друг напротив друга, застеленные тёмно-изумрудными коврами.

Получалось, что сейчас я занял место выше всех остальных, глядя на макушки одноклассников. Непривычно, конечно, но прикольно.

С ударом колокола, обозначавшего начало урока, противоположная – синяя – сторона зала медленно померкла и скрылась во тьме, словно это был кинотеатр в начале сеанса, у нас же освещение не изменилось ни на йоту. Посреди арены сверкнула вспышка, и из пустоты перед доской возник человек.

Честно говоря, сначала я подумал, что, может быть, мы всё же ошиблись с классом и попали в самый настоящий цирк, ибо выглядел появившийся мужчина как угодно, но только не как преподаватель. Тёмно-фиолетовый костюм старинного кроя, обильно украшенный золотой вышивкой, с широкими обшлагами и прочими украшениями. Белоснежная шёлковая сорочка с большим жабо навыпуск и такого же цвета перчатки на руках. На лице полумаска, скрывающая всё, кроме рта, в прорезях глаз сияющие фиолетовым пламенем огни. Короче, антураж подходил для шарлатана, готового на потеху толпе достать из пустой шляпы живого кролика, а затем, вывернув его наизнанку, получить букет цветов.

Однако никого, кроме меня, это не удивило, наоборот, шепотки быстро стихли.

– Встать для приветствия учителя! – звонко произнесла девочка в очках, возле которой сидела Нина.

Наверное, она была старостой класса, потому как примерно тот же ритуал проводился и перед уроком истории. Вообще, когда нынче утром Ольга Васильевна проводила меня в аудиторию Надежды Игоревны и, быстро представив классу, предложила занять любое свободное место, эта девчушка дважды пыталась подойти ко мне, но каждый раз неудачно. В первую попытку она направилась было в мою сторону, но, поймав недобрый взгляд, резко развернулась и на деревянных ногах удалилась. Ну а во второй – её перехватил один из одноклассников, парень примерно моего роста с волосами насыщенного синего цвета, забранными в длинный хвост, и выражением на лице а-ля, идите все нафиг, я вас не звал!

– Итак… Все на месте? Замечательно. Тогда садитесь, и начнём! – мужчина вскинул руки, и осветительные кристаллы, расположенные на стенах с нашей стороны класса, выдали яркую вспышку, а затем почти погасли, окончательно погрузив кабинет в полутьму, оставляя только неестественно яркую арену. – Мы с вами занимаемся уже довольно давно, но сегодня среди вас появился новичок, и, как мне сказали, он совершенно ничего не знает о магии. Думаю, будет справедливо потратить этот урок на то, чтобы объяснить ему хотя бы основы основ. Но сделать это должны вы сами, ведь повторение, как известно, мать учения! Кто хочет начать?

– Разрешите! – звонкий девичий голосок раздался ещё до того, как учитель закончил свою речь, и кто бы сомневался в том, кому он принадлежал. – Позвольте рассказать об энергетической системе организма?

– Хм! Я думал, что мы начнём с первостихий… Ну да ладно, – Мистерион жестом фокусника взмахнул рукой, и беловолосую стервочку словно осветили прожектором откуда-то с потолка. – Дарья, прошу.

– Энергетическая система людей, животных, монстров и даже некоторых видов растений – естественная часть организма с циркулирующей в ней энергией, называемой живицей или маной. У человека или обычного зверя её структура напоминает нервную систему, – девушка элегантно смахнула с лица сползшую чёлку. – В физическом плане энергетическая система не проявляется, так как существует исключительно в виде тонких материй, как и другие незримые обычному глазу структуры вроде той же ауры.

Преподаватель одобрительно кивнул, подтверждая её слова.

– Основным различием нервной и энергетической системы является расположение её центра и, соответственно, группы меридиан, отвечающих за подпитку головы. Ядро – центр системы – находится в районе солнечного сплетения и на материальном уровне защищено нижней частью мечевидного отростка грудины. Из него выходит центральный меридиан, дублирующий расположение спинного мозга, а уже от последнего тянутся ветви, расходясь по телу в виде более мелких каналов, – как и на уроке истории, Белоснежка шпарила, будто по писаному. – Отличие одарённого человека от неодарённого заключается в первую очередь в возможности развития ядра. В то время как у простого человека ядро фактически неактивно и функционирует в замкнутом цикле, поддерживая определённое и постоянное количество живицы, необходимое организму для жизнедеятельности, чародей способен как наращивать количество вырабатываемой энергии, так и развивать периферийную структуру меридиан, и в результате получает возможность контролировать живицу.

Мистерион хлопнул в ладоши, доска в центре арены словно… я бы сказал, что она взорвалась изнутри, но это будет неправдой, потому как с ней ничего не случилось, и она как висела, так и продолжила висеть. Однако на поверхности вдруг появились очень изящные и качественные выполненные мелом рисунки, иллюстрирующие то, о чём только что говорила Дарья.

– С помощью своей системы чародей может как напитывать собственный организм энергией, так и создавать так называемые «печати» или «ручные формы», структурируя таким образом живицу в чары. Первое относится к внутренним воздействиям, хотя в некоторых случаях мана может покидать пределы тела, второе же считается внешним воздействием, однако, в свою очередь, тоже может влиять на самого чародея. Примеры: фиксация на вертикальной поверхности с помощью живицы, выпущенной из меридиан стопы, является внутренним воздействием, а чары первостихии «земля», типа изменение вектора гравитации, позволяющие так же пройтись по стене – внешним.

– Ну что ж, всё верно. Садись, отлично! – мужчина картинно щёлкнул пальцами – и «прожектор», освещавший Дарью, погас. – Ну а про зарождение магии и первостихии нам расскажет… расскажет нам… Борис!

– А?! – вскинулись сразу два парня: тот самый толстяк, рядом с которым сидел Шмель, и синеволосый с лицом «я вас не звал», в небрежно застёгнутом пиджаке, как раз дремавший на задней парте (но в другом краю нашего сектора).

– Тот, который просто Борис. – Мастер Мистерион указал на доску. – Прошу!

Вызванным оказался сосед Ульриха, в отличие от беловолосой ему не позволили отвечать с места – то ли я чего-то не знал, то ли она была у учителя в любимчиках, а может быть, препод банально не желал тратить иллюминацию на кого-либо, кроме красивых девушек… В любом случае пока Мистерион взмахом руки заставлял схему энергосистемы человека осыпаться, я сделал себе заметку в памяти разобраться, что здесь да как.

«Кстати, надо бы узнать, как зовут второго “Бориса”, чтобы в дальнейшем не путаться, – подумал я. – Да и вообще, заранее провентилировать тему с одноклассниками и, главное, одноклассницами, а также со взаимоотношениями с другими классами. А то вдруг скоро на разборку позовут, а я даже не знаю, за что вписываться буду!»

Толстячок довольно шустро для его комплекции выбрался из-за парты и быстренько спустился вниз, не проявляя каких-либо признаков возмущения творящейся дискриминацией. Мужчина отошёл, я бы даже сказал, отплыл, уступая ему место, а затем совершенно по-простецки уселся на бортик арены и закинул ногу на ногу, приготовившись слушать.

– Ну, это… К первостихиям относится…

– Стоп! Давай с самого начала, с истории зарождения, – Мистериона явно не устроила попытка по-быстрому съехать с темы, и лично я был ему за это благодарен, поскольку не знал предмета от слова совсем.

– Ещё издревле люди заметили, что духи, появляющиеся на Земле, имеют стихийное происхождение. Всего было насчитано одиннадцать видов, которые и получили название первостихии, – было видно, что материал парень знает, и раз не удалось прокатить на шару, вполне может и рассказать, правда, бросая при этом жалостливые взгляды на аудиторию. – Тогда же выяснили, что они составляют пары-антагонисты, равно приложенная сила которых нейтрализует друг друга. Позднее, во время «Парада Планов», удалось точно подсчитать количество этих самых планов, из которых к нам попадают духи. Их оказалось десять. Плана молнии не существовало, однако духи грозы наличествовали. И лишь пятьсот лет спустя научное сообщество чародеев признало электричество первостихией, а её антагонистом была названа «Пустота». Как известно, духов Пустоты, как и чародеев этого типа, не существует, однако все маги вне зависимости от аспекта, так или иначе, владеют «ручными формами» на основе этой силы. Самыми известными являются защитные купола, поглощающие любые на них воздействия.

Борис остановился перевести дух, а я попробовал разложить услышанное по полочкам. Всем было известно, что кланы состоят только из магов первостихий. Типа они самые старые, сильные и всё такое. Но аспектов на самом деле гораздо больше. Откуда тогда они взялись? Все эти «дым», «тень», «мороз» и так далее…

Маги с этими силами, правда, иногда входили в кланы на правах младших семей, но чаще всего были самостоятельными или же объединялись в гильдии. Там за чистотой силы особо не следили, хотя слышал я и о моноаспектных организациях. Но даже это обычно было продиктовано необходимостью в производстве.

«Э… Стоп! – я чуть не подпрыгнул от внезапно посетившей мысли. – Кланы и всё такое – это, конечно, очень хорошо! Однако… Внимание, вопрос: а я-то что за зверушка такая? Мне Ольга Васильевна говорила очень много умных слов: и про ядро закрытого типа, и про феномен, и так далее. А, по сути, не сказала, оказывается, самого важного: какой у меня, собственно, аспект?! Надо срочно выяснить!»

– Так вот. На данный момент официально насчитывают двенадцать первостихий при десяти планах, образующих шесть пар антагонистов. На схеме это выглядит так. – Борис взял мел и быстренько нарисовал нечто похожее на снежинку, где посредине был шарик – Земля, который пересекали пять линий, заканчивающихся точками (планами). Еще два были означены отдельно внизу и просто соединены между собой. – Перечислю. Свет-тьма, огонь-вода, металл-дерево, земля-воздух, жизнь-смерть и не имеющие своих планов молния-пустота.

– Всё верно. Именно эти пары вы должны не просто заучить, а выдолбить себе на обратной стороне черепа, чтобы в любой ситуации знать их лучше, чем собственное имя. И совсем не важно, какой оттенок силы у вас лично, – Мистерион говорил жёстко и убеждённо, отчего становилось понятно, что он сам в это верит. – Все вторичные и третичные аспекты несут в себе следы соединения двух или более первостихий, чаще всего сохраняя как их слабости и недостатки, так и достоинства. И помните, чем сложнее «наборный» аспект чародея, тем он слабее сам по себе, а сложность его освоения выше. Тем большим сюрпризом может стать для вас его обладатель, потому как вам будет намного сложнее «взломать» и обнаружить его уязвимости.

Мужчина встал с бортика и пошёл к доске.

– В любом случае всегда можно подобрать печати, эффекты от которых будут наиболее сильными или, наоборот, ударят по уязвимости «прочитанного» вами чародея. К счастью, всё это давно уже сделали за вас, как и разработали наиболее оптимальные составы групп и различные тактики боя. Ваша задача пока – выучить основы, хотя бы как Борис. Садись, отлично!

Толстяк расцвёл и кинулся на своё место. Я же сидел, размышляя над тем, каким образом кланам удаётся сохранить силу первостихии в своём роду. Ведь получается, что если соединить две первостихии, получится новый аспект. Значит, по идее, они должны подбирать супругов своего же типа силы… но при этом я вроде бы ни разу не слышал о такой свадьбе. Благо, жёлтые газетёнки, доступные жителям дна, буквально обожали копаться в грязном белье клановых, ну а у нас, внизу, новости о жизни богатых и знаменитых скрашивали людям ущербность собственного существования.

Так что вроде как обычно, но всё наоборот. Вон тот же Филипп Грозов – глава сильнейшего в полисе клана молнии и владелец самого большого гарема аж в двенадцать жён – не взял себе ни одной с аспектом электричества. Значит, получается… что слишком многого я не знаю… Даже своего собственного аспекта.

Ну а вообще, за исключением вездесущих газетёнок, скачущих с пятого на десятое, верить которым надо с опаской, до низов реальные сведения о чародеях почти не доходят. А те слухи, что повторяют на рынках, к правде чаще всего имеют ровно такое же отношение, как я к гонкам на летунах Суперкубка Париж-Берлин-Вена-Москва. Да, да, тех самых, в которых до финиша добирается дай бог один пилот из десятка, а многие и вовсе пропадают на трассе вместе с машинами.

– Ну что ж. Мы разобрались с энергетической системой, с первостихиями и аспектами, но делает ли всё это человека чародеем? – мастер Мистериос вновь вышел на середину арены. – Правильно, нет! Маг – это, прежде всего, тот, кто может применять доставшиеся ему силы. Примером может послужить наш новый ученик.

Преподаватель хлопнул в ладоши, и моё место озарилось светом невидимого прожектора.

– Если вы уже можете считаться заготовками чародеев, то он пока ничем не примечательный обыватель. А всё потому, что просто не может использовать ману. Случайные прорывы не в счёт. Не стоит смеяться, вы все были такими. Это лишь означает, что Антону предстоит много работы…

Луч, повинуясь взмаху руки, погас, а Мистерион мерно зашагал вдоль обращённого к нам бортика арены, продолжая говорить:

– Именно труд делает из человека мага. Если вы прекратите ежедневно разрабатывать кисти, в какой-то момент просто не сможете сложить печать, пальцы не станут слушаться. Забросите тренировки – организм обрюзгнет, и ему станет тяжело проводить энергию по меридианам и ветвям. Прекратите медитации – остановите рост ядра и навсегда останетесь на нижних ступенях иерархии. Лишь глупцы могут считать, что чародеем достаточно родиться! Нет, это труд: тяжёлый, ежедневный, не терпящий слабости, прежде всего, к себе. Лишь тот, кто готов идти по этому пути, может в итоге стать настоящим чародеем. Немного пафосно, но иначе никак. Подумайте над этим до того, как прозвенит колокол, и можете быть свободны. Домашнее задание на доске.

Мужчина исчез в такой же вспышке, что и появился, несмотря на то, что прошло ещё от силы пол-урока. Медленно разгорелся свет. На доске же, непонятно каким образом, действительно появились строчки с текстом, переписав который в тетради, практически все, кроме синеволосого парня, мирно дрыхнувшего на своём месте, уткнулись носом в учебники и зашуршали страницами. Послышались первые разговоры.

Прослушав сказанное учителем, я, хотя и проникся его речью, особо рефлексировать не стал. Это здесь ежедневный труд и тренировки могли показаться чем-то запредельным, но там, откуда я вышел, скажи кому-то, что, дескать, надо поработать несколько часов, чтобы потом есть от пуза – тебе рассмеялись бы в лицо. На фабриках народ, невзирая на пол и возраст, трудился по двенадцать-четырнадцать часов. Так что пахать я был готов и морально, и физически – дома родители тщательно следили, чтобы я всё свободное время посвящал учёбе и тренировкам, в том числе и для того, чтобы не связался с плохой компанией.

Другое дело, что оставленное преподом задание было не совсем для меня. Глупо надеяться понять что-либо из продвинутого материала, не ознакомившись с основами. Именно по этой причине свою домашку я должен буду получить не на общих правах, а чуть позже у Ольги Васильевны – вместе с конспектами лекций мастера Мистериона. А сдать – лично ему перед следующим уроком.

Во всяком случае, именно так было написано чьим-то убористым почерком на небольшом листочке, мягко спланировавшем с потолка прямо мне в руки. Хмыкнув, я всё же открыл учебник на первой странице и от нечего делать погрузился в чтение.

Когда в очередной раз прозвонил колокол, я спокойно собрался и вышел из кабинета, вполне уверенный в себе и своей способности сделать всё возможное и невозможное, но стать чародеем. Ульриха не пришлось долго ждать – его долговязая фигура возвышалась над толпой одноклассников, и парню было просто заметить меня, пристроившегося у стены недалеко от лестницы. Он оправдал мои ожидания: махнул рукой, мол, пошли. А вот Нина сразу куда-то сбежала… хотя меня это вполне устраивало.

Всё равно толку от её трескотни не было, только голова начинала болеть.

Следующим уроком у нас значилась сдвоенная физкультура. Со слов Мистериона можно было понять, что ей здесь отведено весьма почётное место, раз от физической формы вроде как зависит проводимость энергоканалов.

Ну что ж, как раз и посмотрим, на что годны местные детишки. В себе я был более чем уверен. Чем заниматься в детдоме? Или шариться по улицам, с немаленьким шансом не вернуться, или бухать и ширяться. Я выбрал третий путь – качался и учился. Правда, никаких снарядов у нас не было, считалось, что нам они не нужны. Так что пришлось импровизировать, соорудив из подручных средств турник, штангу килограмм на сорок и гантели. Единственной проблемой был бег, но и тут удалось кое-как выкрутиться.

Ульрих привёл меня в мужскую раздевалку, которая располагалась на первом этаже нашего корпуса возле чёрного хода, как раз напротив женской. Со слов Шмеля, занятия проходили в любую погоду и всегда на открытом воздухе, хотя под куполом даже дождь не так уж и льёт. А вот спортивная одежда, обнаружившаяся в шкафчике с моим именем, немного удивила. Выглядела она, скорее как военная форма, только выполненная из материала качеством даже повыше пресловутого кашемира (какого-то скользкого на ощупь, хоть на деле это было не так).

Плюс ботинки – всё те же вчерашние, которые сегодня с утра я оставил в медблоке, где спал. На ночь меня закрыли на карантин в боксе, напоив какими-то лекарствами, а поутру вместо довольно удобных, но громоздких ботинок, принесли лёгкие тряпичные тапки на резиновой подошве. Как оказалось, именно они были повседневной обувью учеников, а «берцы», как я назвал для себя ту обувь, были предназначены для тренировок и выходов за территорию школы. То есть на улицу. До общаги же можно было дойти по крытым переходам.

Переодевшись, мы всей гурьбой высыпали на спортивную площадку. Хотя назвать так то, что я увидел, язык не поворачивался. Тут была не банальная беговая дорожка с парой турников и брусьев. Нет, здесь разбили целый полигон с полосами препятствий разной сложности, всевозможными приспособлениями зачастую незнакомого мне назначения и даже настоящей, хоть и небольшой, ареной для поединков.

Короче, всё, что душе угодно, выбирай на любой вкус. И почему-то у меня закралось смутное подозрение, что вскоре я возненавижу это место – уж слишком выразительны были морды моих одноклассников.

Перемена оказалось достаточно большой, чтобы весь класс успел переодеться. Даже девочки, которым требовалось время, чтобы навести красоту. Я, правда, никогда не понимал зачем, ведь после физических упражнений всё растреплется, испачкается, короче, они ничем не будут отличаться от тех же парней, но нет, каждый раз, вне зависимости от того, где это было, какого они возраста и социального положения, девицы вели себя абсолютно одинаково. Загадка природы, наверное.

Учитель появился с первым ударом колокола. Видимо, здесь так принято. Только этот не возник во вспышке света, как Мистерион, а пришёл пешком. И слава Богу! Появись передо мной такой детина внезапно, мало ли что могло произойти.

Я не трус, но глядя на двухметрового с антресолькой здоровяка, с такой шириной плеч, что в двери ему приходилось протискиваться боком, почувствовал себя не в своей тарелке. А если учесть, что он при этом оказался ещё и закован в цельнометаллический боевой доспех гвардии какого-то незнакомого клана… Его стальные одёжки оставляли свободными лишь шею с головой и почему-то одну руку по плечо и выглядели ничуть не менее экстравагантно, нежели костюм Мистериона или прикид нашего директора. Вдобавок, физрук был медно-рыж от макушки с небольшими залысинами до кончиков ухоженных усов, топорщащихся над неожиданно вовсе не квадратной, но вполне себе волевой челюстью.

Короче, этот господин отличался весьма колоритной внешностью даже на фоне многих чародеев, с их подчас очень необычными физическими проявлениями аспекта.

– Стройся! Смирно! – голос у мужика был под стать – громкий и гудящий, словно шёл из бочки. – Здравствуйте, господа курсанты!

– Здравия желаем! – быстренько выстроившись по росту, мы дружно рявкнули в ответ, даже девицы не оплошали, а уж я, натасканный отцом, тем более – шустро нашёл своё место да и глотку рвал наравне со всеми.

– В классе новенький, и сегодня учителя старались вас особо не напрягать, повторяя основы. Не будем ломать традицию, – лицо физрука расплылось в предвкушающей улыбке. – Сейчас быстренько пробегаем десять кругов, а затем то, что вы больше всего любите! Показательные поединки!

Судя по дружно вырвавшемуся стону, их здесь действительно обожали. Интересно почему? Но, думаю, вскоре я это узнаю. Главное сейчас не опозориться на пробежке. Всё же, хотя в детдоме я и старался бегать, подстраиваясь под движение патрулей, но происходило это не так часто, как хотелось бы. Дай бог, если пару раз в неделю. Чаще обходился двором, чтобы мышцы совсем форму не потеряли.

Круги оказались немаленькими. Это я по наивности подумал, что мы ограничимся спортивной площадкой. Ан нет! Пришлось оббегать всю территорию школы – с корпусами, общежитиями, лабораториями и прочим.

По моим прикидкам, каждый круг тянул метров на семьсот-восемьсот. Да ещё и берцы оказались хоть и довольно удобными, но тяжеловатыми, явно созданными не для бега. Вот по грязи я бы в них с удовольствием походил – сразу было видно, что именно в этом их истинное предназначение, – но имеем то, что имеем, и мне пришлось бухать по дорожке наравне с остальными. Вот только моим одноклассникам, казалось, неудобная обувь проблем не доставляла, даже девчонкам, но, скорее всего, они просто привыкли за столько-то времени.

Где-то круге на пятом я почувствовал, что начинаю сдавать. Мимо уже пробегали те, кто стоял в шеренге за мной, а затем и прекрасный пол подтянулся. Лёгкие горели огнём, воздуха не хватало, второе дыхание где-то задерживалось, и я переставлял ноги чисто механически… пока не услышал презрительный хмык, а мне по глазам чуть не стеганули длинные белоснежные волосы.

И мгновенно всё изменилось.

Силы вернулись скачком! Боль прошла, дышать стало легко, как на старте. Я рванул вперёд, набирая скорость и оставляя позади и белоснежную стерву, и многих других… чтобы тут же быть выдернутым из строя крепкой рукой физрука.