Холмов трагических убийство

Но все было куда трагичнее сейчас. Если уж и не у Бенсона, то у его окружения уж точно. Если бы только он оглянулся в прошлое, если бы задумался на секунду…

Патрульная резко остановилась.

– Нам нужно вернуться. – нервничая, сказал Джон. -Нам срочно нужно вернуться, мы забыли узнать одну очень важную деталь, черт!

Автомобиль свернул на поворот и развернулся.

“Мы опять разворачиваемся”. – подумал Бенсон, но решил умолчать.

– Мы не знаем ничего про Оскара Перри, ни кто он, ни чем он занимается. – шериф неожиданно оживился, будто бы снова почувствовал утерянный вкус расследования. -Без этих деталей все следующие не смогут стать единой картиной, надеюсь этот Говард еще не успел найти способ сбежать из этой дыры…

“Он сказал “дыры”, он и вправду это сказал? Как можно называть Блессуорт “дырой”?” – в тот момент меня беспокоил только этот факт. Каким же я был идиотом! Что было в моей голове тогда, почему именно эта мысль, эта чертовски глупая и бесполезная мысль влезла в мою голову в тот момент? Это ужасно! Как нечто подобное могло взбрести… Ай, как вспоминаю те секунды, сразу становиться не по себе.

Как же я устал намекать тебе, Планк! Неужели ты не читаешь свои прошлые главы? Я устал играть с тобой! Дай мне, наконец, почувствовать, что я сильнее тебя! Что я во много раз хитрее, и вижу каждый твой шаг наперед. Вы еще ничего не добились, а уже строите из себя счастливчиков, раскрывших это преступление. А Джон, тем временем, медленно сходит с ума – начал писать какие-то заметки, общается в них сам с собой. Постой, а может ты становишься таким же? Точнее стал уже несколько месяцев назад, когда затеял все это. Может, я лишь твой отголосок? Я знаю, у меня никогда не получится убедить тебя в этом. Но просто попробуй допустить этот вариант… Стало страшно? Я знаю все твои секреты, и, между прочим, не только твои.

Хочу ли я доказать вам что-то? Нет, но хочу что-то показать. Что-то, что убьет вас изнутри, расправится с вами без всяких трудностей. Ведь что может быть хуже, чем правдивая история, в которую ты отказываешься верить? Что может быть хуже ощущения, что тебя вот-вот настигнет правда, от который ты осознанно сбегал на протяжении всей жизни? Если тебя не убьет выстрел, то это, уж поверь мне, точно не сжалится над тобой.

Что за загадочный голос во тьме

Поет тебе песню ночную?

Что тебя встретит тогда на холме,

Куда ты притопчешь вслепую?

Пуля однажды череп пробьет,

И сердце кому-то вмиг разобьет,

Но тот, кто дело до конца доведет,

Навеки счастье свое обретет!

И когда-то ведь весь упрямый твой мозг,

За момент разлетится на щепки,

Но вынужден закончить я свой монолог,

Все слова ты запомнишь навеки.

Заметки С. Планка из “Дела о Безликой Семерке”

И опять эти извилистые ворота, а за ними это большое серое здание. Блессуорт, с прошлого их посещения, как ни странно, ничуть не изменился. (Прим. автора: постоянно возвращаясь туда, где мы уже были, мы безвозвратно теряем страсть к движению и стремлению к высшему. Не перестаю в этом убеждаться). Хождение по кругу неизбежно приводит к сумасшествию, но как известно, сумасшествие и гениальность – две крайности одного и того же. Тут каждый и становится вершителем своей судьбы, который обязательно найдет что-то, к чему тяготился.

Может, цитаты из данного перечня отчетов станут культовыми, а может, само мое творение забудут через пару дней после его выхода. Но одно я знаю точно – каким бы не вышло изложение не только правды, но и всех моих прежних переживаний, оно всегда будет служить хорошим примером сознания, если так, конечно, можно выразиться. Здесь может заключаться намного больше, чем повествование об одном из величайших расследований за последние сорок лет, которое я не мог изложить на бумагу еще очень много лет после самого происшествия.

Кто знает… может, мне придется раскрыть еще не одно похожее дело?

Из книги “Дело о Безликой Семерке”

Все вокруг стали писать отчеты, и я тоже захотела попробовать. Почему-то сейчас, пока я не начала писать их (или уже начала?), мне кажется, что так делают только исключительно странные люди. Не понимаю для чего вообще они нужны. Черт! Карандаш… придется писать ручкой. О ужас! Почему теперь мой почерк стал больше и кривее? Нет, я точно не тот человек, которому дано писать отчеты, это же полная глупость! Ума не приложу, как им это удается делать, при этом оставаясь адекватными и добрыми (за исключением Джона, он в последнее время стал заметно раздражительнее) людьми?

Из заметок Л. Паркинсон

И опять эта металлическая решетка, а за ней этот таинственный вредно улыбающийся человек. И опять это молчание (такое душераздирающее!), и опять все эти люди, кидающие на тебя подозрительные взгляды.

– Не думаю, что ты хочешь продолжать разговор со мной, Донлон. Но раз ты пришел…

– Кто такой Оскар Перри? Он ведь тоже был участником Семерки, и только попробуй соврать нам! – собравшись с мыслями и пропустив реплику Говарда, спросил Джон.

– Он! Безликий!? – еле сдерживал смех Вилли. -Прости, что заставляю тебя выглядеть неловко, но ты сам понимаешь, что сказал? Зачем кому-то из Семерки убивать кого-то из Семерки.

– За этим мы пришли к тебе.

– Пфф! Конечно же он не из нас, вы совсем спятили? В свое время он наделал делов… Все время следил за нами в Гранд-Энде, за нашей шайкой.

– Ты тоже ездил туда? – вспомнил обратные слова Говарда шериф.

– Ну конечно же! Как же легко вас обмануть! Этот Перри всегда знал, что мы совсем не обычные посетители, и потому доставлял массу проблем. Потом мы какое-то время не ездили туда, и он исчез. Сначала, признаюсь, мы хотели его убить, но потом…

– Вы его убили. И убили весьма неординарным способом.

– Что? Не-ет, я в этом не участвовал. Если бы участвовал, вы бы немедленно узнали об этом. Подумайте, как я могу выбраться отсюда?

– Ты, может, и не участвовал, но отношение к этом непосредственное имеешь.

– Интересно какое же! – воскликнул заключенный, отрицая любые домыслы детектива.

– С этим нам еще предстоит разобраться. Его точно не отравили, подделывание крови – пустая трата времени. Но и ранений я не заметил, не мог найти место, откуда могло возникнуть кровотечение. Мы исключаем любые проявления огнестрельного оружия, так как на звук выстрелов немедленно прибежал бы хозяин той гостинички.

– Сломать шею, удавить – есть множество способов тихо и незаметно убить человека так, чтобы вокруг него осталась кровь. – начал размышлять Вилли.

– И зачем ты нам это говоришь?

– Потому что мне нет смысла скрывать что-либо. Это совершил не я, а значит мне должно быть плевать на это все, на того, кто это сделал, и что с ним будет.

– Ты помогаешь раскрыть дело, в котором сам замешан?

– Трактуй как хочешь, рано или поздно все мои намеки раскроются, как будто бы в один миг повернутся все ключи ко всем потайным дверям.

– Не терпится уже привести тебя в зал слушания, когда твоя участь станет очевидна. – проворчал Джон.

– Не говори так, ты что, до сих пор не понял, что мы с тобой похожи?

– Еще что-нибудь есть по Оскару?

– Ты должен благодарить меня за то, что после всего того, что произошло между нами, я тебе помогаю.

– Это все в прошлом, и ты сам это знаешь.

– Иногда в него полезно смотреть. Если бы ты был чуточку умнее, то давно понял бы это.

– Или если бы был чуточку чудаковатее… Ну так что, о Перри ты больше ничего не знаешь?

– Даже если знаю, то вам об этом не скажу, дневная доза напутственных слов исчерпана. Могу поболтать с тобой о чем-нибудь другом. – он начал легко качаться на стуле, мотая головой.

– Нет уж, спасибочки. Болтать с тобой – это как прием у неправильного психолога – вместо того, чтобы отмывать тебе мозг от всякой дряни, он, наоборот, заставляет тебя привыкнуть к ней. – с этими словами Джон быстренько подтолкнул остальных и отправился в коридор, откуда бы никакие возгласы Говарда не были слышны.

– Он точно имел доступ к убийце Перри, в этом я уверен на сто процентов. – заверил всех шериф. -Он точно знал об убийстве.

– Как ты это понял? – еще сомневаясь, спросил Бенсон.

– Удушье, Перри умер от него, и Говард это знал. Он не соврал, она его задушила, потому что других объяснений его смерти я не вижу.

– Но тогда зачем ему раскрывать это?

– Возможно, хотел предать своих сообщников.

– Но зачем? Это ведь настоящее…

– Сумасшествие? Я так не думаю. Он, как я начинаю догадываться, затеял что-то хитрое, что-то такое, что должно удивить нас.

– Мне кажется, он просто псих. – обобщил свою позицию Бенсон.

– Нет, Мик, вы не правы! – возмутился Сол. -Вилли совсем не дурак. Он знает, что делает, и продумывает каждый свой шаг. Он ловко обходит нас, а мы даже не замечаем этого.

– Хм… – улыбнулся детектив и закурил сигарету. -Или не он обходит… В любом случае личность он довольно противоречивая.

– Все мы такие. – глубоко вздохнул Джефферсон, положив руку на плечо Солу. -И ничто не сможет нас изменить. Разве что мы сами.

Планк вырвался из-под ладони друга и подбежал к Джону.

– Ну так… может быть ты нам расскажешь?

– Время еще не пришло, Сол. Скажу тебе одно: если бы я жил только по закону, то я бы во-первых не был счастлив, а во-вторых уже бы мертвым разлагался в тюрьме. И между прочим, первое произошло бы не из-за второго.

– А что, если время не придет никогда?

– Тогда ты сам разберешься во всем этом.

– Но так нельзя! Оставлять свои проблемы на душе других?

– Слишком уж многого в этой жизни нельзя… Давай без лишних вопросов, хорошо?

Планк немного замедлил шаг, но это было бесполезно – они уже стояли у машины в полной готовности продолжать расследование.

– Дорога до Грасиас долгая, у нас еще есть около трех дней, чтобы бездействовать. – зная каждую, даже самую утоптанную тропинку в городе, сообщил Мик.

– Не называй это словом “бездействовать”, нам всем так или иначе нужно отдохнуть. – согласился с идеей напарника шериф. -Так что на (сколько тебе хватит, Джон, сколько хватит?) два дня остановимся в участке, заодно, может быть, закроем какие-нибудь дыры.

Все сели в патрульную, она выехала на прямое возвышающееся шоссе, перед этим круто повернув и оттого чуть не упав в с моста, и поехала вперед. И не был бы это конец главы, если бы не вечерний закат солнца, нежданно-негаданно появившегося из-за туч.

Это солнце! Такое солнце! Даже сейчас не до конца верю в увиденное. Оно было не красное или оранжевое, оно было точно розовое, я точно помню его! Думаю, если бы я сказал о его цвете кому-то другому, меня сочли бы за идиота. А может, солнце для всех свое, может оно необязательно должно быть оранжевым? Кстати интересно, солнце состоит из огня или оно лишь покрыто им? Судя по тому, что оно ОЧЕНЬ горячее, смею предположить, что это самый настоящий огненный шар. Тогда почему оно виделось мне розовым? Да уж… лучше как можно быстрее забыть об этом.

Из книги “Дело о Безликой Семерке”

Они вернулись в участок поздно вечером, когда везде уже было темно и безлюдно. В отделении лениво читали что-то за столом и попивали чашки кофе двое с виду не очень важных человека. Оба с завистью посмотрели на прибывших и уткнулись обратно глазами в стол.

– Вы трое. – обратился Джон к детям. -Можете идти домой, завтра утром я позвоню вам, нужно будет обсудить план.

“План”, как же меня взбесило это слово! – подумал Сол. -Как же часто я его уже за последнюю неделю слышал. Разве не лучше всего, когда плана нет? Если его нет, значит ничто не может провалиться, верно?”

– Конечно, разумеется. – вынужденно ответил он и приуныл.

Приуныл то ли от неискренности шерифа, то ли оттого, что не может сказать то, что думает, как бы не пытался.

– Жду не дождусь твоего звонка. – Сол постучал пальцем по револьверу и вышел из участка.

Джон зашел в свой кабинет и тихо, почти незаметно закрыл дверь.

– Ну и чего вы ждете? – спросил Бенсон у оставшихся Паркинсонов. -Разве вы не должны бежать за ним?

– Мы не можем так, сэр; постоянно нас обходят стороной, никто никогда не замечает нас.

– Оу! Не надо так, это совсем не…

– Нет, Мик, мы устали от этого. Планк видел в нас потенциал, а потом вмешались вы. Вы затмили его, а вместе с тем – и нас. – возразила Луна.

– Неужели в расследовании можно затмить кого-то? Оно ведь в равной степени важно для каждого из нас.

– Но принесет оно “для каждого из нас” что-то свое, и это нужно понимать. Хватит смотреть на нас, как на ходячих помощников, которых вы используете при нужде. Мы – такие же детективы, как и вы.

– Ну это вы преувеличили…

Напротив лба шерифа появилось дуло. Чуть выше – два испуганных голубых глаза, смотрящих в саму душу Бенсона.

– Что-то приходит со временем, а для чего-то есть лишь неуловимый момент. – пистолет, тот самый пистолет из подвала, резко уставился в пол. -Нет, я не могу!

– Вот и хорошо. – тот похлопал оробевшую Луну по голове и тепло улыбнулся. -А теперь идите-ка по домам, вам нельзя находиться тут.

Джефф нахмурился, но больше поделать ничего не мог. Он открыл стеклянную дверь и, подождав когда сестра выйдет на улицу, последовал за ней. Они, какой бы зловещей не была к ним судьба, пошли среди пучины рассеивающихся облаков, открывающих путь к земле.

– Такие забавные! – воскликнул себе Мик и пошел в свою комнату. -Думают, что смогут раскрыть что-то. Нет уж, об этом позаботимся мы. Точнее я один.

Смерть приходит неожиданно, как и жизнь.

Но в отличие от смерти, жизнь выбрать нельзя.

Ежесекундная стрелка часов и… Ба-дамс!

Из книги “Дело о ̶Б̶е̶з̶л̶и̶к̶о̶й̶ Чертовой Семерке”