Холмов трагических убийство

Глава 20

Все взоры быстро обратились к детективу. Он важно растолкал толпу и прошел в свой кабинет, не переставая тащить за собой женщину в наручниках. Та, в свою очередь, недовольно оглядывалась на стены, будто пытаясь просчитать как она будет сбегать.

Джон резко остановился. Он совсем немного повернул голову и сказал:

– Мик, Сол и Луна – за мной.

Двое детей послушно попятились за ним, и когда они все втроем зашли в кабинет, Донлон демонстративно закрыл дверь.

– Джон, я знаю, ты сейчас очень зол, но я хочу сказать, что был непр… – стал извиняться Планк, взывая к сердцу шерифа.

– Не стоит слов, Сол. Ты был прав, все сказанное тобой – чистой воды правда. Но сейчас это не имеет значения, ведь, надеюсь то, что я тебе приготовил, искупит все мои грехи.

Джон показал на скованную фигуру и представил:

– Энн Уилтерс собственной персоной! Если честно, то я думал, что поймать ее будет куда сложнее. А она даже не доехала до Грасиас! Я перехватил ее на шоссе, когда та решила остановиться. О чем ты вообще думала? – спросил он у пойманной.

– Ты ничего не понимаешь. – сурово отрезала Энн. -Все ваше расследование уже трещит по швам, и скоро вас уже тут не будет.

– Знаешь что? Ты не первый человек, который нам это говорит. Но почему-то мы по-прежнему продолжаем распутывать этот клубок, не замечаешь?

– Что вам нужно?

Тут шериф хотел что-то сказать, но вовремя замолчал и отошел назад. Он похлопал Планка и Луну по спине, и сказал:

– Ваш черед.

Сол воодушевленно, как никогда ранее, достал из кармана блокнот и спросил:

– Джон, на какой машине ехала мисс Уилтерс, когда ты поймал ее?

– Родстер… то ли красный, то ли розовый. – вспомнил Донлон. -А зачем тебе это?

Планка ошарашило. Он начал восстанавливать в памяти то, с чего начинались все их похождения. Красный родстер, очевидец женского пола. Пазл будто бы сложился, но Сол все равно не мог поверить в то, что это конец. Его наполнило чувство незавершенности.

– Нет, этого не может быть! – воскликнул он.

– Что? Что именно не может быть? – не понял Джон, почесывая затылок.

– Красный родстер, эта машина встречалась во всех упоминаниях о Семерке.

– Погоди, то есть ты хочешь сказать, что она убила Шенк?

– Нет, не может же все быть так просто? Нам нужно поговорить наедине, Джон.

Донлон свистнул, и на характерный звук один из рядовых полисменов отворил дверь.

– Отведите ее в машину, нам еще предстоит с ней поговорить. – повелел Донлон.

Констебль с осторожностью положил руки на наручники на Уилтерс и вывел ее из комнаты.

Дождавшись, когда тот закроет дверь, Сол с искренним и молящим о чем-то выражением лица признался:

– Джон, мне кажется, что все мы сходим с ума, и что все наши улики на самом деле изначально неверны.

– Что за ересь? Почему это все мы сходим с ума? – пытаясь скрыть что-то, спросил Донлон.

– Кто-то оставляет в моих заметках записи, может быть даже я сам. Но я никогда не помнил бы, что оставлял их, это меня неистово пугает.

– С-сол. – голос шерифа дрогнул. -Я не мог сказать тебе раньше, но я больше не могу терпеть. В моих отчетах они тоже появляются, и я чувствую все то же самое, что и ты – страх и растерянность. Этот неизвестный голос угрожает вечным горем, и это ужасно терзает меня. Он велит мне остановить все, но ты понимаешь, что я не могу. Это дело – все, что у меня осталось, уже как свыше десятка лет я жил в скуке, и если она вновь перерубит мне все пути, я этого не выдержу, повязну в бесконечной печали.

– Мы не будем останавливаться, Джон. Мы решили с Луной, что чего бы нам это не стоило, мы доведем начатое до конца – свихнувшиеся или нет.

– Но нам нужно поторопиться, причем очень сильно. Так ты говоришь, что этот родстер не является прямым доказательством ее виновности?

– Она в любом случае виновна, а косвенно или напрямую нам предстоит узнать.

– Погодите, – встряла Луна. -А где Мик?

Все трое оглянулись вокруг себя.

– Черт, черт-черт-черт-черт-черт. – рассердился на себя шериф. -Я не должен был оставлять вас, какой же я идиот! Постойте, а где тогда Джефферсон?

Паркинсон хотела рассказать всю правду, но Сол остановил ее жестом руки. Он посмотрел в ее голубые глаза и отрицательно покачал головой.

– Он в доме, решил передохнуть пару деньков. – успел сообщить он прежде подруги.

– Деньков!? – изумился Джон. -Мы не можем ждать так долго!

– Мы будем действовать без него. – уверенно в своих словах поставила точку в вопросе Луна. -Шериф, вы правы – времени медлить нет и не будет, так что нам немедленно нужно допросить Уилтерс и затем ехать в Блессуорт – может, Бенсон снова допрашивает Вилли.

– Зачем ему снова допрашивать Вилли? – недопонял Сол.

– Может, мы чего-то еще не знаем. Он мастер допросов, так что доверьтесь ему. – обнадежил ребят Донлон. -А сейчас – бегом в патрульную!

Расследователи вышли из кабинета, а толпы уже не было – все стояли на своих рабочих местах и добропорядочно выполняли свое дело.

– Так-с! – Джон открыл дверь патрульной. -Вы имеете право хранить молчание, или как там говорят? В общем, у вас допрос. И настройтесь на то, что в худшем, для нас, случае, мы получим одно имя из Семерки. А в лучшем – все оставшиеся шесть. Что ж. – Донлон сел на мягкое сиденье и взял стоящий рядом стакан с кофе, -Приступим.

Шериф вальяжно достал пистолет и направил его в сторону Энн.

– Э-Н-Н. У-И-Л-Т-Е-Р-С. – произнес он прямиком в душу, наполовину повернувшись назад – лицом к жертве. -Вы обвинены в убийстве, причем по-настоящему умышленном и по-настоящему загадочном. В связи с этим в ваших же интересах говорить правду и только правду. Надеюсь, мы друг друга поняли. Для начала стоит спросить вас о вашей цели – Оскаре Перри. Мы пока ничего не знаем о нем, так что…

– Он был библиотекарем. Самым обычным, без каких-либо секретов. – равнодушно начала Уилтерс, поднеся к кроваво-красным губам сигарету. -Не знаю что он делал раньше, но его жизнь была еще той скукотищей!

Ее голос неожиданно приобрел оттенок эмоций, она вдруг облокотилась на одно из окон сзади и удобно расположилась между двумя креслами. Ожидавшие снаружи Луна и Сол отошли немного в сторону – резкий неприятный запах просачивался даже сквозь старый потрепанный металл.

– Вечно сидишь и отдаешь эти чертовы книги, одну за другой! Разве от этой работенки не хочется застрелиться?

– Смотрю, вы решили за него, мадам. – иронично подметил Джон. -Если он был бессмысленным лицом во всей этой цепочке, то зачем вы убили его?

– Я не говорила, что он был бессмысленным лицом. Вы уверены, что я связана с Семеркой, сэр? – Энн со смешком выдохнула, и пар разошелся кругом в лицо шерифа.

– Возомнила себя преступным гением? – начал размахивать руками Джон. -Не забывай, все же, что я застал тебя спящей за рулем, ага?

– Ты такой смешной, шериф! Я знаю тебя пару минут, а ты уже начинаешь казаться мне забавным. “Эта цепочка”, о которой ты говорил, не так уж и однозначна, смекаешь? Одни работают на других, эти другие – на третьих, и первые не подозревают о том, что находятся в лапах у четвертых, на которых работают третьи. Несложно было догадаться, что я из числа Безликих, это правда. Имя, говоришь? Хочешь имя – будет тебе имя. Шенк. Фрэнсис Шенк. Все, я свободна?

Зрачки Донлона быстро уменьшились. Он задержал чуть не выплеснувшееся у него изо рта кофе и жестом указал Уилтерс повторить сказанное.

– Фрэнсис Шенк, что непонятного-то? – надоели пойманной убийце расспросы.

“Что несет эта чертова плутовка? – подумал шериф про себя. -Или, быть может, она говорит что ни на есть самую настоящую правду?”

– Шенк? Ты ведь в курсе, что ее Семерка убила? – спросил у Энн Донлон, не до конца соглашаясь с истинностью суждений Уилтерс.

– Да-да, я прекрасно это знаю. Видимо, я вас не на шутку удивила. Фрэнсис состояла в Семерка с самого ее начала. Она, можно сказать, проживала жизнь за всех Безликих: погибла она – погибли и все участники этой зловещей группировки. Но то, на что она пошла поистине ужасно.

– Что она сделала? На что пошла, Энн? – пытаясь не потерять конец нити между ним и делом, спросил шериф.

– Посчитала, что то, что может потерять в личной жизни, важнее того, чем рисковала для Семерки.

– Сражалась за что-то вечное? – не заканчивал задавать наводящие вопросы тот.

– Да нет же, просто возомнила себя самой важной. А на деле – обычная дурочка из захолустья, так что не делайте из нее святую – все мы ужасны и отвергнуты Всевышним.

– Вы ненавидите ее?

– Возможно. – легко оторвалось у Энн. -Ну так что… я свободна?

– Неужели ты ничего мне больше не расскажешь? – он приблизил к ее лицу пистолет.

– Я тебе не Шехеразада, так что будь мил, открой эту дверцу и отпусти меня на волю, где птицы поют так, что их хочется убить.

Не впечатленный печальным концом ее, казалось бы, воодушевляющего предложения, Джон стоял на своем.

– Мне нужно новое имя. Имя, которое мы еще не слышали.

– Ты играешь не по правилам, шериф! Вообще – то, чем вы занимаетесь, законно? Власти знают об этом?

– Хватит ерзать, Уилтерс – лучше не станет. Либо ты выкладываешь имя, либо не видать тебе твоей жизненки.

– Мы резко сблизились, не так ли? А я ведь даже не знаю твоего имени. – она хитро улыбнулась и оглянулась на свои оголенные плечи.

Два ее желтых глаза сияли посреди темного салона машины.

– Я ведь не шучу, шальной выстрел – и ты труп.

– Ничего я тебе не скажу, мы ведь играем по правилам.

– Мы не играем. Двое готовых убить тебя стоят около автомобиля, а ты продолжаешь перечить мне?

– Потому что знаю, что я не в опасности. – та ехидно хихикнула и отвернулась от шефа. Все твои люди ничего не смогут сделать мне, когда я окажусь на свободе, хи-хи!

“Да она сумасшедшая”. – снова проснулись мысли в голове у Джона.

– Говард тоже так говорил. Ты ведь знаешь кто это?

– Конечно. Я. Знаю. Твои вопросы слишком скучные, они лишены всяких чувств. Почему нельзя быть чуточку распущеннее и непринужденнее?

– Говори, черт тебя подери, имя, или я застрелю тебя на месте? – выкрикнул Донлон.

– Не-а. – продолжала улыбаться в сторону Уилтерс.

– Говори! – Джон нацелился револьвером в голову Энн, как услышал плод ее испуга.

– Ладно-ладно, есть у меня еще в памяти несколько человечков. – она на некоторое время посмотрела в потолок, пытаясь вспомнить нужное сочетание букв. -Генри Мэдден. Теперь-то ты доволен?

– Не то слово! – воскликнул Джон, записывая имя в свой блокнот. -Так-с, что ты знаешь об этом Генри Мэддене?

– Он участник Семерки.

– Очевидно. – подтвердил Джон.

– Он очень, очень-очень плохой человек.

– Очевидно. – опять подтвердил Джон.

– Он всегда мешал нашим планам.

– Оче… что? Чьим планам? А хотя, ответ и вправду очевиден. – на секунду замешкался шериф. -Что-нибудь еще известно?

– Джон, – Энн сменила позу на более расположенную к своему собеседнику: руки ее спрятались за спиной, а корпус приблизился к креслу водителя. -А ведь правда – какого черта мы должны бояться вас, пару-тройку неудавшихся полисменов?

– Тогда кто ты, если тебя поймал один из неудавшихся полисменов?

– Хм. – задумалась Уилтерс. -Ладно, тут твое парирование удалось. И все-таки, как вам удается допрашивать преступников одного за другим без привлечения всех этих “важных” лиц!?

– Мы просто выполняем свою работу. Представь только что осознавшего то, что его поймали, человека, которого грозят утащить в Блессуорт! А в последнее время, поверь мне, таких все больше и больше. Таким безнадегам остается только молить Бога, но в большинстве случаев их все равно ожидает участь любого другого несчастного воришки или убийцы – отбывать свои долгие годы в заключении.

– Твой рассказ только-только начал меня завораживать, и ты остановился. Я, правда, не совсем расслышала что ты тут говорил, ну да неважно. Так… ты меня отпустишь?

– Ты, кажется, не совсем правильно поняла наш уговор – ты в любом случае едешь в Блессуорт.

– Ну разве это по-мужски, шериф? Нельзя ведь так поступить с невинной дамой, у вас ведь нет доказательств моей виновности!

Джон аккуратно, в перчатках, достал из полностью прозрачного пакетика помаду.

– Не знала, что ты красишьс… – сперва не разглядела Энн надпись на ней и подумала, что это какой-то абсолютно случайный тюбик.

Но не прошло и секунды, как она быстро поняла что к чему:

– Оу, а вот это, если честно, неприятно; может, лучше забудем об этой помаде?

– Мы едем в тюрьму, и это мой окончательный вердикт. Сейчас ты сядешь рядом со мной, а эти двое. – показал он на Сола с Луной, -Поедут с нами сзади, ясно?

– Я не могу противиться воле властелина. – пытаясь сдержать гнев, согласилась Энн, кажущаяся сама себе обманутой.

– Вот и отличненько. – Донлон вышел из патрульной, подошел к двери дальше, открыл ее, вывел Уилтерс из машины, закрыл дверь, прошел вокруг машины, открыл дверь спереди, посадил Энн на соседнее с водительским место, закрыл дверь спереди, снова обошел машину, и, обращаясь к двум стоящим его коллегам, тихо сказал:

– Она чуток странная, не обращайте на нее внимания – может быть очень говорливой.

Оба ребят переглянулись и затем тоже сели в патрульную.

– Приветствую. – холодно и важно поприветствовала вошедших Энн, подняв одну руку в красной перчатке в знак дружелюбия.

Планк сразу обратил внимание на одеяние Уилтерс: на ней было черной платье, а поверх него накинута джинсовая куртка с повисшими по разные стороны рукавами. Она продолжала элегантно держать в одной руке сигарету, а второй, прикованной к первой, поддерживать свой острый подбородок. Всем своим видом она напоминала осторожную во всем и готовую в любой момент напасть черную кошку, которую не хочет встретить ни один счастливчик из города.

– Знаете что, ребятки? Я даже польщена, что вы соизволили довести меня на своей дряхлой машине. Я могла доехать сама, но вы сделали такое одолжение!

Донлон все время пытался заткнуть свою соседку, но сам невольно начинал то с необыкновенным вниманием слушать ее размышления, а то и вовсе забывал о ее сущности и начинал заводить с ней разговор, причем такой пламенный и чувственный, с таким тонким взглядом на мир, какой не завел бы ни с каким другим человеком.

– Вы начинаете становиться интересным, шериф! – льстиво хвалила своего собеседника Уилтерс, легко покачивая ногой. -Как жаль, что ты забрал у меня мой револьвер, а то я бы уже давно одурачила тебя и пристрелила бы. Знаешь, как самка богомола, решившая полакомиться головой своего партнера.

– Не думаю что это именно та тема, которой ты больше всего озабочена.

– Ты прав, шериф! На самом деле я хотела поговорить о Vendetta per Lucia, такая это прекрасная драма!

– Vendetta per… что? Не слышал о такой. Сол, ты слышал о…

Планк был явно удивлен столь резкой перестановкой приоритетов в разговоре. Он, до этого смирно терпевший бредовые, на его взгляд, суждения парочки спереди, неожиданно для себя ответил:

– Нет, я тоже не слышал. Джон, не стоит ли тебе рассказать нам о всем, о чем вы успели поговорить с Энн, пока мы стояли снаружи?

– Ты абсолютно прав, Сол. – чистосердечно согласился Донлон с предложением своего напарника. -Можешь записать в свою рукопись имя “Генри Мэдден”. Наша будущая заключенная говорит, что этот человек поможет нам в расследовании.

– Почему мы не можем узнать от тебя сразу все, Энн? – поменял цель своих допросов Планк. -Расскажи нам все, и твой срок уменьшится в разы, содействие в расследовании всегда почитается, ты и сама знаешь.

– Она опять начнет говорить, что ее спасет кто-то. – вмешался Джон. -Они все почему-то так говорят! Начинают играть с нами в игры, а потом им приходит конец.

– Да, шериф, вы правы насчет моего скорого спасения. – подтвердила Уилтерс. -Я знаю, что жизнь моя обречена на счастье, и что одна я в этой темной дыре просто так не останусь.

– Все, дамочка. Твои слова начинают походить на слова пьяницы, так что лучше бы тебе замолкнуть. А то еще случайно проговоришься, что убила старика Перри.

– Хе-хе! – снова тихо хихикнула Энн. -Разве не самые счастливые те разговоры, что ведутся с нетрезвым человеком? Жизнь в его глазах предстает такой другой, недосягаемой, не правда ли? Шериф, вы пьете?

– Хватит. – холодно отрезал он.

– Ты слишком резко стал таким злым! – вздохнула Уилтерс. -Не понимаю. А мы ведь могли так хорошо поболтать о жизни, разве ты не любишь болтать о ней?

– Если ты и вправду так думаешь, то совсем меня не знаешь. – все с той же суровостью сказал Джон. -Хотя и знать тебе меня не откуда – ты обычная преступница, решившая, что вся жизнь это ее история становления великой.

– Ну это ты переборщил! Пусть не великой, но хотя бы сколько-то значимой. Значимость иногда куда важнее именитости.

– Все, теперь уж точно давай замолкай. Если кто-то решит поинтересоваться почему мы ведем с тобой разговор, то у нас всех точно будут неприятности.

Сол с облегчением вздохнул и продолжил писать в блокноте.

– Нет, шериф, я так не могу. Ты, наверное, знаешь какие женщины все-таки хитрые и противоречивые натуры. То не могут и слова проронить, а то и замолкнуть – все время говорят да говорят. Вот сейчас именно второй случай.

– Хорошо, говори все, что хочешь, только меня в это не вмешивай. В худшем случае тебя сочтут за сумасшедшую.

– И ты совсем не хочешь узнать что-то от такого близкого к Семерке человека?

– Она права, Джон. – поддержал идею Уилтерс Планк. -Ты ведь даже не спросил у нее существует ли группировка по сей день!?

– Сол, а может это не так уж и важно? Какое дело до того, существует ли Семерка сейчас – мы расследуем убийство Шенк, а не дело о Безликой Семерке. Кстати, запиши, что Шенк принадлежала к числу Безликих.

– Что? – переглянулся Сол с Луной. -Это с чего ты взял, Джон. Совсем свихнулся что-ли?

– Ах-ах-ах! – рассмеялась Энн, удивившись наивности сидящих позади.

– Послушай-ка, дамочка: мало того, что у вас название до смешного никчемное, да к тому же вы и сами сделать ничего не можете. В семьдесят девятом вам повезло, что никто не начал расследование, иначе вас бы тут уже не было. – не понравилась Джону насмешка Уилтерс.

– Да нормальное у нас название, оно хотя бы звучит по-злодейски! А не этот ваш “отдел полиции”! Кто вообще называет так сборище людей, борющихся за справедливость?!

– А ты, я вижу, упертая. – начал злиться шериф. -Еще одно неугодное слово, и окажешься без головы, ясно?

Энн глотнула. Джон вопросительно посмотрел на нее. Затем отвернулся.

“Не такая уж она и важная, Джон”. – сказал сам себе Донлон. -“Выстрел – и дело с концами. Нет, Джон, о чем ты думаешь, господи! Убить ее означает лишиться еще одного потенциального источника информации. У нас их не так много (точнее всего двое), так что стоит ими дорожить, верно, шериф? Что? Это Уилтерс говорит со мной? Почему все время я слышу этот противный “шериф”? Или что-то со мной не так? И вот опять, опять начинаю сходить с ума! Смотри на дорогу, шериф, не бросай руль, шериф, возьми себя в руки, шериф! Проклятый шериф, чтоб тебя! Да, четыре часа сна дают о себе знать. Надо бы выпить таблетки. Нет, шериф, смотри на дорогу, не бросай руль, возьми…”