Предел совершенства

Глава 4. Николас. Ожидание

Она – предел твоих мечтаний,

В твоих мыслях лишь она одна…

(Отрывок из стихотворения «Мечта»)

Утром, собираясь на работу, я вспомнил, что сегодня двенадцатое апреля. У меня запланирована встреча с молодым писателем. До отъезда хочу убедиться, что произведение Майка издадут.

– Доброе утро, Николас! – Не успел я выйти из лифта, как меня поприветствовала Майли. Я заулыбался. Второй день замечаю, что чаще радуюсь мелочам.

– Привет, Майли, – ответил я, и она тоже широко улыбнулась. Наверное, мысленно ищет причину моего приподнятого настроения. Я бы поделился с ней новостями, но боюсь, что она кому-нибудь разболтает, а рисковать нельзя.

Майли и вручила мне листок с именами новых клиентов издательства. Остальные административные сотрудники тоже расселись за рабочие места. Обычно они пропадают в кафе на первом этаже. Как же они могли пропустить позитивный настрой мистера Миллера? Я, как всегда, сделал вид, что не замечаю их восторженных взглядов.

Сюда бы Адама вместо меня, он любит женское внимание. Когда у нас в школе была своя рок-группа, он только и делал, что хвастался девушкам, что круто играет на гитаре. Так и есть, он хороший гитарист, и ему это было на руку. А для меня девушки – просто девушки, думающие только о внешности. Не более. У трёх секретарш из семи в волосы вплетены разноцветные дреды, у четырёх пирсинг, и всех едва останавливает принятый корпоративным кодексом дресс-код. Они всё равно умудряются выставить напоказ искусственную грудь. Во времена молодости моей мамы увеличение всевозможных частей тела было болезненной процедурой, а сейчас этих проблем нет. Поэтому девушки наповал кинулись к пластическим хирургам (которые, кстати, уже заработали целое состояние) увеличивать всё, что только можно. Вот за что я люблю Мелоди. Она не силиконовая кукла.

– Спасибо, – ответил я и перевёл тему, – позвони мне, когда придёт мистер Стюарт.

Майли кивнула и вернулась к составлению отчётов на ноутскрине. Я взял её на работу несколько лет назад, потому что она не ведёт себя в моём присутствии, как влюблённая девчонка, и выглядит скромнее, чем многие жители Пефома. У неё короткие рыжие волосы, и, судя по подтянутой фигуре и ухоженной коже, она ведёт здоровый образ жизни.

До обеда я просидел без дела, просматривая снова и снова вчерашнюю запись из комнаты Мел. Я попросил Адама, чтобы он хоть на несколько секунд подключился к Сети Корпуса, и он сделал это для меня. Видео длится около пяти минут. Адам застал девушек за завтраком, и мне показалось, Мел была в хорошем настроении, а её соседка снова угрюма. Мелоди что-то спрашивала у неё, но вместо ответа девушка только кивала, не отрывая взгляда от тарелки. Компания Мел досталась не самая лучшая. Недолго ей осталось скучать. Будь моя воля, я бы сегодня сорвался в проклятый Даллас, в город, где заточена Мел, но есть уговор. Пятница – мой день. Сегодня только вторник.

Майк пришёл как раз в обеденный перерыв, поэтому мы спустились на первый этаж в кафе. Я не хочу, чтобы он снова чувствовал себя неловко в моём кабинете. Кафе в «Пефом Паблишинг» попроще, чем «Новая эра», где мы недавно обедали с Адамом и Дэроком, но декором и оформлением ничуть не уступает. Здесь мне комфортней. Здесь легко затеряться в толпе среди таких же простых людей, как и я сам. Простых, но в то же время особенных. Вот почему я выбрал эту жизнь, а не «Идеал». Люди вокруг что-то бурно обсуждают, все столики заняты, в помещении пахнет горячим шоколадом. Иногда ко мне подходят коллеги, чтобы поздороваться: редакторы, журналисты, корректоры, маркетологи и другие креативные специалисты. Они мне нравятся, и я не прочь пообщаться. Мел приучила меня к болтовне, раньше я был замкнут и неразговорчив. С её уходом во мне снова проснулся сноб.

В этот раз беседа с Майком протекала легче и непринуждённей. Мы заказали по чашке кофе и пирог со сгущёнкой. Это любимый завтрак Мел. Она всегда со мной.

– Это всё, что ты хотел обсудить, Майк? – спросил я, после того как указал парню на все допущенные им ошибки. Их немного, но поработать над текстом стоило. Теперь произведение безупречно. Обязательно скажу Мелоди, чтобы она прочитала «Лучи солнечной системы», книгу восходящей звезды.

– Кажется, да, – неуверенно ответил Майк. Он даже не представляет, насколько талантлив.

На парне фиолетовая футболка (в тон волосам) со светящимися пришитыми планетами. Он станет популярным среди подростков, но я не поэтому взялся за его произведение. Никогда не просчитываю, сколько прибыли получу, работая с тем или иным писателем.

– Если появятся вопросы, звони до выходных. В пятницу подпишу книгу в печать, – сказал я, допивая кофе.

Время перерыва подходит к концу, но я могу не спешить. Сегодня встреч больше не запланировано.

– Меня всё устраивает, – сказал Майк.

Жаль, я не застану времени, когда он прославится. Хотя…

– Небесно! – Я ненамеренно повторил любимое слово Майка, оно мне понравилось. Парень смущённо заулыбался.

– А почему в пятницу? Я думал, это долгий процесс, и моя книга не скоро окажется в магазинах, – удивился Майк.

– Я ухожу в отпуск, поэтому хочу закончить начатое. Тем более мне нравится твоя книга.

Мой ответ приятно шокировал писателя, он ненадолго задумался и сказал:

– А мне нравится ваша новая татуировка!

Остаток дня я провёл с улыбкой на лице. Рад, что сделал весомый вклад в современную литературу, открыв новый талант в лице Майка Стюарта. Я, конечно, смогу с ним связаться из ЭО, если Дэрок позволит взять с собой ноутскрин. Я хочу быть уверен, что книги молодого писателя попадут во все магазины города, а потом и страны. Сейчас только особенные книги принимают бумажный вид, большинство новых произведений продаются на электронных площадках. Мне это не нравится, но как бы наше издательство ни боролось с книжной дискриминацией, господа из «Идеала» не изменят решения. Их не понять. Они стремятся к Идеальному Обществу, но в то же время экономят на бумаге. Учёные сами всё решают, хоть и во главе нашей страны – президент. Это только лживая видимость… Давно я не был так заинтересован в успехе автора, как сейчас, поэтому сделаю всё возможное, чтобы его труды заметили. Майк меня вдохновил.

Вечером я зашёл в комнату, в которой не был почти полгода. Она слишком долго была заперта. В моей квартире три комнаты, одна из них отведена звукозаписывающей студии. Я намеренно не заходил сюда. Мы с Мелоди много времени проводили в этих стенах. Ей нравилось слушать, как я играю на гитаре, а мне – как она поёт. Это был наш маленький мир, в котором никто не мог нас потревожить. Сейчас мне нечего делать здесь без Мел. Я забросил музыку и всё, что было с ней связано. Мелоди бы это не понравилось. Мысли о ней подтолкнули меня сюда.

Ничего не изменилось с того раза, как мы записывали нашу последнюю песню «Как бабочка». Мел написала её года три назад и пела только для близких, а недавно решилась включить в новый альбом. К сожалению, наша первая совместная пластинка так и осталась невыпущенной. Я свёл семь песен и подготовил к релизу, но когда Мелоди пропала, решил оставить их в подвешенном состоянии. Мне нравилось работать вместе.

Все музыкальные инструменты лежат на местах, кроме электрогитары. Мелоди однажды попросила, чтобы я научил её играть. После того как она записала вокал для песни «Как бабочка», мы просидели в студии ещё часов шесть. Отвлекались только на кофе. Сначала мы сидели на красном кожаном диване, потом устроились на паркетном полу. Горжусь Мелоди. За короткий срок она выучила несколько аккордов и свободно могла сыграть простую композицию. У неё талант.

Я поднял белую электрогитару и повесил рядом с тремя другими и двумя акустическими. Одеяло и подушки до сих пор лежат на пыльном полу напротив окна. В ту ночь мы уснули в студии. Я так и не уговорил Мел переехать ко мне – она хотела продлить романтический период. На тот момент мы встречались два года, но я был готов ждать и дольше, лишь бы она была со мной.

– Я люблю тебя, Мелоди, – прошептал я в ту ночь.

– Кажется, и я тебя, – ответила она вместо привычного «я знаю».

Я был счастлив, как никогда раньше. Я не отпускал её из объятий до самого утра. Через неделю мы отметили вторую годовщину отношений и больше не виделись. Точнее, я видел её на главной площади в день обвинения…

Мы даже не успели попрощаться, а в то рабочее утро практически не разговаривали, она собирала информацию для своей новой статьи. Потом неожиданно в издательство заявились стражи порядка, обвинили Мел в преступлении и нацепили наручники. Я бежал за ними и просил отпустить, даже угрожал, но это не помогло, они меня не слушали, хладнокровно выполняли приказ.

Как и всем преступникам, президент лично вынес Мелоди приговор. Это видели сотни людей, на их лицах было написано разочарование. Я ничего не мог сделать для Мел, только крикнул вслед, что найду её. Слышала ли это Мелоди? Она казалась сильной, ни одна слезинка не скатилась. Никогда не забуду тот судный день, но хочу, чтобы забыла Мел. Я не допущу, чтобы она и дальше страдала по моей вине.

Побыв пару минут в студии, я почувствовал присутствие Мелоди. Здесь всё придумано ею. Начиная от стены, обклеенной бумажными листами с текстами её песен и нотами, заканчивая цветными узорчатыми обоями.

– У тебя совершенно нет чувства стиля, Николас, – говорила она мне. Мелоди редко называла меня полным именем, но я любил эти мгновения.

Немного поколебавшись, я взял акустическую гитару и сел на удобный для работы стул. Струны покрылись пылью, а раньше гриф блестел от пальцев. Ни дня я не провёл, чтобы не поиграть на гитаре. Так было тогда и сейчас мне снова придётся расстаться с музыкальными инструментами. Взять их с собой я точно не смогу, но в силах кое-что сделать, пока не уеду… Ради любимой девушки.

Я на слух настроил гитару, удивился, что даже не пришлось менять пыльные струны на новые. Отвыкшие пальцы задрожали в предвкушении. Новая мелодия появилась в голове так же неожиданно, как решение снова прийти в студию. Аккорд за аккордом, перебор и лёгкий бой. Снова перебор и на припеве бой. Неужели родилась новая песня? Она грустная, но оставляет надежу на лучшее будущее. Я должен подарить её Мелоди.

– Давай громче, красавчик! Ты забыл, что я хорошо пою? – часто шутила Мел, когда я играл буквально себе под нос. Как я мог забыть, что её голос – настоящий дар небес?

Добившись идеального звучания на гитаре, я сел за барабанную установку. «Держи ритм», – слышится повсюду голос Мел. Она звонко смеялась и хлопала в ладоши, когда я палочками отбивал партии. Для этой песни барабаны нужны только в припеве для того, чтобы создать желаемое звучание. Я освоил игру на ударных, будучи подростком, как и на гитаре. Папа всегда был против музыки и всячески пытался отговорить меня играть. Хоть над чем-то в этом мире он не имеет власти.

Барабаны записаны. Подошла очередь клавиш. Они нужны мне для двух куплетов. Руки долго привыкали к инструменту, но я смог преодолеть дрожь и внезапно возникший страх. Ради Мел. Ей понравится. Надеюсь. Когда меня наконец устроило, как звучат клавиши, я записал и их. Потом свёл все три дорожки в одну через программу на ноутскрине. Современные группы в основном создают искусственную музыку, а некоторые из них даже никогда в руках и гитары не держали. Скоро они станут таким же раритетом, как и кнопочные телефоны. Всё усовершенствовано до идиотизма, идеально продумано. Я так не могу. Сыграл, записал дорожки, послушал результат… Иначе не будет смысла. Песня должна литься из души.

***

В пятницу я отработал полный рабочий день. Майли удивилась моему незапланированному отпуску.

– Пусть мой кабинет будет закрыт, – попросил я секретаршу, а про себя добавил: «Пока вы не найдёте нового главного редактора».

– Хорошо, Николас, я прослежу, – ответила она.

Я предложил ей вместе выпить чашку кофе на прощание. Скорее всего, я не скоро её увижу, а может, не увижу вообще. Верю в лучшее, потому что хочу вернуться в «Пефом Паблишинг» с Мелоди.

– И ещё. Займись Майком, пока меня нет. Я возлагаю на него большие надежды.

– Мне он тоже показался перспективным парнем. Хорошо, я займусь продвижением его книг, – пообещала Майли.

Я благодарен, что она не задаёт лишних вопросов по поводу моего бессрочного отпуска. Наверное, думает, что мне нужен отдых. Рано или поздно все узнают правду, но я уже буду далеко.

Мы доели пиццу, Майли пожелала мне удачи и понадеялась на моё скорое возвращение. Я буду скучать по издательству, но гораздо сильнее я скучаю по Мел. Я достал из ящика своего стола её ноутскрин, где он лежал всё это время. Её планшетник, скорее всего, изъяли, а мне понадобится предмет, который поможет Мелоди вспомнить прошлое. Я несколько раз обошёл кабинет. Он всегда казался мне большим для одного человека. Последний раз взглянул в офисное окно. Вечер только начинается, а на улицах уже полно народа. Кто-то спешит домой с работы, кто-то уже едет отдыхать в бар или в другое шумное место. Люди выглядят такими маленькими с высоты девятого этажа, а я – таким жалким по сравнению с ними. Никто из них даже не подозревает о существовании такого жуткого места, как ЭО, а мне ещё предстоит узнать…

Попрощавшись с коллегами, я отправился в новую жизнь. Одни проводили меня радостными взглядами, остальные – сочувственными. Уверен, и те и другие желают только добра. Они на протяжении полугода видели, что я безвылазно сижу на работе.

Пока я ехал, Дэрок прислал мне сообщение на ноутскрин: «Мы с Адамом будем через час возле твоего дома. Оденься во всё чёрное. До встречи». Насчёт одежды я понял. Чёрный цвет нужен, чтобы не привлекать внимание. Будет крупный скандал, когда все узнают, что Николас Миллер отбывает срок за преступление. А вот зачем с нами поедет Адам? Мне же лучше, Дэрок не будет доставать просьбами, чтобы я одумался. Мы оба понимаем, что уже поздно. Назад дороги нет. Я и не рассматривал такой вариант. Я найду Мелоди.

Когда я вернулся домой, у меня осталось ровно сорок шесть минут. На что их потратить? Мне даже не с кем попрощаться. Был бы у меня кот, пришлось бы отдать питомца в хорошие руки. Остались бы у меня друзья, пришлось бы убедить их, что всё будет хорошо. Если бы я ещё выступал на сцене, мой менеджер заставил бы меня отправиться в прощальный тур. Домашних животных у меня нет, с друзьями я уже долгое время не общаюсь, фанаты давно свыклись с мыслью, что без Мел я выступать никогда не стану. Мне не за кого переживать и не о чем жалеть.

Чемодан собирать не нужно, на заводе вещи мне точно не понадобятся – видел жуткую рабочую форму. Я ничего не могу с собой взять, только воспоминания и надежду… И наши ноутскрины в помощь. Я спрячу их в кроссовках, чтобы Дэрок не возмущался лишний раз. Мне нужна какая-то зацепка за внешний мир, чтобы как можно скорей вернуть память любимой.

Я последний раз зашёл в домашний душ, последний раз посмотрел на себя в зеркало. Вид уставший, глаза горят. Я счастлив. Последний раз сварил кофе, неизвестно, чем кормят в ЭО. Последний раз переоделся в свою одежду. Джинсы, футболка и кепка. Всё чёрное, как попросил брат. Обычно я ношу серые, голубые или фиолетовые вещи. По настроению или по совету Мелоди.

Оставшееся время слушал песню, что недавно записал. От первой до последней ноты она отражает моё эмоциональное состояние. Думаю, чувства Мелоди ничуть не отличаются. Неопределённость, страх и пустота.

В последние минуты до выхода я зашёл в студию. Провёл рукой по инструментам. Мне невыносимо захотелось поиграть одновременно на всех. Невозможно? Я не успел даже сесть за один, как мой ноутскрин зазвонил. Это Дэрок. Пора на улицу. Я бросил последний взгляд на любимую гитару и закрыл дверь, молясь в следующий раз вернуться сюда с Мелоди.

По дороге к аэромобилю брата я не встретил ни одного знакомого. Для вечера пятницы – неудивительно. Веселье сейчас в самом разгаре. 20:15. Я запомнил это время, время моего освобождения. Я опустил голову и зашагал к месту, где припарковались Дэрок с Адамом. Я оглянулся на свой дом, хотел посмотреть на зашторенное окно, как будто из него кто-то помашет рукой, но вечернее солнце не позволило этого сделать. Я давно не замечал, что небо на закате так восхитительно красиво. Часто не замечаешь тех вещей, с которыми ещё не успел попрощаться. Я вижу голубое небо последний раз. Сегодня всё последний раз, если, конечно, мы не выберемся из ЭО.

Дверь белого аэромобиля автоматически поднялась вверх, как только я подошёл. Его нельзя спутать с обычной машиной, но есть и некоторые сходства. Такой же формы металлический корпус, только большего размера, такие же стеклянные окна, только овальные, такой же руль и принцип управления. Самое главное отличие – отсутствие колёс и наличие гравитационной подушки у аэромобиля. Чтобы парить в воздухе, они ему не нужны, а чтобы приземлиться, есть специальные парковочные рельсы для аэромобилей, проведённые по всему городу. Я предпочитаю автомобили, в них чувствуешь скорость и движение, чувствуешь себя обычным человеком. Жаль, что мне пришлось оставить свой «Мини Купер» ржаветь в гараже.

– Привет, Ник, – одновременно поздоровались парни.

– Привет. Как настроение? – спросил я. По взгляду Дэрока я понял, что он не поверил в искренность моей улыбки.

– Шутишь? Мы с тобой, можно сказать, прощаемся, – серьёзно сказал он и взялся за руль, чтобы взлететь.

Салон в аэромобиле настолько большой, что можно выпрямиться в полный рост. Я сел рядом с Адамом на бежевое кожаное сидение, сзади водительского. Пожал другу руку и ответил брату на риторический вопрос.

– Давай не портить приятное впечатление, что у меня о тебе осталось, – сказал я с усмешкой.

Адам подхватил моё приподнятое настроение и предложил что-нибудь выпить. Брат бросил на него скептический взгляд, но возражать не стал.

– Давай не портить, – согласился Дэрок, и я победно улыбнулся.

Адам достал нам из мини-бара по бутылке слабоалкогольного напитка. Это последний раз, когда я пью спиртное. Сегодня можно, мы же везём меня в тюрьму.

– Полетели. И знай, я не буду винить себя всю жизнь, – сказал Дэрок. Аэромобиль плавно поднялся в воздух.

Я хотел сказать ему: «Зато ты навсегда останешься любимчиком в семье», но вместо этого молча кивнул. Мы с Адамом переглянулись и обменялись улыбками. Несколько минут мы сидели в тишине, пока пили вишнёвый коктейль, а Дэрок вёз нас в Даллас – городок по производству одежды. Он сказал, что дорога займёт около часа, несмотря на то, что аэромобиль развивает большую скорость. Далековато Мелоди от меня. Я никогда там не был, да и никто там не был уже лет десять, кроме представителей «Идеала». Всем остальным пришлось забыть о городах производственного назначения. Они поставляют нам одежду, продукты, лекарство, поэтому никто из Пефома не жалуется. Наше Общество строго разграничено. Все согласны, лишь бы жить в роскоши и достатке.

Мы не слишком высоко поднялись над землёй, поэтому можно смотреть в напольное окно и наблюдать за тем, что происходит внизу. По бокам от нас летают такие же аэромобили, только разных цветов. Под нами остался мой родной город Пефом. Позади оранжевое солнце, которое почти утонуло в синем море.

Мы с Мелоди любили гулять вечером по пляжу и плескаться в одежде. Она собирала волосы в пучок, надевала короткий топ и шорты, снимала цветные линзы и становилась беззаботной Мел. Я не мог налюбоваться ею. Мы бегали босиком по горячему песку, остальные отдыхающие смотрели на нас то ли с восхищением, то ли с насмешкой. Все нас узнавали, но в такие моменты ни один репортёр не осмеливался к нам подойти. Хоть какое-то чувство неприкосновенности. Правда, всё равно снимали издалека.

Когда мы сидели на берегу в воде, мне нравилось щекотать Мелоди за пятки. Она смеялась так звонко, что, казалось, птицы подпевают ей. Потом я гладил её татуировку в форме бабочки на внешней стороне левой ступни. Мелоди сделала её до нашего знакомства, когда написала песню «Как бабочка». Крылья направлены вверх, в небо. Иногда возникает ощущение, что Мел сама вот-вот взлетит. Иногда она кажется хрупкой.

– Ник, эй, поговорить надо, – нарушил молчание Дэрок и странно на меня посмотрел. Я понял, что по-идиотски улыбаюсь. Он вздохнул и продолжил: – Мы с Адамом сегодня утром сделали тебе браслет с личным идентификационным номером. Его одевают всем преступникам для слежения за объектом. Когда ты будешь заходить в Корпус, тебе нужно прикоснуться браслетом к пропускной панели. Не удивляйся, что услышишь чужое имя. Теперь тебе нужно представляться как Томас Миртл. Запомнишь?