Пламя внутри нас

Не знаю, что уж учитель сказал моей маме, но каждодневные ссоры прекратились. С отцом я почти не разговаривала, да и он не шел на примирение.

На следующий день, вся разбитая, но я пришла в школу. Реакцию моих одноклассников нужно было видеть. Первым уроком у нас была физкультура, и когда я зашла в зал, то все сначала долго и пристально глядели на меня, а потом захлопали. Мне стало даже так неловко, хотя я и пользовалась популярностью, знала почти всех в школе, была достаточно симпатичной и интересной, но никогда не было такой реакции на мою личность. Я закрыла лицо руками, дабы не показывать свое смущение.

– Не надо. – Я отмахнулась рукой, но, если честно, было немного приятно. Если подумать, то причиной всего этого балагана была я, если бы не моя сила, то того коллапса бы не возникло. Но с того момента я перестала быть изгоем для себя в классе, то есть я снова заняла свою должность старосты, начала общаться с друзьями… Но это было уже после знакомства с Дмитрием.

На том уроке физкультуры я вышла, чтобы выпить воды, и по пути, на лестнице, кто-то схватил меня сзади и потащил в ближайший кабинет. Это были сильные холодные руки, которые очень крепко сжимали меня. Но, еще не дойдя до кабинета, я смогла вырваться. Незнакомец не стал дальше ничего предпринимать. Это был мужчина лет 30, высокий, хорошего телосложения, но странно одетый, да и взгляд у него был какой-то нечеловеческий, что ли. Все в нем было необычно.

– Кто ты такой?

– Ты Адриана, та самая?!

– На мой вопрос отвечай! – Я была настроена агрессивно, готова была вступить в бой.

– Меня зовут Дмитрий, это я вчера устроил тебе проверку. Ну, помнишь, на уроке математики?! Ты уж извини за плечо, это не входило в мои планы, но я должен был узнать, насколько ты сильна, – он говорил так спокойно, размеренно, не делал паузы между предложениями, поэтому его было сложно понять. Странно то, что я чувствовала в нем не враждебность, а, наоборот, желание помочь. Он не был врагом.

– Ты чуть не убил моих друзей!

– Но у тебя все было под контролем, я знаю это, я был там и видел тебя, я ощущал тебя.

– Зачем ты здесь?

– Чтобы научить всему тому, что умею сам. Тебе надо развиваться. Если честно, я не ожидал увидеть такой великой силы, такой мощи. Не думал, что ты настолько сильна, – он поклонился и протянул мне руку, которую я пожала, даже не задумываясь.

– Хочешь развить мою способность? Но для чего?

– Ты даже не представляешь, на что способна, детка! В тебе живет такой монстр. Даже я никогда не был так силен, как ты. Странно, верно? Ученик уже превзошел своего учителя. Я подготовлю тебя.

– К чему?

– Ну, для начала, к первому бою. Да и вообще, я обучу тебя сейчас всему, что знаю, а потом ты сама уже поймешь, что с этим делать. – Дмитрий повернул голову и слегка кивнул кому-то, но я заметила этот жест и тоже развернулась в ту сторону, куда он смотрел, но там никого не было.

– Хорошо, я согласна просто поговорить. Сегодня, в 14:00 у актового зала.

– Сейчас.

– Нет, в два часа дня.

***

Мне очень не понравилось, а точнее, взволновало то, что Е.Б. мило попивала чаек с «новым другом», которого прежде не видела, ведь я не говорила о нем никому. Они разговаривали о чем-то, даже, как мне показалось, спорили, но все прекратилось, как только пришла я.

– Интересно… Вы его знаете? – обратилась я к Е.Б.

– Вот только познакомились. Он рассказал мне все.

– Отлично, – саркастично ответила я, – а теперь пусть кто-нибудь мне все объяснит.

– Я уже все тебе сказал. Я хочу быть твоим тренером: я научу тебя контролировать огонь, быть его частью, перевоплощаться, раскрою все твои возможности.

– Для чего?

– Не будь наивной. – Дима закатил глаза. – Ты же умная и понимаешь, что на тебя возложена огромная ответственность, ты должна быть защитником для людей. И твой первый бой буде совсем скоро. Поэтому я и здесь; с появлением огня, ты заинтересовала многих… И главное – сделать верный выбор.

– А… вы… – Я даже опешила от его слов, была так поражена этой наглостью; я злилась. – Черт побери, сначала я начинаю управлять стихией, потом ты пытаешься меня убить, дабы проверить свои догадки, а теперь заявляешься ко мне и говоришь, что за мной скоро придут. И какой реакции вы от меня ждете? Почему вы думаете, что имеете право распоряжаться моей жизнью? Ты, да пошел ты! – Я оттолкнула незнакомца. Меня пробирала дрожь, и мне так хотелось свернуть ему голову, злость накапливалась во мне, и не было четкой грани между мной и той другой личностью, которая была огнем.

Мне было так паршиво, ведь эти пару месяцев стали для меня таким испытанием, что нервы не выдерживали, и нагнетание обстановки, давление: все это жутко изматывало, я истощалась морально; пытаясь казаться сильной и непринужденной, я лишь с большей силой ломала себя изнутри, а появление Дмитрия убило меня напрочь. А как бы вы отреагировали на то, что в скором времени тебе придется драться и убивать, а ведь мне всего было 14 лет. Е.Б. хоть делала все возможное, но ей не удавалось понять мои истинные чувства и переживания. И я осознавала, что она вообще не должна этого делать – возиться со мной, и меня мучила совесть от того, что я забираю ее из семьи, ведь моя уже была почти разрушена. Возможно, все намного проще, и это лишь казалось мне таким сложным, и я просто накручивала себя, но мне действительно было ужасно плохо.

Насколько Е. Б. была открытым и радушным человеком, а В.Б. – наоборот: замкнутым и нелюдимым, но именно от него я чувствовала эту отдачу и некую правдивость, я видела в нем истину, он никогда не лгал мне, потому что сам не принимал ложь.

И это качество со временем перешло ко мне. Он не был добряком, не умел общаться с людьми, не хотел этого, но он был настоящим для меня, и многие принимали это его неадекватное поведение за некий образ, и я так думала, но, забегая вперед, скажу, что я ошибалась. Это не было маской, просто сама жизнь так распорядилась. Порой не мы создаем свою личность и не воспитываем ее, а жизненные ситуации делают это за нас, и надо не потерять контроль над собой, чтобы потом не превратиться в чудовище или эгоистичную тварь.

Внутренняя обида и ярость на саму себя и окружающих меня съедали. И единственным человеком, который мог бы мне помочь, был В.Б., не помочь… позволить преодолеть, перетерпеть это испытание с самой собой.

Я столкнулась в коридоре с Владом: не заметила его. Я подняла глаза, наполненные слезами, и в ту минуту поняла, насколько сильны мои чувства к нему. Его улыбка, манеры, голос: все это меня привлекало. Но любовь была так неуместна, а с другой стороны, это был первый раз, когда я ее испытывала. И скорее всего, это была влюбленность во внешность, ведь знала я его не очень хорошо, но мне было дозволено, потому что нам, подросткам, сложно увидеть личность, мы замечаем оболочку, и лишь потом узнаем, каков человек на самом деле. Хотя… во взрослой жизни то же самое. Буря эмоций захлестывала меня… Я стояла такая растерянная, а он так внимательно смотрел на меня голубыми глазами, и казалось, что весь мир – это он, и никого лучше нет. Он поднял телефон, который я уронила, и обнял меня за плечи.

– Что с тобой? – Его вид был обеспокоенным. Я помотала головой, но он не отпускал. – Я знаю ту Адриану, которая очень веселая, глупо шутит и нелепо смеется, ту, что отлично играет в волейбол, а еще может дать отпор любому. Девочку, которую не сломить, но сейчас ты плачешь, а я хочу помочь, потому что мне нужна твоя улыбка и провожающие взгляды, твоя дрожь в коленках, когда я нахожусь рядом, этот влюбленный взгляд… А теперь ответь на вопрос, что заставило тебя так измениться? – Он вытер слезы, что скатывались по моим щекам, и крепко прижал к себе. – Скажи, и я сделаю все, что смогу.

– Я не могу, я… – Мне так много хотелось сказать ему, но я не решилась. Я вырвалась из его объятий и быстро ушла, жалея о том, что не воспользовалась моментом. Я поднялась в кабинет физики; уже был вечер, и остались только те, у кого дополнительные или учителя, у которых всегда была куча бумажной работы. В.Б. курил в кабинете, стоял возле окна, и, услышав мои шаги, повернулся.

– Не говори ничего, – он протянул мне пачку, и я вытащила сигарету, закурив рядом с ним. – Странно так, вот ты стоишь просто рядом и слова не сказала, а я вижу, как тебе хреново. Я видел этого Дмитрия, знаю все, – он вытащил из ящика бутылку коньяка и пару стаканов, – садись.

Я залпом выпила первую порцию алкоголя, В.Б. сделал так же. Я раньше не пила алкоголь, только если глоток шампанского на Новый год, а тут сразу, да и еще коньяк, но я не опьянела. Я стала по-другому все ощущать с появлением силы, в прямом смысле по-другому. Окружающая среда стала не так влиять на мой организм.

– А почему вы делаете это? – спросила я учителя. – Позволяете мне курить, наливаете алкоголь, – пояснила я.

– Во-первых, я не твой родитель, чтобы запрещать тебе что-то, хотя… это во-вторых, а, во-первых, такую боль нельзя подавить разговором по душам, ее вообще нельзя усмирить, в твоем случае разочарований будет все больше и больше, как и душевных ран; я не говорю, что нужно каждый раз пить, так и спиться запросто можно, а женский алкоголизм не лечится, но порой лучше напиться и покурить, чем просто сидеть и страдать. Она, Е.Б., не одобряет мои методы, ну и пусть, но я лучше дам тебе сигарету и налью коньяка, а потом отведу домой, чем буду сидеть дома и переживать за тебя, думая, в каком ты состоянии и где. Я тебе не отец, чтобы воспитывать, но я стану тем, кем ты скажешь.

– А вы почему пьете?

– Где твоя субординация?

Я закатила глаза и показала на полупустую бутылку.

– Там же, где и ваша. Я просто хочу узнать вас.

– Давай перейдем на «ты», только при людях…

– Да, конечно. Так почему ты начал пить?

– С чего ты это взяла?

– Я заметила, что у вас руки трясутся, вы курите слишком много и ваше отношение к детям немного другое, так сказать, вы даете нам жизненные уроки, которые для нашего возраста еще непонятны, вы учите нас быть людьми, вы показываете нам настоящую жизнь…

– Да, ты правильно отметила. У меня дочь и сын, и, знаешь… – Он подлил мне и себе еще немного коньяка и собрался с мыслями, – мало кто знает, но у меня серьезно больна дочь. И в свое время, когда я был нужен ей, меня не было, точнее, я был не так близок с ней, как должен был. Я не плохой отец, считаю, вовсе нет, я дал ей все, чтобы она могла с легкостью жить во взрослом мире, но я упустил ее саму, и сейчас она уже не хочет вернуть «нас». Я учу вас жизни, потому что никто вам не скажет правды о реальном мире, а потом вы можете сильно ошибиться и сполна заплатите.

– Так почему же ты сидишь здесь, когда должен быть с ней?! – Я встала и слегка ударила кулаком о стол.

– Пойми, не все так просто. Я не могу ее спасти уже, и видеть своего ребенка умирающим – я не справлюсь. И чувство вины меня не покидает, но и преодолеть себя я… – Он покачал головой. – И сейчас я пытаюсь хотя бы до вас донести то, что не успел сказать до… дочери, – В.Б. запинался, и было видно, как ему больно говорить на эту тему. – Мое упрямство, мой долбаный характер – вот, что разрушило наши с ней отношения. Ты только не обижайся и не пойми превратно, но ты очень похожа на нее. Твоя импульсивность и борьба за справедливость, забота и наивность… она такая же. Я думаю, судьба дает мне еще один шанс.

– Ты еще первый не потерял. Сейчас я вижу, как моя семья разваливается, и я могу еще что-то исправить, и, слушая вас, понимаю, что не все потеряно. И вы сделайте также. Поезжайте к ней. Вы сказали, что она больна и умирает, так будьте с ней, не упустите эту возможность. Потом будете жалеть, что не попробовали. Завтра же утром поезжайте к ней, наплюйте на работу, на меня, на всех. Я мало знаю о жизни, но уверена, что семья – это то, за что нужно бороться, – мы подняли бокалы и чокнулись. Телефон В. Б. завибрировал, и я увидела надпись «Жена».

– Да, я слушаю, – ответил он. – Я задерживаюсь, приду поздно.

– Нет, – покачала я головой, – вы снова не правы. Собирайтесь и идите домой, там вас ждет жена, и даже не думайте выбирать между нами. Семья важнее, – шепотом сказала я.

– Я скоро буду, дорогая, – улыбнулся он. – Я провожу тебя к бабушке, – сказал В.Б., когда положил трубку.

– Я не пойду к ней в таком состоянии.

– А я не оставлю тебя одну в пьяном виде.

– Все нормально, идите. Я здесь все уберу.

– Где ты будешь ночевать?

– Пойду к подруге.

– Ты врешь, – сказал учитель и недовольно посмотрел на меня.

– Глупо спорить об этом. Вы же понимаете, что я буду сидеть тут и пить, – я всплеснула руками и вздохнула.

– Иди к подруге, пожалуйста, не надо так себя наказывать, прими и отпусти ситуацию.

– Я боюсь потерять контроль над собой.

– Может, это и не так плохо?!