Сказание о Колодце желаний

— Брат знает, о чем говорит, — уверенно сказал Джедон, закидывая суму на плечи. — Серус, тебе нужна подмога с вещами? Кэс, твои я сложил.

Болото, совершенно несправедливо зовущееся Спокойным, начиналось сразу у Монпельма и тянулось к югу. Тут пахло влажной землёй и чем-то горьким, над поверхностью витал легкий туман. Сумрачные деревья, склонившиеся над зловонной водой, словно стражи древней тайны, преграждали путь всем, кто думал сунуться в их обитель. Лучи уже поднявшегося солнца не могли прорваться сквозь их ветви. Тут время словно замерло, лишь звуки квакуш напоминали о жизни.

Серус, единственный худо-бедно знавший эти места, взял на себя роль проводника. Кэссиане это казалось одним из самых глупых решений в её жизни: кто берет в проводники наполовину слепого?! Но другого всё равно не нашлось. Они обошли половину Монпельма, но никто не согласился провести их по топи. Даже Бирс, который был должен им за избавление от кратта, и тот отказал: лишь золу Камрину отдал и дверь перед носом запер.

Серус, хотя и был слаб на зрение, слухом и чутьем мог похвастаться таким, что позавидовал бы любой, и без видимых сложностей различал, где заканчивается твёрдая земля и начинается трясина. Он тщательно выбирал, на какую кочку ставить ногу, прощупывая каждую пядь походным шестом, и напевал, чтобы спутники не потеряли его. Уверенные шаги да спокойный голос, долетавший до Кэссианы, внушали надежду, будто певец знал каждый уголок Спокойного болота. Мокрая земля под ногами пружинила живым существом, а туман, так сильно напугавший вчера, был прозрачен, словно мусковит[1]. С каждым пройденным кустом брусники, цветущей то тут, то там, Кэссиана всё больше доверялась Серусу. Эта странность её удивляла, ведь знакомы они совсем немного. Братья Дарк, особенно младший, ей подобной веры не внушали.

Каждый шаг отзывался глухим хлюпаньем, будто сама земля предупреждала: «Дальше ходить не смей». Ветви деревьев, скрюченные и чёрные, тянулись к путникам, пытаясь схватить их, удержать в этом гиблом месте. Где-то вдалеке раздался глухой всплеск, и по поверхности воды побежали круги.

— Видите, ни духа, ни зверя, ни Хозяина! — Камрин, стараясь казаться беззаботным, намерено улыбался, говорил бодрее, чем можно было ожидать от того, кто идет по проклятой топи. — Давайте веселее, что за похоронные лица?

Кэс закатила глаза. Её научили видеть, правдивые настроения на лице человека или нет, и она мнила себя знатоком в этом деле. Камрин нарочито тянул улыбку, чрезмерно бодро шагал по кочкам, даже не ворчал, чего не прекращал делать все дни, что Кэс знала его, — одним словом, вел себя необычно для себя самого. Притворство колдуна столь явно прикрывало его страх, что даже не казалось смешным, скорее жалким.

— Лицедей из твоего брата вышел бы никудышный, — поделилась она со спиной Джедона. — К чему этот балаган? Его попытки убедить нас в безопасности этого места смехотворны.

— Ты не думала, что он уводит нас от того, что страшнее болота? — Здоровяк многозначительно вздернул бровь. — Поверь, ты не хочешь столкнуться с той, от кого он нас бережёт.

— Уводит? Бережёт? О чём ты знаешь? — Она вцепилась в его рукав, останавливая.

Если им грозит ещё какая-то напасть, кроме встречи с болотным хозяином и преследовавшими группу рыцарями или колдунами-убийцами, она обязана об этом знать. Кэссиану наняли для того, чтобы обеспечить безопасность, так зачем умалчивать о враге?

— Не серчай, но Кам не любит, когда я говорю о ней. — Джедон захлопнул рот обеими ладонями.

— Ты обязан сказать! — Как они смели хранить секреты от неё, тем более такие важные? — Ты нанял меня охранять вас, охранять Камрина, — напомнила она, надеясь, что волнение за брата будет сильнее его просьбы и заставит Джедона говорить.

— Я нанял тебя защищать Камрина от убийц. Та, от кого мы уходим, не станет его калечить, — уверенно и спокойно сказал Джедон. — Сейчас он защищает нас.

— Джед! — громко позвал идущий позади Серуса Камрин, и Джедон помчался к брату.

Кэссиана осталась стоять на месте, переваривая то, что услышала. Вокруг переговаривались квакуши, раздражая и без того неспокойную девушку. Теперь она догадывалась, почему Камрин, еще вчера остерегающийся трясины, выбрал именно этот путь. И всё же, как может болото, которого боится их неведанная преследовательница, быть безобиднее её самой? Понять колдуна — всё равно, что безногого заставить плясать алман[2], и Кэссиана не стала тратить на это силы. Хочет побыть защитником — пускай, её меч всегда наготове. Невольно наемница оглянулась туда, где могла таится неизвестная угроза, и вздрогнула то ли от пробравшегося под доспех холода мерзлого болота, то ли от опасения. А может, от того, что в трясине неподалеку заметила корявую серую человеческую руку. Окоченевшие пальцы, расставленные, будто утопший готовился проклясть кого-то, уже начали разлагаться, Кэс сглотнула и поспешила убраться.

Они остановились около куста болотной брусники, растущего на небольшом клочке почвы. Серус прислонился к ближайшему дереву, откинул голову, вглядываясь в голые кроны над головой, за которыми скрывалось бескрайнее небо. Палку из рук он не выпускал даже в миг отдыха.

— Не беспокойся, Кэссиана, земля здесь надежная, — заверил он, прищурившись в улыбке.

— Ты уверен, что здесь нам ничто не угрожает? — спросила она, присаживаясь у ног певца.

— Наоборот, — качнул головой тот. — Я уверен, что нигде не видать людям спокойствия. Но пока тихо, надо смаковать это редкое время.

Кэссиана скакать по кочкам и выступающим из воды корням деревьев не устала, но понимала, что другим нужен отдых. Она бы многое отдала, чтобы так же безмятежно смотреть в небо, а не вздрагивать от криков квакуш или шороха дягиля с осокой. Ноги заныли, Кэс поджала их, обняла руками. Её одежда пропиталась запахом гнили и сырости. Тревога росла. К спине будто прилипли чьи-то любопытные взгляды. Кэс поежилась, прогоняя неприятный холодок страха.

Камрин нещадно обдирал куст, а Джедон следил за руками брата, выжидая момент, когда можно сорвать лакомство и закинуть в рот. Когда ему удалось добраться до желанного угощения, колдун шлепнул брата по руке. Алая ягода покатилась по заболоченной земле, с громким «бульк» скрылась в трясине.

— Не ешь, — предупредил колдун, — ядовитая.

— Брусника? — Джедон уставился на брата, как на полоумного, вот-вот пальцем у виска покрутит.

— Это волчелычник. — Камрин фыркнул, будто каждый должен уметь отличить одно от другого. — Видишь, ягоды мельче, чем у брусники.

Кэссиана подошла ближе, заглянула колдуну через плечо. Он нервно от нее отодвинулся. Ягоды на кусте и правда были маленькие, алые, словно кровь. Темные зелёные листья, лоснящиеся сверху и сизоватые снизу, показались Кэс похожими на крохотные детские ручки, протянутые к ней в мольбе. Она трижды осенила себя знаком Акливеа́ды[3], прося богиню жизни и мечты развеять морок.

— На что тебе ядовитое растение? — полюбопытствовал Серус, не отходя от дерева.

— Ответ на твой вопрос выходит из него же, господин совершенный певец: чтобы яд сготовить. И, предвижу дальнейшие расспросы, травить я никого не собираюсь, — через плечо глянул он на Кэссиану, — но полезная вещь в хозяйстве завсегда пригодится.

Джедон, заслышав о яде, схватил брата за руку и резко оттащил от куста.

— Если это то, о чем я думаю, то не смей! — За всё время совместного путешествия Кэссиана не слышала, чтобы он так сурово говорил с Камрином. Обычно это колдун командовал братом, но не наоборот. Неужели Джедон вспомнил, что он старший?

— Я не повторяю то, что однажды уже не сработало, — обиженно фыркнул Камрин и выдернул руку. К кусту он всё же не вернулся, принялся складывать собранные ягоды в кисет на поясе.

Кэссиана собиралась было пойти на прежнее место, но замерла. Позади неё что-то громко хлюпало и булькало. Это точно были не квакуши, они, горланившие свои песни весь день, вдруг притихли. Бульканье тем временем становилось громче. Кэссиана медленно обернулась, обнажив меч.

Болото дышало зловещим туманом, трясина подступила и теперь почти лизала Кэссиане пятки, пузырилась, словно живая. Огромный болотный монстр медленно поднимался из трясины. Сначала из воды показался серый череп. В глазницах, прожигая взглядом, горели два зеленых огня. Волосы-тина свисали с черепа, опускались на костлявые плечи. Следом показалось гигантское покрытое илом мощное тело. Руки, напоминавшие иссохшие трупы деревьев, вытянулись вперед, длинными узловатыми словно корни пальцами пытаясь схватить добычу. Кэссиана подпрыгнула, увернувшись.

— Хозяин! — крикнула она, предупреждая остальных. Сталь клинка сверкнула, отражая свет глаз врага.

Хозяин болота издал низкий, гулкий стон, который разнесся по трясине, заставляя воду пузыриться ещё сильнее. Кэссиана отскочила от первого удара, меч уже был готов. Чудовище, словно чувствуя её решимость, замерло на мгновение, его зеленые глаза пылали ненавистью. Вода вокруг него кипела, а туман сгущался, окутывая всё вокруг зловещей пеленой.

— Гвинни́р заступница! — выкрикнул Джедон, прежде чем монстр протянул к ним громадную лапу-руку.

Боковым зрением Кэссиана заметила, что Серус выставил свой посох перед собой, готовясь к нападению. Она взмахнула клинком, и сталь со свистом рассекла воздух. Она думала отсечь один из пальцев монстра, но меч лишь скользнул, не причинив сильного вреда. Она не ненавидела Хозяина — чувство, без которого её волшебный меч не может нанести смертельную рану, — она его боялась. Горящие глаза, скрюченные пальцы, гигантское тело наводили ужас, с которым не под силу оказалось справиться ни железной воле, ни Стальному сердцу.

— Ляг! — крикнул ей Камрин. Его голос звучал приглушенно, будто он стоял на другом краю болота.

Кэссиана не смела обернуться, но и пренебречь зовом товарища не могла. Не тогда, когда за спиной к атаке готовился колдун. Она повалилась, чувствуя, как холодная влага болота просачивается сквозь одежду. Хозяин двинулся вперед, его пальцы-корни с хрустом сжимались, готовясь схватить нарушительницу болотного покоя.

— Brennán boltúr! — над головой пролетела большая огненная птица. Монстр зарычал, отшатнувшись, на его теле вспыхнул огонь. Хозяин болота нырнул в трясину.

— Кэс, ты как? — К ней подбежал Джедон, протянул руку, помогая подняться на ноги.

Кэс оглядела себя. С кожаной брони капала жижа, то тут то там налипла грязь, в волосах запуталась какая-то трава.

— Грязно, но жить буду. Главное, эта тварь больше к нам не сунется.

— Он не отстал, — сказал подошедший Серус. — Хозяин болот ненавидит род человеческий и не позволит нам разгуливать по его владениям, а мы его ещё и разозлили.

— Хочешь сказать, нужно было позволить утянуть нашу леди на дно? — желчно проворчал Камрин. — Хорошо, в следующий раз не буду тратить силы.

— Не перевирай мои слова.

Кэссиана оглянулась на трясину. Болото снова выглядело спокойным, но она знала, что это лишь временная передышка. От напряжения на лбу выступил холодный пот. И всё же бой придал ей немного решимости: теперь, когда они столкнулись с Хозяином болота и знали, чего ожидать, стало не так тревожно. Её взгляд скользнул по Камрину, его пальцы слегка дрожали. Магия всегда требовала больше, чем колдун мог отдать.

— Мы должны двигаться дальше, — скомандовала она. — Лучше выйти отсюда, пока оно не вылезло снова.

Они пошли вперед, ступая по узкой тропе, едва различимой среди камышей. Теперь, когда не приходилось скакать с кочки на кочку, путь стал легче. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем воды, и Кэссиана чувствовала, как напряжение нарастает снова. Вчерашняя мысль сунуться сюда одной казалась всё глупее и глупее. Тропа сужалась, и ветви черных деревьев смыкались над головами, словно в попытке проглотить путников. Всё вокруг накрыла тьма: не темнота наступающей ночи или тень от деревьев, а тот самый признак таящегося зла, о котором Кэс читала в книгах. Квакуши больше не пели, растущие всюду дягиль и осока не шелестели — наступила вязкая тишина. Где-то в глубине трясины ждал здешний хозяин, готовый нанести удар, когда они вновь расслабятся.

На сей раз впереди шла Кэссиана, как единственная с мечом. За ней, держась за плечо и дыша в волосы, двигался Камрин. На его губах теплились колдовские слова, готовые в нужный момент вылететь на врага огнем или ещё каким грозным оружием. Третьим, шаг в шаг ступая за колдуном, следовал Серус. Он больше не пел, жадно вслушивался в тишину вокруг, стараясь определить, где появится Хозяин болота. Замыкал процессию Джедон. Вооруженный тяжелой дубинкой, он оберегал тыл и следил, чтобы Серус не оступился. Кэссиана сжала эфес, ощущая холод металла сквозь перчатку. Её взгляд скользил по зарослям дягиля, выискивая малейшее движение.

— Посветить? — предложил шедший позади Камрин.

— Вот ещё, — фыркнула Кэссиана. — Мне и без колдовских штучек видно.

Она врала: не привыкшие к темноте болота глаза не видели дальше носа. Но принять помощь колдуна, пусть он и был в её отряде, Кэс не могла. Ей с детства внушали, что колдовство — зло. Для рыцаря нет ничего превыше чести, а у колдунов не водилось даже совести. Кэссиана, как настоящий рыцарь, не собиралась просить о магической помощи. Предубеждение сыграло с ней жестокую шутку: оступившись, она едва не угодила в болото. От участи утопленницы её спас всё тот же Камрин, схватив за талию.

— Уверена? — спросил он смеясь.

— Хорошо, — согласилась Кэс, глядя прямо в глаза. — Но не смей… касаться меня! — вырвалась она из его пальцев.

— Ты совсем не ценишь мою помощь, леди рыцарь, — в его голосе скользнула тень обиды. — L'josarí kettúr, — прошептал Камрин, вытянув руку вперед. На его ладони вспыхнул светящийся шарик, похожий на свернувшегося в клубок котёнка.

Кэссиана запоздало подумала, что и правда стоило поблагодарить колдуна и за свет, и за то, что не позволил ей упасть в трясину. Только вот гордость и выученные с детства слова отца, наставления учителей, истории о таких, как он, звучали в её голове назойливым эхом. Их перебил тихий голос Камрина.

— Если пропустишь меня вперёд, нам обоим будет удобнее.

Действительно, идти, когда на плече лежит чужая рука, а перед глазами маячит светлое пятно, очень непрактично. Если придется вновь вступать в бой, колдун тут же из помощника станет помехой. Кэссиана кивнула, молча уступая дорогу. Теперь впереди шагал Камрин. Он поднял руку с шаром света выше, чтобы и Серусу с Джедоном было лучше видно.

Они прошли ещё немного, и тропа оборвалась. Теперь вновь предстояло скакать по кочкам, что при столь скудном свете, казалось делом невыполнимым. Камрин же, держа одну руку над головой, вряд ли сможет не упасть в эту проклятую жижу. Оставаться на тропе тоже нельзя: рано или поздно явится здешний хозяин.

Внезапно осока позади зашевелилась. Кэссиана выдернула меч из ножен, повернулась на звук. Из тени выплыла фигура, высокая и изогнутая, с кожей, покрытой слизью и мхом. Глаза горели в темноте, а длинные пальцы с когтями тянулись к путникам. Не Хозяин болота, но тварь не менее опасная. Джедон, к которому мерзость оказалась ближе всех, со всей силы ударил её дубинкой и, пока та, шипя, приходила в себя, отбежал подальше.

— Brennán boltúr! — бросил заклятье Камрин. Огненная птица пронеслась по воздуху в другое чудовище, выскочившее рядом с колдуном. Обожженное, оно по-лягушачьи отпрыгнуло и зашипело, высунув длинный язык.

Страшилища, подобные этим двум, полезли из зарослей осоки. Их было не два и не три, они наступали, а впереди всех, как коннетабль[4], стоял Хозяин болота. На лице-черепе будто на человеческом мелькнула самодовольная улыбка.

Окруженная, Кэссиана сражалась так упорно, как не билась ещё никогда. Твари под её ударами мёрли словно мухи. Головы летели во все стороны, но меньше тварюг не становилось. На смену одним приходили другие. Казалось, им нет конца. Ей лишь единожды довелось бывать в подобной передряге: в замке своего кровного врага. Только тогда рядом не было тех, за чьи жизни она держала ответ перед богами. Тогда ей даже на свою жизнь было плевать.

Сейчас же с ней были Джедон и Камрин, с кем она заключила контракт и чьей смерти не имела права допустить. Спина к спине братья отбивались от порождений тьмы. Дубина старшего падала на головы врагов боевым молотом. Испепеляя тварей огненными чарами, младший не выпускал из руки светящегося шара, ведь в темноте их ждала неминуемая смерть. Огонь заклятий жаждал лишь крови, щадя болото. Самого же колдуна не щадил: Камрин пошатнулся и, если б не Джедон, упал бы на кочки.

Сейчас рядом был Серус, походным шестом отбивающийся от одного из монстров. Каждый взмах не без цели, каждый удар точно в лоб. Он сражался, будто не раз бывал на войне, что для городского певца чудно́. Очередная тварь оказалась крупнее собратьев, размером с большую лошадь. Она сцепилась с Серусом, ухватившись железными клыками за шест. Ещё немного — и тварь перекусит палку, а следом за ней и самого певца. Кэс кинулась на помощь. Когда оружие Серуса разлетелось в щепки, она полоснула мечом по шее монстра. Из раны хлынула липкая коричневая жижа, облив обоих с ног до головы.

— Что б я без тебя делал, милая? Ты — моя спасительница! — от сердца поблагодарил Серус и ударил остатком шеста чуть выше головы рыцарки. Попал по кинувшейся на Кэс со спины тварюге. Та с визгом отлетела в сторону.

— Просто не умирай! — Для нее это был бы лучший исход — не потерять никого из товарищей.

Враг не унимался. Твари вылезали из трясины, их когтистые лапы хватались за ноги, а зубастые пасти жаждали крови. Их становилось больше с каждым убитым. На победу Кэс уже не рассчитывала — был ли шанс хотя бы спастись? Хозяин болота в битву не вступал, наблюдал со стороны. Вдруг раздался прерывистый крик, и свет погас: Камрин оступился и попал в трясину.

— Брат! — Джедон нанес последний удар по своему противнику и кинулся на выручку. — Я рядом, вот моя рука!

Без света было не видно, где именно упал колдун. Кэс хотела было кинуться на помощь, но ноги увязли в мягкой земле. Трясина держала, а Хозяин болота медленно приближался. Кэс, больше угадала, чем увидела его маневр. Помня прошлую неудачу, она понимала, что убить Хозяина не сможет, но и ждать, пока он разделается с её товарищами, не могла. Вскинув меч, она рубанула им по руке-дереву, и он, отскочив от твёрдой плоти, вылетел из не сумевших удержать его рук. Зелёные глаза-огни зло вспыхнули, и Кэс вновь смогла видеть дальше носа.

Кэссиана упала навзничь. Подняться не получилось: водянистая земля ускользала из-под пальцев, словно слизняк. Она барахталась, а Хозяин болота медленно надвигался на нее. Он замахнулся и наверняка раздавил бы безоружную девушку. Его остановила песня.

Незнакомая мелодия, нежная и пронзительная, словно сотканная из шепота ветра и звона капель, окутала топь, заставив Хозяина болота содрогнуться. Всё смолкло, не осталось ничего, кроме этого чистого голоса, неземного, незнакомого и знакомого одновременно. Это пел Серус, больше некому, но звуки эти, раздающиеся не из человеческого горла, а где-то между небом и землей, совсем не походили на те песни, которые он пел раньше. Слова, если то были слова, не поддавались пониманию, но их смысл проникал в самую глубь души, будто пробуждая забытые воспоминания. Каждая нота вибрировала в воздухе, заставляя трясину дрожать, а туман таять. Хозяин болота взревел, будто пронзенный тысячами острейших мечей, зажал уши гигантскими лапами. Ему было больно от той песни, а Кэс чувствовала на коже исцеляющее тепло.

— L'ojyár, — раздался хриплый голос Камрина.

Погруженный в трясину по шею, колдун судорожно цеплялся за руку брата, но холодная жижа всё ещё сжимала его тело. На растущих вокруг деревьях будто кто-то развесил маленькие фонарики, и стало светлее, чем днём. Теперь Кэссиана четко видела, что чудесная мелодия исходит от Серуса. Он медленно шёл на Хозяина болота, продолжая тянуть песню и вплетать в ткань бытия незнакомые слова. Глаза его светились странным светом, а голос, казалось, сливался с самой природой. Воздух вокруг задрожал, поплыл волнами. Твари разбежались, оставив своего хозяина, только он сам, большой и свирепый, корчился, не в силах противостоять песне.

— Прекратите, прошу! — женский крик разрушил волшебство, созданное Серусом.

Из леса к ним бежала незнакомка. Её пулены[5]хлюпали по болотной жиже, полы грязно-зелёного платья взметались с каждым шагом. Женщина на ходу вытащила из-под красного передника маленький нож и провела по запястью. По рукам брусничным соком потекла кровь.

— Милый, милый, это я! — игнорируя путников она подбежала к монстру. — Хочешь пить?

Хозяин болота, высокий и мрачный, застывший на месте, будто врос в трясину, медленно повернул огромную голову. Погасшие глазницы уставились на протягивающую ему руки женщину. Скрипя, словно прогнившие доски, он опустился, высунул длинный язык и припал к ране. Он пил медленно, словно вкушая не только кровь, но и душу.

— Вот так, — ласково проговорила женщина. — Пей, мой милый Ве́йлан. Тебя никто больше не обидит, — повторяла незнакомка, и голос её дрожал, как тростник на ветру.

— Я понимаю, зрелище занятное, но может кто-нибудь поможет? — недовольно пробурчал Камрин, булькая в трясине. Джедону, держащему брата, сил вытащить его в одиночку не хватало.

Серус, завороженный действиями незнакомки, отмер и кинулся к колдуну, рассудив, что он в помощи нуждается больше, чем Кэссиана, которая сумела подняться сама. Певец протянул руку, и Камрин вцепился в неё, не выпуская брата. Вдвоем они не без труда, но высвободили его из смертоносных объятий болота. Одежда его была пропитана грязью и болотной жижей, от неё разило гнилью, тиной и тухлыми яйцами – свойственным болотным трясинам зловоньем.

— Благодарю, — хрипло пробормотал он, отряхиваясь.

— Ты как? — Джедон обеспокоенно подставил плечо брату, чтобы помочь ему встать.

— Болотной мумией я ещё не был, — проговорил он. — Рад, что не довелось.

— Тоже мне мумия, — фыркнула Кэс. — Помогите меч найти.

Тем временем Хозяин болота продолжал пить кровь из раны женщины. Его огромное тело медленно оживало, словно наполняясь силой. На голове проросли поганки, а по рукам и ногам зазеленел мох. Незнакомка гладила его голову, шепча слова утешения, и её глаза блестели от слез.

— Кто она? — прошептала Кэссиана, наблюдая за странной сценой.

— Не знаю, — ответил Джедон, всё ещё держа брата, будто он и теперь тонул. — Но, кажется, она знает его.

Женщина вдруг начала бледнеть и оседать на землю. Хозяин болота, насытившись её угощением, подхватил слабое человеческое тело деревянной рукой и со злобой глянул в сторону, дернувшимся, чтобы помочь, Серусу и Кэссиане.

— Не бойся, милый, они не обидят, — прошептала женщина.

Хозяин болота издал рык и, осторожно опустив её, нырнул в трясину. Серус подошёл к незнакомке, позволил ей опереться на себя. Она была бледна и выглядела уставшей. Замученные черные глаза скользнули по путникам, оценивая каждого. Растрепанные черные волосы выбились из простой прически.

— Мое имя Асти́льба, и я хозяйка Спокойного болота, — представилась она. — Если не держите злого умысла, будьте моими гостями.

[1] Мусковит — минерал группы слюд.

[2] Алма́н — средневековый танец-процессия, состоящий из шагов вперёд и назад. Это простой, довольно степенный танец. Он состоит из трёх частей, третья часть танцуется «быстрее, живее в 2 раза с теми же самыми шагами, но с использованием маленьких прыжков. Алман танцевался в парах, и что несколько пар танцевали одновременно. Партнёры при этом держались за обе руки. Направлением движения считается направление, куда идёт кавалер (например, налево, в голову зала), дама зеркально повторяет его движения.

[3] Акливеа́да — богиня жизни, рождения и мечты. Относится к пантеону дневных богов. Жена бога смерти Марво́леса.

[4] Коннетабль — высшая военная государственная должность в ряде средневековых государств и церемониальная в ряде современных. Коннетабль Франции (фр. Connétable de France) — высшая военная государственная должность в средневековом Французском королевстве. Начиная с XII века коннетабль занимал высшие государственные должности, ему принадлежал верховный надзор над всеми королевскими войсками.

[5] Пулены — мягкие кожаные башмаки без каблуков и часто без твёрдой подошвы, с заострёнными носами, популярные в Европе в XIV—XV веках.