Отринутый от святыни

Глава 1

Мия убавила громкость и сняла наушники, вглядываясь в силуэты, проплывающих мимо деревьев и машин. Попытки разглядеть что- нибудь сквозь чащу леса обернулись провалом. С тех пор как они съехали с автомагистрали А1, ведущей из Лидса в Ноттингем, она не видела никаких указателей. Молчаливость водителя, хмуро уставившегося на дорогу, только усиливала её нарастающую тревогу. Решение принять неожиданное приглашение теперь казалось невероятной глупостью.

Два дня назад она получила письмо от старшей сестры её отца, о существовании которой она не знала на протяжении всей своей жизни. Разговоры о нём и его семье всегда были под запретом, мама отказывалась даже называть его по имени.

“Поверь мне, я просто забочусь о тебе”.

Видя страдания матери, Мия со временем перестала спрашивать о нём. К тому же, отец сам никогда не пытался связаться с ней, в отличие от своей сестры.

То, как Энн Миллс удалось найти свою племянницу, всё ещё оставалось загадкой. Её письмо было, на удивление, коротким, несмотря на то что они не были знакомы. Никаких излишних любезностей, написанных с целью создания приятного впечатления о себе. Просто короткое приветствие и номер телефона.

Когда Мия нашла его в своём почтовом ящике, она перечитала его несколько раз, слоняясь по комнатам своей маленькой квартиры в Йорке и выкуривая одну сигарету за другой. Позвонить по номеру её заставило любопытство, которое позднее сменилось чувством вины.

Ей иногда приходила в голову мысль о том, что она может связаться с отцом или найти его родственников, но её останавливали слова мамы. После того как её не стало, Мие пришлось научиться жить одной. Порой, она нуждалась в родном человеке, с которым она могла бы поделиться своей обидой и болью, в котором она нашла бы свою поддержку. Мысли об этом отступали вместе с очередной черной полосой в её жизни. В конце концов, даже если её отец виноват в том, что ей приходится справляться со своей жизнью в одиночестве, она не вправе требовать от него помощи.

Телефонный разговор с тётей оказался таким же безэмоциональным и сухим, как и письмо. Поздоровавшись, тётя Энн назвала дату и время их встречи. В конце, она, конечно, добавила, что с нетерпением ждёт их знакомства, но это не изменило ситуацию, которая все больше казалась Мие чересчур официальной. Тётя Энн не могла приехать в Йорк, поэтому пригласила Мию к себе в поместье, великодушно добавив, что отправит водителя за ней.

В течение нескольких последующих дней, Мия пыталась найти какую- нибудь информацию об этом поместье или о своей родственнице в интернете, но у неё ничего не получилось. Тогда она подумала, что в этом нет ничего страшного, сейчас же ей оставалось только проклинать себя за то, что она села в эту машину.

Наконец, среди деревьев начали проступать очертания самой усадьбы. Мия затаила дыхание, когда лес остался позади, и они въехали на территорию, огороженную каменным забором. Двухэтажный особняк, каждой деталью отражающий дух утонченного английского стиля, казался сошедшим с открытки. Каждая мелочь, относящаяся к общему ландшафту, напоминала места, описанные в романах Джейн Остин.

Машина остановилась на небольшой площадке, расположенной среди однотонных цветников и аккуратно подстриженного газона. Пока Мия разглядывала дом, гадая, сколько там комнат, водитель достал её чемоданы из багажника и закурил сигарету. Мия в нерешительности встала рядом с ним, не зная, стоит ли ей дождаться хозяйку усадьбы или просто зайди внутрь.

Она посмотрела на водителя, пытаясь вспомнить его имя. Увидев его на улице, она бы никогда не подумала, что он работает водителем, скорее предположила бы, что он занимает должность брокера или директора в офисе. Он был одет в элегантный костюм тёмно- синего цвета и дорогие ботинки. Его волосы были зачёсаны назад и блестели на солнце из- за геля, а лицо было идеально выбрито. Выглядел он так, словно собирался на важную встречу, а не двухчасовую поездку из Йорка до Беррингтона.

Он окинул её пренебрежительным взглядом и впервые за всё время, не считая краткого приветствия, заговорил с ней:

– В это время миссис Миллс обычно читает в саду. Я думаю, вам в первую очередь стоит найти её, – сказал он, указывая на сад, к которому вела тропинка, посыпанная гравием. – Я оставлю ваши вещи в комнате для гостей.

Не дождавшись ответа, он выбросил окурок в урну и, взяв чемоданы, направился к входной двери.

Проводив его взглядом, Мия застегнула пальто, с сожалением вспомнив тепло родного города, и пошла в сторону сада. Майский день близился к обеду, но температура воздуха упорно не хотела подниматься выше 15 градусов. С трудом верилось в то, что в это время Джексонвилл- Бич переполнен желающими поплавать в океане или понежиться под обжигающими лучами солнца. Прожив в Англии уже шесть месяцев, Мия все еще не успела привыкнуть к его недружелюбному климату.

Сад был разделён на несколько зон живой изгородью и пышной растительностью, поэтому найти тётю Энн сразу оказалось довольно сложно. Участки были соединены между собой извилистой дорожкой, вымощенной булыжником. Мия шла медленно, заворожено оглядываясь по сторонам и наслаждаясь насыщенным ароматом, исходившим от цветочных клумб и миксбордеров. Она оставила позади несколько лавочек, спрятанных в густой растительности так, что их можно было заметить, только оказавшись рядом с ними, но тёти Энн там не было. Пройдя мимо небольшого фонтана, который так же являлся купальней для птиц, Мия вышла на лужайку у подножия холма, на котором находилась деревянная беседка, увитая плетистыми розами. В ней сидела пожилая женщина в длинном, черном платье и в шляпе с широкими полями. Поднявшись к беседке, Мия увидела озеро, к которому сбегал противоположный склон холма.

Когда Мия подошла ближе, миссис Миллс заговорила, не отрывая свой взгляд от книги, лежащей у неё на коленях.

– «Но с годами обнаружил, что человек обычно попадается во все капканы, которые расставляет жизнь». Прекрасная цитата. Ты с ней согласна?

– «Доктор Сон» Стивена Кинга? – Спросила Мия, указывая на книгу. – Не могу не согласиться. Мне кажется, это один из немногих авторов, которые смотрят на этот мир через призму правды.

Миссис Миллс ухмыльнулась, осматривая свою гостью с головы до ног. Под тяжелым взглядом её тусклых, серых глаз, Мия невольно отступила на шаг. Казалось, что каждая черта лица тёти отражала её надменность и высокомерие. Глядя со стороны, никто бы не предположил то, что они могут быть родственницами: их сходство проглядывалось лишь в цвете глаз. Мия думала, что её тёте должно быть не больше шестидесяти лет, но она выглядела намного старше. Возможно, виной тому был её болезненный вид, а именно чрезмерная худоба, из- за которой чётко проглядывались её кости сквозь кожу землистого оттенка.

Мия поднялась в беседку и нерешительно подняла руку для рукопожатия.

– Мия Марш.

– Энн Миллс, – сухо ответила тётя, проигнорировав выказанный ей жест уважения и дружелюбия. – Ты, наверное, устала после дороги.

– Нисколько. – Мия опустила руку и присела на скамейку напротив, надеясь на то, что миссис Миллс не заметила её смущения. – У меня была прекрасная возможность насладиться поездкой в тишине. Водитель оказался не очень сговорчивым.

– Это его работа. Я плачу своим работникам деньги за выполнение их обязанностей и умение держать язык за зубами. – Её голос стал резким, словно Мия оскорбила её. – Что они могут рассказать? Им кажется, что они знают всю правду, так как им виднее со стороны. Но всё, что выходит из их разговоров – это нелепые слухи. В любом случае, зачем кого- то расспрашивать, если ты можешь задать все свои вопросы мне?

Мия собиралась успокоить тётю, сказав, что она не хотела ничего обсуждать за её спиной, когда миссис Миллс взмахнула рукой, намекая на то, что эта тема закрыта и продолжила:

– Думаю нам лучше сразу перейти к делу. – Она отвернулась, направив свой взгляд на озеро. – Как ты можешь заметить, годы моей молодости остались позади. Мой муж решил покончить с собой, устав от своей жизни и не оставив после себя наследников. Конечно, у меня есть родственники, которые с радостью стали бы владельцами Беррингтона и моих денег, но я не доверяю им. – Она прокашлялась и продолжила, обхватив шею рукой так, словно каждое сказанное слово ей давалось с болью. – Это еще не означает, что ты получишь его: я тебя плохо знаю, да и ты ещё не знакома с жизнью здесь. Причина твоего приглашения заключается в том, чтобы исправить это.

Она повернулась к племяннице и взмахнула рукой. Мия догадалась, что ей дали слово, но она не знала, что сказать. На пути до Беррингтона, она обдумывала возможные варианты исхода предстоящей встречи, но этого она не ожидала. После этого разговора в ней проснулось желание побежать к дому в поисках водителя, для того чтобы он увёз её отсюда. Но куда она поедет? Обратно в Йорк? Аренда её квартиры подходит к концу, денег для того, чтобы продлить её, у Мии нет. Возможно, издательство всё же согласится издать её роман, но вероятность этого – ничтожно мала. Вернуться в Джексонвилл? Конечно, у неё там ещё остались друзья, готовые приютить её, но это слишком унизительно, учитывая то, как они старались убедить её остаться в Америке. Здесь же есть шанс, что у неё, наконец, появится свой дом.

– Думаю, я могу остаться, – сказала она и моментально пожалела о своих словах.

Миссис Миллс усмехнулась, и из её горла вырвался хрип. По коже Мии пробежали мурашки, когда она поняла, что это был смех, а в голове прозвучала цитата, прочитанная миссис Миллс.

Человек обычно попадается во все капканы, которые расставляет жизнь.

– До обеда ещё час, – сказала миссис Миллс и встала, прихватив с собой книгу. – У меня есть время показать тебе мой сад. Ты увидела только его часть, на пути сюда. Я сама проектировала его дизайн, – довольно добавила она, спускаясь с беседки. – Иногда мне кажется, что, работая над садом, я отдала ему всю любовь, на которую я когда- либо была способна.

*

Извилистая дорожка привела их к заднему двору усадьбы. Их небольшая прогулка пагубно повлияла на самочувствие миссис Миллс: из- за ходьбы её дыхание сбилось, а речь постоянно перебивалась хриплым кашлем. Поддерживая её за локоть, Мия помогла ей сесть на лавку, примыкающую к кирпичной стене дома. Она предложила вынести тёте воды, но та отказалась, заявив, что сама может позаботиться о себе. Мия не стала настаивать и молча, присела рядом с ней. Она понимала чувства миссис Миллс: она уже сталкивалась с подобной реакцией, когда навещала маму в больнице в последние месяцы её жизни.

Лиза Марш отвергала любую предложенную ей помощь. Она не готова была принять её, ведь тогда это бы означало, что она сдалась. Невозможно было спорить с ней, заметив её яростный взгляд, наполненный болью и унижением. Взгляд сильной когда- то женщины, которая столкнулась с несправедливостью жизни, сломавшей её независимость.

Мия вспомнила белоснежную палату, запах дезинфицирующих средств, тихое перешёптывание докторов с медсёстрами. Они словно боялись того, что громкий разговор может приблизить неизбежный конец. Ей никогда не удастся стереть из памяти тот день, когда она пришла в больницу после удачно сданного экзамена.

Окрылённая своей маленькой победой, Мия выбежала из здания университета и поспешила в больницу, чтобы поскорее поделиться с мамой своим успехом. Мимо неё проплывали люди, в лицах которых она видела отражение своего счастья.

В палате она увидела медсестру, пытающуюся уговорить маму поесть. Она лежала на боку и, молча, смотрела в окно, не реагируя на упрашивания молодой девушки. Наконец, медсестра сдалась, поставила поднос с едой на стол рядом с кроватью и потянулась к краю одеяла, для того чтобы его поправить. Заметив это, мама схватила стакан и бросила его в девушку. Он попал медсестре в лицо, облив её белоснежную рабочую форму соком, и упал на пол, разлетевшись на кусочки. Девушка потянулась руками к ушибленному лицу, из её глаз брызнули слёзы. Опомнившись после увиденного, Мия подскочила к ней и увидела кровь, идущую из её носа. Не понимая, что с ней произошло, медсестра пыталась вытереть кровь, но только сильнее размазывала её по лицу вместе со слезами. Заметив Мию, она отшатнулась от неё и выбежала из палаты. Мия уставилась на маму, которая снова лежала на кровати, безразлично уставившись в окно.

– Зачем ты это сделала? – спросила Мия. – Она просто хотела тебе помочь.

Мама не повернулась к ней, продолжая лежать с отсутствующим выражением лица. Мия собиралась повторить свой вопрос, но она ответила:

– Мне не нужна её помощь. – Она равнодушно повела плечом. – Ей меня не провести. Я знаю, что на самом деле ей плевать на меня. Вся больница наполнена лицемерами. Улыбаются, пичкают меня своими таблетками, а сами думают только о том, как им вытянуть из меня больше денег.

Мия не стала убеждать маму в обратном, зная, что это только спровоцирует её, и присела рядом с ней, сжав её руку. Почувствовав прикосновение дочери, мама дернулась. Она приподнялась и обняла Мию, в её глазах стояли слёзы.

– Прости меня, – сказала она, уткнувшись Мие в плечо. – Это сложно. Каждый день я просыпаюсь в аду с этой невыносимой болью. – Она замолчала, глубоко вдохнув. Мия заметила, как медленно она говорит, растягивая паузы между словами. – Я устала и боюсь за тебя. Нам пришлось продать наш дом, но мы нашли его друг в друге. Моё сердце разрывается от мысли, что я оставлю тебя одну. Как бы я хотела, чтобы у тебя было место, куда ты всегда могла вернуться, где бы чувствовала себя в безопасности. Мне было бы легче уйти.

Услышав последние слова, Мия разрыдалась, крепче прижимая к себе маму. Через два месяца она умерла.

С трудом Мия вырвала себя из воспоминания и вытерла набежавшие слёзы к глазам. Миссис Миллс заметила перемену в её лице.

– У твоей мамы был рак?

– Вы неплохо осведомлены для человека, который никогда не принимал участие в нашей с мамой жизни, – съязвила Мия.

Миссис Миллс не отвечала, ожидая ответа на свой вопрос. Когда Мия кивнула, она сказала:

– Я знаю достаточно для того, чтобы задавать нужные вопросы. Вы будете сильно удивлены, мисс Марш, но я знаю о многом, даже то, ради кого вы переехали в Англию, но сейчас не об этом. Я вижу боль в твоих глазах, – отрешённо продолжила она, поправляя складки своего платья. – И это нормально, такова наша реакция на горе. Рано или поздно мы все сталкиваемся с потерями, но твоя боль даёт начало злости и ненависти. В чём причина? Ты злишься на болезнь? На жизнь? Здесь нет виноватых, и ты это знаешь, но вместо того, чтобы собирать себя по кусочкам и осознать ценность своей жизни, ты выбираешь злость. Мы все сталкиваемся со смертью. Продолжать жить с мыслью о ней тяжело, но такова доля живых.

Пару минут они просидели в молчании. Мия не хотела продолжать эту тему, зная, что она приведёт к разговору о маме, а она не хотела этого. Она всегда очень ревностно относилась к памяти о ней, не желая ни с кем делиться своими воспоминаниями.

Миссис Миллс, кажется, поняла её чувства (а может, ей просто наскучила тишина, зависшая между ними) и перевела тему разговора:

– Мой младший брат оставил вас и, возможно, на то у него были веские причины. – Она вздохнула, и устало провела ладонью по лицу. – Но я старалась приглядывать за вами. Я не знала, познакомимся ли мы с тобой, но чувствовала в себе необходимость следить за твоей жизнью. Я слышала, ты – писательница.

– Да, я пишу романы, – ответила Мия и добавила с сожалением: – Правда, ни один из них еще не был издан.

– Ты в них не уверена?

– Уверена, но пока не нашла издателя, разделяющего моё чувство.

– Всему своё время, – сказала миссис Миллс и встала с лавки. – Возможно, это место сможет изменить твою жизнь.

Они зашли в дом и прошли в просторный обеденный зал, оформленный в готическом стиле. В комнату падал яркий солнечный свет, сквозь высокие арочные окна, драпированные светлыми кружевными занавесками и тяжёлыми портьерами, растительный орнамент которых повторял рисунок скатерти и обоев. С кессонного потолка свисала низкая готическая люстра из гнутого метала, расположенная над длинным обеденным столом с закруглёнными краями и изогнутыми ножками.

– Узнав о твоём приезде, я решила устроить здесь небольшой маскарадный праздник в стиле Викторианской эпохи. Хочу познакомить тебя со своими друзьями и знакомыми.

Мия представила себя в доме, наполненном незнакомыми людьми. Она всегда старалась избегать шумных праздников и вечеринок, отдавая предпочтение беседам с близкими подругами в спокойной, домашней обстановке.

– Я – не любительница праздников. Для меня лучшее времяпрепровождение – это вечер в одиночестве за своей книгой.

– Если ты надеешься на то, что я отменю его, то я тебя разочарую. Тебе придётся присутствовать на нём. Приедут не только близкие мне люди, но и те, благодаря которым мне удаётся управлять этим поместьем и поддерживать его.

– Я сомневаюсь, что целью их визита является знакомство со мной. Скорее всего, по какой- то причине, это нужно вам. Иначе не было бы такой спешки.

Миссис Миллс не ответила на вопрос и открыла книгу, тем самым закрыв эту тему. Открылась дверь из кухни, и в комнату вошла служанка с подносом в руке.

*

Мия сбросила с себя платье и глубоко вдохнула свежий, ночной воздух, в котором витали запахи свежескошенной травы и стоячей воды. Она посмотрела на безмятежное озеро и деревья, склонившиеся к нему, протягивающие свои длинные ветви и пышную листву к его блестящей глади, пытаясь дотронуться до него.

Её окружала ночь, но она не чувствовала страха в этом незнакомом для неё месте. Мия спустилась к озеру, наслаждаясь мягкостью травы под ногами, и медленно вошла в тёплую воду. Когда вода дошла до её плеч, она остановилась, рассматривая кроны деревьев. Её взгляд остановился на полной луне. Прямо под ней, зависнув в воздухе, парил человек. Мия не смогла разглядеть ничего, кроме его черного силуэта, тем не менее, она чувствовала на себе его взгляд. Она подняла руку, чувствуя капли воды, стекающие вниз, и помахала ему. В то же мгновение силуэт дрогнул, его руки, ноги и шея разом согнулись под неестественными углами так, словно их обладателю одновременно переломали все конечности. Он напоминал марионетку, ожившую под сильно затянутыми нитями. Секунда – и нити оказались перерезанными: он начал падать.

Увидев это, Мия сделала шаг назад, но осознала, что больше не чувствует песка под ногами. Поддерживая себя на плаву, она развернулась в сторону берега и увидела беседку на вершине холма. В ней стоял человек. Он медленно поднял руку и поздоровался с ней. Не желая встретиться со своим страхом, она опустила руки, задержала дыхание и погрузилась в воду с головой.

Через мгновение Мия оказалась в постели. Она медленно села, пытаясь восстановить сбитое дыхание, и огляделась по сторонам. Она была в своей квартире, в Йорке. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она почувствовала, как успокаивается яростное биение её сердца.

– Что- то случилось? – спросил Макс, сонно протирая глаза.

– Нет, милый, – ответила Мия и погладила его по небритой щеке. – Просто плохой сон. Надеюсь, получится снова уснуть, на этот раз без сновидений.

– Ты всё еще спишь, – тихо прошептал он.

– Что?

Она услышала, как кто- то скребётся у подножия их кровати. Посмотрев туда, она увидела тёмный силуэт, протягивающий длинные костлявые пальцы к её ногам.

Когда ледяные руки коснулись её, она открыла глаза. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить себя и понять, где она находится. Она проснулась в библиотеке, сидя за письменным столом, напротив распахнутого окна. По всему периметру комнаты были расположены книжные стеллажи, а в центре стояло несколько кресел вокруг деревянного журнального столика.

Мия пыталась вспомнить детали сна, но они ускользали от неё, теряя очертания и смысл. Остался только страх, на фоне которого, казалось, что даже эта комната таит в себе угрозу. Убедив себя, что эта тревога возникла исключительно из- за кошмара, она включила ноутбук.

После обеда она спросила у миссис Миллс, где она могла уединиться, чтобы поработать над книгой. Ей предложили пойти в библиотеку, которая по совместительству являлась рабочим кабинетом тёти Энн. Для Мии освободили письменный стол, и она принесла сюда свои записные книжки и ноутбук, который сильно выделялся своей современностью на фоне утонченного и респектабельного интерьера, отражающего менталитет англичан.

Сама усадьба разительно отличалась от сада, поражающего своим обилием цветов и разнообразием многочисленных деталей в композиции. Мия ожидала увидеть здесь подобное буйство красок, коллекцию антикварных вещей в комнатах, передающихся из поколения в поколение и несущих в себе историю семьи. Видимо, к усадьбе миссис Миллс не относилась так же трепетно и самозабвенно, как к саду. Красота дома заключалась в простоте и изысканности деталей интерьера. Стены дома, окрашенные в светлые цвета, были украшены однотонными гобеленами, лепниной с разнообразными орнаментами и утонченными произведениями искусства. Комнаты освещали текстильные абажурные светильники и изящные люстры в виде подсвечников, лампочки которых имитировали дрожащее пламя свеч. Тяжёлая и приземистая мебель в доме была исключительно из тёмного дерева, что делало комнаты ещё более уютными и гармоничными.

После обеда миссис Миллс ушла к себе в комнату, оставив племянницу одну. Для Мии так было даже лучше. Нахождение в компании незнакомого человека давалось ей нелегко: она не знала, о чём ей говорить, как реагировать на резкость тёти. Проведя несколько часов в одиночестве, ей удалось восстановить своё эмоциональное равновесие.

Когда Мия дописывала главу, она услышала за спиной поскрипывание пола. Обернувшись, она увидела в комнате женщину, примерно сорока лет. Она была одета в длинное, тёмно- серое платье, которое напоминало форму горничных в Беррингтоне, поэтому Мия предположила, что она здесь работает.

– Вы меня напугали, – сказала она, облегчённо выдохнув. – Я не слышала, как вы вошли.

– Простите, не хотела вас напугать, – ответила она, приятно улыбнувшись. – В прошлый раз, когда я приходила сюда, вы спали. Просто не хотела разбудить вас. Я работаю здесь экономкой, хотя иногда выполняю обязанности камеристки. Ева Уокер, – представилась она, протянув Мие руку. – Можете звать меня просто Ева.

– Тогда я – просто Мия, – ответила она, ответив на её рукопожатие. – И, пожалуйста, обращайтесь ко мне на ты. Давно вы здесь работаете?

– Уже двадцать лет. Я устроилась сюда, когда мне было двадцать пять. За всё это время, это место стало мне домом. Кстати, Миссис Миллс просила меня передать тебе, что ей пришлось уехать, так что она не сможет присоединиться к тебе за ужи…– Она замерла на полуслове, уставившись в окно, за спиной Мии.

Мия обернулась, но не увидела ничего, кроме деревьев, качающихся на ветру. Она присмотрелась в глубь парка, но ничего не заметила в сумерках вечера. Миссис Уокер подошла к окну и закрыла его.

– Что случилось?

– Ничего. На улице холодно, ты можешь заболеть. Не стоит сидеть напротив открытого окна, – простодушно ответила миссис Уокер и посмотрела на старинные часы, стоящие между книжными стеллажами. – Надо же, уже 8 часов вечера. Не заметила, как прошёл этот день. Ты опаздываешь к ужину.

Она прошлась по комнате, кончиками пальцев проверяя наличие пыли на книжных полках и оставила Мию одну.

*

Ржание лошадей. Мия выплыла из сна и слепо потянулась к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. 2 часа ночи. Оторвавшись от пола, белая тюль, парила в воздухе, движимая прохладным ветром. Мия подошла к окну, чтобы закрыть его и застыла на месте.

Перед крыльцом стояло ландо, четырёхместная карета с опущенной крышей, утопающая в густом тёмном тумане. В повозку были запряжены четыре вороные лошади, грива которых была сплетена из движущихся теней, а длинные хвосты таяли в тумане при каждом взмахе.

– Это сон, – прошептала себе Мия, разглядывая призрачных лошадей.

Она заметила движение в карете. Во мраке начали проявляться очертания кучера. Он был одет в длинный плащ, голова его была скрыта под капюшоном.

Движимая любопытством, Мия накинула на себя халат, и, освещая себе путь фонариком телефона, вышла из комнаты и направилась к лестнице. Удостоверившись в том, что там никого не было, она спустилась вниз. Входная дверь была настежь открыта, и она почувствовала, как прохладный воздух обдувает её ноги, приподнимая подол халата.

В нерешительности Мия застыла в холле, подумав о том, что ей следует быть осторожнее, но она отбросила эту мысль: она могла упустить таинственного гостя, зря потратив на это время.