Игристое. Подборка молодых рассказов

– О-о-о-о, Даня! Хватит! Хватит ныть, ради всего святого! Ну просрал и просрал. Че, конкурсы закончились что ли? Пей давай. Тебе надо развеяться. А мне нужны чаевые.

– Послушай, это так обидно. И пожалуйста, принеси мне чесночные гренки. Я не хочу пить. Я хочу есть.

– Ну и дурак.

– Отлипни от своего телефона уже!

– Прости, тут такие пикантные пошли дела… ладно, не плачь. Сча. «…задираю твою юбку. Грубо хватаю за зад и впиваюсь губами в твою тонкую шейку». Ага. Я весь внимание.

– Серьезно? Тебе 15? Виртуальный секс?

– И че? Нормальная тема, когда на работе скучаешь – самый норм. На, держи свои гренки. Я реально не понимаю, че ты паришься. У тебя ж нормальная работа, все дела. У меня бабуля от тебя писает кипятком. Тебя вон в пример мне ставят. Живи радуйся. Пиши в свое удовольствие. Выстрелишь – супер. Не выстрелишь – похер.

– Гриша, не похер, понимаешь, не похер! Я работаю за 20 тысяч рублей. У всех этих конкурсов нормальные денежные призы. Я хочу на макбуке писать, Гриша. Не на засранном офисном компуктере, не на своем раздолбанном планшете, который мне подарили за отличную учебу. На макбуке эйр. Который я бы купил себе сам. Я работу свою ненавижу лютой ненавистью. Этот гребучий офис.. знаешь что, да, налей мне, пожалуйста, чего-нибудь.

– Пивка? – Гриша хлопнул друга по плечу. Тот дернулся.

– Покрепче.

– Ром?

– Да.

– Я хочу прославиться и никогда больше в жизни, никогда, никогда! Никогда не сидеть в офисе. Гори он в геене огненной! – Даня взял рюмку так, будто хотел показать фокус с ее исчезновением в костлявом кулаке, быстро вылил в себя ее содержимое, скорчился и поставил рюмку на барную стойку – с такого размаха, что почти вбил ее в столешницу.

– Брат, брат, брат. Ты не буянь.

– Ненавижу, Гриш! – заорал Даня. Пара человек обернулось. – Я же творческий человек. И если бы ты знал, как мне бьет по самооценке… твою мать! Я не выиграл ни в одном конкурсе! Ни в одном! Завтра дедлайн очередного. Я не знаю. У меня нет сил проигрывать! Я больше не могу, Гриша!

Гриша почесал затылок. И кивнул подруге-официантке, дескать, принеси Дане что-нибудь вкусненькое.

– Ну ты же не теряешь ничего. Отправь. Просто лишнего надежд не возлагай, а? Не надо убиваться. Что ты не выигрываешь… ну блин, сейчас хайпят странные вещи. Я твои рассказы читал. От них таранит Достоевским. А кому он сча нужен? Сейчас надо быть не знатоком душ человеческих, а маркетологом. Хорошим продажником. Тоже психология, да. Но другого рода. Вот что люди любят?

– Смотря кто, наверно.

– Все люди.

– Не знаю…

– Секс. Все люди любят секс. И грязь. И подглядывать за чужими жизнями. А еще никто не любит описания природы. И вообще описания. Диалоги вот – нормальная тема. Они не грузят тебя, вникать лишнего не надо.

– Эх и херь ты несешь.

– Секунду, – Гриша принял заказы у девушек, ввалившихся в бар каждая в розовой фате. Это был чудесный контингент. Девичники давали хорошую прибыль. Особенно хорошо бары наживались на одиноких подружках невесты, активно топивших зависть в коктейлях. Впрочем, Гриша не злоупотреблял и каждый раз старался их развеселить, а напоить уже потом – если у них оставалось желание уйти в беспамятство. Но желания этого, как правило, после общения с Гришей не оставалось. – Так вот. О чем бишь я. Ах да! У тебя заумь. Ну кому нужна заумь-то в наши дни? Все должно быть предельно просто. Но! Распиаренно и подогнанно под какую-нибудь высокую концепцию. То есть нужно какое-нибудь примитивное говно – например, возьму я свои секс-переписки, да? Да. Соберу их в один файл. А где-нибудь в конце или в аннотации напишу абзац один. Дескать, этой работой автор хотел подчеркнуть поверхностность связей в современном обществе, а также отразить, как один современный молодой человек, вынужденный искать заполнения внутренней пустоты бессмысленными грязными переписками. И все, – Гриша рассмеялся.

– Никто не поведется на такую херь. Да и никто такое не выложит на конкурс, где работы в открытом доступе.

– Открытый доступ! Это еще лучше, – просиял Гриша. – Народные массы могут поддержать и все, судьи поплывут. Дай мне сайт своего конкурса. Я для прикола отправлю. Ты ж говоришь, там выиграть можно че-то?

Гриша закрыл бар в 5. Ночь была неплохая. Без слишком пьяных компаний. Только в последней компании девахе не надо бы, конечно, было наливать. Она и так была хорошая. Он запирал дверь, светало. На улице было свежо и почти не было людей. Совсем не было, если честно. Он думал, была ли та деваха Дане родственной душой – творческой личностью, если по пьяни ее последним импульсом до отключки было пытаться сыграть второй концерт Рахманинова на их пианино, случайно оставшемся в баре от старых владельцев помещения. Пианино было дико расстроенное.

Даня быстро захмелел, вызвал такси и уехал. Еще, наверно, и двух не было.

Гриша неспешно побрел в сторону автовокзала. Зарулил в один из дворов, там торчала старая колонка с водой. Умылся. Мимо него прошел погруженный в свои мысли мальчишка со смурным лицом. Подозрительно интеллигентного вида – странно, что он делал на улице, да еще и такой помятый в шестом часу утра? Штанцы, рубашка. Вроде не время выпускных?

Гриша закинулся ментосом, поправил рюкзак, еще раз умылся и пошел. Из центра до автовокзала было идти минут 50. Как раз. До первого автобуса оставался час. Гриша наслаждался тишиной. Только в это время он и мог ей наслаждаться – когда было свежо, пели сонные птицы и откуда-то издалека доносился тихий-тихий шорох шин редких машин. Гриша ненавидел тишину после той ночи, когда была только тишина. Может, поэтому ему и нравилось работать в баре. Для него больше не было ночей. Он ненавидел ночи.

На автовокзале он подобрал газету.

«На открытии нового магазина книжной сети Читай-не-перечитай на улице Ленина состоялась встреча с любимыми по всей России авторами – Маргаритой и Михаилом Пилатовыми. В очередной раз прозвучал вопрос: когда же роман в соавторстве? Но ответ остается неизменным: единственный наш роман в соавторстве – наш брак. «Понимаете, – говорит Маргарита, – самое мощное вдохновение дает любовь». «А мы любим друг друга так сильно, что вдохновения слишком много!» «Да-да, и мы его делим на двоих» «…и каждый из нас пишет роман!». Что ж, когда смотришь на Маргариту и Михаила за стопками своих книг, за стопками бестселлеров, когда смотришь, как нежно они касаются друг друга и как ласковы друг с другом, понимаешь – видимо, секрет успеха действительно любовь!».

Он про этих людей ничего не знал и ничего у них не читал. Вот, наверно, Даня им завидует!.. И писатели, и все в любви. Вспомнил про конкурс. До дедлайна еще оставалась пара часов. Гриша скопировал все свои интимные переписки. Добавил в пост-скриптум пару высоких слов об одиночестве и поверхностности. Название? Пф. Ну, пусть будет «Грязный секс». Отправил. И отправился домой – автобус пришел по расписанию. Гриша занял свое место – рядом с худощавой, до костлявости, цыганкой. Она посмотрела на него и громко усмехнулась. Она явно собиралась что-то сказать и даже набрала воздуху в грудь, но в последний момент мотнула головой, шумно выдохнула и еще раз ухмыльнулась. Гриша подождал пару минут (вдруг хочет сказать что-то), цыганка бросала на него взгляды и молчала и улыбалась, – и воткнул наушники. В них играл второй концерт Рахманинова.

2

«СМС подтверждение. Ваш столик забронирован! Ждем Вас в ресторане «Черный пудель» сегодня в 19.00».

«Катюш, этот мудак звонил сейчас, орал, как резанный, что столик должен быть у окна. Я не знаю, что делать. Все столы забронированы. Пожалуйста, позвони своим клиентам еще. Может, они согласятся на другой стол? Просто с этим уродом я не знаю как…»

«Блин, Маш… Ладно. Сейчас наберу»

«Господин Пилатов, менеджер ресторана «Черный пудель», Мария. Для нас большая честь принимать Вас с Вашей супругой в ваш особенный день. Хочу Вас порадовать – как Вы и просили, для Вас будет готов столик у окна. Ждем Вас!»

«Мразь, даже спасибо не сказал. Спасибо огромное, Кать!»

Журнал Суперстар-суперхайп: Писатели Пилатовы пытались устроить романтическую вылазку, но их атаковали папарацци. Как отмечают день свадьбы знаменитые и успешные?

Объявлены результаты Всероссийского литературного конкурса «ВЫкрик». Призовой фонд конкурса 1 000 000 рублей. Читать далее…

РИА-Литера: подведены итоги одного из самых престижных литературных конкурсов современности «ВЫкрик». Гран-При получил автор, подписавшийся адресом своей электронной почты. Дерзость и глубина произведения оценило не только жюри, но и широкая публика. Рассказ получил не одну сотню репостов в различных социальных сетях…

«…невозможно не отметить ту звенящую искренность, которой безымянный автор наполняет каждое слово своего рассказа. Потерянность чистой души в мире грязи. Одиночество в толпе. mooselivingonavos@yondex.ru создал произведение, венчающее новый этап в развитии русской литературы…»

@booksy-books: «Любимки мои, спасибо вам за три миллиона подписчиков! Даже не знаю, могла бы ли я быть еще радостнее! Да, могла бы, если бы это я написала этот легендарный «Грязный секс», ха-ха-ха. Читали? Как впечатления? Скоро напишу обзор на этот потрясающий рассказ!»

Лэнта.ру: «Известная блогерша @booksy-books подняла еще большую волну популярности нашумевшего рассказа «Грязный секс». Авторство по-прежнему не разглашается организаторами конкурса, мы все так же знаем лишь электронную почту новой звезды современной литературы…»

РФ1: «Новости на главном Федеральном канале. Проснуться миллионером. Еще один достойный автор получает признание благодаря премии «ВЫкрик» – получает признание, но не желает раскрывать своего имени. Автор победившего рассказа скрывается за адресом своей электронной почты…»

@booksy-books: «Мои любимяшки! Слышали последние слухи? Говорят, что адрес mooselivingonavos@yondex.ru – это, на самом деле, название бара в каком-то не то Альске, не то Бальске с населением 400 тысяч. Может, явившийся новый Гоголь – бармен? Что, ребят, дружно поедем в провинцию, выпить винишка в баре «Лось, живущий на авось»? ха-ха-ха»

@moral__hazard: «Мне одной кажется, что рассказ – херня?»

3

Гриша сидел на своей, как он ее называл, террасе и курил. Домик его стоял ровехонько над старым прудом – из-за чего по стенам вечно ползла плесень и в доме часто было сыро. Но какой вид.

Терраса была деревянным крыльцом. До недавнего времени до омерзения облупленным. Но почему-то после концерта Рахманинова – а тот стоял на повторе всю дорогу до деревни – хотелось красоты. И Гриша залез в кладовку, нашел там старую-престарую шлифовальную машинку, пару лоскутов шкурки, лак – и занялся благоустройством. Руки у него были сбиты теперь в кровь с непривычки, но крыльцо вызывало трепет.

Он не понимал, почему не занялся домом раньше.

По пруду стелилась розоватая дымка.

Гриша представлял, что это не пруд, а море. И что он смотритель маяка. И что курит он не Kent, а трубку. И что кричат не воробьи, а чайки.

После крыльца-террасы Гриша уже не мог остановиться. Он твердо решил отремонтировать весь дом. Сейчас он докурит и пойдет дошлифовывать резные ставни, а там можно и приступать к покраске.

В «Лосе» он не был уже полторы недели. Оставалось еще два дня отпуска. Ну как отпуска. За свой счет. Как бы он ни любил бар, на душе было прескверно – и он выпросил у директора две недели реабилитации. Отпустили его неохотно, но, в конце концов, он работал без выходных уже несколько лет.

Гриша, правда, был уверен, что тупо уйдет в двухнедельный запой. А в итоге – этот ремонт.

Домик его стоял среди таких же хибар. Четыре стены, крыша треугольником. Как с детского рисунка. Кругом царила разруха. Тут никто, кроме него, и не жил. Эта часть села звалась «заброшкой». Здесь находились заброшенные дачи. Чужие участки за несколько одиноких, покинутых лет заросли. И только его был маленьким выбритым клочком в этом буйном безобразии.

– Ну, поздравляю, сукин ты сын! – Гриша вздрогнул. Солнце было уже высоко, он и не заметил, как прошло время. Ставни идеальны, одна стена покрашена. За ним стоял Даня, красный, как тревожная кнопка. Даня тяжело дышал и, казалось, сейчас выхватит пистолет и его пристрелит. Правда, Даня улыбался. Гриша пожалел, что живет в самом уединенном месте на планете – никаких свидетелей.

– Спасибо. Я сам не ожидал, что так нормально получится, – ответил Гриша, любовно поглаживая крыльцо.

Даня задышал еще быстрее.

– Как же не ожидал! Сам же расписывал соловьем, что к чему.

– Я?! Это когда? Для меня вообще нежданчиком этот ремонт случился. Я приехал, смотрю…

– Какой, нахер, ремонт? Я про «ВЫкрик».

– Чего?

У Дани заходили ходуном желваки. «Ударит он меня что ли?» – подумал Гриша, продолжая поглаживать крыльцо.

– Ты прикидываешься что ли, бесишь меня? – голос у Дани срывался.

– Ты нормально можешь говорить, нет? С чем ты меня поздравляешь?

– С миллиончиком поздравляю и охренительным признанием, – Даня хлопнул руками по ногам. Хлопнул, судя по звуку, который эхом устроил турне по ближайшим деревням, сильно.

– Ты бухой или обдолбанный? – спокойно спросил Гриша. – Пойдем, я тебе чаю сделаю, а? и позавтракаем, давай?

Даня нервно обшарил карманы куртки. Наконец достал тонкие сигареты и, встав как-то по-женски, закурил. Даня выпустил бело-сизый дымок. Гришу обдало химозным запахом винограда. Пахло приторно сладко. Почему-то Грише всегда казалось, что так пахнет разлагающийся труп.

– Ты выиграл «ВЫкрик» со своими переписками, – наконец выдохнул вместе с отвратительным дымом Даня. Выдох дался ему явно тяжеловато. – Приз там лимон. На всех порталах шум до небес о твоей гениальности, – Даня достал еще одну сигарету.

– Дань, пошли поедим, потом курить будешь, а? У тебя ж гастрит.

– Да насрать мне на гастрит. О гениальности, правда, говорят не твоей, а анонимного творца, который подписался электронкой. Лучшие критики тебя разбирают. Журналы цитируют. Ты даже в новостях засветился. Все обсуждают, что за смысл был подписываться почтой, ищут глубинный смысл, – Даня откинул только начатую сигарету в кусты. – Ты не курсе что ли, что ты так на меня смотришь?

Гриша сел и прислонился к свежепокрашенной стене. Даня принялся сосредоточенно сдирать заусенцы.

– Гонишь?

– Нет. На, посмотри… а, елки. Тут интернет не ловит что ли?

– Не ловит.

Слишком громко застрекотал кузнечик. Гриша рассмеялся и ударил себя ладонью по лбу:

– Блин, я ведь думал, это строка логина была. Вот я дебил. Это уже автобус подходил, я второпях уже анкету заполнял. Блин, Даня, охренеть. Лимон! Слушай, так это надо в город ехать. На связь выйти с кем-нибудь из организаторов. Да?

Даня прекратил ковырять ногти:

– Да, тебе надо ехать в город. Там и с баром тот еще ажиотаж. Ты же рабочую почту указал. Люди смекнули.

– Ну свою я не мог. У меня почта с пятого класса.

– bigpussykiller@rombler?

– Да, она. Даня! Данчик! Это ж какая сейчас жизнь-то счастливая пойдет!!

– Да, Гриш, поздравляю. Это супер круто, – Даня протянул ему руку. Гриша дал краба и поднялся – оставив лоскут майки на стене.

– Давай по чайку на террасе и в путь.

– Давай.

4

«Его рейтинги становятся выше, чем твои, Лапа. Может, уже запустим проект?»

«Нет! Рано. Да и проект нужно запускать на хайпе. Кто сейчас будет покупать мою канцелярию, если я ухожу в забытие. Пока держи линию на паузе, скоро запустим. Найдем источник хайпа и запустим. Сначала хайп, потом книгу, потом линию канцелярии, потом мое приложение».

«Поставь свое авторство к нему»

«Ни за что! Это мое дело. Не его. Он был никем, он не умел писать ться-тся! Он раскрутился за счет моего имени! Моего! А теперь я должна быть прицепом к его дерьмовской книжке?! Которая даже не его! Насколько я знаю, он кого-то нанял… Позорище. Писатель, твою мать.»

«Так и попробуй смотреть на это как на возврат долга. Теперь пусть он тебя вытащит»

«НЕТ!!»

«Ты его еще любишь?»

«Что за дебильный вопрос? Давно уже нет. С чего?»

«Фото в Стар…что-то там. Ваш день свадьбы»

«Пф. Этот кретин даже не смог проплатить нормальному изданию. Еще бы Комсомольскую правду заставил нас пофоткать. Нет, поверь мне, нет.»

– Дорогая, с кем ты?

– Листаю новостную ленту, – Маргарита Пилатова поправила свой белый шелковый халат с алой кружевной подкладкой. Большой палец с потрясающе длинным острым ногтем бездумно и быстро цокал по экрану. Вдруг цоканье прекратилось. На бледном лице, нависшем над девайсом с надкусанным яблоком, проступил румянец. Глаза заблестели.

5

– У меня на почте 93 000 сообщений. Прикинь? – Гриша заварил себе кофе и сел на грубую лавку, подтянув колени к груди. Перед ним стоял вяло светящийся рабочий ноутбук толщиной с советскую вафельницу и сидел Даня – с лицом, тоже как вафельница: горячим и железным. – Я так буду контакты организаторов искать всю оставшуюся жизнь. Блин, я хочу свой миллион.

– О, Грихан. Молодец, что вернулся! – в бар вошел, впуская два случайных солнечных луча в красно-серую тьму кабака, Алексей.

– Здорово, Талый.

– Зря ты уехал. У нас тут такой ажиотаж. Чаевые реками льются. Слышал про «Грязный секс»?

– Ну мне говорили, да, что когда мужчина и женщина…

– Остри давай, я про рассказ. Там автор скопировал название нашего бара, прикинь. А хайпа-то дохера. Ты не представляешь, какие это были безбедные две недели. Гриха, я себе купил все, блин, что хотел! Часы, смотри! – хозяин бара радостно тряхнул перед Гришиным носом массивными наручными часами. – Айфон! Куртешку поддоброчил, – он приосанился, демонстрируя идеальный покрой новенькой, хрустящей кожанки. – Две, сука, недели! Я тебе честно звонил. Я хотел, чтобы ты поживился. Уж кто-кто, а ты заслуживаешь. Сколько ты тут впахиваешь. А ты в своей деревне – э-эх. Невезучий ты, видно, малый.

– Видно, – пожал плечами Гриша.

– Но ты смотри, может, еще не спал хайп. Может, еще неделька будет выручки. Рассказ-то читал?

– Писал, Талый.

– Я про «Грязный секс».

– Ага, я тоже, – кивнул Гриша, отчаянно листая письма в почтовом ящике.

– Писатель херов. Ты прочитай. Достойное чтиво. Мне зашло. Рекомендую. Не зря писака лимон за него получил.

– Не получил.

– В смысле?

– Писака за него пока ни хера не получил. Пытается отчаянно получить, но нет.

– Это из новостей что ли инфа?

– Чувак, я написал этот рассказ. Вместо имени случайно воткнул логин, а логином была почта моя рабочая. «Грязный секс» – мой.

Талый долго и молча и с прищуром смотрел на Гришу. Лицо у него все сморщилось в два больших морщинистых вулкана в районе глаз, из которых подтекала магма недоверия. И тут извержение.

– Гриха! – Талый раскрыл глаза так широко, что Даня отшатнулся. Талый засмеялся и кинулся к бару. – Гриха, ты ж великий человек! – он притащил бутылку лучшего в наличии вискаря. – Давай отметим, выпьем Аберфельди! Ты ж какой талант! Я больше этикетки освежителя воздуха ничего с пятого класса не читал. А тут – приобщился к большой литературе и благодаря тебе! Гриха!

Он плеснул виски прямо в кружку с недопитым кофе.

– Тьфу ты, у тебя тут еще есть что-то! Нет, не пей. Это я выпью. Хороший виски надо и пить хорошо, – он осушил Гришину кружку и подтащил два стакана.

– Да не суетись ты что ли, – отмахнулся Гриша.

– Я рад за тебя копец. За тебя бабка, наверно, охренеть гордится теперь, а?

– Блин, бабушка… – Гриша оторвался от экрана и виновато потер лоб. – Я с ней уже недели три не говорил. Жесть. Не, Талый, ты чего, как я ей скажу, что я написал рассказ «Грязный секс»? Она же из чистокровных дворян, царская кровь…бла-бла, ну ты слышал эту лекцию. Там такой уровень интеллигентности… и тут Грязный секс.

Они еще немного поболтали, выпили. Наступил вечер. Пора было открывать бар. Открыли они его раньше срока – у двери уже стояли люди. Выстраивалась чересчур интеллигентная очередь.

– Ба, гляди. Как в Европе. Никто никого не пихает, не орет. Блин, какой странный контингент, Талый! – Гриша смотрел на изображение с внешней камеры. У обшарпанного, полуразрушенного бетонного крыльца реально стояли спокойной змейкой дрищи с ноутбуками.

– О, Грих, у нас теперь в ранний вечер тусуется творческая интеллигенция. Черпают вдохновения, так сказать. Идут по стопам анонимного гения. Такие дела. Новая целевая аудитория. Это подбешивает, конечно. У нас тут гребаный Старбакс что ли? Я им из принципа не продаю кофе.

– Прикольно.

Талый с новой клиентурой явно воевал. Не успели они войти и разместиться, он врубил музыку так, как не врубал в самые жестокие тусовки.

– Ты хочешь, чтобы они, как Бетховен? Создавали шедевры глухими? – проорал в ухо Талому Гриша, смешивая виски с колой для прыщавого и мечтательного чувака в очках. Тот отчаянно просил кофе. Но Гриша показал ему на свеженапечатанный на новом принтере плакатик: Достоевский сидит за столом с пером в руке, перед ним прифотошоплена чашка с кофе из Старбакса и все это зачеркнуто. Сверху надпись: писателям кофе не продаем.

– Что?!

– Что?!

– А?

– Я не слышу!

Хилая творческая интеллигенция под грозным взглядом Талого оставляла помятые купюры на чай в огромную стеклянную банку. Тем, кто оставлял на чай больше трех раз, полагалась одна чашка американо в подарок. Плюс, они быстро хмелели и оставляли на чай уже добровольно, а взгляды становились все мечтательнее. Талый периодически недовольно фыркал и играл бицепсами.

Когда в бар начали вваливаться постоянные клиенты весовой категории Талого, музыка стала потише. Гриша чувствовал себя так, будто его контузило. Ближе к ночи подвалила третья волна посетителей – видимо, фанатов современной русской литературы. Абсолютно разношерстная толпа зевак. Дышать было почти нечем, не было ни одного свободного места. Бар был забит.

Люди смекнули, что на улице было не так уж и холодно. Брали еду и выпивку и отправлялись на улицу на разбитые, забытые, неподъемные бетонные блоки в переулке. Приходили за добавкой, выходили. На улице было свежо, вольготно и весело. Под открытым небом людям почему-то пилось веселее. Вскоре в баре остались только пара поддатых графоманов, пара консервативных качков-завсегдатаев и пара легко мерзнущих худосочных леди.

Талый присоединился к тусовке на улице.

Гриша убавил музыку и с облегчением вздохнул. Сквозь приоткрытую дверь он видел клочок неба – светало. Дверь распахнулась с грохотом, будто ее откинуло порывом ветра.

– Вермут. Тройной. В него 100 грамм водки. И четвертинку лимона, – за барную стойку села женщина. Напряженная, как момент перед Нате. С выражением любопытствующего сарказма на лице. Она могла бы показаться очаровательной, если бы не вселенская тоска в серых глазах под черными выстрелами бровей. Гриша пытался вспомнить, где ее видел. – И что угодно из еды. Вообще что угодно.

Гриша гадал, сколько ей лет. Могло быть 19, могло быть 45. Блин, да где же он ее видел?.. И что она тут забыла? Почему пришла тогда, когда все уже расходятся?

Гриша принес ей салат и чесночные гренки. Напиток свой она почти уговорила.

– Повторить? – спросил Гриша.

– Да. И я хотела бы сразу расплатиться, – она взяла сумку, на ручке была наклейка «ручная кладь», из сумки торчал букет желтых кустовых роз. – Кстати, могу я воспользоваться вашим ноутбуком? Мне необходимо проверить почту, телефон разряжен, а зарядка сломалась. Вопрос жизни и смерти.

Гриша покорно поставил перед ней ноутбук и еще один коктейль. Она сделала пару резких ударов на клавиатуре, долго-долго что-то искала. И наконец губы ее растянулись в ухмылке. Она подняла взгляд на Гришу.

– Спасибо. Вы мой спаситель, – улыбнулась она ему так, что было непонятно: сейчас накинется на него в горячем порыве страсти или ледяными ногтями вырвет ему горло.

– Вы здесь недавно? – спросил Гриша, кивая на сумку.

– Буквально час. У меня случилась крайне спонтанная поездка. Деловая. Но вот напасть. В гостиницах нет мест. Надеюсь, вы закрываетесь нескоро?

– На самом деле, я уже собирался запирать бар…

– Боже, какой ужас. Похоже, мне придется ночевать на улице! – она опустила личико. Ее беззащитность странным образом резанула Гришу. – Может, вы мне что-то подскажете?

– Я мог бы предложить переночевать у меня. Но вы вряд ли согласитесь…

– Почему же. Меня забавляют авантюры. Вы ведь не будете ко мне приставать?

– Не ручаюсь, – улыбнулся Гриша.

– Значит, все-таки улица… – игриво покачала она головой.

– Только я живу в деревне. За городом. На автобусе надо ехать.

– Как колоритно. Что ж, почему бы и не посмотреть на пригород.

– Вам позволяет время долгую дорогу? Вы же тут по делу…

– Да, все отлично. Мне главное найти ночлег. Только вот мне кажется, что я до сих пор не знаю, как вас зовут.