Деревенская знахарка и заезжий маг

Глава 10

Долго бездельничать и притворяться, что я думаю, мне не дали: постучали в дверь. Кого там принесло и как тот смертничек не побоялся добраться до травницы, я не знала и знать не желала. Но надо было открывать. Гостеприимство, чтоб его.

Ладно, поднялась, с ворчанием добралась до двери, открыла ее.

На пороге оказалась девушка знакомой наружности. Симпатичная блондинка с зелеными глазами стояла напротив меня и улыбалась.

– Арисса? – уточнила я, отходя вбок и давая ей возможность зайти. – Ты тут какими судьбами?

– Нойра послала, одна и старших ведьм, – пояснила та, перешагивая порог, – ей очень не понравились пауки в собственной постели.

– Ах, ей в постели не понравились, – проворчала я, закрывая дверь. – А мне они во дворе рано утром не понравились. Я всего лишь отправила «подарок» обратно.

Арисса весело прыснула.

– Со старшими ведьмами так нельзя, – попеняла она мне. – Их следует уважать и бояться.

– Со мной тоже нельзя, – не сдавалась я. – Вася, ты погулять не хочешь? Говорят, после еды полезно жирок растрясти.

– Да где ты тот жирок увидела? – возмутился Васька, но с лавки спрыгнул, подошел к открытому окну и выпрыгнул на улицу.

Спортсмен, блин.

Теперь лавка была в полном нашем распоряжении. И минус одна пара ушей, да.

– Так что случилось? И почему прислали именно тебя? – повернулась я к Ариссе.

– Я – ученица Нойры, – пояснила она. – Многие видели, что мы с тобой общались на шабаше. Вот старшая ведьма и решила, что будет лучше, если я отправлюсь к тебе и немного расскажу о правилах жизни здесь.

– Правили номер один: не лезь к сонной злой ведьме, – передернула я плечами. – Вот что им всем от меня надо? Сначала ворон, потом пауки. Пусть скажут спасибо, что меня дома не было, иначе ворон улетел бы ощипанный.

Арисса ахнула, больше подчиняясь традициям, чем чувствуя страх.

– Твой домовой не объяснил тебе, что ведьмы – злобные коварные создания? – спросила она.

– Мой домовой старается со мной не связываться, – ответила я. – Только не падай в обморок, пожалуйста.

– Ты – странная ведьма, Марина, – покачала головой Арисса. – Как тебя принял дом?

– Да легко, – пожала я плечами. – Вообще проблем не было. Кстати о проблемах. Ты случайно не знаешь, этот тип, что был на шабаше, ну, Виктор Лорнейский, он вообще кто?

– Ты и с ним успела поругаться?

Какая чудная у меня создается репутация…

– Пока нет. Но могу. Так кто он?

– Могущественный заморский маг. Говорят, он чернокнижник.

Последнюю фразу Арисса произнесла с придыханием.

– То есть его лучше не злить? – уточнила я.

Арисса только фыркнула в ответ.

– Ты вообще знаешь, кто такие чернокнижники? – спросила она.

– Маги, связанные с силой смерти, – выдала я вариант, который сообщил мне Гришка.

– Не просто с магией смерти, а с нежитью. Как тебе понравится проснуться в одной кровати со скелетом или зомби?

– Я завизжу, и их по стенке размажет, – выдала я решение проблемы.

Арисса взглядом выразила всю глубину чувств, которую испытывала ко мне. Да, знаю, безголовая, бесшабашная, иногда безумная. Еще что «без»?

– Так зачем на меня наслали тех пауков? – вернулась я к первоначальной теме разговора.

– Не наслали, а прислали. Это было предостережение. Ты слишком вольно вела себя на шабаше. Не всем ведьмам это понравилось.

Я сделала так, как обычно делала, когда меня начинал доставать Гришка: взмахнула рукой, и передо мной появилась «живая картинка» – голограмма. Только Гришке я показывала всевозможную технику, а Ариссе продемонстрировала картинки из фильмов про ведьм. Голые тела на метлах в ночном небе ее впечатлили. А уж шабаш в нашем «земном» понимании этого слова вообще поверг в шок.

– Это что? – спросила она севшим голосом. Палец ее указывал на постельные утехи, совершавшиеся на травке прямо во время шабаша.

– Это то, что я ожидала увидеть на Ведьминой горе прошлой ночью, – хмыкнула я.

– Ты – не местная ведьма, – наконец-то дошло до Ариссы.

Ее щеки и шея были пурпурными от стыда, но смотрела она с жадным интересом.

– Точно, – согласилась я. – там, откуда я появилась, все это в порядке вещей. Так что я очень сильно удивилась вашему чинному поведению на Ведьминой горе.

– И поэтому ты прилетела в таком, гм, странном одеянии?

Я кивнула, решив не добавлять, что одеяние я выбирала специально, чтобы шокировать ведьм, так нахально лезших в мою личную жизнь.

– Я передам Нойре, что ты раскаялась? – робко поинтересовалась Арисса.

– С чего бы?! – возмутилась я. – Ты слышишь раскаяние в моих словах?!

Молчание. Долгое такое молчание. Потом, со вздохом:

– Тебе трудно будет здесь жить…

– Очень даже легко, – проворчала я, – если ко мне никто не станет лезть.

Арисса ушла минут через пятнадцать-двадцать, отчаявшись переубедить меня в моем решении. Я честно отвечала, что ни капли не раскаиваюсь. И каждый, кто попытается силой убедить меня в обратном, получит бумерангом по всем мягким и твердым местам.

Наконец, дверь за Ариссой закрылась. И из подпространства появился Гришка.

– Дурная ты, Маринка, – выдал он «диагноз».

– И без тебя знаю, – отмахнулась я. Потом вспомнила кое-что сказанное Ариссой и уточнила. – Гриш, а Гриш…

– Ну?

– А почему дом меня принял?

– Не знаю, – покачал головой Гришка. – Не должен был. Ты не являлась родственницей предыдущей ведьмы. И не похожа на нее.

– Но…

– Не знаю, Маринка.

Я только вздохнула. И вот попробуй собери в этом мире информацию. Или «не знаю», или «не скажу».

Глава 11

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Я отлеживалась, наедала бока и старалась не забивать себе голову мыслями о последних событиях.

Гришка смог выяснить по своим каналам, что «лекарь» остановился в нашей деревне, в избе бабки Федоры. Вдовица, потерявшая мужа лет десять назад, бабка привечала всех, кто способен был помочь ей по хозяйству. По словам ее домового, сговорились они с «лекарем» на починке ограды вокруг дома и истреблении всех вредителей в саду и огороде.

Я прыснула от смеха, вообразив, как могущественный чернокнижник станет разбираться с колорадским жуком или любым другим его «заместителем».

Причину своего появления в захудалой деревушке «лекарь» не назвал. Впрочем, если он не будет переходить мне дорогу, то пусть себе живет спокойно. Но интуиция подсказывала, что так просто от назойливого внимания этого типа мне не избавиться.

Вечером Гришка расщедрился на блинчики. Я с удовольствием умяла их с вареньем и завалилась спать.

Ночью пошел столь долгожданный в этой округе дождь. Тяжелые крупные капли барабанили по подоконнику. Их монотонный ритм навевал сон. Так что выспалась я просто великолепно.

А вот утром, едва вышла в горницу, Гришка авторитетно заявил:

– Ночью черное колдовство творилось.

– Прямо под дождь? – уточнила я и, зевая, уселась на лавку рядом с Васькой.

– Дождь пошел после, смыл все следы. Маринка, ну вот чему я тебя учил?

Чему, чему. Да всякому разному. Учитель из Гришки был аховый. Ну, или же из меня такая же ученица получилась. В любом случае, все его уроки быстро приводили к головной боли у меня и недовольству у Гришки. Поэтому и запомнила я не так уж много.

Якобы после чересчур сильного черного колдовства природа сама старалась смыть его остатки, замести следы, в общем, убрать все, что напоминало бы о действиях черных магов. Обычно для таких целей использовался дождь. Но бывали и землетрясения, ураганы и прочие «радости».

– А как ты определил, что это необычный дождь? – поинтересовалась я у Гришки.

– А ты капли посчитала бы. Вопрос отпал бы.

Что? Какие капли?

– Ритм, Маринка. Первая-пятая капли, затем перерыв на несколько секунд и снова первая-пятая.

Боже, чушь какая. Еще я капли во сне не считала, чтобы понять, обычный это дождь или нет. Но спорить я не стала, алчным взглядом посмотрела на пирожки с мясом и картошкой, приготовленные Гришкой, и начала уничтожать их. Потом успеем и о магии, и о ритме капель поговорить.

Пирожки получились на славу, так и таяли во рту. Я запивала их ягодным морсом и надеялась весь день просидеть дома.

Ага, щаз. Не успела я доесть последний, как в дверь постучали.

– Проходной двор, – фыркнула я недовольно, но все же встала со скамьи и пошла открывать.

За порогом оказалась растрепанная Аглая, дальняя родственница старосты, симпатичная шатенка лет тридцати. У Аглаи были и муж, и дети. Как все замужние женщины, она не показывалась из дома простоволосая или, как сейчас, растрепанная. Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы заботившаяся о своей репутации деревенская баба кинулась к ведьме без как минимум платка.

– Что случилось? – нахмурилась я.

– Матушка ведьма, – Аглая проворно склонилась в поклоне, показывая уважение к моей личности, – Борька-то, староста наш, чертей по двору вилами гоняет. – И пока я не выдала традиционную фразу: «Пить надо меньше», Аглая быстро добавила: – Я сама видела их! Синие, злющие, ругаются по-иноземному!

Черти синими быть не могли, ну вот никак не могли. Их шкура коричневая или черная, у пьяниц – зеленая. Но вот синие черти, да еще и непонятно ругавшиеся…

В общем, ясно, что ничего не ясно. И, блин, похоже придется идти. А ну как те черти вылезут со двора старосты и напугают соседей, состоятельных крестьян (ну, по местным меркам состоятельных, конечно). Крику будет. Сразу вся деревня вспомнит, где ведьма-знахарка живет.

Так что я порадовалась, что успела переодеться в сарафан, взяла привычно свою сумку с кучей настоек, в том числе и от галлюцинаций, и вместе с Аглаей зашагала к дому старосты.

Теперь, после прошедшего ночью дождя, на улице было свежо. Относительно, конечно, до настоящей осенней, а то и зимней, свежести еще далеко. Но, по крайней мере, дышать полной грудью уже можно было, и то плюс. Прибитая каплями пыль уже не взлетала клубами перед лицом. Луж тоже не было – земля изголодалась по дождю и впитала в себя всю влагу. Так что шли мы с Аглаей спокойно, хоть и быстро.

По бокам мелькали дома – от простой хаты из глины к дереву. Дом старосты был наполовину выложен из камня, что увеличивало его (и старосты, и дома) вес в глазах односельчан.

Сам староста, Борис, сын Антипа, высокий широкоплечий детина, окончивший в свое время целых два класса сельской школы, был в глазах крестьян авторитетом, с которым спорить могла только ведьма. Он умел читать, хоть и по слогам, и знал, какую подпись поставить на бумаге, чтобы не ставить крестики, как остальной народ. Одно это делало его важным лицом.

Борька был женат на дочери кузнеца Аньке, за которой получил в свое время двух коров и пятерых гусей в качестве приданого. Впрочем, это случилось давно, лет десять-двенадцать назад. Коровы успели дать потомство, гуси – порадовать животы хозяев. И теперь у Борьки, заматеревшего и обнаглевшего, было большое подворье, на котором он, по словам Аглаи, и гонял сейчас чертей.

Глава 12

Дошли мы быстро – минут пять-семь, и уже на месте. Крики услышали заранее. Кто-то ругался матом, орал, наезжал непонятно на кого. Подошли, осмотрелись. По огороженному деревянным частоколом подворью бегал на первый взгляд трезвый Борька. Черные волосы склеились в космы и летают позади, вид решительный, в руках – вилы, которыми он размахивает, словно косой.

А самое интересное, что «черти» действительно присутствовали. Маленькие существа, похожие на смесь кошки и крысы, покрытые синей шерстью, драпали от Борьки, кто на двух, кто на четырех, ногах. И ругались, угу. На латыни. Я аж зависла, услышав знаковые фразы, которые когда-то учила в университете. Все эти «через тернии к звездам», «от яйца до яблока», и прочее.

И вот сейчас я с трудом могла поверить услышанному, как и тому, что в другом мире кто-то владеет латынью и заучил эти выражения.

– Неожиданно, не правда ли? – прозвучал слева от меня знакомый голос.

Я повернулась: так и есть, «лекарь». Стоит в своем костюмчике с иголочки, смотрит насмешливо. И что от тут забыл?

– Что именно? – уточнила я.

– Ругающиеся гномы, конечно же.

А, так эти синие живчики – гномы? Да ладно?

– А почему синие? – проигнорировав его вопрос, я задала свой. – Такая странная густая шерсть?

На меня посмотрели со снисхождением, как на дурочку-недоучку, которая ни одного класса в школе не смогла окончить.

– Это кофты. Обычные. Вязаные. Гномы живут под землей, им вечно холодно.

– Ясно, – кивнула я, чувствуя начинавшее закипать раздражение. Меня все больше бесил «лекарь» с его снисходительными взглядами. – Это у них национальный спорт такой – бегать от старост и материться при этом?

– Они торговать с ним хотели. А он на них с вилами попер, чертей в них разглядел. Вас он вроде боится. Отзовите его.

Даже не знаю, чему я удивилась больше: возможной торговле с гномами или приказу «отозвать» старосту. Попробуй «отзови» этого бычка.

Но гномов все же надо было спасать. Так что я подошла поближе к ограде, сконцентрировалась и рявкнула:

– Борька! Стоять!

По стойке «смирно» встали все, включая гномов. Вытянулись буквально. Да, знаю, командирский тон у меня в бабушку. Та была огромной любительницей покомандовать. Ну и меня научила.

– Вилы в угол! Ну!

– Матушка… – ожил и попытался спорить Борька.

Я нахмурилась, раздраженно клацнула зубами. Спорит он тут, со мной, с ведьмой. Пришибу гада. Устроил развлечение. Вон вся деревня собралась.

Борька вздрогнул – вилы «ласточкой» улетели в угол и там приземлились с грохотом.

– Домой, шагом марш! Ну!

Наверное, первый раз за много месяцев, если не лет, деревня наблюдала, как ее бесстрашный староста едва ли не марширует в свой дом, поминутно настороженно оглядываясь через плечо на злющую ведьму.

Народ постепенно неохотно разбрелся по домам – концерт по заявкам довольно быстро закончился, больше возле дома старосты ловить было нечего. Гномы собрались вместе и вот так, группой, перебежками, добрались до меня и стоявшего рядом «лекаря». Что он тут забыл и почему не ушел вместе со всеми, я не знала и как-то не особо этим интересовалась.

Между тем гномы остановились возле ограды, и я смогла в подробностях рассмотреть их внешность. Действительно, то, что издалека казалось шерстью, на самом деле было кофтой, обычной, шерстяной.

Маленькие человечки выглядели так же, как их описывали в большинстве книжек на Земле: кряжистые, бородатые, не особо красивые. Но когда живешь под землей, вряд ли смотришь на красоту партнера. Главное – его сила и умение выживать.

Гномы посмотрели на «лекаря», затем перевели взгляд на меня и внезапно дружно, кучкой, упали на землю и начали биться о нее головами. Молча причем.

– Они здоровы? – удивленно посмотрела я на «лекаря».

Тот стоял как ни в чем не бывало и, похоже, не был удивлен подобному поведению. Мало того, еще и смотрел загадочно так, как будто говорил: «Я знаю то, что тебе не известно, и не собираюсь делиться своими знаниями».

Мои ладони снова зачесались – настолько сильно захотелось прибить этого обормота, особенно когда он чуть насмешливо ответил:

– А вы прикажите им встать и сами спросите.

Приказать? Незнакомым мужикам, пусть и чесавшим любы о землю? Что-то я сегодня слишком часто приказываю: сначала Ваське, теперь гномам. Этак, глядишь, совсем во вкус войду.

– Встаньте, – не до конца веря в собственные силы, приказала я.

Как ни странно, меня послушались. И вся группа буквально подскочила на ноги, а затем преданными взглядами уставилась на меня.

Я почувствовала себя этакой принцессой, которую в детстве кто-то выкрал из люльки во дворце. «Лекарь» стоял рядом, молча, я не знала, как вести себя с гномами. Понятия не имею, что было бы дальше, но меня снова выручил Васька.

– Мя-а-а-а-у!!! – мохнатый ураган пронесся по улице, сбивая все на своем пути, и проворно взобрался по моей одежде мне же на плечи. Дыры от когтей и будущие порезы на моей коже его точно не волновали. – Маринка! Спаси! Они меня убить хотят! Маринка, ну что же ты стоишь! Я такой красивый, талантливый, а они, – тараторил без перерыва нахальный кот, не давая мне возможности вставить хоть слово.

Кто именно хотел его убить, стало ясным практически сразу же: в нескольких шагах от меня остановился в нерешительности бежавший следом за Васькой кузнец. Судя по выражению лица, мой сволочной котик снова где-то кому-то сделал гадость. А разбираться с последствиями, конечно же, придется мне, его хозяйке.

Кузнец Андрей, сероглазый брюнет, был высоченным мужиком лет сорока, крепким, широкоплечим, способным на спор согнуть и разогнуть толстый кованый прут. Силушки у него было немеряно. Умом природа, правда, обделила. Ну так и не советником императора он работал. А для труда в кузне его голова работала как надо.

– Матушка ведьма, – прогудел он просительно, – вы своего котика приструните. Ведь не дело это – к кошкам моим постоянно лезть. Котят-то не ему топить.

– Приструнить, значит, – я задумчиво посмотрела на Ваську, притихшего на моих руках и явно ожидавшего от меня гадости. – Ну зачем приструнить? Он у меня мужчина хоть куда. Пусть гуляет. Только сначала я его бубенцов лишу.

Все мужики рядом со мной, включая гномов, судорожно сглотнули, видимо, поставили себя на место Васьки. Он сам сжался в комок у меня на руках.

– Маринка…

– Молчи лучше, – по-доброму посоветовала я. – А то прямо сейчас руками отрывать начну.

– Матушка ведьма, – прогудел кузнец, – как-то это… не по-человечески…

– Так и он не человек – пожала я плечами, не спуская Ваську с рук. – Зато кошек больше ваших портить не будет. Всех трех.

– Дык, матушка ведьма… – кузнец запустил пятерню в волосы, почесал голову, – жестоко это, животина все же.

– Я не пойму, – насмешливо проговорила я, – вы сейчас точно о бубенцах кота думаете?

«Лекарь» закашлялся, кузнец и гномы заполыхали щеками. Вы ж посмотрите, какие здесь все скромняжки. Значит, песни похабные по пьяни мы петь можем, девок по углам лапать – тоже. А едва я про бубенцы сказала, так и заалели все, словно маков цвет.

– Маринка, – подал наконец-то голос притихший было Васька, – отпусти, а?

– Чтобы ты снова полез к кузнецу кошек портить? – иронично поинтересовалась я, не спеша выполнять просьбу.

– Дык… Матушка ведьма, пусть портит, я ж не против, – вступился за обижаемого котика кузнец. – Это я по глупости-то…

«По глупости за Васькой гонялись или подсматривали, как он кошек портит?» – так и чесался у меня язык уточнить.

Но я все же спустила Ваську с рук – с этим обормотом я и дома потом разберусь – и, ухмыляясь, наблюдала, как он несется по улице от меня подальше. Бубенчики спасал.

Но Васька сбежал, кузнец сейчас сам уйдет. А вот «лекарь» и гномы оставались. И с ними надо было что-то делать, причем уже сейчас.

Глава 13

– Маринка!

– Что? – невозмутимо поинтересовалась я, уничтожая очередные продуктовые запасы. Блинчики у Гришки выходили на удивление вкусными. Да еще и со сметанкой. М-м-м-м. Вот как тут можно мимо пройти? – Что не так?

– Ты хоть понимаешь, что это не люди, а гномы! Гномы, дурья твоя башка! Другая раса! У них свои законы, свой образ жизни, – негодовал Гришка без остановки. Разве что по потолку от раздражения не бегал. Хотя я могла и до этого довести. – А ты?!

– А что я? – искренне удивилась я. Нашли крайнюю, навесили на нее все грехи. – Я всего лишь позвала Борьку. Знаешь, он быстро выбежал из дома.

– Естественно! – не переставал горячиться Гришка. – Ты сегодня едва ли не всю деревню своим поведением напугала! Вот что ты ему сказала?!

– Кому? – уточнила я, приканчивая между тем очередной блинчик. – Борьке? Правду. Что это богатые купцы, которые хотят с ним торговать. И что в следующий раз, когда он решит удариться в запой, я лично отправлю его на Ведьмину гору. Порталом. Во время шабаша ведьм. Пусть потом, протрезвевший, пешком домой добирается.

– То есть совесть у тебя даже не ночевала, – сделал правильный вывод Гришка. Наивный. Где я и где совесть.

– А что это? – полюбопытствовала я. – Гриш, ну в самом деле. Почему я должна решать все проблемы деревенских? Они что, дети малые и без мамки не могут? Ну что за цирк, а?

– Ты – ведьма, – нравоучительно напомнил этот умник.

– Ведьма, а не мать родная, – отрезала я. Острым взглядом оглядела стол и уныло вздохнула. Эх. Все закончилось: и блинчики, и сметана. Ну что за жизнь, а? – Ты вообще на чьей стороне? Сам же сказал, что теперь я – твоя хозяйка. А защищаешь их.

– Потому что ты ведешь себя неправильно. Настоящая ведьма обязана приветить гостей, накормить и напоить их в своем доме. А ты что сделала?

Ничего себе запросики у некоторых. Еще и приветить гостей.

– А я отправила всех куда подальше, – я зевнула. – Не хватало мне еще чужаков в дом пускать.

Гришка что-то проворчал, явно нелестное, насчет одной дурной ведьмы. Я специально не стала вслушиваться. Пусть его. Меньше знаешь – крепче спишь. А он ворчит постоянно, без остановки.

«Лекарь», кстати, ушел сам, едва понял, что я не собираюсь следовать примерам остальных ведьм и звать гномов домой. Куда он пошел, мне было пофиг. Я же направилась домой. Васьки не было. Думаю, в ближайшие пару-тройку суток он поостережется показываться мне на глаза. Так что я уселась за стол и, жуя пирожки с картошкой и мясом, принялась пересказывать Гришке свои приключения. Он мои действия, конечно, не одобрил. Но то были исключительно его проблемы. Я не собиралась во всем следовать поведению местных ведьм и утешать разнесчастных деревенских жителей, вполне способных чаще всего обойтись и без помощи ведьмы. Жили же они как-то до моего здесь появления.

– Маринка, – позвал уже остывший Гришка.

– Угу, – промычала я. Настроение было умиротворенным. Ругаться ни с кем не хотелось. Да и вообще, ничего не хотелось.

– Там к тебе посетители, – «обрадовал» меня Гришка.

– Почувствовал? – полюбопытствовала я, не делая попытки подняться. Лень было.

– Из окна увидел.

Я хмыкнула: логично. Между тем в дверь действительно постучали. Вот и кому неймется в такую жару? Пришлось вставать с лавки и идти открывать.

Судьба, видимо, решила, что мне слишком спокойно жилось последнее время, а потому надо "порадовать" меня как можно большим количеством сюрпризов. Что значит, ты не хочешь, ведьма? Кто тебя спрашивает. Вперед, на подвиги. Труба зовет. Больные тебя заждались. Несись, блин, сломя голову.

Именно так я думала, открыв дверь и недоуменно разглядывая бабку Глашку с ее странным теленком. Сидевший неподалеку от моего дома на старой телеге крестьянин, видимо, эту бабку и привезший, посматривал на меня с опаской и слезать со своего транспорта не торопился. Оно и правильно. Мало ли, что я, ведьма, выкинуть могу.

– Матушка ведьма, – поклонилась моя гостья в пояс как положено и слезливым голосом продолжила, – спаси меня от этого ирода!

Иродом, видимо, был теленок, стоявший возле хозяйки с невинным видом.

– От какого? – ради приличия поинтересовалась я.

– Да вот же, – картинно всплеснула руками бабка Глашка, удивленная моей непонятливостью. – Вот же! Гад такой! – она невоспитанно указала пальцем на теленка. – Он мясо жрет! Сырое! Много! И молоко ведрами хлещет! Не напасешься на него! А по ночам то лает, то хрипит, то мявкает, как твой кот.

Не знаю, что там делал теленок по ночам, но выглядел он взрослее своих собратьев. Сколько ему там? И недели еще не было? А со стороны можно было несколько месяцев сразу дать. Крупный, с наетыми боками и поразительно умными глазами, он явно не годился для местных жителей. Но и мне тоже держать его было негде.