Леди замка Уотервик

Глава 5

– Я не буду сейчас обсуждать твою выходку за столом, – с места в карьер начала матушка, давая понять, что все помнит и не намерена ничего забывать, – она возмутительна. Но речь не о ней. Динару нужно представить ко двору, в этом году.

         Динара была моей племянницей, старшей дочерью моего брата Уильяма лорнт Шартайский. Высокая миловидная брюнетка с голубыми глазами и точеными чертами лица, она, насколько я знала из дневника Алисии, мечтала о собственной семье лет с двенадцати, желая забыть как страшный сон и нищету, и необходимость нянчить младших братьев и сестер, и постоянную экономию. Да даже необходимость делиться с с младшими последним пирожным, просто потому что они меньше Динары и всегда голодны. Но так как у семьи не было средств для ее приданного, которое утроило бы хотя бы купца средней руки, она часто хандрила и то и дело обижалась на родителей. Свадьбы здесь обычно играли, когда жениху и невесте исполнялось восемнадцать. Уильяму было тридцать три. Динаре – четырнадцать. До замужества еще четыре года. Да, в шестнадцать обычно обручали жениха (которого пока еще не было на горизонте) с невестой. Но даже до обручения было еще далеко, целых два года. Да и к тому же…

– К какому двору, матушка? – уточнила я, решив проверить свои подозрения.

– Не прикидывайся дурой, тебе не идет, – поморщилась раздраженно она. – К императорскому, конечно.

         И правда, как я могла подумать, что амбиций матушки хватит на меньшее? Конечно, к императорскому, угу. А расходы все должны лечь на мои плечи. А как же иначе? У остальных членов клана денег нет. Это я тут среди них богатейка несусветная. И мне нужно будет одевать-обувать Динару, оплачивать ей поездку в столицу, предоставлять ей и ее служанке столичный особняк для проживания. Это как минимум. Я не сомневалась, что матушка потребует от меня и других «благих дел». Все, что угодно, лишь бы с выгодой пристроить любимую внучку. Видимо, приданное Динаре тоже должна буду подарить я, а не ненаглядный братец.

– Динаре четырнадцать. Ко двору представляют с пятнадцати, – заметила я, припомнив правила этикета.

– В исключительных случаях и с четырнадцати можно, – отрезала матушка, не скрывая своего дурного расположения духа. – У нас род древний, предки знатные. Она красавица. Два года придворный этикет изучала. Ее примут. Император обязательно даст сове соизволение на это, пойдет нам навстречу.

         Отличные доводы для разорения старшей дочери. Внучку надо обеспечить всем необходимым, включая приданное. Нет, они точно Алисию за дуру держат.

– Представляйте, – пожала я плечами. – Я денег на это не дам.

– Алисия!

– Не кричите, матушка. У вас горло больное. Сорвете еще. У меня нет и не будет средств для ваших амбиций. Ни на приданное, ни на поездку ко двору я денег не дам.

         Договаривала я в пустоту. Матушка вскочила с кресла, вылетела в коридор и хлопнула дверью.

         Правильно, не свое ж имущество. Зачем его жалеть?

         Я неспешно поднялась из своего кресла и отправилась в спальню.

         Бывший муж Алисии жил на широкую ногу. И комнаты в замке обставлял так, чтобы при одном взгляде на обстановку был понятен уровень дохода хозяина.

         Общая супружеская спальня находилась чуть поодаль, в нее я практически не заглядывала – смысла не видела. Эта же считалась личной комнатой Алисии, местом, где она могла спокойно отдохнуть и понежиться в постели по утрам и вечерам. И в спальне я не принимала никого, кроме мужа. Ну и лекаря, если со мной вдруг что случится.

Это было роскошное и в то же время уютное помещение. Стены комнаты были отделаны дорогими шелковыми обоями с изящным цветочным орнаментом. Позолоченные плинтусы и карнизы придавали помещению дополнительную изысканность.

         В центре комнаты стояла большая кровать с балдахином, украшенным шелковой драпировкой и кистями. Постельное белье было из тончайшего льна, а подушки декорированы кружевами ручной работы. Возле кровати, по бокам, располагались тумбочки с коваными ножками. На полу лежал роскошный ковер с длинным ворсом, который обеспечивал тепло даже в сильные морозы.

         У одной из стен находился гардероб, выполненный из ценных пород дерева и украшенный резьбой. В нем хранился обширный гардероб Алисии, включавший в себя роскошные платья, обувь и аксессуары.

         Окна были украшены тяжелыми бархатными шторами.

         Под потолком висели крупные магические шары. Ночью они освещали комнату рассеянным мягким светом. Стоили они дорого и были, как сказали бы на Земле, чрезвычайно энергозатратными. Их могли себе позволить только богатые и именитые аристократы. Обычные смертные обходились по старинке свечами или лучинами (если совсем уж дело плохо с деньгами).

         Я переступила порог, хлопнула в ладоши. И шары загорелись.

         Дверь закрылась.

         Я выдохнула с облегчением. Ужин завершился. Теперь все родственники будут обиженно готовиться спать в своих спальнях. И, если не особо умные, лелеять планы мести.

         Что ж, я с удовольствием посмотрю, как они попытаются что-либо предпринять. По словам управляющего, муж Алисии постоянно опасался, чего-то или кого-то. А потому наложил на замок и членов своей семьи (себя и супругу) защитные заклинания. Ему это не помогло – сработало проклятие Алисии. Муж умер. А вот сама она и замок оставались под защитой. И я прямо-таки горела желанием проверить, насколько серьезной и качественной будет та самая защита. Управляющий уверял, что с такой магией не страшно ничего, даже самые сильные проклятия.

– Однако же муж мой погиб, – иронично заметила я тогда.

         Управляющий заметно смутился и отвел взгляд. Знаю, знаю, уже прочитала в дневнике, что проклятие на смерть, наложенное на Алисию, не перебьет ни одна защита. Понять бы только, почему муж считал иначе…

Глава 6

                Выспаться не удалось – ночью начались роды у Анастейши, жены моего брата Уильяма. Воды отошли практически сразу же после ужина. Не успела она дойти до выделенной им с Уильямом спальни. Вообще, Анастейша должна была рожать через полторы недели, и у себя дома, в замке наших с Уильямом родителей. Но, видимо, сказались и переезд, и нервозность, и общая обстановка в замке. И роды начались раньше срока. К моему огромному сожалению.

         Ко мне прибежала за приказом старшая горничная.

– Повивальная бабка в ближайшей деревне есть? – спросила я. – Отправьте конюха с каретой за ней. Да побыстрей.

         Поклон. И старшая горничная умчалась выполнять мой приказ.

         Повивальная бабка прибыла довольно быстро – практически к началу схваток. Высокая мощная старуха, она первым делом спросила, как доставать ребенка.

         К тому моменту Анастейша уже орала в голос.

– Так, чтобы он выжил, – ответила я. – Потом сообщите управляющему сумму, я заплачу за ваш труд.

         Именно такой ответ от меня и ждали. Старуха степенно поклонилась, достала из привезенной с собой сумки какой-то магический амулет овальной формы и твердым шагом отправилась заниматься роженицей. Ну и ребенком заодно.

         Не успела она переступить порог спальни Анастейши, как крики мгновенно стихли. Как потом мне объяснил управляющий, бабка накинула на себя и роженицу что-то вроде магического полога тишины, чтобы господ не отвлекали роды.

         Перепуганные родственники, до этого толпившиеся в коридоре, постепенно разошлись по своим комнатам. Все, кроме Уильяма. Он стоял бледный, с бегавшими по сторонам глазами, и явно не знал, куда себя деть.

         Я выругалась про себя, тяжело вздохнула и подошла к теперь уже своему брату.

– Пойдем, – кивнула на ближайшую гостиную, – посидим. Чаю попьем.

         Он как-то нервно хмыкнул, расчесал пятерней волосы и пошел вместе со мной.

         Перешагнули порог, уселись в кресла. Эта гостиная была обставлена так же шикарно, как и предыдущая. Мой (да, теперь уже мой) бывший муж любил комфорт. И в глубокой провинции подобная обстановка комнат считалась едва ли не вызывающей. Впрочем, мужу, похоже, было плевать, кто и что о нем думал. Он жил здесь так, как привык в столице. Недолго, правда. Но это уже совсем другой вопрос.

         Я вызвала служанку, приказала принести чай и не только.

         Она убежала выполнять приказ, а я повернулась к Уильяму и успокаивающе произнесла.

– Не волнуйся. Говорят, эта повивальная бабка опытная, не одного младенца на свет вытащила и жизнь его матери спасла.

         Уильям снова хмыкнул, потом помолчал несколько секунд и с намеком проговорил.

– Содержать его мне все равно не на что.

– А, – понятливо кивнула я. – То есть как развлекаться, так не вопрос. А как ответственность нести, так содержать не на что? Ясно, что ж…

– То есть денег не дашь, – правильно понял меня Уильям.

– А должна? – удивилась я. Дождалась пока прибежавшие служанки споро расставят на столе чайник с заваркой, чайник с кипятком, графин с янтарной жидкостью, тарелки с сырной и колбасной нарезками, чашки и бокалы, положат столовые приборы, проследила, чтобы прислуга покинула комнату, и только потом ответила. – Тебя же не интересуют мои дела, да, Уил? Крестьяне, оставшиеся без жилья после недавнего урагана, тебя тоже не интересуют. Только деньги. Не твои, заметь. И пока что даже не мои.

– Мы – твоя семья.

         Боги, как же избито прозвучала эта фраза. В каждом мире – одно и то же. Как в горе поддержать, так барахтайся ты, родственница, сама. А как деньги попросить, так сразу родственные узы вспоминаются.

         Я улыбнулась, нежно так, ласково. И Уильям нахмурился, не зная, откуда такая реакция, и чего от меня можно ожидать.

         Как хозяйка замка, я разлила янтарную жидкость по бокалам, дождалась, пока выпьет Уильям, пригубила сама и спросила:

– А как часто вы мне помогали, Уил? Вы – моя семья. Когда вы об этом вспоминали? Когда вам нужны были мои деньги? А помощь? Сочувствие? Об этом вы, семья, забывали?

         Уильям молча налил себе вторую рюмку, выпил снова и только потом мрачно произнес:

– Никто из нас не виноват, что проклятие выбрало тебя.

                Проклятье выбрало, значит. Хорошая отговорка, Уил. И у тебя почти получилось. Если бы не дневник Алисии, я бы тебе даже поверила. Но увы, не в этот раз.

– Не виноват, – согласилась я. – В проклятии вообще никто не виноват. Оно само выбирает жертву. Такое может с каждым случиться. А вот когда я осталась без наследства после гибели Лортия, моего первого мужа, в этом кто был виноват? У меня в ящичке комода лежало две золотых монеты, пять серебряных и десяток медных. Все остальное, включая немногочисленные семейные драгоценности, забрали вы, Уил. Та самая семья оставила меня нищей. И матушка потом горько плакалась в гостях у Анрис лорнт Парийской, своей заклятой подруги, что мне с зятем не повезло, умер практически сразу же и денег не оставил.

– Ложь… – начал было Уильям, посмотрел на мою ласковую улыбку и поинтересовался. – Кто тебе это сказал?

– Сама слышала, своими собственными ушами. Задержалась на несколько секунд перед дверьми после обеда – платье оправляла. И услышала. Каждое слово. Очень поучительно, знаешь ли. Помогает расставаться с девичьими грезами.

         Уильям промолчал. Молча налил себе еще одну рюмку. Молча выпил. Я тоже молчала. Мне нечего было сказать. Денег им давать я не собиралась. Содержать их – тоже.

         Уильям, видимо, осознавал, что бесплатная кормушка захлопнулась, и деньги на детей придется искать самому, потому что одну за другой опрокидывал в себя рюмки, даже не пытаясь закусывать. И довольно скоро уснул прямо в кресле.

         Я же дождалась, пока из его спальни выйдет усталая повитуха, узнала, что с ребенком и матерью все в порядке, и только потом отправилась в свою спальню.

         Рожала моя родственница не так уж и долго, всего четыре часа, по местным меркам, считай, мгновенно.

         Я легла в постель за полночь и практически сразу же заснула. Спала без снов, проснулась утром, от шума за дверью. Кто-то ругался.

         Зевая, я выбралась из постели и пошлепала по ковру к двери.

         Открыла ее, выглянула в коридор.

         Матушка о чем-то препиралась со старшей горничной.

– Алисия! – увидев меня, патетично воскликнула она, – твои слуги совершенно невоспитанные!

– И вам доброе утро, матушка, – я зевнула, прикрыв рот. – Что случилось?

– Она не дает мне собрать мои вещи!

         Я посмотрела на старшую горничную, перевела взгляд на родственницу и сообщила:

– Ничего из вещей замка с вами не уедет, матушка.

         Как и ожидалось, лицо теперь уже моей матушки покрылось красными пятнами. Вряд ли стыд. Скорее, досада.

Глава 7

                Родственники уезжали после завтрака. Все, кроме Уильяма, его жены и их новорожденного ребенка. Девочка весом в четыре килограмма была, по словам повитухи, здоровой. Но вот Анастейша выглядела изможденной и обессиленной. И я пожалела их троих, оставила в гостях еще на два-три дня, пока моя родственница окончательно не поправится.

         Остальные же родственники, набив животы, отправились восвояси. Причем они меня настолько успели разозлить, что я сделала невероятную для этих мест вещь – приказала дворецкому с помощью магического амулета проверить вещи каждого перед тем, как выпускать его на улицу. Я стояла рядом с дворецким, и потому возмущений со стороны родни не последовало. Хоть каждый и пытался прожечь меня злобным взглядом, буквально испепелить на месте. Пусть их. Главное, что дворецкий хорошо потрудился. И амулет обнаружил то, что было спрятано.

         Как я и ожидала, многие мои вещи оказались в сумках матушки и Селиры, моей сестрички, воспитывавшей пятерых детей от мужа, пьянчуги, игрока и казановы[2]. Граф Женрир лорнт Щанаский, смазливый худощавый банкрот, он не пропускал каждой юбки. И Алисия в своем дневнике утверждала, что Селира не раз не досчитывалась своих немногочисленных драгоценностей перед его очередным загулом. Как и остальные сестры, она, по ее мнению, неудачно вышла замуж. И теперь пыталась компенсировать это, выкрав несколько расписных тарелок из моего фарфорового сервиза. Матушка прямо горела желанием забрать на память о моем пятом муже несколько вязаных салфеток и пару серебряных ложечек.

         Конечно, вещи были вытащены и возвращены на место под недовольное фырканье обеих женщин. И, конечно, мне было плевать, что они обо мне теперь подумают.

         Наконец, входная дверь окончательно закрылась, и я смогла с облегчением выдохнуть, пусть и про себя. Практически все гости вопреки своему желанию отправились по домам. В своих личных колясках и каретах, естественно. У кого на что средств хватит. И теперь можно было больше не приказывать повару готовить сразу на уйму гостей. В замке, кроме меня, оставалось всего два взрослых аристократа, которых следовало постоянно кормить. Не так уж и много по сравнению с количеством уехавших родичей.

         Уильям, стоявший неподалеку от меня в коридоре, повернулся и отправился к лестнице, ведущей на второй этаж, в господские комнаты.

         Я, в отличие от него, зашла в обеденный зал и внимательно все там осмотрела. Не на предмет пропажи. Нет, я проверяла наличие и работоспособность магических амулетов, которые уберегут меня от всевозможных сглазов, порч и ядов. Небольшие каменные кругляши были спрятаны по углам обеденного зала и не видны постороннему взгляду. Сейчас они светили светло-голубым светом, а значит, были полностью заряжены и работоспособны.

         Удостоверившись, что в ближайшее время в этой комнате мне точно ничего не грозит, я поднялась к себе.

         И возле собственной спальни натолкнулась на Уильяма. Он ждал меня с решительным видом.

– Нам надо поговорить! – заявил он, не успела я дойти до двери.

         Я лишь плечами пожала и кивнула на гостиную рядом.

– Заходи, поговорим.

         Мы переступили порог той самой гостиной, в которой вчера вечером уже общались с Уильямом, уселись в те же кресла. И я вопросительно посмотрела на него.

– Ты отвратительно поступила с родными, – выдал он. – Обыскивать родню – последнее дело.

– А они – со мной, когда крали не мои вещи, поступили просто чудесно, да? – саркастически поинтересовалась я.

         Долгий взгляд. Затем:

– Ты сильно изменилась, Алисия.

– Я похоронила пятого мужа, – напомнила я. – Понимаю, что для вас всех мои мужья – просто «галочки» для подсчета очередного моего наследства. Но, на минуточку, к первым трем я чувствовала сильную привязанность и даже плакала по ночам в подушку после их похорон. Тебя в этом факте ничего не смущает?

         Я ожидала очередной гадости со стороны любимого братца. Но он внезапно сказал:

– Они были достойными людьми. Но проклятие не выбирает, ты же знаешь.

– Я знаю лишь то, что когда-нибудь женихи перестанут ко мне свататься.

– Это только твои надежды, Алисия. Твое проклятье делает тебя для мужчин излишне привлекательной. Они не думают о скорой гибели, когда сидят рядом с тобой. Каждый из них уверен, что способен обмануть судьбу и богов. Ты же прекрасно это знаешь. Родители при мне рассказывали тебе, как оно действует.

         Ну… Алисия, может, и знала. Все же она росла здесь с рождения. И должна была слышать местные предания и легенды, в том числе и о проклятии Черной вдовы. Но это настоящая Алисия. Я же обо всем этом понятия не имела. В дневнике ни о чем подобном вообще не упоминалось. Один раз в двух словах, о том, что есть такое проклятие на Алисии, и что от него никогда не избавиться. Все. Ничего больше. Похоже, тема проклятия для Алисии была излишне болезненной. И поэтому она ее всячески избегала. Полагаю, Алисия верила, что нормальной жизни и обычного брака, с любящим мужем и детьми у нее никогда не будет. А хотелось. Очень хотелось. Тоска по мужьям и несбывшимся надеждам сквозила в записях дневника. Только сквозила. Четко и ясно Алисия нигде не позволяла себе изъясняться, боясь, что дневник попадает в чужие руки. Ну и соответственно здесь и сейчас я слабо представляла себе как механизм самого проклятия, так и то, на что намекал Уильям. А он ведь точно на что-то намекал, иначе не стал бы настаивать на разговоре, важном для него и, возможно, всего клана. Свое «фи» моими действиями, неподобающими, на его взгляд, он мог мне в подробностях высказать и за обедом, через несколько часов.

– От того, что родители все мне рассказали, счастливей я не стала, – проворчала я и с подозрением посмотрела на Уильяма. – Погоди. Ты ведь недаром начал разговор о проклятии, да? И с отцом за полчаса до их отъезда уединялся не зря. Уил, только не говори, что…

         Нехорошее подозрение, появившееся в моей душе, оказалось не просто подозрением, а подтвердившимся фактом. Я смотрела на своего полностью обнаглевшего от безнаказанности брата и осознавала, что здесь, в мире махрового патриархата, моя воля, мои чувства, моя симпатия ничего не значат. Все решали мужчины. В данном случае – отец и брат. И они решили, да. Давно уже. За меня.

– Ты же знаешь, что по закону любая женщина империи должна родить наследника, – Уильям смотрел мне прямо в глаза и не испытывал стыда из-за произнесенных им слов. – И желательно не одного. В твоем случае он может быть и незаконнорожденным. Император примет его и позволит ему наследовать имущество отца. А также все твое имущество, которое осталось тебе от предыдущих мужей. Вспомни о своем предназначении. Ты до сих пор не беременна, Алисия.

– Я не товар!

         От возмущения я даже из кресла вскочила.

– Шестой! Шестой жених, а потом и муж! Не хватит ли, Уил?!

Глава 8

                Нет, не хватит. Я поняла это по молчанию Уильяма, по его красноречивому взгляду, по сжатым в тонкую линию губам. Меня собирались продавать и дальше, как минимум пока я не забеременею. И теперь, после гибели пятого мужа, мое семейство было готов даже принять бастарда, лишь бы выполнить предписания императора. Ну и заодно получить очередное неплохое наследство. И разделить его между членами клана. Вопреки моему желанию. Не думая о моих чувствах. Забывая обо мне, как о личности. Им всем нужны были только ребенок и наследство. А я… Я была лишь расходным материалом, козлом отпущения[3], как сказали бы на Земле.

– Твой жених приедет сюда уже через несколько дней, – сообщил Уильям вместо того, чтобы попытаться как-то меня успокоить. Он ни на миг не озаботился моим душевным волнением. – Он – высокородный лорд, как и твой пятый муж, с многочисленными предками, богатыми и именитыми. И появится здесь из самой столицы. Будь с ним поласковей, Алисия. Тебе еще ложиться с ним в постель. Возможно, до свадьбы.

– Он хоть в курсе насчет ваших требований и моего проклятия? – горько спросила я, прекрасно понимая, что сейчас разговариваю со стенкой. Уильяму было все равно, что я чувствую Главное – подложить меня под столичного аристократа. Ну и получить от него деньги потом. Вернее, после его смерти.

– Естественно, – равнодушно кивнул Уильям. – Первое условие брака с проклятой, если ты забыла: брак должен быть добровольным. Иначе Небеса не признают его. Твой будущий супруг видел твой портрет, знает твою биографию, слышал о количестве твоих мужей.

– И, конечно же, его все это ничуть не пугает, – саркастически хмыкнула я. – А он сам, случайно, не под проклятием?

– Это не смешно, Алисия, – сдвинул брови к переносице Уильям, демонстрируя свое недовольство. – Ты же прекрасно знаешь ответ на этот дурацкий вопрос: двое проклятых не могут сочетаться браком друг с другом. Небеса не допустят подобного брака, не благословят такой союз. Детей у такой пары никогда не будет. Ты не можешь этого не знать. А потому не нужно обдумывать пути отхода. Это бесполезно. Твой будущий муж уже очарован тобой, влюблен в тебя, думает только о тебе. Что бы ты ни сказала и ни сделала, он все тебе простит и с готовностью пойдет с тобой к алтарю. Смирись с этим, Алисия. И роди, наконец, наследника.

         Я слушала и не знала, что сказать. Наследник. Его важность подчеркивалась и в дневниках Алисии. Каждый род должен был оставить после себя того, кто сможет управлять скопленным имуществом. Особенно это касалось аристократов. И чем древнее и могущественнее род, тем важнее было соблюсти данное правило. Каждая женщина обязана была родить как минимум одного ребенка. А лучше нескольких, чтобы было кому управлять имуществом в случае несчастного случая с одним из детей. Все. Никакого выхода здесь нет и быть не может. Жесткие рамки, в которые не протиснуться, тем более с земными мыслями на этот счет. Не сам жених, так кто-нибудь из членов моей семьи обязательно уложит меня к нему в постель. Под видом искренней заботы обо мне, конечно же. И плевать, что шестой муж может погибнуть через несколько часов после бракосочетания.