Попаданка. Любовь сквозь века

Г. Гегель

Жизнь – не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны делать и честно довести его до конца.

Алексис Токвиль

Эдгар Норейский считался среди агентов личностью уникальной. Никто в Академии точно не знал, сколько ему лет, из какой эпохи он прибыл и какими видами боевых искусств не владеет. Среднего роста, обманчиво худой, с глазами стального цвета и перебитым в нескольких местах носом, мужчина неизменно поражал при первой встрече каждого, не знавшего, с кем имеет дело. Да и знавшего – тоже… Мартин как-то, на одном из моих дней рождений, перебрав с текилой, утверждал, что сам был свидетелем «избиения младенцев» – драки Норейского то ли с пятью, то ли с семью противниками разом. С пьяного глазу, конечно, можно и не то выдумать, но я лично присутствовала на одной из тренировок и с отвисшей челюстью наблюдала, как, в общем-то, не особо накачанный мужчина успешно отбивал атаки трех высоченных лбов.

«Чистильщиков» отправляли в любую эпоху, если нужно было «убрать» за переусердствовавшими во время командировки оперативниками. Не всегда это означало убить свидетелей, нет, в это словечко входили и работа с подсознанием, и внушение ложных образов, и похищение ценных свидетелей… В общем, грязные делишки, скажем честно. Эдгар Норейский участвовал в каждой вылазке. И если именно его видел Алекс, то дело еще запутанней, чем представлялось мне на первый взгляд. Сразу возникает несколько вопросов: сколько народа вовлечено в поиск Сары? Да и вообще, Сару ли ищут? Почему меня швырнули в гущу событий, как слепого котенка, без малейшей подготовки и сбора материала? Знал ли дядя, что подставляет собственную племянницу под удар, посылая ее сюда с новичком? Что за задание у «чистильщиков»?

– Лиззи, – не особо вежливо перебил мою умственную работу мальчишка, – что будем делать?

– Ты выбираешь себе комнату, переодеваешься и моешься – дверь в ванную должна быть спрятана на первом этаже неподалеку от кухни, – пожала я плечами. – Я сижу и думаю.

– Поесть бы… – мечтательно протянул парень.

– В смысле? – удивилась я. – Мы же обедали.

– Вот именно, что обедали, – последовал ответ. – А теперь ужинать пора.

Бездонный желудок. Или это я так погрузилась в проблемы, что уже ничего не замечаю?

– Иди ешь. На кухне должны остаться продукты.

Выпроводив навязанную обузу, я закрыла дверь на ключ, подумала немного, вздохнула и полезла в сумку.

На деревянный пол поставила две свечки в форме бочонков, рядом положила на выбеленное полотенце несколько ржаных хлебцов, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень, зажгла свечки, села рядом и позвала:

– Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.

Какое-то время ничего не происходило, затем пол как будто пошел волнами, с другой стороны от импровизированного стола появилось лохматое нечто размером с обычную кошку и скрипуче пробормотало:

– Умные девки пошли. Сама догадалась, аль подучил кто?

– Друг подсказал.

– Хороший друг. Повезло тебе.

О, да. С Дариком мне действительно повезло. Несмотря на сквалыжничество, ворчание и тяжелый нрав, домовой не скупился на информацию. Именно благодаря ему я не плутала сутками в лесах, чувствовала себя уверенно в воде и без проблем ночевала в любых, самых опасных и давно заброшенных домах. Нечисть меня не трогала, пусть и не всегда помогала, нежить держалась подальше. Вообще, если бы не нужны были определенные данные, можно было бы отделаться блюдцем с молоком, хлебом и расческой. Но точно не в этом случае. Вызвав кикимору, я рассчитывала узнать ответы на свои многочисленные вопросы.

Сущность протянула отросток, условную руку, я проснулась к нему пальцами, ощущая, как холод окутывает мою конечность, и перед глазами появилась картинка: Сара, непривычно взбудораженная, что-то резко высказывает обоим напарникам в комнате внизу, те молча слушают, затем нехорошо улыбаются…

Сеанс связи прекратился, я очнулась и заметила, что подношения исчезли. Что здесь вообще творится? Кикимора, довольно сильная нечисть, показывает вызвавшему ее всего лишь крохотную сценку, но при этом забирает дары, мол, все, что могла, сделала. Я поняла бы, если б эта троица дома вообще не появлялась, тогда объяснение действиям потусторонней сущности вполне логичное: что увидела, то и показала. Но ведь жили-то они здесь, пусть и не очень долго! Сцен должно было быть в разы больше! Ни одна защита, какой бы современной она ни была, не в состоянии защитить ее владельца от глаз нечистой силы! Дарик на спор любую охранку на раз-два взламывал!

– Лиззи, – заколотила в дверь моя личная головная боль. – Лиззи, к тебе пришли.

Мысленно помянув всех родственников этого умника, начиная от Адама, я нехотя поднялась с пола, тщательно проверила, в порядке ли одежда, и открыла дверь. Алекс, одетый в местные штаны и тунику, с мокрыми взъерошенными волосами, больше напоминал попавшего под дождь воробья. А вот мужчина рядом с ним был похож на леопарда, грациозного и очень опасного зверя: высокий, обманчиво худой, гибкий, с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, он смотрел властно, словно привык повелевать.

– Лизавета… де Пижеон… фон Таубе? Позвольте представиться: граф Ричард Руссильонский. Разрешите войти, ваше сиятельство?

Э… Кто? Не было такого персонажа в истории! Никогда не было!

Владеть собой меня учили лет с пяти, причем, как и всё, к чему прикладывала руку моя мать, эти уроки удались на славу: и глазом не моргнув, я посторонилась, позволив графу зайти, и закрыла дверь перед носом обиженного стажера. Ничего, ему только на пользу: меньше знаешь, крепче спишь.

Усевшись на кровать, я кивнула на стул:

– Прошу вас, граф.

Посетитель сел. Я еще раз осмотрела гостя: темно-коричневая накидка-сюрко, из-под нее выглядывают такого же цвета гамаши, обут в кожаные черные сапоги. Все вещи явно новые, добротные, сшиты качественно. Будто не местный граф передо мной, а ролевик какой.

– Ваш слуга сообщил, что вы сняли этот дом на несколько дней. Негоже именитой девушке жить в квартале торговцев.

Оп-па. Мужчина, вы кто? Вроде не отец, не брат, не жених. Да и как-то не вяжется ваша речь с обычаями этого века: здесь и сейчас в ходу другое обращение, тем более к ровне.

Додумать я не успела – мужчина предложил:

– Буду рад принять вас и вашего слугу в моем скромном замке.

И тут же, усмехнувшись скорее своим мыслям, а не реальному положению дел, добавил:

– Обещаю приставить к вам сразу нескольких дуэний, так что ваша честь ни в коем разе не пострадает.

Окончательно перестав понимать что-либо в этом, казалось бы, таком простом деле, я согласно наклонила голову:

– С удовольствием приму ваше приглашение, граф. Но мне нужно время…

– Со мной прибыли слуги, – мгновенно перебили меня. – Они помогут вашему парню собрать вещи.

Вот же банный лист! Словно не хочет одну оставлять!

Сдержав недовольство я, крикнула:

– Алекс!

Гость от громкого крика скривился, но промолчал. Стажёр появился мгновенно, будто подслушивал за дверью. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было.

– Переоденься. Мы отправляемся в замок графа.

К чести паренька, он не показал удивления. Кивнул и исчез.

– Как вам наш город, ваше сиятельство? – и смотрит пристально, будто вопрос задан с подвохом. Знать бы точно, в каком именно городе я оказалась. Должна была в Тулузе. Но со всеми событиями я уже и в имени своем не уверена: де Пижеон… фон Таубе… Еще бы Голубевой назвал, для полного, так сказать, счастья… Впрочем, лучше похвалить непонятную местность, от меня не убудет.

– У меня ещё не было возможности осмотреть его, – улыбнулась уголками губ, – но я слышала много хорошего о нём.

Судя по поднятой правой брови, я выстрелила в молоко.

– Что ж… Я рад, что хотя бы слухи о нас ходят хорошие.

И что означает эта фраза? Что меня забросили в медвежье логово? Или что тип, напротив, принял нас с Алексом за других людей и сейчас старается напугать? Кстати, вторая мысль не лишена логики. Тогда становится понятно, почему некий граф так настойчиво зовет Лизавету фон Таубе в свой замок. Осталось понять, кого именно я тут замещаю и где сама «замещаемая».

Отправились в путь мы минут через двадцать, когда на улице окончательно стемнело. Двое мужчин средних лет и средней же комплекции, как я поняла из их поведения, слуг графа, помогли нам с Ричардом уместиться в карете: один держал массивный фонарь, дабы господа шеи себе на ступеньках не сломали, другой открыл дверцу и с почтением ждал, пока знать усядется внутри поудобней.

Дверцу захлопнули, оставив меня, бедную-несчастную девушку, в темноте наедине с практически незнакомцем. Судя по отдалившимся голосам, слуги графа переместились на козлы, править тройкой лошадей, а вещи и стажера поместили на запятки. Хочется верить, что доедем мы в полном составе…

– Ваше Сиятельство, ваш дядя написал, мне, что ожидать вас надо только на следующей неделе. Почему вы не послали слугу сообщить о своем прибытии? В городе и округе сейчас неспокойно, не стоило подвергать себя опасности.

Всё-таки я оказалась права: банальнейшая ошибка, комедия положений, вот только как выбираться из этой дурацкой ситуации? Ещё и трясет так, что того и гляди язык прикусишь. Шикарные дороги, что ни говори…

– Поверьте, граф, я так и собиралась сделать, но Алекс… Он вечно попадает в нелепые ситуации… Вот и сегодня – не успели мы приехать, как его приняли за вора! Пока разобрались, пока все уладили…

И отец, и многочисленные братья всегда учили меня: «Хочешь солгать так, чтобы тебе поверили, скажи полуправду». Этот трюк срабатывал практически каждый раз. Сработал он и теперь.

В голосе собеседника послышалось раздражение:

– Вот потому я и не держу рядом с собой бастардов: к ним легко привязываешься.

Я прикусила язык и порадовалась, что из-за темноты не видно изумления, крупными буквами написанного на лице. Опять совпадение? Или же кто-то в Академии специально прорабатывал легенду под случайную встречу?

Карета в очередной раз подпрыгнула на ухабе, я, вспомнив идеальные дороги своего времени, мысленно пожелала добра и счастья всем местным феодалам. Неужели, демоны вас побери, так сложно вымостить хотя бы часть пути???

– Ваше Сиятельство, вы в порядке?

– З-з-здес-с-сь от-т-твр-р-атит-т-ельн-н-ые д-д-до-о-ор-р-о-ги-и-и…

Точно без зубов останусь!

Тихий смешок.

– Мы уже привыкли.

Логично, угу. Вместо того чтобы заниматься улучшением инфраструктуры, отлавливает в купеческих кварталах знатных девушек и везет их к себе в замок. Синяя Борода, блин.

И все же, если возвратиться к совпадениям… «Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят», – так любит говорить мама. И похоже, в данной ситуации она целиком и полностью права. Меня кто-то крупно подставил. Кто-то из своих, из самых близких. Осталось понять, на чьей стороне стажёр и чего ждать от Эдгара Норейского.

– Приехали.

Боги, какое счастье! Как я теперь ходить буду, изверги???

Слуга открыл дверцу, граф вылез первым, потом подал руку в перчатке. Его лён соприкоснулся с моим шёлком. Вот когда пожалеешь, что по правилам этикета нельзя пожать мужчине руку. Крепкое здоровое пожатие много может рассказать о человеке. Опершись на руку, я кое-как, стараясь сохранять осанку и не проявлять излишних эмоций, вылезла из кареты под свет факелов и фонарей стоявших невдалеке слуг. Судя по промелькнувшей в глазах мужчины улыбке, мои усилия прошли даром. Ох, теперь ни сесть, ни постоять, ни пройтись…

Замок… Ну замок. Я в таких последние десять лет частенько бывала, в разном статусе, в разных странах, в разных эпохах. Всё как всегда: узкий полутемный коридор, факелы по стенам, больше чадящие, чем светящие, узкие же окошки, обычно зарешеченные, под ногами – ворсистые ковры, если владелец богат, и голый камень, если беден, лестница на второй этаж, или широкая, или узкая, зависит от фантазии феодала, но везде, везде – холодный камень, необычайно давящий на психику даже привычного к таким вещам оперативника!

Комнатка, в которую меня доставили (сама я поднималась по лестнице, скажем мягко, с трудом), была типичной для большинства подобных жилищ: неширокая кровать под балдахином, с периной и подушками, неподалеку от невысокого, зарешеченного окна, с другой стороны кровати – резная тумбочка с канделябром на три свечи, посередине спальни, на полу, шкура неизвестного животного, на ней – три стула, напротив кровати – зажжённый камин, чуть подальше – тяжёлый сундук для одежды. Всё. Никаких изысков не наблюдалось.

Едва я зашла, мне почтительно поклонилась молоденькая служанка, худенькая брюнетка лет пятнадцати.

– Меня зовут Жанна, и я готова услужить вам, госпожа.

Да-да. Сначала – мне служить, затем – хозяину доложить. Впрочем, выбора не было, я кивнула и, с трудом доковыляв до постели, со стоном опустилась на перину. Боги, за что вы так неласковы ко мне???

Следующий час прошел как в тумане: мою тушку раздели, промассировали и снова одели: нужно было спускаться к ужину. Есть не хотелось, вот только граф отказа не примет…

Белая льняная камиза, светло-зелёное платье-котт, кожаные женские туфли, ленты в волосы, и я готова потреблять продукты замка…

Жанна проводила меня вниз, на первый этаж. Узкая деревянная лестница с резными перилами выводила прямо в широкий зал, предназначенный для еды и досуга.

Сидевший за длинным деревянным столом граф, похоже, не переодевался.

Я уселась на лавку рядом с его светлостью и выжидательно на него посмотрела.

– Ваше Сиятельство, – легкий кивок в мою сторону, – ваш дядя сообщил, что вы не любите мясо. Надеюсь, рыба вам придется по вкусу.

Я с трудом подавила дрожь. Дядя, говоришь? Надо будет поблагодарить доброго человека за такое милое уточнение… И желательно чем-то тяжелым: рыбу я не просто не ела, а искренне ненавидела, вне зависимости от разновидности, искренне не понимая, как мясо этих существ можно брать в рот.

– Благодарю, граф, но я не голодна. Мы с Алексом успели поужинать до вашего прихода, – милая, ни к чему не обязывающая, улыбка.

Мужчина пожал плечами:

– Не смею заставлять. Ваш слуга помещен в людскую, к остальной челяди.

Бедный парень. К утру замерзнет, как цуцик. Впрочем, это был его выбор…

– Граф…

– Ричард. Мы все же скоро поженимся. Да и мне следует называть вас по имени. Надеюсь, вы не против.

Упс. Вот только свадьбы, пусть и в прошлом, мне не хватало. Так сказать, для полного счастья. Нет, оно-то, может, и неплохо: отстанут всякие несознательные личности, но как воспримет новость настоящая Лизавета? Если она, конечно, существует…

– Как скажете, Ричард, – та же самая улыбка, – вы не могли бы выделить мне сопровождающего завтра? Хочу осмотреть город.

В глазах темно-вишневого цвета появилось ироничное выражение. Видимо, мужчина вспомнил о моем сегодняшнем путешествии.

– Я сам буду вас сопровождать. Вы ничего не едите. Выпейте вина. Попробуйте колбаски. Они сегодня получились на славу.

Подчиняясь приказу хозяина, слуги оперативно наполнили наши бокалы и тарелки.

То есть мои слова о том, что я не голодна, для кого-то пустой звук… Опустила взгляд на блюдо и с трудом совладала с эмоциями. Что за… Откуда здесь вилки? Замок не ахти какой роскошный, значит, его владелец не шибко богатый. Да даже если б и нашлись средства, все равно… Данный столовый прибор завезут сюда лет через двести-триста, не раньше.

Видимо, совладать с эмоциями до конца у меня не получилось: граф чуть покровительственно улыбнулся:

– Не знаете, как этим пользоваться? Примерно как и ложкой. Попробуйте, ничего сложного, а есть удобней.

Это меня уже и в деревенщины записали? Класс. Ладно, будем соответствовать.

Разыгрывая неумёху, отрезала часть колбаски, кое-как наколола её на вилку, укусила. Вкусно, что и говорить. Всё же мясо, не испорченное химикатами, здоровей и питательней. Как минимум. А вот вино мне не понравилось: очень кислое. Молодое, наверное. Хотя действительно, кто ж будет перед невестой, явно появившейся из захолустья, ставить дорогие напитки.

Когда меня официально взяли в штат Академии, отец настоял на вживлении в мое тело чипа, благодаря которому в командировках можно было пить что угодно и в любом количестве и оставаться трезвой. Полезная вещь, частенько выручала свою хозяйку, увы, только в других эпохах – в своем родном времени чип не работал, и я страдала от жуткого похмелья после каждой вечеринки. В данную минуту притвориться пьяной было необходимо, так что уже после трех глотков я блаженно улыбнулась:

– У вас отличный замок, Ричард.

Мой собеседник ощутимо расслабился.

– Рад, что вам здесь нравится. Надеюсь, и наши дети его полюбят.

Вот так вот в лоб, да? Увы, милый, я пока не готова обзаводиться семьей, тем более – в прошлом.

Остальное время ели молча. Я елозила вилкой по тарелке, между делом сделала еще пару глотков из бокала и после ужина позволила двум дюжим молодцам «помочь леди добраться до спальни».

Наверху к моему приходу уже была готова ванна – большая деревянная бадья с горячей водой, в которую аккуратно погрузили мою тушку, предварительно раздев, конечно. Жанна старательно втирала в кожу ароматные масла, я расслабленно лежала и пыталась анализировать.

Кусочки мозаики никак не желали складываться в цельную картину. Откуда здесь вилки? Каким образом граф узнал, где прячется его «невеста»? Где на самом деле эта беглянка, если она существует, конечно? Замешан ли во всем Алекс, или моя паранойя превзошла сама себя?

– Госпожа, – вывел меня из задумчивости почтительный голос служанки, – его светлость пожалуют через несколько минут.

Что? В смысле «пожалуют»? Он что, решил переспать со мной еще до свадьбы? Ну-ну. Наивный.

Жанна помогла натянуть длинную широкую ночную рубашку из беленого холста, я отпустила девчонку, задула свечи, а сама залезла в постель, под тёплое одеяло. И где этот самоубийца?

«Самоубийца» пожаловал примерно через полчаса. За это время я уже успела накрутить себя по самое не могу и додуматься до всемирного заговора, направленного лично на меня любимую. Тихо скрипнула дверь, если бы не выработанный за годы работы рефлекс мгновенно реагировать на любой звук, я, может быть, ничего и не услышала бы. А так мгновенно напряглась, вглядываясь в темноту.

Справа послышался шорох, на мои плечи легли мужские руки. Стараясь дышать равномерно, я просчитывала варианты. Самый простой – бить. Куда-нибудь да попаду. Плюс эффект неожиданности. Меж тем одна рука сдвинулась в направлении груди, в то время как вторая все еще мирно лежала на плече. Что-то новенькое. Обычно лапают сразу двумя. Когда пальцы мужчины начали теребить мой сосок, я решила не доводить до греха и, уже примерно догадываясь, под каким углом расположено тело, нанесла удар ребром ладони по шее. Послышался характерный звук падающей туши. Отлично. Осталось выяснить, что делать дальше.

Снова скрипнула дверь. Проходной двор какой-то. Кого там на этот раз принесло?

– Лиззи! – тихий шёпот.

Стажёр. Давно не виделись.

– Лиззи! Проснись! Лиззи!

Шепчет, а сам близко не подходит. Вот же, стеснительный ребенок.

– Фонарик есть? – спросила чуть слышно.

Послышалось копошение. Затем по комнате прогулялось пятнышко света, остановившись на кровати.

– Лиззи, ты в порядке?

– Пока да. Посвети чуть правей.

Парень подошёл поближе, направил фонарик на лежавшего без сознания мужчину. Оп-па. А это не граф.

– Алекс, у тебя минута. Беги, как можно быстрей. Чтоб и духу твоего рядом с моей спальней не было. Ну!

Послушался.

Удостоверившись, что осталась одна, я заверещала: громко, качественно, с чувством. От такого визга любой мертвец поднимется. Я бы точно в гробу подскочила.

Практически мгновенно комната заполнилась людьми разной степени одетости. Примчавшийся на визг хозяин застал гостью бьющейся в истерике: наличествовали и слёзы, и всхлипывания, и дрожь. Причем на этот раз я не играла. Усталость, непонятки с заданием, странная ситуация, куча вопросов в голове и нерешённых проблем в реальности – всё это требовало выхода. Почему бы не воспользоваться удобным моментом?

Слуги зажгли свечи, несостоявшемуся насильнику, одному из провожавших меня до комнаты громил, скрутили руки, вытащили полубессознательного мужика из господской спальни, праздные зрители нехотя разошлись, мы с графом остались наедине. К этому моменту истерика наконец-то сошла на нет, так что на вопросы хозяина замка я отвечала вполне адекватно.

– Лизавета! Как вы могли обо мне такое подумать! – Ричард раздраженно выхаживал взад-вперед рядом с моей кроватью. Я полулежала в постели, укутанная по самую шею, и наблюдала за метаниями облаченного в спальный наряд – длинную, до пола, полностью закрытую пижаму – его светлости. – Чтобы я пришёл ночью с нечистыми намерениями к собственной невесте?!

– Граф… Ричард, что я должна была сделать? – глаза закрывались сами собой, приходилось прикладывать усилия, чтобы не уснуть. – Усомниться в словах вашей служанки?

– Вы могли хотя бы свечи не тушить!

Понятно. Мужчина оказался упёртым. Не сдержавшись, я зевнула. Метания мгновенно прекратились.

– Простите, Лизавета, вы, должно быть, устали. Засыпайте. Клянусь, вас больше никто не побеспокоит.

Спала я сладко, но мало. Утром меня разбудила все та же служанка, на этот раз – с красными глазами. Непонятно, то ли плакала, то ли совсем спать не ложилась.

– Госпожа, господин граф просит спуститься к завтраку.

Умывшись и кое-как причесавшись с помощью Жанны, я критически оглядела себя в зеркале: волосы сменили цвет с черного на каштановый (отвратительная краска в «Трикси»), колтуны с трудом расчесаны, зрачки глаз больше красные, чем синие, чуть полноватые губы сейчас бледно-розовые… Стрыга5, как есть стрыга. Чем я могла во сне заниматься, если так погано выгляжу?

Камиза, сверху – котт, на этот раз тёмно-синего цвета, на ноги – ставшие привычными туфли, вновь – ленты в волосы… Зеркало отразило стрыгу в платье.

– Госпожа, вам так идет этот наряд!

– Жанна, не умеешь врать – лучше молчи.

Служанка покраснела.

– Госпожа, его сиятельство ждёт…

Вздохнув, я направилась к выходу.

По лестнице спускалась с осторожностью, боясь пересчитать носом ступеньки и звездой распластаться на каменном полу.

Граф выглядел обычно. По нему никак нельзя было предположить, что полночи как минимум мужчина провёл на ногах, в том числе и безуспешно успокаивая будущую жену. Белоснежная льняная рубашка контрастировала с разноцветными пятнами блюд, выставленных на стол. Что-то в облике хозяина замка показалось мне необычным. Улыбаясь и здороваясь, я внимательно рассматривала его сиятельство, пытаясь понять, в чём дело. Потом до меня дошло: двойные манжеты, изобретение шестнадцатого века. Откуда, спрашивается, в глубоком прошлом появились все эти вещи: зеркало, вилки, манжеты? Получается, граф и есть нужный мне злодей? Или нет? Вряд ли тот, кого я ищу, стал бы в открытую демонстрировать изобретения будущих веков… Тогда кем является сидящий передо мной человек: марионеткой или кукольником? Боги, я совсем запуталась…

Тело меж тем совершало привычные движения: усевшись на лавку рядом с хозяином замка, я начала аккуратно есть мясное рагу, раз за разом поднося ложку ко рту. Вино вместо воды, колбаски на закуску. Наконец, трапеза подошла к завершению.

– Лизавета, я буду ждать вас у конюшни. Переодевайтесь, и отправимся в город. Верхом.

Слава всем богам, что не в этой тарантайке! Судя по промелькнувшей в глазах графа улыбке, о моих мыслях он догадался.

– Ричард, мы можем взять с собой Алекса?

– Конечно, – спокойно ответил хозяин дома. – Думаю, мальчишке не повредит развеяться.

Служанка помогла мне облачиться в изумрудного цвета котт, украшенный широким поясом такого же цвета, и темно-зеленый сюрко, на голову – светло-зеленое покрывало, затем – шапель6, на ноги – удобные серые пигаши.

Конюшня, высокая деревянная постройка, «порадовала» традиционными запахами конского и человеческого пота, соломы и навоза. Мои сопровождающие уже ждали меня возле стойла с красавцем конём. Рядом ошивался старший конюх, пожилой мужчина с грубым лицом, выпуклыми глазами и полным отсутствием волос на голове, явно ожидая приказаний хозяина.

Выехали минут через пятнадцать, неспешным шагом. Меня, о ужас, посадили в дамское седло. Ругаясь про себя самыми непотребными словами, я уже жалела о навязанной графу поездке. Вернее, от езды мог бы быть толк, если бы я отправилась в город со своим «пажом». Увы и ах.

Деревья на обочине лениво шевелили листвой, ветер играл их кронами, солнце неспешно поднималось к зениту. В приятной компании поездка всегда в радость. К сожалению, в этот раз компания подобралась не совсем приятная…