Сказка о Марфе Моревне

Глава 1. Было бы и счастье, да одолело ненастье

Подземелья у Тёмного Властелина не отапливались и не прогревались. Да, согласна, подземелья в принципе не должны отапливаться и прогреваться, пусть и построены они при царе Горохе и далеко не всегда рассчитаны на прием узников, пусть и принадлежащих к аристократам, но когда сидишь в одиночестве в тёмной грязной узкой камере практически без движения уже несколько часов, а просвета впереди не видно, такое досадное упущение, как полное отсутствие тепла, раздражает всё сильней. А еще в подземельях было чересчур сыро даже для привычной к сырости и не особо требовательной меня.

Я тяжело вздохнула и искривила губы в горькой усмешке: жизнь моя гадкая, глупая и беспечная… Пока скудной моей магии, оставшейся после перемещения, хватало на отпугивание многочисленных стай крыс. Но вот если сюда никто не спустится ещё через три-четыре часа, то придётся мне тренировать свои далеко не идеальные вокальные данные и напрягать легкие. Что может быть чревато многочисленными жертвами среди местного населения. Хотя с другой стороны, если рассмотреть данную проблему с точки зрения разума… К чему я никогда не была склонна… Какой смысл им всем сюда спускаться? Судя по отвратному состоянию замков и решёток и ржавчин, проевших и то, и другое насквозь, последние «посетители», явно не по своему желанию, появлялись в этих убогих камерах задолго до моего рождения. И, конечно же, только мне, дуре набитой, идиотке малолетней, могло так «сказочно», просто чудовищно «повезти»: это же надо было – перепутать расчеты и вместо главной залы замка открыть портал в одну из подземных камер – да, такому фокусу надо специально учиться, лет этак двадцать… Глашка и Васька долго потешаться будут над моей потрясающей постоянной «везучестью». Если я, конечно, выберусь отсюда… Хоть когда-нибудь…

В желудке громко, требовательно заурчало. ЧУдно. Время, судя по всему, давненько к обеду приблизилось. Этак я тут от голода скончаюсь быстрее, чем от страха и грызунов.

Кстати о грызунах. Похоже, магия моя начинает всё же потихоньку иссякать, потому что кто-то особо наглый только что дотронулся до меня своим скользким длинным хвостом.

Я заверещала: хорошо так, с чувством, с надрывом, с громкостью, достойной криков пьяной жар-птицы, изредка поющей в саду у маменьки. Мы с сёстрами как-то в далеком детстве на спор птичку своевольную ягодами волчьими вдосталь накормили и долго потом на чердаке от тролля, сторожа разъярённого, прятались.

Понятия не имею, впечатлились ли моим ором наглые грызуны, а вот голос свой я, похоже, сорвала…

Наверху что-то упало. Надеюсь, что-то… А то моим криком при желании можно и людей в штабеля укладывать – меня против армии вражеской выпусти и покричать позволь, так солдаты противника сами с поля боя побегут, от психованной девчонки куда подальше. Через несколько секунд послышался непонятный шум, затем – скрип старых, давно не мазаных петель, и наконец – долгожданный звук шагов по каменной лестнице. Ура. Спасители мои.

Парень, подошедший к решётке со старинным квадратным фонарём в руке и опасливо заглянувший внутрь камеры, мне понравился: высокий, широкоплечий, смазливый, вроде даже весёлый и доброжелательный. В общем, всё, как любит Глашка.

– Вы кто?

Дед Пихто, наверное, старый и страшный, раз уж сам не видишь, что девка усталая перед тобой на деревяшке гнилой сидит. Но сказать я ничего, увы, не смогла, только с трудом просипела нечто невразумительное да показала пальцем на горло многострадальное. Понимающе усмехнувшись, будто ничего иного и не ожидал, мой спаситель бросил:

– Ждите, сейчас ключ принесу, – и, повернувшись, потопал назад, по древней лестнице. Свет исчез в проеме месте с ним, вновь оставив меня в обществе грызунов и темноты.

И это глава государства, Тёмный Властелин! Нет, ну вот что за беспечность с наивностью пополам? А вдруг я какой-нибудь подосланный жестокий убийца, готовый всех в замке на месте порешить? Он же даже на уровень магии моей не посмотрел. Наивный.

Уже через час я наслаждалась жизнью, отмокая в своеобразной местной ванной – огромном железном тазу на гнутых ножках, выше меня по высоте, наполненном расторопными служанками доверху горячей водой. Да уж, условия тут далеки от домашних. Нет, я – девушка скромная, непритязательная, могу и в палатке в лесу ночевать, но здесь же не лес… Замок… Вроде… Маменька, если бы увидела подобное безобразие, давно бы в батога слуг отправила. И, по правде сказать, вполне заслуженно – незачем чернавкам расслабляться да работой своей пренебрегать. Господа удобства любят.

Наряды здесь тоже так себе, сельские, явно девушке приличной, из семьи аристократической, не подобающие. Мое шикарное розовое бальное платье, в котором я здесь оказалась, пришлось слугам на тряпки пожертвовать: после сырости, плесени и грязи подземелья восстановлению некогда прекрасный наряд, увы, не подлежал. Зато мне выдали местную одежду – сарафан. Прелестное домотканое одеяние на бретельках, длиной до щиколоток, шириной в две меня, нежно-зеленого цвета. Да уж. Вот коров в подобном наряде где-нибудь на цветущем лугу пасти можно: сарафан, несомненно, яркости траве и цветам придаст. Но по замку в таком виде разгуливать? За столом обеденным сидеть? Светские разговоры вести? Нет уж. Увольте. И как, кто мне скажет, в подобной «красоте» я смогу соблазнить Тёмного Властелина?

Належавшись вдоволь, косточки свои отпарив, встала, вытерлась мягким шерстяным банным полотенцем, что служанки предусмотрительно положили на деревянную табуретку возле таза, с неохотой облачилась в местный наряд и позвонила в небольшой серебряный колокольчик, тоже на табуретке лежавший. Слуги должны, по идее, через пару-тройку минут появиться. Вот кто бы мне объяснил, как они этот самый колокольчик слышат? Или тут на магии всё построено?

Вбежавшей в комнату невысокой худощавой девчонке лет двенадцати-тринадцати велела накормить гостью. Та покраснела, малиновым цветом залилась, голову в плечи вжала, вроде как испугалась. И что не так? Или я после ванны резко подурнела?

– Госпожа, меня Вита зовут. Господин велел вас в обеденную залу проводить, как себя в порядок приведете.

Да? То есть трапеза долгожданная сопровождаться будет обязательной беседой типа допроса? Ох, жаль, я все остатки магии на возвращение голоса потратила, пока в тазу отмокала да в себя после приключения неожиданного приходила. Но кто же мог предположить… Я же сейчас без сил совсем да без амулетов. Со мной, такой слабенькой волшебницей, та же служанка за пару минут без труда справится. Но, видно, придётся идти. И есть хочется, и поговорить нам надобно… Что ж, будем пытаться применять чары женские, вспоминать, как Васька своих разнообразных кавалеров охмуряет. Вот только сомневаюсь я, что в этом гадком рубище мне кого-то охмурить удастся. Все же не платье мое бальное, шелковое, длиной до середины голени, как молодым да незамужним дамам в нашем царстве одеваться положено.

С такими мыслями невесёлыми и дошла неспешно, вслед за расторопной служанкой, до помещения, что у них залой обеденной именуется. Вот же балда стоеросовая, а назад, к себе в комнату, как я попаду? Дорогу-то всю прозевала.

– Вам уже лучше? Прошу, присаживайтесь. – Мой спаситель, переодетый в нечто, что вроде сермяжным кафтаном в народе именуется, вместе с холщовыми штанами, подошел ко мне, галантно отодвинул стул от небольшого деревянного столика, покрытого льняной скатертью. Да уж. Нет ни расшитых камзолов, ни благоухающих свечей, ни кресел, парчой оббитых, что с резными подлокотниками у стола стоять должны. Деревня. И вот здесь я жить собралась?

Заставив себя почти искренне улыбнуться, всё же старался человек, воспитание приличное мне, вломившейся к нему незнакомке, демонстрировал, поблагодарила мужчину, осмотрелась: миленькая такая комнатка, компактная, у нас дома в таких слуги трапезничают. Да и блюда на столе поистине только для слуг: каши, салаты, пласты жареного мяса, непонятная жидкость в кувшинах. Есть предлагалось из фаянсовой посуды, пить – из кружек. Хорошо хоть, ложки, вилки и ножи им знакомы. Да, дикость полная…

Первое блюдо – местную густую мясную похлебку, непонятно из кого сваренную, – ели молча. Вернее, это хозяин жилища ел, не спеша, явно вкусом наслаждаясь, я же просто глотала, без раздумий, все, что оказывалось в ложке, даже не жуя. Правильно люди мудрые утверждают: голод – он не тётка…

После похлебки (слуги здесь за столом не появлялись, приходилось самой наливать и накладывать, стыд-то какой, хоть бы маменька об этом конфузе не узнала) распробовала густую жёлтую кашу. Тыквенная. Сладкая. Не люблю такую, но есть буду. Кто знает, когда в следующий раз желудок пополнить удастся.

– И что же делает прелестная юная дама в моем глухом замке? – Насмешку в бархатном голосе только тупой не уловил бы. Эх, жизнь моя тяжкая, беспросветная… А ведь так хотела набить живот перед важным разговором…

Полезла в карман сарафана, мысленно сказав маменьке спасибо огромное за потайные кармашки, на бальном платье в достаточном количестве нашитые, достала кругляш медный, небольшой, нетяжёлый, посередине пробитый, по бокам рунами украшенный, чуть перегнулась через стол и положила эту красоту, для многих существ желанную, неподалеку от любопытного мужчины.

– Меня зовут Марфа. Мне нужно прожить здесь две недели. После этого я уеду, а вы получите награду.

– Награду? Одноразовый портал? – Чёрные брови взлетели вверх, почти достав до волос, в глубоком баритоне послышалось изумление. – Простите, не верю. Слишком высока цена. Зачем вам жить здесь?

– Спор, – тяжело вздохнула я, тоскливо косясь на продукты на столе, так не предусмотрительно оставленные мной безо всякого внимания. Ох, прав батюшка, частенько утверждающий, что меня проще прибить, чем прокормить…

– Спор? С кем и на что вы спорили?

Вот же приставучий какой! Всё-то ему расскажи и объясни! Ещё и показать, небось, потребует! Но отвечать все равно придется, если хочу остаться здесь на указанное время.

– С сёстрами. Что смогу у вас две недели прожить.

– Просто прожить? Никаких дополнительных условий?

Ох, мил человек, знал бы ты, что один день в компании со мной – уже морока…

– Ну… Обещаю, что специально находить приключения не буду…

– А не специально? – Опять насмешка в голосе.

– А не специально… Они иногда сами меня находят. Увы.

Да, маменькина швея всё никак не может простить мне десятка мотков с намертво перепутанными в них нитками… Это я так «удачно» заклинание произнесла, думая один из мотков за секунду размотать… А нитки дорогие были… Маменька, как узнала, разозлилась, сутки меня без еды продержала, а затем те самые мотки над моей кроватью прибила. Так же намертво. А магия у нее сильная, не чета моей…

– Хорошо, пусть так…

Может, он ещё что-то хотел добавить или выведать у бедной голодной собеседницы, но дверь в обеденную, к счастью моему, широко распахнулась, и в комнату, по-армейски чеканя шаг, вошёл высокий подтянутый мужчина в военной форме коричневого цвета, весь седой.

– О! Джордж, ты вовремя. Познакомься с дамой: Марфа, поживет у нас пару недель.

А портал одноразовый, я смотрю, хозяин уже успел припрятать. Быстро он. Значит, и для него вещица желанна. Ну и то хорошо, не будет этот кругляш мне руки жечь.

– Марфа? – Внимательный цепкий взгляд, будто хищник какой перед нападением жертву свою оценивает и осматривает. – Виктор, ты знаешь, что твоя гостья магией владеет?

То есть хозяина зовут Виктор. Надо хоть запомнить.

– И? – Лениво приподнятая густая черная бровь. – Ты – мой начальник безопасности, хочешь сказать, что не справишься с милой хрупкой девушкой?

Ой, парень… Я ж говорю: наивный и глупый ты… Не была бы я на твоем месте настолько уверена в силе и мощи охраны твоей… Не поможет она в данном случае… Эта «милая хрупкая девушка» однажды, будучи в гостях, ползамка на раз разнесла, всего лишь, ради интереса, переставив слова в простеньком заклинании, что должно было в комнате помочь с уборкой. Мне тогда десять только исполнилось, волшбу свою контролировать ещё не могла, а любопытство, как у кошки, так по голове каждый раз ключом разводным и било… Как тогда маменька вопила. Не хуже баньши. До сих пор в ушах звенит.

Джордж, видимо, беспечности начальника своего не разделял, справедливо подозревая в дурных намерениях всех и каждого, а может, вспомнил к случаю поговорку, столь любимую батюшкой моим, об омуте и его жителях, потому что скептически на меня посмотрел, криво улыбнулся, но перечить Виктору не стал, а уселся рядом и провел руками над поверхностью стола. В ту же секунду возле его правой руки появилась тарелка со столовыми приборами. Вот оно как. Получается, магией в этом замке все же владеют. Ну или амулет сильный где висит, на любую прихоть жителей откликаясь мгновенно.

Пока вновь прибывший накладывал себе нехитрую снедь, я прилежно уничтожала уже приготовленные продукты. Желудок у меня маленький, можно сказать, крохотный, а организм растущий, вечно сил требующий. Ох, это мясо, как оказалось, не настолько гадко, как мне подумалось с первого взгляда. Да и лучше я им закушу, чем кашей сладкой снова и снова давиться буду.

За столом тем временем замолчали, и, понимая, что неспроста тишина мертвая установилась, я недоуменно подняла глаза от тарелки. Что? Что они на меня так смотрят? Прожевав кусок, что в рот положила, благовоспитанно поинтересовалась:

– Простите? Вы что-то сказали?

– Марфа, вас дома совсем не кормят?

Васильковые глаза хозяина замка смеются, а серые, почти стальные, его главного охранника, смешинками искрятся. Щёки у меня полыхнули от стыда:

– Кормят, конечно. Но ваши подземелья… Вы знаете, что там крысы?

Большие…

Ничего другого сказать я не успела: эти два мужлана расхохотались, громко так, хоть и не очень обидно.

– Марфа, как вы вообще умудрились попасть на нижний этаж, да еще и в закрытую камеру?

Как-как. «Везучая» потому что. Или «счастливая».

– Вектор рассчитала неправильно.

Ну… Наверное… Или опять слова в заклинании переставила. В общем, нет здесь моей вины! Само оно, всё само!

Хозяин замка тряхнул густыми каштановыми кудрями, что до плеч росли, задорно ухмыльнулся, сразу же годков двадцать скинув и в мальчишку превратившись:

– Вам разве родители не рассказывали, что магия – наука точная, экспериментов не любит, может в ответ гадость сделать? А если бы вас в цоколь вмуровало?

А вот не надо пугать! На мне, кроме личного «везения», еще и маменькина защита стоит! Ну и бабушка с дедом поколдовали чуток! Я и в центре урагана выживу!

– Я на живое шла… Ну… То есть… Живых существ искала.

– Нашли, судя по всему, – ядовито хмыкнул седой. – Крысы вам очень обрадовались?

Я насупилась. Вот что они издеваются? Будто сами никогда ни в чем не ошибались!

– Марфа, сколько вам лет?

– Двадцать. Будет. Через две недели.

И маменька уже перестарком кличет. Хорошо хоть, что не старой девой. Пока. Глашка вон и замуж давненько выскочила, и брюхатая уже ходит, третьего наследника мужу рожать собирается. Теперь меня пристроить в хорошие руки надобно. Да и Ваську пора отдавать…

– То есть девочка вы взрослая… – Опять седой. Вот что ему надо, а? Тут еда бесхозная перед носом торчит, к себе так и манит, а этот тип занудный допрос настоящий устроил! – Родители ваши в курсе места вашего нахождения?

– Думаю, нет, она говорит, что с сестрами поспорила, – не успела я рот раскрыть, влез неуёмный хозяин. – Джордж, прекращай девочку допрашивать. Ты сам еще не поел. Да и наша гостья вон с какой жадностью на тарелки смотрит.

Щёки снова заполыхали алым.

Вечер и ночь, как ни удивительно, прошли без приключений. Я наконец-то выспалась и утром, только открыв глаза и всё ещё лежа в постели, лениво рассматривала выделенные мне покои – вчера-то больно устала и перенервничала, чтобы внимание на местность обращать. Комнатка небольшая, по-сельски уютная, не чета родной спаленке дома, там хоть гарнизон размести – всё места будет достаточно. Здесь же… Кровать на одного человека прямо у стены, рядом – тумбочка с тремя ящичками выдвижными, для вещей личных, дальше – неширокое окно, темными узорчатыми шторами от солнца утреннего, яркого, сейчас плотно занавешенное, снаружи, небось, ставни резные, деревянные. У другой стены – шкаф платяной с обувницей и кресло для гостей, возле – дверка в комнатку с удобствами. Хоть на двор ночью по нужде ходить не надо, и то благодать. У двери – зеркало овальное, такое, что только до груди себя в нём и рассмотришь. На полу – ковер пушистый, ноги согревающий. Вот и вся обстановка. Ах, да, на потолке побеленном шары большие, матовые, вроде как из стекла изготовленные. Для освещения, стало быть.

Лежать надоело. Этак бока заболят от безделья. Встала. Занавески отдернула, ставни открыла. А на улице уже утро занялось, солнышко лучами природу ласково освещает. Чудно-то как. Значит, скоро завтракать позовут. Пошла в комнатку с удобствами, вышла – задержалась у зеркала. Вздохнула. Снова. Каждый раз, когда отражение свое на гладкой поверхности вижу, вздыхаю тоскливо и горько.

Дочка я средняя, уродилась – ни то ни се. У Глашки вон тоже красоты особой нет, и фигурой она похвастаться не может, зато волшебница сильная, умелая, вся в маменьку пошла, тем избранника своего и подкупила. Васька наоборот – краса неписаная, высокая, фигуристая, хоть в магии и не смыслит почти, так ей и не надо, на неё и так мужики, как на пыльцу пчёлы, слетаются. А я… Росту среднего, телосложения – тоже. Глаза серые. Волосы пшеничные, не особо густые, длиной по плечи всего. Губы ни толстые ни тонкие. Грудь не особо большая. В общем, вся средняя… И кто меня, дурнушку такую, замуж возьмет… А не возьмет – так позор всему роду. Да и маменька упрямится: младшую поперед старшей отдавать не хочет, мол, неправильно это, люди не поймут. Васька уже на меня змеей подколодной шипит – надоело ей в девках ходить. Ох, судьба-судьбинушка ты горькая… Тёмный Властелин, считай, мой последний шанс. Не сладится у нас – потом хоть дома не показывайся.

Дверь, чуть скрипнув, приотворилась. И тут же возглас девичий, приглушенный, послышался. Ну и чего пищать? Ходят здесь в своих панталонах до колен, а я – девица нежная, избалованная, белье нательное по последней моде ношу: небольшой, мало что закрывающий лиф, да и трусики с кружавчиками ему под стать – нет, не видно ничего, но не до пола же ткани!

– Заходи, Витка. Нечего за дверью торчать.

– Госпожа… Там господин трапезничать будет. Вы…

– Я тоже буду. Помоги одеться.

Ну вот что за мода у них дикая, женщин до неузнаваемости уродующая? От сарафанов я в этот раз наотрез отказалась. Но в шкафу платяном ничего, кроме грубых длинных платьев, все равно не нашлось. Пришлось надевать одно, молочного цвета, до середины икры. И то девчонка недовольно головой качала, наряжаться помогая. Деревня, что с неё взять. На ножки – сандалии легкие, ремнями крест-накрест перевязанные, волосы лентой ярко-зеленой подвязать, и можно в обеденную залу спускаться.

На этот раз я крутила головой во все стороны, словно детский болванчик, неваляшкой зовущийся, пока за служанкой шла: дверь моя оказалась третьей по счету в длинном, узком, плохо освещенном коридоре. Что ж они тут на всем экономят? Этак и ноги можно ненароком переломать. Спасибо, хоть лестница, пусть и из камня выложенная, зато с периллами резными, деревянными – есть за что ухватиться. Так, прошли мы всего одни пролет и уже внизу очутились. Продолжения лестницы вверх я не видела. Получается, в замке всего два этажа? Не считая, конечно, подземного, с крысами…

Хозяин и в этот раз подскочил, едва меня увидел, галантно стул отодвинул. Опять в тех же кафтане и штанах. Только цвета на этот раз тёмно-серые. Я смотрю, не любят здесь разнообразие.

– Надеюсь, вы выспались, Марфа.

О, да. Спала, как дома. Глубоко и долго.

– Благодарю, отдохнула просто чудесно.

На этот раз нас обилием еды не баловали: омлет с беконом, яйца, сваренные вкрутую, два вида хлеба – ржаной и пшеничный – и морс клюквенный, по кружкам разлитый. Да, с таким завтраком я и до обеда не доживу…

– Чем вы намерены заняться сегодня?

Вроде и вежливо спросил, а мне послышалось: «Надеюсь, под ногами у меня ты мешаться не будешь». И сразу ясно становится, что от навязанного ему общества хозяин замка явно не в восторге.

– Скажите, у вас есть читальня?

Не получится его охмурить, так хоть сёстрам похвастаюсь, что книги у него не только видела, но и в руках держала. Так сказать, приобщилась к легенде, порыскала по полкам с литературой, самому Тёмному Властелину принадлежащей.

– Да, конечно. Прислуга проводит вас после завтрака.

То есть лишнюю минуту в моей компании, тебе насильно навязанной, ты находиться не хочешь. Очень обходительно, что и говорить. Ну и слава всем богам. Я тоже ни от тебя, ни от твоих манер, ни от замка этого, селянами и для селян построенного, далеко не в восторге.

Дальше ели молча. Я, предвидя долгое ожидание обеда, набивала желудок как можно полнее. Тем более что ужина как такового у них вчера не было: Витка принесла мне в комнату на подносе жестяном стакан тёплого парного молока, несколько долек яблока, чуток сухофруктов и горсть фигурного печенья – отдельно, на блюдце. Ну вот как можно таким убожеством наесться?

Едва закончился завтрак, в комнату вошел слуга, обещанный провожающий, видимо, в таком же неприхотливом наряде, как и хозяин, только сшитом не очень аккуратно из гораздо более грубой ткани. Что-то вроде мешковины непонятного цвета. Сразу видно: слово «роскошь» в этих местах не известно.

Читальня меня разочаровала: всего-то десяток-другой высоких стеллажей с пятью-семью полками каждый. Книги покрыты пылью, толстым слоем, по которому писать можно, как и мебель – два стула и стол у окна. Сколько лет здесь никто не появлялся?

Вздохнув, припомнила простенькое заклинание от пыли, запустила маленький смерч. Через пару-тройку секунд можно было выбирать нужную книгу.

Да вот только не дали мне литературой насладиться. Только подошла к ближайшему стеллажу, как дверь распахнулась резко, на пороге начальник охраны показался. И что это он здесь забыл? Неужели тоже к знаниям приобщиться желает? С его-то солдафонской выправкой и умные книги читать?

– Марфа? – Судя по удивлению, откровенно на лице проступившему, только меня здесь ему и не хватало. – Хотя… Почему нет. Марфа, вы же владеет магией? Не возражаете, если попрошу продемонстрировать что-то из ваших умений?

И улыбочка такая. Гадкая. Как у конюха нашего, когда он кобылицу норовистую, новенькую в табуне батюшкином, осёдлывать и объезжать собирается.

Я растерялась. Сил моих было мало, восстанавливаться мне ещё долго, на какое-то крупное колдовство точно не хватит. Хотя… Можно и не крупное… Главное ведь продемонстрировать, да? Ну хорошо, я девочка послушная. Часто бываю. Продемонстрирую. Надолго, мил человек, запомнишь.

Первое правило, которому меня Глашка в детстве нашем босоногом научила, гласило: «Хочешь сделать пакость – тщательно продумай пути отступления».

Я глазки потупила, ресничками затрепетала, на губы улыбку скромной ученицы навесила:

– Конечно, Джордж. Но не могли бы вы к свету подойти? Чтобы я видела, что делаю.

Ближе к выходу и правда было довольно темновато, а бОльшую часть волшбы, тем более ту, что задумала я, всё же необходимо выполнять на свету, так что подвоха мужчина не заметил. А зря. При общении с ведьмами, особенно с такими, коих первый раз видишь, все же нужно держать ухо востро.

Улыбаясь всё так же гадко, позволил начальник охраны нам поменяться местами. Опрометчиво с его стороны. Теперь уже рядом с выходом находилась я.

Чуть прищурившись, вспомнила слова необходимые, руки сами начали пассы нужные выделывать. Зачем сложная магия, когда можно сотворить простенькую иллюзию, да такую, которую от реальности никто отличить не сможет? На пару суток, правда. Но она же потом сама растворится! Так что ничего страшного не…

– Почему я не…

Мой подопытный сперва замолчал, на полуслове себя оборвав, потом взглянул на меня с подозрением. А после… Длинный узкий кожаный хвост, очень уж похожий на крысиный, за мужской спиной дернулся нервно из стороны в сторону и попал на глаза начальнику стражи. Вот тогда я поняла: надо срочно бежать. Прямо сейчас, как стою, спиной ко входу, только не оборачиваться…