- -
- 100%
- +
– Понятно всё с вами. Вечером в гости приходите.
– Нет, Ир, пока не пойдем. Ты извини. Я не уверена, что моя позиции верная. Но мне надо хотя бы разобраться, как к этому относиться.
– Да всё в порядке. На связи. Разберешься – пиши-звони.
Мозг: Кто в этой ситуации «дурак» – я или окружающие?
Утро. Созваниваемся с Катрин. Повторяю свой вопрос: Кто «дурак»?
– Они. – Прилетает безапелляционный ответ.
– Странно как-то. Все – дураки, одна я умная? Так не бывает.
– Пойми, это просто первая стадия. В Италии также было. Поэтому скачок произошел. Никто не верил, что это реально. Итальянцы и русские чем-то похожи. Здесь до последнего все встречались и обнимались, как будто ничего не происходит. А теперь, карантин и ужас.
– Просто мой мозг пытается понять, чему верить.
– Ань, серьезно, услышь меня – это не шутки.
– То есть, когда я выхожу в маске, а люди тычут в меня пальцем и…
– Смейся им в лицо. Тут прогнозы делают, что эта зараза к вам в мае придет.
– Ладно, поняла – уходим в глубокий карантин.
В заточении прошло 2 дня. Скоро начну реально биться головой о стену. Если это надолго, я не выдержу. От всего на свете не застрахуешься. Решаю, беречься по максимуму, но общаться хотя бы с соседями. Знаю, что круг их общения не сильно большой.
– Ира, я решила снять с вас санкции. Иначе, сойду с ума. С вами будем общаться, но больше ни с кем. Вечером идем в гости.
– В Италии всё так страшно? Зараженные-умершие? Кто-то заболел или умер из знакомых? Может это фейки. – Андрей, муж Иры пытается докопаться до истины.
– Ну какие фейки, если вся страна сидит по домам и не выходят.
– Но говорят, что смертей не больше чем обычно. Типа «корона» не страшнее гриппа, и его раздули.
– Андрей, правда, не знаю. Передаю то, что мне говорят. В Нью-Йорке тоже жесткач. Разве может быть такое надуманно во всем мире? Я до сих пор не решила, как к этому относиться. Просто понимаю, что одна не выдержу. Поэтому решила, хотя бы с вами общаться.
Утром разговор с Катрин:
– Вы реально думаете, что человек, который заболел коронавирусом, будет рассказывать об этом всем? Я сама болела в январе: высокая температура и кашель. Но тогда не было тестов. Чем я переболела – не знаю. И я точно не трубила об этом. Реальность коронавируса опять перевешивает.
Вместе с Ирой и её дочкой пошли гулять на соседние площадки, чтобы не обниматься со знакомыми детьми. Наши играют вдвоем, мы гуляем вокруг площадки, болтаем. Поворачиваемся – они уже подружись с местными, кубарем катятся с горки. Ну как им объяснить про дистанцию? Это невозможно.
Прилетает спасительная мысль «Дети не болеют короновирусом». Продолжаем гулять.
Тут Ира, в чей мозг постепенно начала просачиваться коронавирусная реальность восклицает:
– Я не могу на это смотреть. Пошли домой.
Обливаем детей хлоргексидином и уходим.
Вечером сообщение от Иры: «У Андрея на работе сотрудника увезли с температурой. Недавно приехал из Италии. Ходил на работу неделю. Через 2 дня буду результаты теста. Потом сообщу о результатах. Пойму, если пока не будете с нами общаться».
Какое решение принять? Не общаться 2 дня до результатов теста? Инкубационный период вируса 14 дней. Если сейчас не покажет положительный результат у Андрея и его коллег, это не значит, что его вообще нет. А кто поручится, что нам правду скажут о результатах теста?
Главный инсайт карантина: решение принимаем на ближайшие 2 дня, не больше. Потом появляется новая информация и новые решения.
Сообщение от Иры: «Тест отрицательный. Андрея перевели на удаленку. Но мы сами решили ни с кем не общаться. Не знаю пока, на какой срок».
Реальность коронавируса пока победила. Первую стадию «всё это не правда» сменила вторая стадия «это капец, но что делать – неизвестно».
И весь парадокс карантина в том, что люди до сих пор каждый по-разному верят в его существование:
– Это реальная опасность и надо соблюдать правила. Вместе мы – сила.
– Это всё фигня, не сильнее чем грипп.
– Это заговор правительств неизвестно каких государств, никакой угрозы не существует.
24 февраля
7 марта
10 марта
13 марта
14 марта
16 марта
17 марта
18 марта
20 марта
Лиза, Новосибирск
А как же Питер?
Апрель… месяц, когда наши отношения с Питером должны были выйти на новый уровень. Апрель… месяц, который я провела вдали от него, такого красивого, аристократичного, загадочного, но все еще чужого и холодного.
Наш – если можно так выразиться – роман начался в конце сентября, вспыхнул, как «костер» на кронах кленов в самый разгар золотой осени. Нет, это не была любовь с первого взгляда – скорее, предопределенность, неизбежность, судьба. И вот в конце марта (22 числа, как сейчас помню!) мы уже отмечаем полгода вместе… А всего неделю спустя я спешно покупаю билет, пакую чемодан и – пока самолеты еще летают – бросаю все и еду домой, к друзьям, к родным, туда, где уютно, спокойно и тепло…
До последнего переживаю, что рейс отменят. Или меня арестуют за несоблюдение свежевведённого режима самоизоляции. Или по прилету отправят куда-нибудь в стационар на карантин. Или… очень много разных «или» крутилось в моей светлой голове, но все обошлось. Фух! Так что мой апрель ознаменовался возвращением в родные пенаты… кто бы мог подумать?! С какой уверенностью еще совсем недавно – в начале марта – я объясняла маме, что домой попаду не раньше Нового Года («В Сибирь я всегда успею! Зачем тратить на нее отпуск, когда Европа ждет! Как тебе Испания? Или Греция? А, может, Италия? Точно! По-моему, отличный вариант!»). Сейчас забавно все это вспоминать.
Родной город встретил удивительно мягкой и солнечной погодой, совсем несвойственной этому времени года. А к середине месяца началась настоящая жара (как летом, честное слово!). В такую погоду очень обидно (да, не просто тяжело, а именно обидно) сидеть дома. Но я держалась! А вдруг я привезла этот неведомый вирус? «Карантин и самоизоляция как минимум на две недели, а там посмотрим!» – решила я.
И вроде бы – для человека, привыкшего работать удаленно – ничего сверхъестественного не происходит, вроде бы все, как всегда, но… появляется это неуловимое, щемящее чувство, что «чего-то не хватает». Сначала оно едва заметное, но постепенно осознаешь, как много паззликов вынули из привычной жизни. Да, не каждый день ты ходишь в гости / в любимую кофейню / на реснички, но ходишь! Когда хочешь! А теперь этой возможности лишили, и становится как-то пусто.
И даже если ты раньше был к чему-то равнодушен, когда это «что-то» отнимают, оно сразу становится ценным и НАДО. Весь апрель мне пронзительно хотелось в парк. Хотелось прогуляться по его тенистым аллеям, понежиться под этим по-летнему теплым солнышком на зеленой лужайке, покататься на колесе обозрения… Каждый день я смотрела на него из своего окна. Кажется, протяни руку – в том смысле, что перейди дорогу – и он твой! Но нет. Нельзя. Парк на замке, вход воспрещен, карантин. А ведь за последние 20 лет я в этот парк заходила от силы пару раз! Конечно, зачем мне парк, который «под боком» – я лучше поеду в центр города, там поинтереснее будет! А сейчас хочется именно туда, в парк моего детства…
И вот сидишь у окна и – как кошка – гипнотизируешь его задумчивым взглядом, а мимо парка бодро шагают люди в футболках и шортах, они куда-то спешат, им все ни по чем, и в парк не тянет… совсем… счастливцы!
Спасибо тебе, апрель, за то, что помог вернуться к истокам, вырваться из замкнутого круга привычной жизни, задуматься (одуматься!) и прочувствовать что-то важное, настоящее!
Ну а как же Питер?
А в Питер я еще обязательно вернусь!
Юлия Р., Эльзас, Франция
https://www.instagram.com/fr.yulia.r
Этот апрель во Франции выдался теплым и солнечным. И, казалось бы, живи и радуйся, но худшего месяца в моей жизни я припомнить не могу.
Несчастья начались еще в марте, когда все мы узнали о Коронавирусе19. И не просто узнали, а испытали на себе. По несчастливой случайности наш регион Эльзас оказался эпицентром пандемии. Здесь началось раньше всего, здесь оказалось самое большое количество заболевших, здесь самое большое количество смертей.
Нашу семью несчастье коснулось напрямую. Одним из первых заболел мой свёкр, а затем и свекровь. Невозможно передать словами с какой надеждой мы ждали их выздоровления. Но Поль, так звали отца моего мужа, поправиться так и не смог…
Можно много говорить, что умирают пожилые люди и они уже пожили и их время все равно бы скоро пришло. Но нет – я с этим мнением не согласна! Поль был человеком крепким, бодрым и уж точно не хотел умирать от воспаления легких. Но случилось именно так.
На фоне моих личных переживаний, меня никак не расстраивал введенный карантин. Было больно и никого не хотелось видеть. Мы жили, как во время войны: каждый день слушали сводки о количестве умерших, с надеждой на улучшение. Но 3 недели, долгих 3 недели не было никаких позитивных сдвигов…
А в средине апреля я получаю новость от моих родителей из России: во время плановой операции выяснилось, что мой папа смертельно болен. Ему поставили диагноз – рак последней степени.
Вот здесь действительно накатило отчаянье, чувство беспомощности и непонимания того, что происходит.
А весна продолжалась, погода радовала теплом, цветы распускались и птички пели. Весна не знала, что люди ничего этого не видят, закрывшись в своих домах…
Вот таким был мой апрель 2020 года.
И сейчас я могу сказать, что самое большое счастье – это когда живы и здоровы вы и ваши близкие.
Галина Морозова, Санкт-Петербург
https://vk.com/morozova_gala
К распространению вируса я сразу отнеслась серьезно. Просто поверила, что это не шутки, не манипуляции, не теории заговора.
Это серьезно и надолго.
Именно поэтому после выступления президента я стала сама искать отмазки, как бы мне не выходить на работу в понедельник. Потому что мой работодатель, не смотря на официально озвученные выходные дни, и не собирался освобождать меня от работы. За выходные отмазка нашлась. Коллега мужа заболела чем-то похожим на вирус. У нее сразу был взят анализ, а мужа предупредили о возможном заражении. И я как бы автоматически попала в категорию возможно зараженных. С чистой совестью я позвонила начальнику и поставила в известность о невозможности своего выхода на работу. Он согласился с логичностью таких мер, и мы успокоились на неделю. А потом стало очевидно, что самоизоляция – это надолго.
Но самое смешное было позже, и это лишнее подтверждение тому, как сильно наш мозг зависит от льющегося с экранов ТВ и интернет-источников. Просидев дома несколько дней безвылазно, я словила себя на мысли: меня все бесит и раздражает. Мне хочется ссориться и ругаться на ровном месте со своими родными и близкими. Я отловила эту мысль и попыталась расковырять до основания: а почему это со мной происходит? И постепенно снимая слой за слоем свое раздражение, я поняла, что бесит-то меня ограничение свободы. Ведь именно это неслось из всех источником массовой информации. И тут внутренний голос опомнился:
– Дорогая, но ведь твою свободу никто не ограничивал? Ты сама приняла решение запереться дома, чтобы сберечь здоровье свое и близких.
– А ведь и правда! Это было только МОЕ решение! На кого же я сержусь? На себя? Но это глупо и бессмысленно! Давай-ка дружить с самой собой и жить в мире с головой.
После этого мне реально стало легче. Как будто выдохнула, и начался следующий этап. Этап принятия и смирения. А смириться пришлось со многим.
Вдруг пришло понимание, что я конечно очень люблю своих близких, но я привыкла к тому, что много времени провожу в одиночестве и мне хорошо с самой собой. А перебор с вынужденным общением с семьей стал почему-то напрягать. Это странно, но это факт. Пришлось срочно предпринимать меры по разграничению пространств внутри квартиры и выделению каждому своего безопасного уголка, где можно побыть в одиночестве без лишних вопросов. Пришлось договариваться, что если я не хочу смотреть фильм с мужем, то не нужно настаивать или умолять об этом. У каждого из нас свои представления о том, как ему лично интересно проводить время. И да, это представление может не совпадать с чужими. И это нормально.
И это еще чуть-чуть отодвинуло напряжение из жизни.
А потом появилась проблема «развлеки себя». Когда все дела дома были переделаны: генеральная уборка проведена, завалы расчищены, документы рассортированы, и осталась только мелкая бытовуха в виде стирки и приготовления еды, в полный рост поднялась проблема, чем себя занять.
У нас же как в жизни бывает? Есть перечень мечтаний-дел, которые нам «очень хочется» попробовать сделать, но не хватает времени. И вот времени вагон и перечень есть, а делать эти дела не хочется. Саморазвитие говорите? Да, конечно, но можно не сегодня? Лень-матушка, здравствуй! Но даже лениться в какой-то момент становится лень. И тут ты вдруг начинаешь понимать, что в том списке дел того, что тебе действительно хочется сделать, ну, может быть, пара пунктов. А все остальное ты туда записала только под влиянием чужого мнения или на волне увлеченности, но уж никак не реальной влюбленности в это дело.
И в этот момент меня лично выручила практика прощения себя. Да, я не идеальна! Да, я чего-то могу не хотеть и не любить. Я прощаю себе это и принимаю себя такой. И дальше будто бы приходит второе дыхание. Ты прозреваешь: так я же совсем другим хочу заниматься. И все встает на свои места. Больше нет нужды придумывать себе заделье. У тебя каждый день есть любимые дела, которые интуитивно встраиваются в твою нынешнюю повседневность. Важно лишь, чтобы этот список был достаточно длинным, чтобы можно было эти увлечения-дела тасовать и чередовать, тем самым убивая шаблонность и накатанность бытия.
В этот месяц было безумно много обучения! Весь мир переместился в онлайн-пространство, и многие на волне тренда начали обучать, причем бесплатно. Ааааааа, волшебное слово – ХАЛЯВА! Мечта русского человека. Поначалу хотелось объять необъятное: и это нужно узнать, и вот тут хорошо бы разобраться. Но спустя уже неделю стало понятно, что мозг не резиновый. Да и в целом, тебе не нужно очень многое из того, что по первости хотелось изучить. Спустя две недели пришло «отравление» информацией. Меня реально начало мутить не только от своих вебинаров, но и от того, что смотрит муж. Я стала срочно отписываться, удалять ненужные группы в соцсетях, короче зачищать пространство виртуального и реального мира. И стало отпускать напряжение и ажиотаж. Включились внутренние фильтры входящей информации: а мне действительно это нужно? А, ну-ка, подумай еще раз! И выкристаллизовалось пространство моих реальных интересов и необходимостей дальнейшего развития.
А еще карантин обнажил одну глобальную проблему жизни – поиск смысла жизни.
Я вдруг осознала, что самоизоляция – это почти тренировка пенсии.
Вот ты вышел на пенсию и вдруг оказалось, что тебе никуда не нужно бежать, особо ничего не нужно делать и ОПА! Ты вдруг осознаешь, что жить-то особо больше и не за чем! Дети выросли и пристроены, внуки (если есть, конечно) заняты своими делами. Жизнь течет, но как-то теперь мимо тебя. И ты вдруг понимаешь очень ярко, что даже когда ты кончишься вдруг, жизнь не перестанет быть без тебя. И это не то, чтобы особо страшно, это как-то заставляет начать анализировать свою жизнь и делать выводы. А ведь самое паршивое, что мы никогда не бываем довольны тем, что успели сделать.
Вот спросите себя прямо сейчас: вы сделали все, что могли? Вы довольны результатами?
И скорее всего 99% читателей признаются, что нет. Вот в целом вроде да, ты не последний урод и чего-то в жизни добился, что-то имеешь, но все же есть понимание, что можно было и больше, и мощнее, и качественнее. И вообще детские мечты почему-то не сбылись: и Вовка из соседнего подъезда, в которого была влюблена, так и не стал мужем, и ты не родила шестерых детей, а такое желанное образование не было применено на 100%, и ты зачем-то ушла работать в другую сферу.
Ну да, ты искала себя. Но ведь это так модно теперь! Искать свое призвание, самоутверждаться, самовыражаться. А внутри-то гложет червячок: это что же получается, что годы учебы и потом работы были никому не нужны? Они были просто так? Тренировка? Прожиты зря и ни о чем? Но ведь нет! Ты даже получала удовлетворение от выполненной работы, особенно когда она приносила результаты не только тебе, когда тебя хвалили и поощряли, когда тебя уважали. Так что же вдруг изменилось? Почему та профессия, к которой ты стремилась, вдруг стала поперек горла? И тут вдруг всплывают интересные факты: а профессия-то вообще не при чем. Она и правда классная, и очень нужная, но платили там так себе и вечно стоял вопрос, как выжить. И искала ты не себя, а как можно качественнее приложить свои знания и умения, чтобы не выживать, а жить уже наконец! И потому теперь такая неприютность в душе, как будто сама себя предала. Предала свою детскую мечту. Предала надежды других людей, которые тебя любили и верили в тебя. Да, вот такой ты предатель теперь. И вроде ты никому ничем не обязана, но какая-то неудовлетворенность внутри все же имеется.
Так вот, вернемся к пенсии, вернее к ее тренировке. Вот выходит человек на пенсию, и тут в полный рост встает вопрос придумывания смыслов жизни, наполнения жизни хоть какой-то задачностью и нагрузкой. Да потому что невозможно для здравомыслящего человека, привыкшего к труду, бесполезно прожигать дни. Ну, невозможно жить не за чем! Так сам себя с ума сведешь, а точнее в могилу загонишь. И ты реально начинаешь придумывать, зачем тебе жить хотя бы сегодня. Нет, не глобально ближайшие 10-20-30 лет, а хотя бы сегодня. Какую пользу ты можешь принести этому миру? И ты даже находишь. Но с каждым днем заниматься самообманом становится все сложнее и сложнее.
Я раньше не понимала, почему старики начинают быстро хиреть и загибаться, когда выходят на пенсию, и допустим нет дачи, на которую можно сфокусировать свое внимание, нет внуков, с которыми нужно возиться, нет уже друзей, с которыми хочется встречаться. Старики очень быстро сдуваются и начинают болеть-болеть-болеть просто потому, что нечем больше заняться. Вы наверняка не раз видели бабулек в поликлиниках, которые часами могут обсуждать свои болячки не только с докторами, но и с посторонними людьми. Вы ведь также как и я недоумевали: да как так можно то? Неужели больше заняться нечем?
А нечем! Вот реально нечем!
Когда ты один в четырех стенах и тебе не с кем поговорить, то ты рад будешь поговорить хоть с кем-то хоть о чем-то. Теперь я их понимаю, этих старушек. Теперь я точно буду иначе к ним относиться. Не буду сердиться, раздражаться, пытаться уйти от ненужного мне разговора. Не буду, если выживу конечно…
Но будем оставаться оптимистами…
В целом время изоляции пошло мне на пользу. Я разобралась с очень многими своими тараканами, научилась жить здесь и сейчас.
Нет, увы, мне так и не удалось научиться мечтать. Я так и не придумала себе образ своего идеального дня, хотя казалось бы, что мешает? Но многие психологические зажимы сняты. Мне дома комфортно. Это не значит, что я не хочу НАРУЖУ (смешное слово, пришедшее нам из ролика Куваева про Масяню). Я хочу и работать, и путешествовать, и встречаться с друзьями. Вот кстати последнее не стало глобальной проблемой в период самоизоляции. Мы нашли альтернативу встречам. Все эти новомодные технические приблуды в виде WhatsApp и Zoom здорово помогли имитировать живое общение. Да, нельзя обнять человека, но можно заглянуть в глаза и почувствовать тепло души.
Жалею ли я об этом месяце вынужденной изоляции? НЕТ!
Одним из правил моей жизни является никогда ни о чем не жалеть. А уж тем более грешно сетовать на целый месяц, который помог разобраться в себе и в жизни. Когда бы еще так явно обнажились проблемы и нашлись пути их решения?!
Наталья Воротягина, Санкт-Петербург
https://www.instagram.com/vorotyagina_smile
Апрель 2020 годаДекабрь 2020 годаКак много было ненужной суеты – придуманные дела, мелкие неприятности, развлечения по расписанию. Конец марта слизал все, что казалось важным.
Апрель вернул школу в новой дистанционной обертке и слегка потрепал нервы. За две недели сын, семиклассник, освоился. Выдержали.
Детский сад напомнил о себе коробками с едой. Тяжелыми, с вкусным соком и шоколадками. Неужели ребенок в три года столько съедает за месяц?! Неужели я их доперла домой сама?!
Что еще принес апрель?
Бутылочки со спиртом для дезинфекции на кухне и в коридоре. Пельмени, которые мы впервые лепили вместе с детьми. Лук с зеленым хохолком на подоконнике.
Апрель напомнил про два огромных контейнера с перемешанным лего под кроватью и про фильмы BBC о природе. Забрал настоящий театр, но напомнил про театр теней перед сном и даже заботливо положил маленький фонарик в ящик комода.
В начале самоизоляции ненадолго появилось другое, более бережное, отношение к еде. Почти как в 90е, с продуктами по талонам.
Полюбились совместные трапезы. Захотела больше баловать детей вкусняшками и почему-то совсем не думала о правильном питании. Много пекла и готовила что-то простое, из детства. Жареный хлеб с пористой корочкой с двух сторон, о который, обжигаясь, почти целиком стираешь зубчик чеснока. А потом хрустишь, дурея от запаха. Греча совсем не пошла. Больше всего лопали макароны.
Мы с детьми сели на полную самоизоляцию в конце марта. Муж ездил на работу и временно жил отдельно, так решили.
В конце марта, когда выходила в магазин, решила оставить соседке-пенсионерке свой номер телефона и спросить, может быть, что-то нужно купить. Звоню, открывает:
– Наташенька, скажите, вы от кого защищаетесь маской? Вы смотрели по телевизору выступление врача такого-то? Это просто грипп! Посмотрите обязательно.
Что мне ей ответить? Сказать, что мне так спокойнее? Рассказать, что всю зиму сильно болела сама? Что в августе ни с того, ни с сего у младшего сына было две пневмонии подряд, в сентябре обследовались в больнице, было два наркоза? Что больше не хочу повторения того кошмара, не хочу считать вдохи-выдохи и минуты до того времени, когда можно дать лекарство. Не хочу вглядываться в цвет губ. Не хочу больше подписывать согласия на наркоз и читать про возможные последствия. Не хочу отдирать от себя ребенка и отдавать врачам, а потом стоять под дверью и чувствовать, как время становится резиновым, а ноги ватными. До ужаса страшно оказаться в той ситуации, еще страшнее – остаться без врачебной помощи. Поэтому я буду носить маску, перчатки и сидеть дома столько, сколько нужно. Но вместо всего этого говорю:
– Телефон будете записывать?
– Да-да-да…
Пошла в магазин.
Я часто носила маски и до всей этой ситуации. Иногда даже могла надеть в транспорте в час пик. Мне так было спокойней, не притащу очередную болячку домой, не будет очередной «самоизоляции» на лечение. И ни разу никто не смотрел на меня с осуждением, кому какое дело.
А тут я в маске и перчатках выкладываю на ленту четыре пачки макарон – запасалась. Рядом со мной веселится пара вроде бы взрослых людей, шутят на тему масок. Я не удержалась и… покашляла. Веселье закончилось. А мне после этой детской выходки стало немного легче.
Апрель начался днем рождения мамы – праздник без праздника, на расстоянии. Потом была Пасха – без прихожан. Скоро день Победы – без парада.
Ближе к концу апреля почти собралась с детьми на прогулку, все же гуляют. Но увидела видео – бригада в белых костюмах увозит кого-то на скорой. Узнала двор и дом, это в пяти минутах ходьбы от нас. Люди в оранжевых костюмах дезинфицируют детскую площадку, на которой с детьми гуляли вместе с сестрой. Страшно.
Никуда уже не собираюсь. Снова гуляем на балконе.
– Мама, смотри, скорая помощь.
Выглядываю. Действительно – скорая у соседнего подъезда, выносят бабушку. На следующий день выносили старушку уже из нашего подъезда. Врачи без защиты, только в масках. Значит, не вирус. Наверное. Только гулять хочется все меньше.
Меня всегда удивляло состояние спокойствия внутри мчащейся машины. Открой окно – ветер набросится, растреплет волосы, напомнит про скорость. Закрой все окна – останется только тихий гул в маленьком замкнутом пространстве. Словно другая жизнь. Можно спокойно разговаривать, слушать музыку, пить кофе и делать вид, что этой скорости, там снаружи, просто нет. Что не опасно, что все хорошо.
Периодически я так и поступаю – закрываю окна – не смотрю новости, не читаю интернет. Это то, на что я могу влиять.
В самоизоляции сильно поменялось ощущение времени. Мысли, привычно разбросанные по прошлому и будущему, вдруг вернулись в настоящее.