Подвиг сердца

Словами «Христос воскресе!» мы приветствуем друг друга в день Пасхи, на Светлой седмице, до самого Вознесения Господня. И это, наверное, самое радостное, самое важное, что могут сказать друг другу верующие люди. Но порой даже пасхальная радость оказывается очень хрупкой, легко переходящей в грусть и тоску. Почему? И как вернуть сердцу ликование о Воскресшем Спасителе?

Радоваться по-христиански

Чувство радости в той или иной степени знакомо каждому человеку. Ведь какова бы ни была жизнь, порой трудная, скорбная, многопечальная и многоболезненная, но тем не менее бывают моменты, когда человек испытывает радость, хотя бы на короткое время ощущая себя счастливым. Однако все наши земные радости бывают скоропреходящими: ты еще не успел нарадоваться, а уже по щекам потекли слезы – что-то тебя от этой радости настолько отвлекло, что ты и забыл о ней и об ее источнике.

Бывает и так, что именно радость становится для человека причиной скорби – как раз в силу того, что она непостоянна. Ты только начинаешь понимать, какое это замечательное состояние души и сердца, хочется ее удержать, а радость уже уходит. На чем бы она ни была основана: отношения между людьми не бывают постоянными и ровными – часто периоды радования друг о друге чередуются с периодами скорби. Земные достижения также очень непостоянны – не успел человек порадоваться относительно того, что ему удалось сделать, а оказывается, что все уже надо начинать заново. Наша жизнь – ледяная горка, на нее карабкаешься долго, а потом вдруг съезжаешь в одно мгновение, и снова надо начинать карабкаться. Чего ни коснись, все действительно проходит очень быстро.

Что же касается радости в христианском ее понимании, то это все-таки нечто другое. Это, в первую очередь, радость о Боге, когда человек радуется не чему-то, что может прекратиться, уйти, а тому, что вечно, неизменно – своему Создателю и Творцу. Но эта радость посещает сердце человека либо тогда, когда Господь хочет человека утешить и дать ему опыт этой радости, либо когда человек сам всей своей жизнью стремится к тому, чтобы быть с Богом. И поскольку Господь становится главной и, пожалуй, даже единственной целью его жизни, то для него это ощущение пребывания в Боге и радости о Нем становится естественным.

Человек, чья жизнь исполнена грехов, преткновений и падений, намного реже может ощущать эту радость при мысли о Боге – чаще он, наоборот, находится в состоянии печали о Нем, если, конечно, мы говорим о сознательном христианине. Для него радость бывает неожиданным утешением, которое подает по милости Своей Господь. Если же человек стремится к Богу, и это стремление становится неотъемлемой частью, главным содержанием его жизни, то именно оно делает его счастливым среди скорбей, искушений, напастей. Мы это можем наблюдать на примере жизни различных святых и тех людей, которые Церковью не прославлены, но которых мы с той или иной степенью достоверности могли бы назвать христианскими подвижниками. Это необязательно должен быть человек, подвизающийся видимым образом, – это просто человек, который Богом живет и других радостей не ищет.

Отчасти, может быть, доводится время от времени испытывать такую радость о Господе и нам самим. Это бывает либо в момент богослужения, когда какие-то слова песнопений, молитв, до того скрытые от нас, вдруг раскрываются не только для ума, но и для сердца; иногда это случается, когда мы молимся сами или что-то читаем – и опять-таки прочитанное усваивается нашим сердцем и доставляет радость; иногда какая-то мысль сходит в наше сердце и как некий дивный цветок распускается в нем. А бывает и так, что просто состояние сердца таково, что человек вдруг чувствует: как же хорошо! А почему? Потому что очень хорошо быть с Богом. И еще проще: хорошо оттого, что понимаешь всем своим существом: есть Бог!

Обойтись без «духовных конфет»

Огромное количество людей приходят на Светлой седмице на исповедь, готовясь причащаться, с одним и тем же: они признаются, что в это самое время, когда надо радоваться и ликовать, этих чувств почему-то в сердце нет, они исчезли куда-то. Пасха и пасхальный период – совершенно особенные: вся Вселенная должна радоваться, но на самом деле радуются только те люди, которые действительно понимают, каким важнейшим, единственным по своей важности событием стало для нас Воскресение Христово. Это – стержень всего нашего бытия, потому что побеждена смерть, побежден грех, и мы уже не являемся их пленниками, мы способны жить вечно и блаженно. Но если наши сердца не удостоверяют нас в том, что не кто-то, а конкретно мы можем этой жизни сподобиться, если в нас слишком много действует тех страстей, которые нас убеждают, что, скорее всего, мы можем не спастись, а погибнуть, то, конечно, мы оказываемся чуждыми этой радости. Собственно говоря, радуемся мы или нет в это время, зависит от того, что в нашем сердце, и от того, какова наша жизнь.

Да, когда мы после долгого перерыва вновь слышим «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на Небеси…» и приветствуем друг друга словами «Христос воскресе!» – душа радуется. А потом человек возвращается к себе самому, и всматривается в себя, и спрашивает: «А во мне-то есть некое свидетельство Воскресения? Присутствует сейчас в моем сердце Господь и наполняет Своим светом все мое существо?». И те ответы, которые мы даем самим себе на эти вопрошания, и лишают нас в значительной степени способности радоваться в это время.

Могут быть и другие причины угасания пасхального ликования. Порой человеку кажется, что радость должна являться непременным атрибутом его христианского бытия. И с одной стороны, вроде бы так и есть, ведь жизнь в Боге связана с радостью о Нем. Но в то же время мы можем видеть, как Господь и великих подвижников испытывал периодами сухости, душевного бесплодия, и было бы странно, если бы Он не испытывал точно таким же образом и нас. Когда ты радуешься, когда тебе хорошо, то все дается очень легко, буквально крылья за спиной вырастают. А вот в то время, когда эта радость от тебя скрывается, когда ты знаешь, что она есть, но ты в этот момент остаешься ей чужд, очень трудно бывает и жить по-христиански, не то что даже самые маленькие христианские подвиги совершать.

Меня в свое время поразил пример жизни схиархимандрита Серафима (Романцова), одного из Глинских старцев, который после уже вторичного разорения и закрытия обители подвизался на Кавказе. Когда приблизилось время умирать, он, по свидетельству очевидцев, лежал удивительно радостный, светлый. Он вспоминал, что, будучи еще достаточно молодым монахом, увидел во сне благодать Божию в образе Прекрасной Девы и почувствовал такую радость! Но потом она на всю жизнь от него скрылась, а вернулась только лишь на смертном одре. Он шел к ней все долгие годы своей жизни.

Требовать радости от Бога – очень большая ошибка. В подобном отношении есть корысть. Как преподобный Макарий Оптинский укорял кого-из своих духовных чад: «Вы всё ищете каких-то конфет, а это духовное сластолюбие, надо научиться обходиться и без них, и при том хранить верность Богу».

Но самое интересное: как только человек искренне отказывается от своего права на духовную радость, смиряется с тем, что Господь не обязан ее дать, – она вдруг приходит – тогда, когда он менее всего мог бы этого ожидать.

Научиться радости

Когда мы говорим о потере пасхальной радости, нельзя не вспомнить, что кто-то может всегда и во всем видеть лишь отрицательную сторону жизни, всегда роптать и малодушествовать, а кто-то может за все, с ним происходящее, благодарить Бога.

Когда, например, человека обидели, он может посчитать это несправедливостью, может очередной раз прийти к выводу, что мир и люди в нем – страшные и жестокие. И тогда действительно вся жизнь наполнится мраком. А может думать иначе: мое сердце гордое, мое сердце тщеславное, мое сердце самолюбивое, а мой обидчик – это тот, кого послал Господь, чтобы хоть немного исправить и исцелить мое сердце. Постигшая неудача – это то, что меня смиряет, и я чувствую, что смирение для меня гораздо полезнее, нежели благополучный исход дела, которое я пытался предпринять. То есть вопрос в том, что приоритетно: достижение каких-то временных целей, удача здесь или же те изменения, которые хотел бы произвести в нас Господь. И если человек способен за это благодарить Бога, во всем видеть Промысл Божий о себе, он, конечно, научится радоваться, а точнее сказать – сделает себя способным радоваться. А иначе можно и явного дара Божия не заметить, пройти мимо него…

Светом и теплом

Праздник Воскресения Христова – самый главный для христиан. «Все наслаждайтесь пиршеством веры; все пользуйтесь богатством благости», – призывает в своем огласительном слове в праздник Пасхи святитель Иоанн Златоуст. Радость о воскресшем Спасителе предназначена для каждого человека на земле, но не всякий знает об этом и не всякий понимает, как присоединиться к общему ликованию. Как делиться пасхальной радостью с ближними?

Радостью действительно всегда необходимо делиться, ведь если мы призваны делиться вещами, представляющими для нас насущную необходимость в материальном плане, то тем более нужно разделять с ближними то, что гораздо важнее – ту духовную радость, которую мы испытываем. Хотя сделаю оговорку: безусловно, можно поделиться только тем, что сам имеешь. Поэтому для того, чтобы мы действительно могли своим близким что-то полезное отдать для утешения их сердец, радость о Христе Воскресшем должна наполнять наше собственное сердце – хотя бы в какой-то мере.

И очень многое здесь зависит от пути, который проходит человек в течение Великого поста, готовясь встретить Пасху. Если мы всего лишь воздерживаемся от пищи, посещаем богослужения и чуть больше молимся, чуть более трезвенно и напряженно живем, но при этом у нас нет глубокого внутреннего переживания всего того, что Пасхе предшествует, нет переживания своих собственных несовершенств, грехов, немощей, нет понимания того, что Пасха – это не просто воспоминание о когда-то бывшем торжестве жизни над смертью, а это торжество, в котором участвует каждый из нас, потому что, победив смерть, Христос для каждого вновь открыл путь в вечное Небесное Царствие, – то испытать настоящую пасхальную радость бывает сложно. Если же для человека Великий пост стал очередным этапом его духовного развития, то он и пасхальный период будет проживать не просто как время отдохновения от поста, но и как радость победы света над тьмой, бытия над небытием и праведности над грехом. Когда это воспринимается и переживается духовно, тогда и хочется делиться этим духовным ликованием. И тогда, даже если люди, с которыми мы в праздник встречаемся и делим трапезу, не очень церковные, может быть, даже почти неверующие, то, наверное, мы все-таки сможем хотя бы в какой-то степени с ними поделиться и светом, и теплом, и радостью, наполняющими сердце. И в то же время сможем сохраниться от какого-то чрезмерного рассеяния и развлечения, которым может сопровождаться застолье и которое может разрушить в нас то малое, что за время поста созидалось.

В чем это разделение радости с окружающими может выражаться? А как раз вот это наше внутреннее содержание и будет нам подсказывать, как должно строиться наше общение с близкими. Аналогия очень простая: мы все прекрасно знаем, насколько трудно бывает с людьми, внутренне опустошенными или удрученными какой-то горечью и сожалением по поводу того, как проходит их жизнь, и насколько, наоборот, легко и радостно – с теми людьми, которых наполняет свет и тепло. И если мы сами к Светлой седмице становимся такими, то у нас не возникнет вопроса, как поделиться своим состоянием, как его проявить, как показать. Содержание нашего сердца будет передаваться, сообщаться и нашим близким.

Стоит ли при этом заводить разговор с ними о самом празднике Пасхи? Слово – всетаки инструмент, и, как любым другим инструментом, им нужно пользоваться только по назначению. Ведь мы же не будем пытаться приготовить пищу посредством молотка, а гвоздь забить кухонным комбайном? Так и слово не должно использовать необдуманно. И если мы хотим говорить с людьми о Христе, о вере, то, безусловно, и время, и обстоятельства такого разговора, и те конкретные слова, в которые мы облекаем свою мысль, нужно выбирать. Сказав слово о Христе тому, кто к нему не готов, мы тем самым обесцениваем это слово.

Пойти к тем, кто понимает?

Правильно ли будет в случае, если, например, твои близкие не желают каким-то образом отмечать Пасху, провести этот день не в семье, а в среде воцерковленных людей – может быть, с прихожанами твоего храма? Тут нет единого рецепта на все ситуации. Бросать семью и как-то от нее отделяться, тем более по религиозному признаку, мне кажется, не стоит. Потому что если один в семье ходит в храм, а другой или двое-трое не ходят, они, как правило, чувствуют, что верующий член семьи от них отдалился и живет какой-то своей жизнью, – и усугублять это ощущение, конечно, ни в коем случае не надо. Наоборот, нужно стараться возникшее разделение постоянно сокращать и врачевать. Почему же мы должны лишать близких участия в некой материальной радости? Да, они сейчас неспособны понять, Кто такой Христос и что такое Воскресение Христово, но накрытый стол и улыбающееся лицо близкого человека они способны воспринять. И я думаю, что этим вполне можно и нужно с ними делиться.

К тем, кто тебя понимает, – в храм, к верующим, – ты и так уходишь на богослужения или для того, чтобы принять участие в жизни прихода, и стремиться проводить вне дома еще и праздники мне кажется неким бегством – совершенно неверным. В конце концов, семья – это зона твоей ответственности. Ты за этих людей отвечаешь, потому что ты уже пришел к Богу и ты хотя бы в этом плане их старше. Ну, так тогда отвечай за это и будь с ними.

Время добрых дел

Совершенно естественно в пасхальные дни делиться радостью – и материальной, и, если получится, духовной – с теми людьми, которые чего-то существенного в жизни лишены и нуждаются во внимании и участии. Но их гораздо больше, чем мы можем охватить.

Каждый человек может стать волонтером самостоятельно. Если ты видишь, например, живущих по соседству с тобой одинокую бабушку, или дедушку, или того, у кого в силу других обстоятельств мало радостей в жизни, то прийти к ним и поздравить с Пасхой – это очень хорошо. Да, кто-то будет рад и благодарен, кто-то не откроет дверь, кто-то, возможно, в тебя даже куличом запустит – невозможно этого предсказать. И не стоит забывать, что если ты идешь делиться радостью, а к тебе отнеслись с подозрением или не приняли твою попытку, то не нужно эту радость самому сразу же утрачивать. И ни в коем случае нельзя допускать конфликта, чтобы это доброе дело не превратилось в худое.

Радоница – общий праздник с усопшими

Что это за день такой – Радоница – первое поминовение усопших после Пасхи? Почему этот праздник так называется? Как правильно поминать своих усопших на Радоницу и в другие дни? Какие существуют суеверия и заблуждения, связанные с памятью об усопших?

Начиная со Страстной седмицы, которая посвящена воспоминаниям о последних днях земной жизни Христа Спасителя, в праздник Пасхи и на Светлой седмице, Церковь не совершает панихиды по усопшим и другой гласной – то есть во всеуслышание – молитвы о них во время богослужений. Почему? Потому что это время сначала общецерковной скорби о страданиях и крестной смерти Христа Спасителя, а потом, соответственно, – время великого торжества и радости. И соответственно заупокойные возглашения в этот период неуместны.

Но нельзя сказать, что в какое-то время Церковь оставляет без молитвы и без поминовения своих чад либо из числа живущих, либо из числа почивших. На любой полной Литургии – то есть в Великий Четверг, в Великую Субботу, на самой пасхальной службе и во всю Светлую седмицу – совершается поминовение здравствующих и усопших за проскомидией, когда священник вынимает из просфор частицы и читает соответствующие молитвы, а уже после того, как совершается претворение вина и хлеба в Кровь и в Тело Христовы, погружает эти частицы в потир и снова всех поминает.

А вторник следующей после Светлой седмицы – это первый день, когда совершается поминовение усопших гласным образом, когда после Литургии служится еще и панихида. И этот день становится днем общей радости – нашей и наших почивших близких, потому что мы, вознося о них заупокойные молитвы, в то же время призываем их разделить с нами ту радость, которой радуемся в этот пасхальный период. И слово «Радоница» со словом «радость» однокоренное.

В Киево-Печерском патерике есть такой эпизод, когда кто-то из отцов приходит в усыпальницу, где погребены преподобные отцы Киево-Печерские, и восклицает там «Христос воскресе!» и слышит ответ: «Воистину воскресе!». Это как раз замечательный образ того, как разделяют радость о Христе Воскресшем почившие и ныне живущие.

На кладбище в Пасху?

О Радонице, как о специальном дне поминовения усопших, нашим соотечественникам известно довольно широко, а в некоторых областях России этот день является выходным. Более того, часто региональная власть ежегодно обязывает соответствующие службы организовывать дополнительные маршруты или рейсы общественного транспорта до кладбищ. Но несмотря на всё это, у многих россиян прочно укоренилась традиция отправляться на погосты в праздник Воскресения Христова.

Практика показывает, что на Пасху на кладбище едут те, кто не был в храме и не встретил это величайшее торжество. Фактически у них происходит некое замещение, когда вместо того, чтобы идти в храм, они едут на кладбище. Я думаю, что во многом эта традиция, в значительной своей части, возникла в советские времена, когда люди были лишены Церкви – лишены не потому, что они туда не могли попасть, а потому, что они как-то искусственно от нее были отторгнуты. И храмов было мало, и ходить в них было страшно, так и отвыкли. А душа чего-то такого требовала, некоего единения с миром духовным именно в этот день – на основании какой-то исторической, религиозной памяти, которая не до конца самим человеком была осознаваема. И поэтому люди устремлялись на кладбище. Сегодня, безусловно, эту традицию надо стараться изжить. Лучше все-таки быть на Пасху в храме, а на кладбище ехать уже на Радоницу, после службы.

С другой стороны, если предположить, что это монастырское кладбище или кладбище при храме, то, наверное, ничто не мешает и в день Пасхи, и в любой другой день подойти к какой-то из могил и пропеть там пасхальный тропарь или поприветствовать усопших тем же самым возглашением «Христос воскресе!». А специально предпринимать этот путь, тем более приводить могилы в порядок в это время, конечно, не стоит.

Существует множество суеверий, связанных с церковными праздниками, традициями и запретами. Одно из таких: в праздник Пасхи нельзя ехать на кладбище, потому что усопшие находятся на этом торжестве вместе с воскресшим Спасителем и таким образом, приходя к ним на кладбище, мы их с этого торжества как бы «выдёргиваем». Конечно, никого и ниоткуда мы выдернуть не можем, как бы ни старались. Где находятся наши почившие, мы можем представлять себе лишь очень приблизительно, потому что любое наше знание здесь, на земле, о мире духовном носит весьма и весьма относительный характер. И если Господь где-то кого-то на каком-то торжестве собирает, то, очевидно, что собранные Им там и пребудут. А когда мы молимся о наших почивших, мы доставляем их душе радость или облегчение. А если они сами достигли милостью Божией не только спасения, но и какой-то особой чести у Бога, то, молясь о них, мы сподобляемся от них, в свою очередь, молитвенной помощи.

О поминовении усопших

Как быть, если, например, в эти дни, когда гласно Церковь не совершает поминовение усопших, нужно человека похоронить и устроить поминки? Естественно, чин погребения, или, как его обычно называют, отпевания, совершается и в эти дни. Однако он имеет свои определенные уставные особенности и носит пасхально-радостный характер. Бывали случаи, когда доводилось кого-то из наших прихожан отпевать на Светлой седмице, – удивительное ощущение от этого погребения на Светлой – светлое…

Есть церковная традиция считать, что тот, кто отошел в иную жизнь на Пасху – это человек, сподобившийся особой милости Божией. Но мне все-таки кажется, что любое подобного рода утверждение должно согласовываться еще с какими-то обстоятельствами, ведь на Пасху умирает множество людей, и не только благочестивые. Одно дело, когда в день Воскресения Христова умирает христианин, который старался жить по Евангелию, стремился к Богу, каялся, боролся; мы можем усмотреть в этом какую-то особую милость Божию. А другое дело, когда в этот день умирает откровенный безбожник, хулитель имени Христова… Автоматически распространять это «правило» на всех нельзя.

Приходилось слышать также поверье, что умерший в Пасху, либо на Светлой седмице, предстает на суд Божий без мытарств. На мой взгляд, даже рассуждать на эту тему не стоит. Во-первых, о мытарствах мы знаем, в частности, из видения блаженной Феодоры и отчасти, может быть, из откровения, явленного в свое время преподобному Антонию Великому. Но все видения такого рода, бывшие святым, носили, как это называют богословы, некий педагогический характер, то есть нам показывалась, в доступных для нас формах и образах, реальность иного мира. И показывалась так, как человек мог это вместить и передать прочим людям. Утверждать же, что человек именно так проходит этот путь, мы не можем. Проходит ли он мытарства как некие станции, как это изображено у блаженной Феодоры, или же проходит так, как это рассказывает преподобный Антоний Великий, который видел некоего великана, на разных уровнях увлекающего людей вниз. В целом, наверное, можно говорить, что в мытарствах человек сталкивается с препятствиями, которые еще в земной жизни мешали ему на пути к Богу и к небесному восхождению.