Первая теорема этики

– Если хочешь, я в общем могу тебе рассказать про идею отца. А подробности можешь узнать у него самого. Хотя я и недоучка по физике, но иногда мне кажется, что папа меня всему научил. Физика в моей жизни каждый день.

Насте, как и Леониду, было 27 лет, при этом выглядела она на 18. Друзья у нее были, но замуж она не вышла. Жила вместе с отцом в большой четырехкомнатной квартире на Котельнической набережной.

Принесли обед. Суши, роллы, салаты, соевый соус с вассаби и красную редьку. Разобрав палочки, молодые люди с удовольствием стали поглощать еду. Суть японской еды в том, что после неё организм наполняется энергией, которую хочется реализовать.

– Ты еще хочешь слышать про идею отца? – спросила Настя.

– Да, конечно. Мне очень интересно. Причем ты можешь опускать ненужные подробности, так как мне знакома эта тема. Переходи сразу к самой идее.

– В общем так, традиционные модели кратковременной и долговременной памяти хоть и объясняют некоторые моменты, но тем не менее имеют кучу недостатков, о которых ты знаешь.

– Да, да, – подтвердил Леонид, – знаю.

– Так вот, в основе идеи моего отца лежит предположение, что структура памяти связана с высокотемпературной сверхпроводимостью. Причем сама информация, которая хранится в памяти человека, закапсулирована в своеобразные ячейки.

Этот подход он назвал квантово-информационный. Ячейки памяти представляют собой по форме торы (бублик). При определенных условиях эти торы имеют устойчивую форму. И именно эти электромагнитные торы, «насаженные» на нейронные цепочки, и являются тем самым хранилищем информации. Причем там есть много выводов и следствий. Об этом тоже можно поговорить.

Леонид внимательно слушал. Он чувствовал, что этот разговор случился в рамках его сегодняшнего интереса.

– Папа говорит, что мозг человека непрерывно излучает и соответственно поглощает «кванты» информационного поля. Под «квантами» подразумеваются единичные образования – «торы». То есть мы сидим с тобой, общаемся, а наш мозг разговаривает на своем языке с мозгом соседа. Говорят, что людям изначально была присуща эмпатия, которая была потом утрачена.

– Да, да, очень интересно. А если допустить, что поглощенные «кванты» информации переносят ещё и эмоции, то пословица «с кем поведёшься, от того и наберешься» приобретает актуальное звучание. Ведь говорят, общайтесь с успешными, позитивными, потому что это обогащает ваш мозг успехом и позитивом.

– Да, Настя, это очень интересная теория. Связать воедино высокотемпературную сверхпроводимость и квантово-информационный подход в работе мозга – это революционно. Я хочу подумать на досуге о следствиях этого предположения.

– А что мучает тебя? – Настя, взяв руками очередной ролл с лососем, опустила его в соевый соус с васаби.

– Ты же знаешь, у меня есть друг Андрей, философ. Вот он и предположил, что все катаклизмы на земле и на солнце и вообще в обозримой вселенной связаны с человеком. Более того, именно человек стимулирует своими грехами природные катаклизмы. Он считает, что есть некоторая этическая константа, изначально «вмороженная» в наш мир, отход от которой вправо-влево приводит к природным катаклизмам.

– Знаешь, это свежий взгляд на проблему, как говорит мой папа. Ведь считалось, что все наоборот. Летит комета – предвестница беды. А потом, что-то случалось: мор, чума, пожары и наводнения. В этом, что-то есть. Пока не знаю, что, но чувствую. Надо спросить, что думает об этом мой папа.

– Да, и мне было бы интересно услышать его мнение. А что ты сама думаешь?

– Я уже сказала, в этом что-то есть. В любом событии, в любом физическом явлении есть закон, определяющий протекание этого явления. Тела падают на землю – закон всемирного тяготения; мы слушаем радио – закон распространения электромагнитных волн, и так далее. Но должен быть закон для социума. Господь сотворил этот мир для людей, значит, человек и отвечает за его сохранность. Логично связать целостность этого мира с человеком. Этический закон – один из вариантов такой связи.

Леонид с удовольствием смотрел на рассуждающую Настю и думал, что в этой спортивной девушке присутствует острый ум естествознателя. Она наконец заметила его взгляд.

– Что, слишком умничаю?

– Нет, я просто заслушался стройной логикой твоих рассуждений. Может сегодня вечером сходим куда-нибудь?

– Ладно, – просто ответила Настя. – Я на связи. Обед закончился, скоро придут мои физкультурники.

– Тогда до вечера, – Леонид тоже поднялся и чмокнул Настю в щеку.

– Звони, – Настя бодрым шагом поспешила в свой фитнес-центр.

До вечера оставалось время, и Леонид решил заскочить в свой родной НИИ Ядерной физики, тем более скорректированная статья была готова.

НИИ Ядерной физики располагался в живописном уголке Москвы на 5 га земли. Здесь были и новые корпуса, и постройки ещё 20 века. Весь этот ансамбль зданий органично вписывался в парковую зону Москвы.

Машина Леонида успешно преодолела ворота комплекса. Опустившиеся в землю металлические стержни открыли (после сканирования) проезд.

Модерновое 3-х этажное здание из стекла и бетона открылось за очередным поворотом, и машина остановилась у входа. Это было место работы Леонида. Три этажа занимали теоретики от науки, а вот на нижних десяти этажах, набитых разного рода техникой, в том числе и ускорителями частиц, было царство экспериментаторов-практиков.

Леонид поспешил в свой отдел. Охранные системы вели его до самой лаборатории – в институте было много секретов. Поэтому посторонний не сделал бы по этим коридорам ни шагу – мгновенно был бы заблокирован.

В отделе, как всегда, шел творческий процесс: Сосновский Илья пил кофе – специалист по сильным взаимодействиям, Геннадий Селезнев и Игорь Шведов сидели за шахматами – компьютерные гении, создающие модели физических явлений. За столом сидел и что-то писал начальник отдела – доктор физико-математических наук Штильман Евгений Михайлович. Он поднял взгляд и, увидев Леонида, приветственно помахал рукой.

– Кстати, – заговорил он, – раз ты появился, где статья?

– Вот она, Евгений Михайлович, – Леонид подал ему папку.

– А то забегали уже из типографии. Просили поторопиться.

Евгений Михайлович полистал бумаги в папке.

– Надо же, на дворе 21 век, а наша типография требует научные статьи на бумажных носителях. Ретрограды.

– Пожалуй, но наверно есть в этом и своя логика.

– Возможно, возможно, – Евгений Михайлович встал. – Ладно разомнусь да зайду в типографию, отдам твою статью.

Начальник отдела ушёл, а Леонид подсел к играющим в шахматы программистам.

– Ребята, у меня к вам вопрос.

– Говори, говори, – не отрываясь от игры, один из них среагировал на слова.

– Мне нужно языком программирования описать некие социальные явления в обществе, увязав их с природными катаклизмами.

– Леонид, ты же знаешь, мы можем все. Конкретизируй задачу, определи оценочные критерии, базовые точки – и ты получишь эту программу. Но правда, это не специфика нашего отдела.

– Да, то, что меня заинтересовало, – нечто иное, но очень важное.

– Не сомневайся, Леонид, – поможем. Даже в не рабочее время.

– Ну, спасибо, ребята.

– Слушай, Леонид, а расскажи в чем суть, может быть мы тоже подумаем об этом.

Шахматисты отвлеклись от партии и обратили все внимание на него.

– Но, если кратко, то мой друг философ выдвинул гипотезу, что любые катаклизмы на земле и даже в ближайшем космосе связаны с человеком. Если точнее, с его негативными действиями: войнами, загрязнением окружающей среды, увеличением числа пороков и прочее. Он утверждает, что сначала человек совершает зло, а потом, например, происходят землетрясение, потоп, цунами, вспышки на солнце, метеоритный дождь…

– Интересно, интересно, – Игорь Шведов задумался.

– Если допустить в первом приближении, что это так, и выработать количественные критерии оценки этого зла, то эти катаклизмы можно, видимо, предсказывать.

– В этом направлении я не думал. Видите, что значит правильно озвучить вопрос в кругу специалистов, сразу предлагается его новое видение.

– Мой друг вводит также понятия этической константы и соответственно этического сдвига. Этическая константа, с его точки зрения, «вморожена» в наш физический мир. Поэтому её нарушение приводит к разрушению физического мира. Вот как-то так, – закончил Леонид.

– Пожалуй, для создания программы нужна статистика. Какие события за длительный период времени происходили в социуме, начиная от Адама и Евы? Какие события происходили на планете за этот же промежуток времени? Попытаться понять закономерность. Можно поставить задачу нашему «Умнику», но для этого нужны узловые точки.

– Будут, – Леонид поднялся.

– Спасибо, ребята. Значит я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Несомненно.

Пожав всем руки, Леонид покинул институт.

У машины его ждали.

– Здравствуйте, Леонид Абрамович Слуцкий, – толстый человек в очках заинтересованно смотрел на Леонида.

– Да, он самый. С кем имею честь разговаривать?

– О, да вы помните обороты речи дворянства царской России! Интересуетесь историей?

– Я тороплюсь, – Леонид сделал движение в сторону машины.

– Ох, извините, я не представился. Мое имя Натан Исаевич Шваберланд, и мне поручено вас уведомить.

– Кем поручено, и о чем уведомить? Не говорите загадками, Натан Исаевич. Пока я ничего не понимаю.

– Поручено, скажем так, некой организацией, а уведомить вас о том, что те вопросы, над которыми вы начали работать, желательно оставить, а направление закрыть.

Леонид ещё раз осмотрел говорящего человека: толстый, волосы торчат в разные стороны, помятый вид, на ногах поношенные туфли. За дорогой оправой – умные и ироничные глаза.

– Вы понимаете, что это не ваше дело, чем бы я не занимался – это, во-первых. А во-вторых, раз вы мне рекомендуете, что предлагаете взамен? Или опять же, что будет, если я не последую вашему совету представителя неизвестной организации?

– О, я не сказал вам. Взамен мы ничего не предлагаем. А если не последуете нашему совету, будут сложности. Разные. Жизненные, профессиональные, с властями – в общем, разносторонние. Мы себя ни в чем не ограничиваем.

– Все понятно, Натан Исаевич, до свидания. Счастливо оставаться.

Машина гостеприимно приняла Леонида в салон, закрыла дверь и стала медленно выбираться с парковки института.

Засветился коммуникатор.

– Да.

– Леонид Абрамович, так мы договорились? – из коммуникатора звучал голос Натана Исаевича.

– Откуда вы знаете мой номер?

– Но это просто.

– Мы ни о чем не договорились. До свидания.

– Жаль, – в трубке послышались короткие гудки.

Автопилот, получивший команду «домой», уверенно вел машину по оживленной магистрали в сторону дома. Леонид думал о недавней встрече.

Но это бред какой-то. Да, он читал фантастические романы и Стругацких, и Головачёва, в которых вдруг ученым являлись некие инопланетяне, контролеры, «семеро тайных» и не давали возможности получать некоторые запретные знания, от которых человечество якобы могло шагнуть в своем развитии не туда. А здесь что? Неужели вопрос, который поднимают они с Андреем, имеет принципиальное значение для чего-то или для кого-то?

А может это сумасшедший какой-то? Но он знал его имя. Надо попросить ребят пробить этого Натана Исаевича Шваберланда по социальным сетям. Хотя можно и самому посмотреть.

– «Соня», пробей по социальным сетям Натана Исаевича Шваберланда, – интересует вся информация.

Когда-то голосовой помощник у всех пользователей назывался одинаково – Алиса, но потом каждый пользователь смог менять имя голосового помощника. Леонид дал имя «Соня». Ему так было комфортно, почему, он и сам не знал. На ум только приходила фраза «Соня знает все». Причем голосовой помощник давно был снабжен интеллектуальными возможностями и ему можно было ставить задачи, используя обычные фразы и предложения.

Буквально через мгновение Соня заявила о готовности, хотя информации было не так уж много.

– Озвучивай главное.

– Натан Исаевич Шваберланд – научный сотрудник лаборатории социальных проблем. Лаборатория находится в Москве. Участник многочисленных научных конференций по указанной проблематике. За последний год участвовал в 10 научных конференциях в России, Франции, Америке и Германии. Это все.

– Удивительно не много. А когда по времени появилось первое упоминание об этом человеке?

– Два года назад.

– А где же он был раньше? Странно. Ладно попрошу ещё своих программистов исследовать вопрос.

Автомобиль выскочил на трассу и уверенно стал пробираться среди потока машин – по направлению к дому.

Позвонил Андрей.

– Привет, Леонид. Представляешь, с утра работаю, пытаюсь отобрать узловые точки истории. Не так все очевидно и просто. Но мне это нравится. Завтра я тебе выдам. Как у тебя дела?

– Неплохо. Был в институте химии. Есть кое-какие интересные наблюдения при анализе ледяных шурфов Антарктиды, возможно, подтверждающие твои мысли. Но пока все сыро.

– Что за событие ты взял?

– Приход Христа на землю. Смотрел, что было до и стало после.

– И что?

– Измерения, в первом приближении, показали изменение массы и линейных размеров протона.

– Вот видишь! Это уже является стимулом для дальнейшего исследования этого вопроса. Я в тебя верю. Ну ладно, до завтра – надо работать.

Андрей отключился. Еще через мгновение авто подъехало к дому и припарковалось.

Когда Леонид входил в квартиру, из кухни аппетитно пахло кофе и жаренными хлебцами. Команду на это действие, он дал ещё в машине. Умный дом позволял жить комфортно.

Леонид пил сладкий, обжигающий кофе с хрустящими хлебцами, и его отпускало. Он прожил сегодня насыщенный день и хотелось вот так сидеть, расслабившись, в удобном кресле и пить горячий кофе.

В его размеренной жизни что-то менялось. Хорошо это или плохо, Леонид не отдавал себе отчета, но чувствовал, что изменения были нужны ему и вызывали интерес.

Он забыл уже о разговоре с Натаном Исаевичем и сосредоточился на размышлениях о параметрах задачи, которую предстояло решить, об узловых точках и возможных следствиях из нее.

А одно из следствий, как правильно заметили его коллеги-программисты из отдела, – возможность предсказания природных катаклизмов на основе сформулированных критериев оценки событий в социуме. Он поймал себя на мысли, что рассуждает так, как будто теория Андрея верна и уже доказана.

Позвонила, Настя.

– Ну что, кавалер! Вроде речь шла о совместном ужине. Я через полчаса заканчиваю свою работу.

– Опаньки. Салют, Настя. Заеду за тобой. Жди. – Леонид за размышлениями не заметил, как наступил вечер.

Выскочив из дома и запрыгнув в машину, он скомандовал «фитнес», и автомобиль, вырулив со двора на автостраду, бодро вписался в энергичный поток машин.

Леонид любил Настю как друга. С ней было хорошо. Можно было обсуждать любые вопросы, пить вино и пиво. Она во всем его поддерживала, но почему -то дальше этого их отношения не заходили. Но и так, его все устраивало.

Настя, как будто уже ждала. Машина не успела остановиться, как дверь спортивного комплекса открылась, и оттуда бодрым, как всегда, шагом вышла спортивного вида, симпатичная блондинка, в джинсах и блузке в тон джинсам.

– Ну, куда поедем? – Она вопросительно посмотрела на Леонида.

– А давай в «Мицуми», раз сегодня день японской кухни, пусть и вечер будет такой.

– Поехали, – Настя любила японскую кухню и поэтому легко согласилась.

Автомобиль, услышав команду, стал выстраивать маршрут к ресторану «Мицуми», который находился на окраине Москвы. Час пик ещё не наступил, или уже прошёл. Дороги Москвы были относительно свободны. Автомобиль разогнался до допустимой скорости, и за его окнами замелькали светящиеся рекламные вывески.

– Да, кстати, – Настя повернулась к Леониду, – звонил твой знакомый, как он представился. Натан Исаевич.

– Вот те на! – удивился Леонид. – Как он узнал твой телефон и что сказал?

– Про телефон я не спросила, но он знал, что мы поедем сегодня в ресторан, и просил тебя подумать хорошенько над его предложением. И что в этом случае они отойдут от своих принципов и могут кое-что тебе предложить. Приятный такой голос. Так ты знаешь этого Натана Исаевича?

– Сегодня познакомился. Рядом с институтом химии. Странный человек – предупреждал меня о том, чтобы я прекратил копать в выбранном направлении. А за согласие, как ты мне передала, я получу какие-то коврижки.

Настя задумалась.

– Знаешь, Леонид, это более чем странно. Зачем какому-то Натану Исаевичу просить тебя о чем-либо? Откуда он знает, над чем ты работаешь, твои перемещения, мой телефон и наши планы на вечер? Ты сам не находишь это странным?

– Согласен, все это как минимум странно. Но сами мы не разберемся. У меня есть товарищ Слава Михеев, он начинал учиться с нами.

– Да, я тоже его помню, – подтвердила Настя.

– Так вот он работает в ФСБ, и, я думаю, стоит с ним обсудить эту ситуацию.

– Наверное, ты прав.

Машина наконец достигла цели своей поездки – ресторана «Мицуми».

Это был один из новых ресторанов, построенных в Москве, здесь вкусно кормили. Говорили, что хозяева пригласили поваров из Японии, платили им хорошие деньги, а повара прилагали все своё искусство в приготовлении блюд традиционной японской кухни. Здесь даже работал повар, который готовил рыбу фугу.

Леонид заказал большое блюдо ассорти из суши, суп из осьминога, тофу и жаренного угря. Настя добавила еще блюдо из камчатского краба. Все это удовольствие стоило не дешево. Но они могли себе это позволить.

– Может еще сакэ?

– А как же автомобиль?

– Ты забыла, есть автопилот, просто выпившему водителю блокируется доступ к ручному управлению.

– Тогда давай, сакэ хорошо расслабляет.

Леонид подозвал официанта и заказал сакэ.

Не прошло и пятнадцати минут, как официанты в традиционных японских одеждах стали приносить блюда. Принесли сакэ в маленькой глиняной бутылке с двумя глиняными стаканчиками – разлили. По традиции сакэ было подогретое.

Леонид с Настей выпили сакэ и отдали должное супу из осьминога и крабам. Все было свежее и таяло во рту.

– Знаешь, – утолив первый голод, Леонид обратился к Насте. – А я ведь думал над идеями твоего отца.

– Ты имеешь ввиду структуру памяти?

– Да.

– И что же ты надумал?

– Пока немного, но все же…Я посмотрел, действительно, электромагнитный тор при определенных условиях – достаточно стабильная структура. А если он существует в условиях высокотемпературной «сверхпроводимости», то может рассматриваться как ячейка или «квант» памяти. Следовательно, идея, что наш мозг «общается» самостоятельно, имеет некоторое подтверждение.

– Вот мы с тобой разговариваем, а твой и мой мозг напрямую обмениваются друг с другом «квантами» памяти, формируя наше интуитивное понимание.

– Да, интересно, – Настя, улыбаясь, посмотрела на Леонида.

– И что «кванты» моего мозга говорят твоему? Можешь расшифровать?

Леонид на минуту задумался. Потом с удивлением взглянул на Настю.

– Ваш мозг допускает фривольные мысли и поступки.

Настю почему-то это высказывание Леонида заставило смутиться.

– Давай ещё выпьем, – Леонид разлил по рюмкам сакэ.

Сакэ не было таким крепким, как водка, – максимум 20 % алкоголя. Но то, что оно пилось подогретым, увеличивало скорость проникновения алкоголя в кровь. После очередной рюмки напряжение дня наконец отпустило Леонида, да и Настя заметно расслабилась.

Было хорошо сидеть в уютном японском ресторане с тихой традиционной японской музыкой. В полумраке, рядом с красивой девушкой, которая тебя понимает. Леонид смотрел на Настю и думал, что в этом человеке есть внешняя и внутренняя красота, ум. Она прекрасно поддерживает разговор.

Они ещё долго сидели за столом, разговаривая обо всем: о науке, о жизни, о природе, пока не обратили внимание на время. Ресторан работал до часу, надо было уезжать.

На стоянке, у машины, к ним подошли двое.

– Закурить не найдется? – спросил один из них. Почему-то эта фраза вызвала у Леонида улыбку. Она напомнила ему классический вопрос хулиганов из фильмов эпохи советского периода.

– Вы что-то хотели? – спросил Леонид. Рядом с ним заметно напряглась Настя.

– Хотели узнать, какое решение вы приняли по просьбе Натана Исаевича.

– Никакого. Послушайте, кто такой ваш Натан Исаевич?

Но вместо ответа, от юноши, который стоял слева, прилетел удар с правой руки в челюсть Леонида. В последний момент его блокировала Настя. Потом, выскочив вперед, Настя активно стала наступать на юношу, нанося удары по его выставленным рукам. Ни Леонид, ни второй юноша не успели вмешаться, когда из ресторана выбежала охрана и резво помчалась к дерущимся. Увидев такую картину, двое прыгнули в автомобиль, стоящий неподалеку, и скрылись.

– Что случилось? – подбежавший охранник посмотрел на Леонида.

– Вы сами все видели.

– Скорая не нужна?

– Нет, – он посмотрел на Настю.

– Спасибо, справимся сами.

– Тогда до свидания, – охранники вернулись в ресторан.

Усевшись в машину, Леонид по-другому посмотрел на Настю, потиравшую костяшки пальцев.

– Ну ты даешь! Даже не знал, что ты так хорошо дерешься.

– Знаешь, в институте физкультуры у нас было пять секций по единоборствам. Я успела походить по всем. Разные стили, разные подходы. Поэтому я – хороший боец.

– Я увидел. Ты молодец. Если бы не ты, то ходить бы мне с поломанной челюстью или с гематомами.

– Сочтемся. Но с этим Натаном Исаевичем надо что-то делать. Он начинает действовать мне на нервы.

– Завтра займусь.

Автомобиль мчался по ночной Москве с предельно допустимой скоростью. Дороги были заполнены на четверть от обычного автомобильного потока.

– Меня домой, – Настя посмотрела на Леонида.

Леонид чувствовал, что сегодня отношения с Настей могли бы измениться, но происшествие на парковке отодвинуло это на потом, сбило романтическое настроение. Поэтому он назвал автопилоту адрес подруги, и уже через десять минут Настя, чмокнув его в щеку, выбежала из машины и хлопнула дверью своего подъезда. Длинный день закончился.

Добравшись до своего дома, Леонид завалился на диван и тут же уснул. Сказывалось напряжение дня.