- -
- 100%
- +
– Интуиция тебя не подвела. Мне нужна встреча с тобой и разговор.
– Хорошо, без проблем. Знаешь кафе «Магадан»? Можем встретиться там, например, через час.
– Согласен! Буду через час в кафе.
– Тогда до встречи.
«Везет в последнее время на морепродукты», – подумал Леонид. В кафе «Магадан» захаживали любители краба и других таежных и морских деликатесов.
Автомобиль, как всегда, дружелюбно замигал всеми сигналами, когда Леонид вышел из подъезда, и, как ему показалось, лихо подкатил, открыв переднюю дверцу.
– Кафе «Магадан», – присаживаясь в кресло, Леонид дал команду. Автомобильный компьютер, как всегда, выстроил оптимальный путь, и, вынырнув из двора, уверенно начал продвигаться к заданной цели.
Слава уже ждал его в кафе.
– Привет! – Леонид пожал протянутую руку.
– Что будешь есть? –я заказал салат из краба, оленину и морс.
– Салат из краба и морс. – Леонид заказал тоже самое в усеченном виде. Он уже позавтракал.
– Знаешь, а я никогда не упускаю возможности поесть. Видимо, из-за особенностей нашей работы. Не знаешь, когда поешь в следующий раз, – он засмеялся.
Салат из краба принесли быстро. Эта была большая тарелка, наполненная мясом краба и набором зелени. Смотрелось очень аппетитно. Поэтому каждый сначала отдал должное еде. Краб был свежий и таял во рту.
– А ты знаешь, – Слава посмотрел на Леонида, – что краба возят не с Дальнего Востока, а из Мурманска.
– Да слышал что-то.
– Еще в 20-м веке умники завезли и выпустили на Балтике крабов с Дальнего Востока. Им тут понравилось. Они пожрали всю донную флору и фауну и выросли в два, а то и в три раза больше, чем на Камчатке. С тех пор с ними борются, вылавливают. Экспортируют во многие страны и продают в России. Но говорят, до сих пор экологическое равновесие не восстановлено.
– Ясно. В общем, у меня тут нарисовалась проблемка с одним человеком, – Леонид перешел к вопросу, который его волновал.
– И только доблестные органы ФСБ могут её решить, – шутливо продолжил Вячеслав.
– Знаешь, Слава, я увидел так…
И он кратко пересказал все, что касалось его встречи с Натаном Исаевичем Шваберландом.
– Странно, – Слава записал в свой блокнот информацию о Шваберланде. – Чем же вы таким интересным собираетесь заниматься? Откуда Натану Исаевичу известно о ваших намерениях? Эти два вопроса могут дать некоторое понимание для решения вашей «проблемки».
– На первый я тебе отвечу – это вопросы этики и физической природы. А на второй – у меня ответа нет. Не знаю. Мы нигде не рекламировали свою деятельность.
– Но на самом деле, есть контрольные слова, по которым поисковик отслеживает темы. Если вы хоть раз использовали сети для поиска той или иной информации, можно определить сферу ваших интересов.
– Конечно, мы использовали сети. Но это был и есть поиск относительно разрозненной информации. Не зная идеи, по которой эта информация объединяется, невозможно эту самую идею понять.
– Значит, – сделал вывод Вячеслав, – ваша идея «утекла» непосредственно от носителей, то есть от вас. С кем-то обсуждали этот вопрос?
– Да, нет. Только с моим другом Андреем, который, собственно, и сгенерировал эту идею.
– Поговори с ним. Нужен круг лиц, с кем, кроме вас, он обсуждал эту идею. Ну и, по возможности, – список запросов по этой проблематике в сетях.
– Обязательно поговорю.
– А я, со своей стороны, постараюсь получить полную информацию по Натану Исаевичу Шваберланду.
На этом, собственно, встреча и завершилась. Поговорив ещё пару минут о погоде, они попрощались.
Слава вернулся в свое управление, а Леонид решил навестить Андрея, который находился в информатории. Так называемый «информаторий» находился в «Ленинке» – Ленинской библиотеке. Там часть помещения отдали под мощный компьютер, с каким-то сумасшедшим быстродействием. В принципе любой гражданин мог воспользоваться этим информаторием, послав по «электронке» обоснование своего запроса. После этого названный гражданин либо получал этот допуск, либо ему отказывали и предлагали обратиться к обыкновенным поисковикам через ПК или личный коммуникатор.
Для научных работников обоснование не требовалось. У каждого из них был семизначный код – допуск, который позволял использовать ресурсы информатория.
Несмотря на серьёзные программы защиты, удаленный доступ к главному компьютеру информатория был запрещен. Поэтому необходимо было прибыть в «Ленинку» лично. И работать с терминалов, которые там размещены. Что и сделал Андрей, заняв для работы один из терминалов.
Подъезжая к «Ленинке», Леонид связался с Андреем и выяснил код терминала.
В качестве проводников в библиотеке использовали дронов.
Припарковавшись и зайдя в «Ленинку», Леонид набрал номер терминала. Сначала вспыхнуло красным, потом фиолетовым, и к Леониду подлетел дрон с фиолетовой подсветкой. Красный цвет означал, что-терминал занят, зеленый – свободен, фиолетовый – гостевой. Дрон летел впереди, а Леонид следовал за ним. Множество поворотов, прямых, потом пришлось спуститься в лифте на третий уровень вниз и снова идти по бесконечной ленте коридоров. Наконец дрон подлетел к двери, которая тут же сдвинулась в сторону, и в уютной комнате, больше похожей на рубку космического корабля, Леонид увидел Андрея. На Андрее был надет шлем управления виртуальной реальностью, он работал с информацией. Чтобы не отвлекать Андрея, Леонид сел во второе кресло и надел второй шлем.
Тут же его присутствие было определено.
– Привет, Леонид, я работаю. Ты хочешь – смотри, а хочешь – можешь подключиться.
– Я пока посмотрю, работай.
В виртуальном шлеме было два режима: первый – наблюдатель, второй – с подключением к интеллект-системе компьютера с возможностью полного взаимодействия.
Андрей уже подобрал достаточно событий, которые на виртуальном экране уходили в бесконечность. События начинались от Адама и Евы и их изгнания из рая за нарушение божьих запретов. Сюда же входили события уничтожения Содома и Гоморры и грехопадения их жителей. Падение нравственности, потоп, чума, приход на землю Иисуса Христа и много других событий.
Самого Леонида интересовал период существования российской территории, особенно времен Советского Союза.
Что-то произошло с Россией. Существовало довольно развитое государство, управляемое династией царей Романовых. У большевиков возникла идея построить развитое и справедливое общество. Лозунг Ленина – «заводы – рабочим, землю – крестьянам, мир – народам» – не привел к тем результатам, на которые он, возможно, рассчитывал. Через семьдесят лет это государство разрушилось, тем самым, не подтвердив правильности пути, выбранного большевиками.
К чему же привел социальный эксперимент? Захват власти большевиками сопровождался красным террором, убийством царской семьи, массовым переселением народов России, голодом, разгулом преступности. В конце концов – уничтожением интеллектуальной элиты страны.
Леонид чувствовал, что какая-то взаимосвязь во всем этом есть. Социальные взрывы, вызвали изменения как в самом социуме, так и в физической природе, в которой отражались эти изменения. Причем изменения на уровне живой природы – тоже можно отнести к природным катаклизмам.
Существование советского строя сразу началось с социальных потрясений: зверски убита царская семья, страна вовлечена в гражданскую войну, большое число жителей России было вынуждено эмигрировать из страны. Разрушение сельского хозяйства, введение колхозов, соответственно, голод, который привел к огромному количеству смертей. Разруха и безвластие. Вот во что втянули Россию большевики.
Где же найти эти ниточки? Например, захват власти в 1917 году, непрерывная череда проблем. Затем осенью 1921 года – весной 1922 года из-за засухи возникают неурожай и голод в Поволжье, где число жертв достигает пять миллионов человек. Пять миллионов! Это огромное количество жителей России! Стоила ли революция свеч? Затем НЭП и уничтожение инакомыслящих. Ослабленная Россия сталкивается с новым врагом – фашисткой Германией. Возможно, только в этой войне Россия становится новым, послереволюционным государством. Построив экономику войны и выйдя из нее победителем. А скольких человеческих жертв она стоила! По некоторым новым данным, людские потери Советского Союза составили сорок два миллиона человек. Кроме того, война разрушила землю, занятую в сельхозпроизводстве, города и заводы, – принесла неисчислимые бедствия народу, проживающему на данной территории.
Это историческая неизбежность, случайность? Либо опять же нарушение социальных законов этики и добра?
Советский Союз с момента его возникновения постоянно трясло. Большое, очень большое количество землетрясений, наводнений, штормов и вихрей. Динамика их была такова, что очень сложно сопоставить происходящее в обществе и в природе. Кроме того, было очень много техногенных катастроф. Тот же взрыв энергоблока на Чернобыльской АЭС и много, много других. И все эти события сопровождались смертью большого количества людей.
Опять же, социальные эксперименты в виде ГУЛАГов, – по сути, то же, что делали фашисты. Но они создавали концентрационные лагеря для пленных, тогда как Советский Союз создавал лагеря для своих граждан.
Фашистская Германия, породив много социального греха и поправ все законы этики, была уничтожена. Значит, финал Советского Союза, по сути, совершившего тот же грех относительно своих граждан, был предопределен.
Карибский кризис, когда планета стояла на грани ядерной войны. Здравый смысл или положительный потенциал планеты не позволили свершиться этому событию.
А агрессивность японского империализма? Его преступления в Китае, которые по жестокости были сопоставимы, а порой и превосходили, преступления фашисткой Германии.
А атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, приведшие к гибели людей. Хотя пилоты этих самолетов не сошли с ума, а прожили длинную жизнь.
Американцы этим событием ввергли свою нацию в большой грех, который они будут искупать веками. И вообще американцы много грешили на планете. Не потому ли сейчас Америка подвергается непрерывному нашествию ураганов и пожаров, приносящих миллиардные убытки государству?
Если вернуться к Советскому Союзу, то его развал был предопределен. И когда он развалился, опять же люди понесли большие страдания. Предприятия не работали, собственность перераспределялась, органы власти были не в состоянии регулировать порядок. Откололись союзные республики.
Создание новой России началось. И опять можно проследить определенные закономерности социальных и природных событий.
Леонид уже давно понял, а сейчас это остро осознал: чтобы выстроить закономерность взаимозависимых событий, необходимо выработать критерии. Оценочные критерии – как определить степень зла? Какие градацию или шкалу задать? Как связать шкалу зла (греха) с территориями, с народами? Как связать частное и общее, отдельные народ и страну, человечество и планету в целом? А также Солнце и светила, планеты солнечной системы…
Стало понятно, что без хороших программистов эту статистику не поднять. Можно утонуть в объеме фактов и событий.
Леонид, прервавшись в осмыслении, посмотрел на работу Андрея. На его виртуальной странице множилось количество событий и планетарных катастроф. Видимо до конца выборки ещё не близко. Андрей отвлекся и обратился к Леониду.
– Ну как, что увидел, над чем думал?
– Пожалуй, есть осознание, что необходимы критерии оценки добра и зла. Без этого мы не сможем дать задание программистам.
– Согласен, Леонид.
– Вот, пожалуй, этим и займусь.
– Что возьмёшь за основу?
– Десять заповедей Христа, в первом приближении. А потом посмотрим.
– Хорошо, я ещё поработаю, – Андрей снова вернулся к своему занятию.
Леонид уже был готов уйти и закончить сегодняшнюю работу с «Умником». Но напоследок решил в диалоге с компьютером уточнить, что, по мнению Умника, является главным этическим критерием человеческого общества.
Мысленным усилием он подключился к интеллект-системе, назвав свой семизначный код.
– Приветствую, Леонид.
– Привет-привет, Умник!
С компьютером можно было общаться в режиме прямого диалога. Функция распознавания речи давно была реализована.
– Формулирую вопрос: что является для человека самым главным мерилом высшей этики относительно десяти заповедей Христовых?
Миллиарды операций и проверка разных источников, конечно, не были видны Леониду, но он понимал, что ожидаемый ответ «Умника» – это статистический суммарный результат огромного пласта информации, помещенного в его электронный мозг.
– По-видимому, – заговорил «Умник», – «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (от Матфея).
Леонид задумался. Пожалуй, действительно, это универсальный закон природы. Именно его раскрытие позволит выработать критерии, по которым можно оценивать события.
– А если, – он снова обратился к «Умнику», – проанализировать с этой точки зрения все религии мира?
– Выполнено, – опять заговорил «Умник». – Ранее найденное утверждение является определяющим, в той или иной мере, и в других религиях.
Леонид вышел из диалога с «Умником» и поднялся с кресла, сняв виртуальный шлем. На сегодня хватит. Есть над чем подумать.
На выходе его уже ждал дрон. Он пыхнул фиолетовым и медленно полетел по коридору. Выход был совершенно в другом месте, как вариант одностороннего движения. Опять лифт с подъемом наверх, и Леонид оказался в фойе информатория. Там его уже ждали. Натан Исаевич пил кофе. В фойе был уютный кафетерий.
– О, Леонид Абрамович, а я на вас заказал кофе мокко с сахаром, как вы любите. Вот его уже вам подают.
Действительно, служащая кафе поставила на стол, за которым сидел Натан Исаевич, ещё одну чашку кофе.
– Берите, берите – я сам люблю горячий. Уделите пару минут, пока будете пить кофе.
Это выглядело забавно. Толстячок обращался к нему как к старому знакомому, а то и хорошему товарищу.
– Знаете, я сяду и выпью кофе. Хоть это выглядит ирреально.
– Что именно?
– Например, как вы здесь оказались? Откуда узнали, когда я выйду, чтобы подали кофе на столик без задержки? Вы же пришли сюда для встречи со мной, потому что вряд ли оказались здесь случайно.
– Отвечаю, – Натан Исаевич отхлебнул глоток, – пришел, чтобы встретиться с вами. Все остальное – дело техники.
– И что же вас интересует в этот раз? – Леонид попробовал кофе. – Он был вкусным, именно таким, как он любил.
– Над чем вы сегодня работали?
– Вы же все знаете, вот и расскажите мне, над чем я сегодня работал.
– Сбой программы, – как-то туманно сказал Натан Исаевич.
– То есть вы не скажете?
– Нет.
– Тогда и говорить не о чем, – Натан Исаевич начал подниматься.
– Что хотели-то? – Леонид поблагодарил и за кофе. – Кофе то, что надо.
– Увидеться хотел. Вы, похоже, не вняли нашему предостережению?
– И не собираюсь.
– Ладно, это ваш выбор. Всего доброго. До новых встреч. – Натан Исаевич поднялся и скрылся за дверью.
В принципе Леонид допускал, что любого человека можно отследить по его взаимодействию со средой. Например, через коммуникатор, карту, выход в интернет или другое. Но как отследить в онлайн-режиме, что он вышел из информатория, заказать кофе? Он сказал что-то о сбое программы. Значит, эти ребята не всесильны. Как ни странно, эта мысль его несколько успокоила. Они не знали, чем мы интересовались сегодня. Почему для них это важно? На вопросы пока не было ответов.
Автомобиль, как верный пес, ждал его на стоянке. Он автоматически сел на сиденье, дверца закрылась, а он задумался. «Если допустить, что этическая константа существует и мы хотим выработать некоторые критерии её оценки, следовательно, есть и количественные характеристики этой величины. Что они должны характеризовать? Количественные характеристики добра и зла? Как отличить большое добро от малого и большое зло от малого зла? Как эти изменения в социуме количественно отражаются на природе?
Например, война между Советским Союзом и Германией в 1941- 1945 годах – огромное зло, погибло большое количество людей с обеих сторон. Как на это зло отреагировала природа? Голод, неурожай, наводнения и землетрясения – все это было. Каковы последствия этих событий – как текущие, так и отдаленные? Нужна статистика. Но, несомненно, этическая константа должна быть прямо пропорциональна количеству позитивных событий в обществе и обратно пропорциональна количеству негативных. Так же эта константа должна быть связана с количеством происшествий на планете Земля и в ближнем космосе, а также с количеством спокойных дней. Как объединить это в единое целое?»
У Леонида было много знакомых в научных кругах. Поэтому он решил встретиться (после получения всего пакета событий, подбором которых занимался Андрей) с математиком – Гереем Александром Александровичем. Александр работал в Московском институте математики. Он был математиком увлеченным и фанатичным. О таких говорили, что им кроме науки – ничего не надо.
Леонид работал с ним по расчетам моделей внутриядерного взаимодействия частиц, по основной работе. Он видел его возможности. Любому высказыванию Александр мог придать вид математической задачи, решить её и даже предложить варианты.
– Ладно, – очнулся от своих размышлений Леонид, – поехали к Насте. В фитнес-центр. Автомобиль ожил и стал выбираться с парковки на основную магистраль.
– Набери Настю.
– После третьего гудка, Настя подняла трубку.
– Привет, Леонид!
– Я еду к тебе, хочется где-нибудь поесть.
– Да, приезжай. Я уже освободилась. Буду тебя ждать.
После этих слов Леониду показалось, что автомобиль как послушная лошадь, почувствовавшая настроение хозяина, прибавил ходу.
Настя никогда не заставляла Леонида ждать. Когда автомобиль подъехал к фитнесу – она своей фирменной, энергичной походкой уже подходила к нему.
– Привет, Леонид! Куда поедем? – Настя изящно присела на второе сиденье.
– А предлагаю в центральную парковую зону. Там дорожки, природа, водоемы – утки плавают. Давай погуляем, да и кафешки там имеются.
– Поехали. Я давно не была на природе. – Она посмотрела на Леонида.
– Заработался?
– Ну да, был в информатории. Хотел помочь Андрею, да он вроде справляется. Хотя и сам поразмышлял, поработал.
– «В центральный парк», – Леонид дал команду компьютеру, и машина, плавно развернувшись, выскочила из двора на автомагистраль.
– Куда копаете, углубляетесь, туннелируете? – Настя, улыбаясь, взглянула на Леонида.
– Пытаемся перевести чувства в числа. Просчитать гармонию природы, её законы, алгеброй.
– В первоисточнике: «проверить алгеброй гармонию» – это Пушкин А.С.
– Знаешь, сегодня просматривала новости. Обратила внимание на Америку. На её территорию идет непрерывный поток торнадо, бурь, ураганов – они приносят огромные убытки американцам. А ежегодные пожары, а вулкан в Йеллоустоне, который может жахнуть так, что никому мало не покажется.
– Знаешь, Настя, это интересно и показательно. Что Америка делает со своей землей, землёй своих соседей, и что она делает в мире. Они изрыли землю скважинами для добычи сланцевой нефти: после прекращения добычи – земля много лет будет восстанавливаться. Войны и насаждение проамериканских режимов, жизнь в долг у всего мира. Несомненно, природа будет отвечать на их целеустремления.
– Да, америкосы и правда что-то делают не так. Они не хотят жить с природой в ладу.
– Ты права, Настя. Но, в первую очередь, они раскачивают планетарный социум, а природа отвечает компенсаторно на эти воздействия. Причем этот ответ формируется не только в природе земли, но и в природе социума. Возникновение государства ИГИЛ было ответом на унижение и порабощение мусульманского народа американцами.
– Мне кажется, – вновь заговорила Настя, – что Америка – показательный полигон для отработки теоретических посылов твоего друга Андрея.
– Да, согласен.
Их автомобиль припарковался на стоянке у центрального парка Москвы. Осеннее солнце ещё было в силе.
Как-то незаметно для себя, они, выйдя из машины, взялись за руки и неторопливо зашагали по центральной алее парка.
– Кстати, у папы появились новые, прикладные направления его идей.
– Ты о механизмах памяти? – Отвлекся от созерцания природы Леонид.
– Да. Один умник на основе его идей предлагает создать оружие, которое может блокировать «кванты» памяти, выбивать их и, возможно даже, принудительно помещать «кванты» привнесенные, в голову реципиента.
– Интересно. Это тебе папа все рассказывает?
– Нет. Но я слышу его беседы по телефону и при личных встречах. Ты же знаешь, я быстро ухватываю суть.
– Знаю. Но предварительно хочу сказать. Если идеи твоего отца имеют право быть, то работа над таким оружием должна быть совершенно секретной.
– Так оно и есть. Папе дали военного телохранителя, который везде его сопровождает.
– Интересно. А вот и утки, – Леонид увидел на пруду плавающих уток.
Было красиво и спокойно. Слабый ветер создавал рябь на воде, плавали утки, поглядывая на людей, ожидая от них лакомства, пахло тиной. Рядом стояла белокурая подруга, щурясь от осеннего солнца.
– Красиво, я люблю осень. Хотя в этом не оригинальна. Где-то я читала, что большинству населения земли нравится лето.
– Такую статистику, наверное, сделали американцы.
– Да, наверное. Они любят исследовать все подряд.
Пруд тянулся вдоль пешеходной дорожки. Леонид с Настей шагали и любовались водной гладью и водоплавающими. Кроме уток, там были лебеди, которые своей грацией привлекали особое внимание.
Когда они углубились по одной из аллей в парковую зону, в пруду вдруг вздыбилась вода, и из нее стала формироваться фигура человека.
– Что это?
– Вижу, – Леонид с удивлением смотрел на пруд. У берега уже из воды получился сформировавшийся человек знакомых очертаний. Он смотрел на Леонида и приветливо махал ему рукой.
– Натан Исаевич?!– он узнал его.
Это был Натан Исаевич. Хоть фигура из воды вся струилась и отсвечивала радугой, она сохраняла форму.
– О, Леонид, – весело вскричал Натан Исаевич, – мы все-таки узнали, чем вы интересовались в информатории!
– И что?
– А то. Это нас настораживает. Может, вы все-таки свернете исследования?
– Нет, я вам уже говорил.
– Жалко, молодой человек. Вы мне нравитесь, но служба есть служба.
Он вдруг нагнулся к поверхности, вода заструилась, и в руке у Натана Исаевича появилось водяное копье, которое он тут же метнул в Леонида.
Все это было похоже на какой-то виртуальный фильм, лишь Настя, увидев летящее копье, толкнула Леонида в сторону. Копье с бульканьем пролетело мимо и врезалось в дерево, сделав в нем заметное отверстие и стекло по стволу. Фигура Натана Исаевича тоже потеряла форму, и через мгновение о нем напоминала только неспокойная вода.
– Не ушибся? – Настя подбежала к лежащему на газоне Леониду и подала ему руку.
– Да нет, не ушибся. Ты молодец, среагировала, – он поднялся на ноги.
– Ты понимаешь, что произошло? Это нечто! Они хотели меня убить. Что это за технологии с водой? На земле нет таких технологий, или я чего-то не знаю.
– Может, нужно обратиться в полицию?
– Я уже обратился к своему другу Славе Михееву. Он обещал собрать инфу о Натане Исаевиче.
– Мне кажется, некто в лице Натана Исаевича тебя пугает. В противном случае, имея такие возможности, они бы уже что-нибудь придумали.
– Ты права. Но прогулку нам испортили.
Они повернули к выходу из парка. Перед уходом ещё раз осмотрели дерево, куда попало водяное копье. Там было десятисантиметровое по глубине и трехсантиметровое в диаметре отверстие со смятой древесиной ствола.
– Нам не показалось, – Леонид просунул палец в отверстие.
– В момент удара вода обрела твердость металла. У нас точно нет таких технологий.
– Знаешь, – заговорила Настя, – видимо, вы с Андреем зацепили пласт вопросов, на которые кто-то не хочет, чтобы вы получили ответы.
– Неужели вопросы этики имеют такое важное значение для Вселенной?
– Видимо, имеют, раз все так закрутилось.
Они сели в машину, и Леонид дал команду «домой». Настя промолчала, она своим женским чутьем понимала, что Леониду нужно ещё дать высказаться. Поэтому не торопилась с ним расставаться.
***
Трое господ сидели на яхте и пили охлажденные напитки: двое – виски, а Натан Исаевич пил виноградный сок. Яхта стояла на якоре недалеко от Ялты. Черноморская осень была больше похожа на лето. Дул теплый ветер, и волны неторопливо бежали навстречу корпусу яхты и разбивались с тихим шелестом.
– Мне кажется, сегодняшняя демонстрация была лишней, – заговорил Натан Исаевич.
– Я давно обратил внимание на этого парня. Его нельзя устранять, нужно только изменить вектор интереса, и он расширит горизонты познания человечества в нужном нам направлении. Кроме того, мы сегодня сильно засветились, забыв о конспирации.