Кто с мечом придёт…
- -
- 100%
- +
– Это понятно, – ответил за всех Гром. – Но, если вдруг придется как-то обозначить, для чего мы туда едем… Что тогда говорить?
– Придумайте что-нибудь. Куда могут держать путь вооруженные всадники? Охранять в дороге какой-нибудь обоз, или желая вступить в дружину местного боярина… Мало ли… На крайний случай я кое-что придумал. – Голос Доброслава Алексеича стал строже, – Не о том речь пока, Валериан. Выслушайте меня, не перебивая.
Мы затихли, ожидая продолжения. Жан протянул братину Милёне, но она отрицательно покачала головой.
Боярин продолжал развивать начатую им тему. Он вдруг напомнил нам о Евстафии и предыстории появления монаха в Новгороде.
– Инок тогда поведал нам о том, как рытари зорили села и монастыри в псковских землях. Я так разумею: ливонцы не просто так безобразничают в тех краях. К самому Пскову подступились, собаки, осадили город… Ведь именно их главный магистр Андреас фон Вельвен склонил свейских рытарей на Ладогу идти. Крестоносцы думали, что Биргер скрытно выдвинется, но ярл, спесивая душонка, нашему князю грамоту прислал, что пошел на Русь войной – то нам на руку оказалось. Александр Ярославич и прежде об этом был предупреждён. Вот и ты, Край, тоже с вестью о готовящемся нападении к князю появился, помнится. И про замыслы змеиные бояр новгородских – тоже ты предупредил. Они, окаянные, тогда нашего князя и впрямь погубить собирались. А именно – Любослав, пропади его душонка! Вовремя спознали… Доберусь я до него… – Боярин, так ударил крепким кулаком по столешнице, что вся посуда подпрыгнула, мед расплескался. Доброслав Алексеич взял братину и несколько раз шумно глотнул, утерся, потом продолжил, – Разберемся и с этим. Слушайте дальше. Да-а… Бахвальство свейского короля его самого и подвело под удар князевой дружины. И вот хочу сказать вам о главном – о поручении князя. Решил Александр Ярославич отправить верных людей, как я уже говорил, в псковские земли. Надлежит вам проследить за рытарями и узнать, что они собираются делать далее. Ежели, скажем, крестоносцы пошалят по селам и уйдут восвояси – это одно… Тогда можно и малой дружиной обойтись. А ежели они всерьез войну затеяли, ждут подмоги из своих земель, силы накапливают, то это дело другое – иных ответных мер требует. Ваше дело – разузнать все в подробностях, а потом известить нас с Александром Ярославичем. В бой – без особой надобности – не ввязываться! Не для того посылаю.
Он замолчал, вопросительно глядя на нас. Я подумал – если бы Доброслав Алексеич знал, как же они с князем оказались правы, решив послать в качестве лазутчиков не кого-нибудь, а нас, спецназовцев главного разведывательного управления России будущего! Более компетентных специалистов на этой планете в данное время просто не существует…
– Когда отправляться, Доброслав Алексеич? – спросил я.
– А вот отобедаете и сразу в дорогу-то и отправитесь.
– Маршрут мы сами выбираем, боярин? – осведомился Гром.
– Что?
Я поспешил вмешаться:
– Он хотел сказать, дорогу, по которой в псковские земли добираться, мы сами выбираем, или вы укажете?
– Сами… Дорог туда немного. Ладьи в Ладогу ушли, так что посуху пойдете, так оно скорейше будет. Запасных лошадей возьмите. Денег дам. Еды сколько надо возьмите. И вот еще… – Боярин сунул руку за пазуху, достал блестящую металлическую бляху и протянул ее мне. – Это будет вам как Слово княжеское в помощь, ежели помеха какая будет. Спрячь надежнее, не потеряй. Сам князь Александр Ярославич велел тебе передать.
– Лично мне? – Я был польщен. – Благодарю за доверие…
– Меду боле не предлагаю – вам здравая голова перед дорогой нужна.
Эти слова были намеком на то, что аудиенция закончена. Мы дружно встали.
– Благодарим тебя, боярин, за угощение, – торжественно произнес Жан. И пылко добавил, – Не подведем!
Ему осталось только заорать «Никто кроме нас!»…
Мы стали по одному выходить из шатра. Доброслав Алексеич вдруг позвал:
– Край! Погодь…
Я остановился у выхода, удивленно оглянулся.
– Что, боярин?
– На вот… – Он достал из ларца и протянул мне два увесистых кисета. – Серебро, как обещал, на дорожные надобности.
– Благодарю, Доброслав Алексеич. – Я взял у него деньги и замер у порога.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Что-то еще?
– Валера интересовался у тебя, боярин, как нам оправдывать перед людьми нашу поездку… Я вот что подумал: ты сам упомянул Евстафия. Так может быть, нам все-таки стоит заехать в Новгород? Поговорю с иноком и если он уже не отправился, как собирался, назад в живицкий монастырь, то нам в самый раз будет забрать его с собой. Он и дороги в псковских окрестностях знает, и нам оправдание – охраняем монаха. Как думаешь?
– Одного простого монаха охраняют ажно четверо ратников? – засомневался боярин. – Не многовато?
– А мы пару телег купим, лошадей, товар какой-нибудь… Денег-то вы порядком отвалили. Так и так, мол, инок с монастырским добром возвращается, охрану нанял. Может, еще какой-нибудь обоз попутный попадется – вместе, народом, сподручнее будет.
Он усмехнулся.
– Ну что ж, придумано дельно. Дозволяю в Новгород заехать, за иноком Евстафием. Передай ему… Да ты и сам знаешь, что сказать монаху. Он разумный человек, поймет. Только недолго там, Край, слышишь? – Я кивнул, но Доброслав Алексеич показал мне знаком, чтобы я не торопился уходить. – Погодь… Кое что я хотел узнать у тебя. Это ты князя новым прозванием окрестил – Невский?
– Откуда, боярин, узнал?.. А, ну да… дружинник Сергий тебе доложил. – Я помолчал, глядя прямо ему в глаза. Потом просто сказал, – Не я, Доброслав Алексеич, а народ Александра Ярославича Невским окрестил. Благодарный российский народ. На века!
И, повернувшись, вышел под задумчивым взглядом седого военачальника.
В Новгород добрались без приключений. Если не считать то, как на наше появление реагировали встреченные по пути люди. Весть о победе распространялась на удивление быстро – и это без всякого интернета. Основным средством массовой информации здесь были новости, разносимые путниками. Поэтому, при виде всадников в полном боевом облачении, народ бурно приветствовал своих героев. На стоянках у нас постоянно выспрашивали подробности о невской битве, говорили добрые слова. Было даже как-то неудобно…
«Нашей победе»… Трудно было свыкнуться с мыслью о том, что мне и моим товарищам выпала уникальная возможность видеть собственными глазами битву, упоминание о которой останется в летописи, как об одном из ключевых событий истории древней Руси. Тексты из школьных учебников оживали перед глазами. Причем, нам довелось быть не просто зрителями – ведь эта победа ковалась и нашими руками!
По дороге несколько раз пытались связаться с базой, но рация молчала. Кстати, о боевом облачении: дни стояли знойные, засушливые и мы просто изнемогали в имеющейся у нас одежде, но другой не было. Поэтому Гром, которого мы все равно считали старшим в группе, несмотря на мое повышение, устроенное боярином, предложил по приезду в город первым делом посетить местную ярмарку и приобрести нормальную одежду местного фасона.
– Правильно – поддакнул Жан. – А то восторженные фанаты нас скоро на сувениры раздерут… А так хоть с толпой смешаемся. Да и в баньку не мешало бы сходить. В этой железной чешуе я совсем запрел.
На том и порешили: купить одежду, найти какое-нибудь пристанище, чтобы привести себя в порядок и найти в городе Ефстафия, если он еще здесь.
– Вот на ярмарке и найдем кого-нибудь из местных, кто на постой берет, – заметил Гром. И добавил, – и поесть нормальной пищи. Сколько мы уже в этом времени находимся? А до сих пор местных разносолов не пробовали – гробим желудки походной кухней… Надо в какую-нибудь местный ресторан наведаться. Интересно, есть тут такие?
– Есть, только не ресторанами они называются, – отозвался я.
Мы привлекали к себе внимание, к которому уже стали привыкать. Люди останавливались, приветствовали, благодарили за победу. За нами увязалась стайка мальчишек. Они с восхищением рассматривали боевых коней и наше вооружение. Особенно их заинтересовала Милёна. Мало кто из встречавшихся нам по дороге смог признать в молодом воине девушку. А, вернее, никто и не признал. Безусого, безбородого паренька в кольчуге с луком и колчаном воспринимали кем-то вроде оруженосца, сопровождающего взрослых ратников.
Один из мальчишек, видимо, самый смелый, привлекая к себе внимание, похлопал ладошкой по продетому в стремя сапогу девушки.
– Вой, а вой! Дашь меч подержать-та, ась?
Милёна посмотрела на него, потом на Жана, как бы ожидая от него помощи.
– Конечно даст, паренёк, не вопрос! – весело ответил за нее спецназовец. – Только ведь такое право надо заслужить, как ты думаешь? Как тебя звать-величать, парень?
Мальчонка задохнулся от радости и глянул на своих приятелей, проверяя, видели ли они, что с ним заговорил настоящий княжеский дружинник! Потом ответил:
– Прошкой!
– Ну, здравствуй, Прохор. А меня зовут Иваном.
– Иваном… – восхищенно повторил мальчишка. И, спохватившись, спросил, – А как заслужить-та, боярин?!
– Какой я тебе боярин… Как заслужить, говоришь? А вот покажи нам дорогу до ярмарки, а там поглядим. Отведешь?
– Отведем! Чего ж не отвести! Тут недалече… – Отрок выпрямился, посуровел, принимая на себя груз великой ответственности. – Едь за мной, не отставай! Только смотри, не обмани!
– Слово офице… княжеского дружинника! Зуб даю!
– Зуб?! – Пацан недоумевающе замер. – Зачем мне зуб?
– Клянусь, значит, зубом своим. Давай, веди уже.
Счастливый Прошка удовлетворенно кивнул. Он степенно зашагал вперед, преисполненный чрезвычайной важностью возложенной на него миссии. Остальные сорванцы от нас тоже не отставали, но на роль гида никто из них не претендовал, признав это право за своим товарищем, которого дружинник назвал Прохором – как взрослого! Удивленные прохожие останавливались и провожали нашу кавалькаду взглядами.
Когда мы добрались до торговых рядов, Жан сдерживая обещание, обратился к Милёне:
– Дай мальцу меч подержать. Прохор честно заслужил свою награду.
Мальчишки окружили приятеля и с завистью смотрели, как он с гордым видом принял из рук девушки настоящий боевой меч. Внимательно рассмотрев его, Прошка, послюнив палец, потрогал режущую кромку клинка, потом несколько раз взмахнул им в воздухе.
– А свеев много побил-та этим мечом, а вой?
– Считай, половину войска, – ответил я за Милёну, продолжая выдавать ее за мужчину. – А вторую половину из лука перестрелял.
Прошка, возвращая Милёне оружие, солидно крякнул, видимо подражая кому-то из взрослых, и заметил:
– Шуткуешь… А лезвие поправить бы надоть, ибо туповат, меч-та… И больно легок – щита не пробьёт ни в жисть.
Мы удивились.
– Откуда так хорошо в оружие разбираешься, отрок? – поинтересовался я.
– А он к броннику Сергию кажинный день бегает, помогает! В ученики просится! – ответил за Прошку один из мальцов.
– Броннику?.. Понятно, значит, кузнецом хочешь стать… Похвально, – одобрительно произнес Гром. – Еще одно поручение вам будет, ребятишки. За лошадьми нашими пригляд нужен, пока мы по ярмарке пройдемся. Посмотрите?
Мог бы и не спрашивать… Мальчишки с радостью согласились.
Я протянул нашему гиду монетку:
– Держи, леденцов на всю свою ватажку купи, чтобы не скучно было охрану нести.
– Не-е… – Прошка покраснел и отдернул руку. – Не надоть…
– Держи, я сказал!
Деньгу пришлось всучить чуть ли не насильно. Привязав коней к столбам, специально для этой цели вкопанным в землю, мы пошли делать покупки.
Потолкавшись среди покупателей и продавцов, приобрели одежду, обувь и кое-что по мелочи. Гром спросил у одного из продавцов, где здесь можно перекусить и выпить по чарке горячительного. Следуя полученным указаниям, мы быстро нашли требуемое заведение и вошли внутрь.
В помещении было сумрачно, пахло едой, дымом и брагой. Народу за столами было немного. Мы с Милёной и Жаном сели за пустующий стол, а майор отправился разговаривать с хозяином кабака, который стоял возле полок, заполненных посудой.
Жан, заговорщицки подмигнув, попросил денег.
– На что тебе? – сварливо-бухгалтерским голосом осведомился я.
– Я там видел женские наряды продают… В общем, сюрприз Милёне хочу сделать. А то купила себе один простенький сарафан…
Сообразив, что для девушки мы действительно так толком ничего и не приобрели, я отсчитал спецназовцу денег.
– Держи. Только без фанатизма. Не наряжай ее, как на бал, нам еще в псковщину добираться, телеги с товаром приобретать…
– Бутиков здесь нет, к сожалению. Ничего, соображу как-нибудь.
Но вид у него был, прямо скажем, нерешительный.
– Так ты без нее ей вещи покупать собрался? А сможешь?
– Справлюсь… наверное. Я же говорю – сюрприз хочу сделать.
– Ладно, погоди.
Я заметил, что Гром разговаривает с хозяином заведения, подошел к ним и предупредил майора, что Милёна остается, а мы с Жаном отойдем ненадолго.
– Милёна, побудь, пожалуйста с Валерием. Ваню я заберу не надолго, – сказал я девушке, вернувшись назад. – Пошли, спецназ, Шоппинг, так шоппинг…
Глава 4
Увидев в нас платежеспособных покупателей, продавцы наперебой предлагали женские наряды, при этом ругая товар конкурентов и на все лады рекламируя свой. Чего здесь только не было… Обалдевшие от гвалта, мы с Жаном не знали, что же нам выбрать из предложенного. Со стороны послышался чей-то смех. Я огляделся и заметил двух нарядно одетых девиц, стоящих неподалеку и наблюдавших за происходящим с улыбками на лицах.
– Погоди-ка… – Оставив спецназовца, я подошел к молодухам. Они опустили смеющиеся глаза и прикрыли свои улыбчивые сахарные уста краями расписных платков.
– Здравствуйте, красны девицы! – поприветствовал я их. – Именно вы, любезные, нам и нужны. Не откажите, Бога ради, в помощи.
Они переглянулись и захихикали. Потом та, что побойчее, все же решилась ответить, не забыв при этом кокетливо заломить бровь:
– Отчего не помочь? Только чем же это мы можем помочь такому разудалому дружиннику?
– Не мне, девушки, а моему другу. Хочет он своей зазнобе-любушке купить одежду и обувку – на разные случаи в жизни. То есть, и на будние дни, и на праздничные. Но трудность в том, что ни он, ни я в женских нарядах ничего не смыслим. Но давайте сначала познакомимся. Меня зовут Краем, а его Иваном. А вас?
– Меня Анфисой, а ее Ольгой.
– Вот и познакомились. Нам очень приятно. Итак, готовы ли вы прийти на помощь князевым дружинникам?
Анфиса глянула на подружку. Та кивнула и спросила меня неожиданно мелодичным голосом:
– А какова на вид зазноба-любушка у твоего Ивана? Худышка, али толстушка? – Они снова рассмеялись.
Я ненадолго замешкался, потом ответил:
– Станом на тебя похожа, Ольга. Такая же ладная. – И, заметив, как изменилась в лице обделенная вниманием Анфиса, добавил, – а ростом как твоя подруга – статная и видная.
Девушка вновь расцвела, подбоченившись оглядела меня с ног до головы и, фыркнув, произнесла:
– Что же, так и будем разговоры разговаривать? Друг твой молчаливый совсем закручинился вон… А ну, пойдем-кось, Оля!
Подружки деловито направились к Жану и окружавшим его продавцам. Дело быстро пошло на лад. Правда, девушки пару раз было заспорили между собой, выбирая сарафан и юбку, но Жан наконец-то раскрепостился и выступил третейским судьей, взяв на себя право окончательного выбора.
Пока они занимались покупками, я отошел в сторонку, заинтересовавшись товаром одного из торговцев. Судя по шоколадному цвету кожи, крючковатому носу и иссиня-черной бороде, это был купец из Азии. По-русски он изъяснялся, но очень невразумительно из-за дичайшего акцента. Однако, у этого торгаша был собственный толмач, который бойко говорил по-русски. Лицо переводчика почему-то было по самые глаза закрыто тряпицей. Его темно-карие глаза цепко впились в меня из-под густых черных бровей. Взгляд показался мне каким-то нехорошим, цепким, изучающим…
– Что хочешь, дарагой? – спросил он, подойдя на зов своего хозяина. – Многа разный ювелирный украшений есть! Вибирай любой. Твой супруга будет очень рада такой сувенир!
Я вздрогнул. Сувенир?!
Купец подлетел ко мне, взял под локоть, что-то лопоча и беспрестанно кивая. Всем своим видом и поведением торгаш старался подтвердить слова толмача и поощрительно улыбался, рекламируя разложенные на прилавке великолепные украшения ручной работы (иной здесь и быть не может!), указывая толстеньким указательным пальцем на мастерски изготовленные браслеты, монисто, серьги, кольца и другие драгоценные побрякушки. Позабыв о том, что меня что-то насторожило, я объяснил толмачу, что именно мне надо. И, когда он переводил сказанное своему хозяину, по характерной напевности узнал арабский язык. Переводчик показался мне странным. Его акцент… Какой-то он неестественный… Но в это время меня позвал Жан:
– Ты куда запропастился, Край? Иди сюда!
Я решил, что моя подозрительность безосновательна. Почудилось… Поэтому в темпе приобрел несколько вещиц и потом вернулся к своим. Спецназовец, прищурившись, внимательно посмотрел на азиатов, с которыми я только что совершил сделку.
– Чего ты там?..
– Сейчас узнаешь. Ты помощниц-то своих поблагодари! То они, зря на тебя время тратили, что ли?
– Ох, и спасибо же вам, девоньки-красавицы! – громко поблагодарил Анфису и Ольгу Жан. – Да если бы не вы… Да я бы ни за что не смог сам выбрать то, что надо, ни за что в жизни!
Подружки неожиданно засмущались и синхронно покраснели.
– Чего уж там… Знамо, не мужское это дело, бабьи тряпки выбирать…
Я решил, что настало мое время, и вручил им то, что купил у арабского торговца. Одной из девиц досталось колечко, а второй серьги – оба изделия ажурные и были выполнены искусными мастерами. Девушки заахали, завидев такую красоту. Как истинные представительницы лучшей половины человечества, отказаться от украшений, предложенных им в качестве награды, они были не в силах…
Я уже собирался распрощаться с нашими помощницами, когда за моей спиной вдруг раздался недовольный голос:
– Анфиска! Ольга! А чего это вы тута делаете? Кто это тута с вами?! Вы кто такие, ась?! Ты чего это им тута, я тебя спрашиваю?! Тебя спрашиваю, слышь!
Оглянувшись, я увидел здоровенного, с несколько придурковатым выражением лица детину, выпучившего на нас с глаза. Он хотел ткнуть указательным пальцем капитана в грудь, но… к сожалению, тому этот жест показался вопиюще наглым посягательством на несанкционированное проникновение в личное пространство (именно так витиевато он мне прокомментировал впоследствии свою реакцию на тыканье пальцем в грудь). В реальности последствия для детины выглядели печально: сломанный палец, полусвернутая набок челюсть и опухшая от сокрушительного пинка ягодица. Словом, самая малость из того, что собирался содеять Жан с наглецом… Но не содеял, так как в экзекуцию вмешалась Анфиса, заступившись за несчастного:
– Не тронь Ванятку, Иван! Он свой, к Ольге сватается! Защитить ее хотел… Он не знал ить!
Спецназовец замер с занесенной для завершающего удара рукой.
– Ванятка?!
– Ну да, зовут его так.
– Вот этого борова… паренька зовут Ванятка? Ну-ну… Иван, значит? Тёзка мой. – Жан посмотрел на меня, как будто спрашивая, стоит ли ему продолжать начатое.
Я сочувственно взирал на детину, лежащего на земле. Он держался за скулу и жалобно подвывал на высокой ноте. Надо было как-то устранять последствия конфликта. Тем более, что вокруг начала собираться толпа.
– Пожалуй, ошибочка вышла, мой друг. – Протянув детине руку помощи, я добавил, – Не обижайся на моего друга. Он еще от свеев не отошел… Злой он, это понимать надо. От битвы не отошел, контузия…
Я осёкся. Куда меня понесло?.. Какая контузия…
В этот момент кучка зевак раздвинулись, и сцена дополнилась еще несколькими персонажами. Главным среди них был сидевший на кауром жеребце заросший по самые глаза окладистой бородищей мужчина в сдвинутой на затылок меховой шапке, добротном длиннополом кафтане с меховым приподнятым воротником и дорогих красных сапогах с тончайшим орнаментом. В его унизанной перстнями руке я заметил свернутый в кольцо черный кожаный витень – треххвостую плеть. Судя по виду, это был знатный вельможа, показавшийся мне странно знакомым. Вокруг него вился десяток дюжих гридней: все в добротных пластинчатых юшманах и с мечами, вложенными в поясные ножны. Они беззлобно, но настойчиво распихивали напирающих зрителей. Я настороженно смотрел на их остроконечные шишаки. Д, эти вояки явно сопровождали вальяжного бородача.
И еще один персонаж обратил на себя моё внимание. Он стоял чуть в сторонке особняком, но явно был из этой же компании, потому что телохранители его не трогали. Одет он был по-монашески, капюшон хламиды отброшен назад. Обращало на себя внимание аскетическое, с резкими чертами, лицо этого типа – сероватое, с темными рубцами. Борода стекала на грудь редкими маслянистыми прядями. Блеклые рыбьи глаза впивались взглядом, словно остро отточенные стилеты.
Я перевел взгляд на главного. Где я же его видел? И его жеребец мне точно знаком… Ванятка отвлек меня от мыслей, потому что вдруг перестал скулить и плаксивым голосом громко обратился к вельможе:
– Любослав Дмитрич, убива-ают!!! За ни за что убивают!.. – и, напрягшись, протяжно по-бабьи взвизгнул, словно юродивый, – Защити-и, боярин! Убива-ают, люди добрыя-а!!!
Толпа возбужденно загомонила. Жан придвинулся поближе ко мне и вполголоса спросил:
– Слыхал? Любославом назвал… А не тот ли это Любослав?..
Точно! Тот самый, которого князь Александр Ярославич с крыльца спустил… Как же, помню. Но вслух я ничего не сказал. Просто пожал плечами и молчал, ожидая развития событий.
Тем временем боярин сжал губы в железную нитку и, всё также не произнося ни слова, оглядел место происшествия, шершавым взглядом прошёлся по толпе. Гомон моментально стих, люди робко попятились. Анфисы и Ольги среди них уже не было. Когда они успели исчезнуть?.. Наконец, бородач вперил мрачный взор в нас с Жаном.
– Говоришь, значитца, от свеев ишшо не отошел? – Голос у боярина был скрежещущим, режущим слух. Я даже удивился, что у человека такой может быть… – С Невской сечи явились, что ли?
– Мы… – начал говорить Жан.
– Замолчь! – неистово рявкнул Любослав Дмитрич, пуча глаза. – Не повелел я ишшо тебе голос свой являть!
Я хмыкнул и повел плечом. Ишь ты, норовист боярин… Однако, не угадал он, влезши со своим вельможным нахрапом. Явился тут, понимаешь, как селедка из кустов смородины…
– А кто ты таков, чтобы мочь моему товарищу велеть или не велеть? – Я добавил в голос изрядную порцию холодной ярости, но говорил приглушенно. – Мы княжеские дружинники. Так что, повелевать нам могут только князь и его ставленники, понял, любезный? Или тебе давно пониже спины пинка не отвешивали?
Гридни, как будто подчиняясь чьей-то команде, моментально окружили нас. Ванятка попал одному из них под ноги, получил отменного леща, вскрикнул и, не вставая на ноги, резво завилял задом, улепетывая на четвереньках прочь. Как по стеклу, скребанули по нервам клинки, вытягиваемые из ножен. В толпе кто-то ахнул.
– Жаль, стволы у Грома остались, – с досадой прошептал Жан. – Многовато их.
– Нельзя стволы. Отобьемся и так. Держимся спина к спине… – Я шагнул к спецназовцу и повернулся лицом к боярину. Взялся за рукоять сабли, но в последнюю секунду решил не торопить события и не стал выдергивать ее из ножен. Бесстрастным голосом, лениво растягивая слова, произнес, обращаясь к хозяину гридней, – осади своих холопов, Любослав Дмитрич. Зашибём ненароком, – и выделил, со значением, – с тебя начну.
Боярская грудь под бородой ходила ходуном. Сверкнули в оскале желтые зубы. Витень в руке сначала дернулся, потом застыл. Лютая, едкая ненависть изливалась из по-ведьмачьи зеленых глаз Любослава Дмитрича. Гридни стояли на полусогнутых ногах, готовые кинуться на нас одновременно со всех сторон. Назвав холопами, я их намеренно оскорбил, и они это поняли. Воздух загустел. Мое зрение, слух, обоняние обострились. Появилось уже знакомое чувство необычной замедленности в движениях окружающих меня людей. Тело готовилось к схватке…
И тут неожиданно заговорил серолицый монах. Он смело шагнул вперед и остановился между мной и конем Любослава Дмитрича, воздел руки кверху, как бы призывая всех присутствующих в свидетели.
– Вот, новгородский люд, зрите, что деется на ваших глазах? Ратники Александровы над честными горожанами суд несправедливый чинят… Почто купеческого сына Ивана Шубина наземь с ног свергли? За защиту, на кою он встал, не желая отдать на поругание молодиц новгородских! – Он направил в нашу сторону указующий перст. – Вот они! Эти дружинники, что похоти ради нареченную Иванову невесту, и подружку её, сладкими речами извращали, драгоценностями одаривали, охальники… Силу свою почуяли, вседозволенность?! Им что свей, что новгородец – всё едино!