Святые наших дней
- -
- 100%
- +
1960-е гг.
Это описание принадлежит митрополиту Волоколамскому Питириму (Нечаеву), который поступил на Богословско-пастырские курсы в 1944 году. Проректором института и курсов был тогда Сергей Савинский, выпускник Киевской духовной академии, который после революции состоял в обновленческом расколе. Среди преподавателей тоже некоторые в свое время прошли через обновленчество, а многие через лагеря и тюрьмы.
Будущий митрополит Питирим (Нечаев) в годы преподавания в Московской духовной академии.
1950-е гг.
В прошении на имя инспектора семинарии Иван Павлов излагал причины, побудившие его стремиться к получению духовного образования: «Прошу зачислить меня в состав учащихся для допущения сдачи испытаний на 1-й курс начальной богословской школы, так как у меня было и есть желание учиться в духовной семинарии, и быть Христовым служителем, и потрудиться на этом добром поприще для блага и добра верующих, ибо я сам это испытал на себе, будучи без духовной пищи и во время учебы и фронта. Я всегда ощущал себя невеселым, чего-то мне не хватало. И я не знал, чем себя утешить, и только когда у развалин одного дома в 1943 году я нашел Евангелие и стал его читать, то я стал ощущать приток жизнерадости и всего того доброго и скромного, чего некогда ожидал в своей душе. И у меня тогда появилось желание пойти учиться в духовную школу, хотя и не знал, есть ли они или нет. Обязанности пастыря я уважаю и ценю как один из добрых и полезных трудов, хотя и понимаю, что труд тяжелый. Прошу допустить меня до приемных испытаний».
Протоиерей Николай Чепурин.
Портрет из собрания Церковно-археологического кабинета МДА
Иван Павлов сдавал вступительные экзамены в сентябре 1946-го. Боялся, что провалится, усердно молился. Но так как он хорошо знал Евангелие, то написать сочинение на евангельскую тему оказалось для него несложно, и он был зачислен.
К этому времени Богословский институт был преобразован в Московскую духовную академию, а Богословско-пастырские курсы – в Московскую духовную семинарию. Ректором стал протоиерей Николай Чепурин, который до того долгие годы провел в сталинских лагерях.
Архимандрит Тихон (Агриков) и архимандрит Кирилл (Павлов).
Троице-Сергиева лавра
Архиепископ Сергий (Голубцов)
Об атмосфере в духовных школах этого периода отец Кирилл вспоминает так:
– Мы занимались в классах Новодевичьего монастыря, в храме. Надо сказать, что обстановка тогда была нелегкая: после войны разруха, была карточная система.
И еще одно его свидетельство:
– Время было непростое, напряженное. Потому что, хотя разрешить разрешили духовные школы, но слежка велась за семинаристами – смотрели за каждым шагом. Сколько сажали людей!.. Были соглядатаи, стукачи. Приходилось быть осторожным.
Среди обучавшихся в Московских духовных школах этого времени были и будущие старцы, и будущие архиереи: архимандрит Тихон (Агриков), архимандрит Иоанн (Крестьянкин), архиепископ Сергий (Голубцов), упомянутый митрополит Питирим (Нечаев). Но был, например, и Евграф Дулуман, который через несколько лет после окончания Московской духовной академии публично отречется от веры и станет профессиональным работником антирелигиозного фронта.
Период между окончанием войны и смертью Сталина в 1953 году обычно рассматривают как относительно благополучный для Русской Православной Церкви. На самом же деле государство по своему характеру оставалось атеистическим, антирелигиозная пропаганда не прекращалась ни на минуту, а Церковь, несмотря на временные послабления, продолжала фактически находиться в гетто и жила своей, закрытой от общества жизнью.
Иван Павлов (справа) в годы учебы в Московской духовной семинарии
В 1948 году Московская духовная академия и семинария переехали в Троице-Сергиеву лавру. Иван Павлов окончил семинарию в 1950-м, а академию в 1954 году со степенью кандидата богословия за сочинение «Учение о таинствах в творениях Отцов Церкви I–II веков христианства».
Студент Московской духовной академии Иван Павлов
Семь лет обучения в Московских духовных школах были для Ивана Павлова временем полного погружения в православное богословие. Как и на фронте, он продолжал ежедневно читать Евангелие, но теперь мог познакомиться с обширными толкованиями на него святителя Иоанна Златоуста и других древних Отцов Церкви. Он основательно изучил Ветхий Завет, догматическое богословие, историю Церкви и другие дисциплины, входившие в семинарский и академический курс.
Иван не отличался выдающи-мися интеллектуальными способностями и не стремился к тому, чтобы стать академическим богословом. Его интересовало прежде всего практическое молитвенное делание, и душа его тяготела к монашеству. В характеристике, полученной им по окончании академии, отмечалось, что он «на протяжении всего времени его занятий в Московских духовных школах был безупречного поведения. Его трудолюбие и прилежание в занятиях, его дружественное, по-товарищески отзывчивое обращение с сокурсниками всегда и всеми отмечались как основные черты его характера».
Экзаменационная сессия в академии завершилась 15 июня 1954 года. В этот день Иван Павлов написал прошение наместнику Троице-Сергиевой лавры архимандриту Пимену (Извекову), будущему Патриарху Московскому и всея Руси: «Имея давнее влечение к иноческому образу жизни, я имею сердечное желание в настоящее время после окончания духовной академии поступить в обитель преподобного Сергия и нести все послушания, какие будут на меня возлагаться. Поэтому прошу Вас, отец наместник, принять меня в число послушников братии Троице-Сергиевой лавры».
Троице-Сергиева лавра
Прошение было удовлетворено, и он стал послушником лавры. 25 августа 1954 года наместником лавры архимандритом Пименом он был пострижен в монашество с наречением имени Кирилл в честь преподобного Кирилла Белозерского, день памяти которого (22 июня) совпадает с днем начала войны.
Митрополит Вениамин (Федченков)
8 октября того же года, в день памяти преподобного Сергия Радонежского и в свой 35-й день рождения, монах Кирилл был рукоположен в сан иеродиакона в Успенском соборе лавры. Рукополагал его митрополит Ростовский и Каменский Вениамин (Федченков) – иерарх с яркой и необычной биографией. В годы революции он занимал должность епископа армии и флота в «Вооруженных силах Юга России», которыми командовал белогвардейский генерал Врангель, а после революции оказался в эмиграции. Долгие годы служил во Франции, потом в Америке, а после войны вернулся в Советский Союз. Он был автором множества богословских и исторических трудов, включая книгу мемуаров, в которой рассказал о революции и о своем участии в Белом движении. Под конец жизни он был многими почитаем как старец.
Иеродиакон Кирилл (Павлов)
Митрополит Иоанн (Разумов)
30 ноября 1954 года в Трапезном храме Троице-Сергиевой лавры иеродиакон Кирилл (Павлов) был рукоположен в сан иеромонаха другим выдающимся иерархом – епископом (впоследствии митрополитом) Псковским и Порховским Иоанном (Разумовым).
Дальнейшая жизнь архимандрита Кирилла небогата внешними событиями. Внешняя канва его биографии вполне соответствовала обычной «карьере» лаврского монаха: через пять лет после рукоположения возведен в сан игумена, а еще через шесть – в сан архимандрита.
Игумен Кирилл (Павлов)
Однако смысл монашеской жизни он видел не в продвижении по служебной лестнице, а в непрестанном внутреннем предстоянии Богу, в молитвенном ходатайстве за ближних и помощи им советом и любовью. Не должности и сан, а этот особый дар – носить в сердце множество людей и предстательствовать за них перед Богом – сделали его уникальным явлением в истории Троице-Сергиевой лавры и в целом Русской Православной Церкви.
К середине 1960-х годов отец Кирилл получил широкую известность в качестве духовного наставника, к которому стекалось множество верующих. Люди шли к нему на исповедь и просто на беседу – чтобы получить от него духовный совет или наставление, чтобы найти помощь в решении внутренних и внешних проблем. Его дверь была открыта для посетителей днем и ночью, но главное – для каждого было открыто его сердце.
Популярность молодого священника не осталась незамеченной за стенами лавры. К тому времени в самом разгаре была очередная волна гонений на Церковь. В отличие от сталинского периода, когда священников физически истребляли, а храмы взрывали, теперь гонения приобрели иной характер. Была сделана ставка на «отмирание» религии как «пережитка прошлого». А дабы помочь этому отмиранию, власти инициировали мощную пропагандистскую кампанию в прессе. Нападкам подвергались иерархи и выдающиеся пастыри.
Не обошла газетная кампания и отца Кирилла. В загорской газете «Вперед» в 1964–65 годах вышло несколько посвященных ему статей, где он обвинялся в безнравственном поведении, а окружавшие его лица – в мракобесии и кликушестве. Одна из статей так и называлась: «Кликуши отца Кирилла».
Ответом на эту кампанию со стороны пастыря была молитва – универсальный ответ христианина на все посылаемые ему испытания. В Великом посту 1964 года он произнес проповедь «О необходимости молитвы среди искушений», в которой говорил о страданиях Спасителя на Кресте:
– При этом воспоминании само собою возбуждается усердие и пламенение к молитве, возникает сознание необходимости для нас молитвы и уверенность в ее благоуспешности. Необходимость высшей помощи, а вместе и молитвы – для испрашивания этой помощи у Бога – с наибольшей силой осознается душой христианина, когда он с особой ясностью и живостью представляет, с одной стороны, тяжесть и опасность искушений, посещающих его на пути земной жизни, и особенно в трудные минуты крестоношения, и, с другой стороны, крайнюю немощь нашего обреченного на это крестоношение естества.
Для многих людей к тому времени отец Кирилл стал учителем молитвы, в том числе для монашеской братии. И в 1965 году он был назначен духовником Троице-Сергиевой лавры. Для такой должности 46 лет – достаточно молодой возраст; обычно ее занимают пожилые, умудренные опытом монахи. Но к духовническому служению отец Кирилл был подготовлен всей предшествующей жизнью, включая семь лет армии, семь лет обучения в духовных школах и одиннадцать лет монашеской жизни в Лавре. А потому безропотно принял на себя крест этого служения.
Архимандрит Кирилл (крайний справа) с братией Лавры
Оно стало для него именно крестоношением, потому что предполагало постоянное многочасовое общение с братией. Практически каждый день во время богослужения он исповедовал монахов. Происходило это, как правило, в алтаре. Монахи выстраивались в очередь и по одному подходили к духовнику. Он внимательно выслушивал каждого и нередко вообще ничего не говорил, а просто читал разрешительную молитву. Иногда же давал простые советы, исходившие из собственного духовного и жизненного опыта.
Казалось бы, что может быть притягательного в духовнике, который молча выслушивает исповедь, а потом прочитывает разрешительную молитву? Но это молчание отца Кирилла было иной раз красноречивее любых слов. Он не говорил лишь бы сказать что-нибудь, не говорил общих слов и банальностей. Если монах приходил к нему регулярно, он не считал нужным каждый раз что-нибудь произнести в назидание. Достаточно было того, что он молился за кающегося и сочувствовал ему, и всякий, кто у него исповедовался, это ощущал.
Епитимии, то есть наказания за совершённые грехи, отец Кирилл налагал редко, и они не бывали строгими. Он мог посоветовать монаху читать некоторое количество Иисусовых молитв по четкам, или совершать земные поклоны, или читать Евангелие. Но это было не столько наказание за исповеданные грехи, сколько напутствие и совет относительно дальнейшей духовной жизни.
Будучи духовником монашеской братии, отец Кирилл никогда не отказывал в исповеди студентам семинарии и академии, располагающихся в стенах Троице-Сергиевой лавры. Обычно они приходили к нему на исповедь в один из лаврских храмов, а на первой седмице Великого поста он сам приходил в храм Московской духовной академии.
Среди студентов есть как монашествующие и женатые, так и еще размышляющие о жизненном выборе. Отец Кирилл никого из семинаристов не склонял к монашеству или к браку, но выслушивал каждого и помогал ему принять собственное решение.
Это было характерно в целом для духовнического метода отца Кирилла. Он никому не навязывал свою волю и не навязывал какое-либо решение. Если человек искал решения какой-то жизненной ситуации, отец Кирилл помогал ему сделать самостоятельный выбор. Он не был сторонником того, чтобы принимать решения за своих духовных чад.
В этом он отличался от некоторых других духовников, считавших необходимым брать жизнь духовных чад под тотальный контроль вплоть до решения за них вопроса о вступлении в брак или принятии монашества. О таких духовниках говорится в постановлении Священного Синода от 28 декабря 1998 года: «Некоторые священнослужители, получившие от Бога в таинстве Священства право на духовное руководство паствой, считают, что таковое право означает безраздельную власть над душами людей… Некоторые духовники объявляют незаконным гражданский брак или требуют расторжения брака между супругами, прожившими много лет вместе, но в силу тех или иных обстоятельств не совершившими венчание в храме. Случается, что духовник настаивает на расторжении брака между супругами, когда один из супругов не принадлежит к православной вере. Иные монашествующие духовники запрещают своим духовным чадам вступление в брак и принуждают их к принятию монашества на том основании, что монашество якобы выше брака. Некоторые пастыри-духовники не допускают к Причастию лиц, живущих в “невенчанном” браке, отождествляя таковой брак с блудом; запрещают своим духовным чадам вступление во второй брак на том основании, что второй брак якобы осуждается Церковью: запрещают супружеским парам развод в том случае, когда в силу тех или иных обстоятельств семейная жизнь становится для супругов невозможной. Имеют место случаи, когда пастырь “не благословляет” тому или иному из своих прихожан жениться или выйти замуж по любви, но предлагает “по послушанию” вступить в брак с лицом, рекомендованным самим пастырем».
Описанный здесь тип духовного руководства прямо противоположен тому, который на протяжении своего долгого служения практиковал отец Кирилл. Очень часто к нему приходили с конкретным вопросом, а он вместо ответа спрашивал:
– Что ты сам думаешь? Как ты видишь решение?
И человек начинал рассуждать, а отец Кирилл мягко подталкивал его к какому-то решению, которое должно было созреть внутри вопрошавшего, стать его собственным, а не навязанным извне.
Архимандрит Кирилл (справа) за богослужением в Троице-Сергиевой лавре
Даже в тех случаях, когда отец Кирилл давал конкретный ответ на конкретный вопрос (например, принимать ли человеку ту или иную должность), он не требовал исполнения своей воли, но предоставлял каждому право поступить так, как тот считает нужным. При этом те, кто не послушался его, очень часто впоследствии раскаивались. Но он не укорял их за непослушание, а просто помогал дальше идти по жизни.
Если к отцу Кириллу приходил семинарист за благословением на монашество, он внимательно испытывал серьезность его намерений, и только убедившись в ней, давал свое благословение. То же самое касалось благословения на брак. Если же семинарист колебался в выборе пути, то отец Кирилл советовал ему читать Евангелие, молиться о том, чтобы Господь Сам его вразумил, и не спешить с принятием решения.
Архимандрит Кирилл за богослужением
Чтение Евангелия отец Кирилл считал необходимым для каждого христианина, будь то монаха или мирянина. Не следует забывать о том, что и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е годы Евангелия не было в открытой книжной продаже. У отца Кирилла всегда был запас Евангелий, изданных за границей, которые он раздавал тем, у кого их не было. Сам он всегда носил с собой потрепанное Евангелие и иногда доставал его из кармана даже во время богослужения, чтобы прочитать несколько строк. С того момента, когда он нашел Евангелие на развалинах дома в разбомбленном Сталинграде, он вообще не расставался с этой книгой.
– Когда мы молимся, мы беседуем с Богом, а когда читаем Евангелие, то Господь беседует с нами, – говорил отец Кирилл.
Архимандрит Кирилл с посетителями и паломниками
Иными словами, в молитве мы задаем Богу вопросы, а в Евангелии получаем от Него ответы. У отца Кирилла диалог с Богом через молитву и чтение Евангелия никогда не прекращался, и всем своим духовным чадам он советовал:
– Читайте как можно больше Евангелие!
Архимандрит Кирилл с посетителями
В 80-е и 90-е годы отец Кирилл по вечерам читал Библию для всех желающих. Происходило это так: «Чтение начиналось в девять вечера и длилось около часа. Затем на некоторое время чтения переместились в помещение под Трапезным храмом. На чтения приходили все желающие: студенты духовной школы, преподаватели, братия лавры. С приближением времени все собирались, и келейник или сам отец Кирилл приглашал. Произносилась молитва, все рассаживались. Отец Кирилл садился в кресло и начинал читать. Встречающиеся малопонятные места он пояснял. Присутствующие могли задавать вопросы, если им было что-то непонятно. Около десяти вечера чтение заканчивалось, все вставали, и отец Кирилл произносил молитву. Келейник приносил после этого бутерброды. Так заканчивалось чтение».
День отца Кирилла обычно начинался рано утром, а заканчивался глубоко за полночь. Он всегда участвовал в братском молебне в половине шестого утра. Затем шел на литургию и либо служил сам, либо молился, вынимал частицы из просфор за здравие и за упокой. Часто во время литургии он исповедовал братию, а продолжал исповедь на вечернем богослужении.
Архимандрит Кирилл с богомольцами
По окончании утренней службы он начинал принимать людей, и это продолжалось почти до обеда. Перед общим братским обедом, в котором отец Кирилл всегда участвовал, он читал дневное молитвенное правило. А после обеда снова возвращался к людям. Вечером опять богослужение, потом ужин в келье, а затем прием посетителей до одиннадцати вечера. После этого еще приходили монахи на беседу.
Те, кто посещал его в вечернее время, рассказывают, что иногда он так уставал, что мог задремать во время разговора. Бывали у него и редкие выходные, когда он никого не принимал, а отсыпался в келье.
С годами его слава росла, и к нему стали относиться как к прозорливому старцу. Некоторые ехали к нему, чтобы получить предсказание на будущее. Отец Кирилл всегда отвергал попытки увидеть в нем оракула. Своим смирением и беззлобием он обезоруживал тех, кто ожидал от него чего-то большего, чем он мог или хотел дать. Но именно через его простые и смиренные советы обнаруживалась та духовная мудрость, которая могла полностью преобразить жизнь человека, в корне изменить его отношение к окружающему миру, заставить его отказаться от многолетних вредных привычек.
Однажды к нему пришел высокопоставленный чиновник, имевший слабость к алкоголю. Отец Кирилл сначала сказал:
– Давай помолимся.
И стал читать молитвы, обернувшись к пришедшему спиной. А того человека вдруг прошибла дрожь, он вспомнил всю свою жизнь и впервые испытал раскаяние в совершённых грехах. Потом он исповедовался отцу Кириллу и услышал от него короткое наставление:
– Больше не пить ни капли.
С этого момента тяга к алкоголю покинула его раз и навсегда.
Архимандрит Кирилл и Святейший Патриарх Пимен
Такие перемены случались с приходившими к отцу Кириллу постоянно. Его проповедь была, по словам апостола Павла, «не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы». Он говорил немного, но то, что говорил, было всегда в точку. И то, чего другие не могли добиться годами внушений и самовнушений, он добивался молитвой, за которой следовало простое и безыскусное наставление, воспринимавшееся посетителем как немедленный призыв к действию и исполнению.
Будучи на протяжении многих лет казначеем лавры и имея постоянный доступ к деньгам, отец Кирилл в личной жизни был бессребреником. Но посетителям он нередко помогал деньгами, так как к нему приходило много нуждающихся. Деньги на благотворительную помощь он черпал не из монастырской казны, а из пожертвований состоятельных людей, посещавших его. Это была своеобразная касса взаимопомощи, подобная той, которая создалась в свое время у святого Иоанна Кронштадтского.
Кроме того, через отца Кирилла постоянно тек поток духовной литературы. Помимо Евангелий, это были молитвословы, а также перепечатанные на машинке или размноженные на ксероксе творения Отцов Церкви. Некоторые его духовные чада по его благословению занимались перепечаткой духовных книг, а он потом эти книги раздавал людям.
Отца Кирилла часто называют «духовником трех Патриархов», имея в виду, что у него исповедовались Патриархи Алексий I, Пимен и Алексий II. Приезжали к нему на исповедь и многие архиереи, и наместники монастырей, и настоятели приходов. Священнослужителю, особенно иерарху, иной раз непросто бывает найти духовника, перед которым можно открыть самые сокровенные тайники сердца, которому можно рассказать о том, что более всего беспокоит и тяготит. Но перед отцом Кириллом не боялись исповедоваться даже самые высокопоставленные служители Церкви, потому что каждого он покрывал отеческой любовью.
Проповеди отца Кирилла
Одна из проповедей отца Кирилла называется «О силе смиренного и кроткого слова». Она посвящена преподобному Сергию Радонежскому. Проповедник напоминает о том, что «преподобный имел обычай каждую ночь дозором обходить кельи братии и легким стуком в окно или дверь напоминать празднословящим, что для инока есть лучшее занятие – как проводить свободное время. И наутро осторожными намеками, прямо не обличая виновного, тихими и кроткими своими речами он вызывал у провинившихся раскаяние без всякой досады. Благодаря своему кроткому слову преподобный вызывал из глубин людских сердец добрые чувства и располагал их к себе».
Даниил Черный. Прп. Сергий Радонежский.
Икона
Таким же – смиренным и кротким – было и слово самого отца Кирилла. На протяжении нескольких десятилетий он проповедовал за Божественной литургией в храмах Троице-Сергиевой лавры. Его проповеди отличались простотой и безыскусностью. Он не принадлежал к числу ярких проповедников, способных поразить слушателей оригинальностью мысли или красотой языка. Но за его простыми поучениями стоял огромный духовный опыт, и всякий, кто слушал его, чувствовал это.
Архимандрит Кирилл у мощей прп. Сергия.
Троице-Сергиева лавра
Тема смирения проходит лейтмотивом через многие проповеди и поучения отца Кирилла. Он напоминал о том, что первой в списке блаженств стоит заповедь «Блаженны нищие духом»: «Прежде других заповедей Господь говорит о необходимости стяжания нищеты духовной, тем самым показывая, что без смирения нельзя быть истинным христианином… Ублажая нищих духом, смиренных, Господь усвояет им Царство Небесное. Еще в этой жизни смиренные духом уже предвкушают сие Царство, то есть ощущают мир своей совести и то благодатное утешение, которым Царство Божие характеризуется… Полное же наслаждение нищие духом ощутят в будущей жизни, вступив в ничем уже не прерываемое общение со Христом».