Метро 2033: Код зверя
- -
- 100%
- +
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Д.А. Глуховский, 2014
© К. Иларионова, 2014
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Свой среди своих
Объяснительная записка Вячеслава БакулинаНынче я начну, как в Евангелии: «Писатель Дмитрий Глуховский породил книгу “Метро 2033”; книга “Метро 2033” породила писательницу Анну Калинкину; писательница Анна Калинкина…» Стоп! Если следовать этой логике дальше, то получится, что наша «Первая леди Вселенной» породила всех остальных коллег по перу одного с собой пола, что, конечно, неправда. Однако Анна была первой. Она достаточно легко доказала – и продолжает доказывать с завидной регулярностью по сю пору, – что в этой стране женщина может добиться в таком, кажется, сугубо мужском жанре, как постапокалиптика, и известности, и приличных тиражей. А уже следом за ней на просторы «Вселенной» вышли Элона Демидова, Ирина Баранова, Ольга Швецова, Кира Иларионова и все прочие прекрасные «метростроительницы». И еще выйдут, дайте только срок. Но почему?
А почему бы нет? Вполне себе закономерный процесс. Уже достаточно давно женщина из «друга человека» превратилась в равноправного и заслуживающего равного же уважения с коллегами-мужчинами партнера в решительно всех сферах деятельности. Ни у кого не вызывают удивления женщины-военные вплоть до министров обороны (ну-ка, знатоки, сколько их сейчас? Относительно недавняя фотография с главами военных машин Норвегии, Швеции, Нидерландов и Германии до сих пор будоражит умы в Сети) и женщины-космонавты, женщины-политики и женщины – главы крупных корпораций.
А фантастика? И не какое-то там фэнтези, сказочки и розовые сопли, а самая что ни на есть «мужская»? Да тоже все в порядке, уверяю вас. И «твердая» НФ, и космобоевик, и хоррор, и киберпанк, и все тот же постап. Причем если Элис Мэри Нортон стала легендой под «мужским» псевдонимом, а Урсулу Крёбер Ле Гуин издатели вынуждали ставить на обложки ее ранних книг «бесполое» У.К. Ле Гуин, то уже Лоис Макмастер Буджолд свою женскую природу совершенно не скрывала. И на полученных ею за романы космической саги (!) о Форкосиганах «Небьюлах» (2 шт.) и «Хьюго» (4 шт.) это никак не отразилось.
Да, разумеется, на сей день наши «метрописательницы» еще не достигли уровня своих титулованных западных коллег. И – да, не буду отрицать: тексты, написанные женщиной и мужчиной на одном и том же материале, отличаются друг от друга почти всегда и почти во всем. Но ведь тем они интереснее! И пусть иные читатели «Вселенной» (как правило, мои любимые матерые сталкеры в возрасте «до шестнадцати и старше») бухтят по поводу «соплей» и «так себе боёвок» в книгах серии, написанных женщинами, – пусть их! Когда-нибудь они повзрослеют и научатся если не писать сами, то хотя бы завидовать молча и с достоинством. Пока же факт неоспорим: во «Вселенной Метро 2033» писательницы – совершенно уместны и органичны. В доску «свои парни», да простится такой эпитет мне, жалкому MСP…
Вместо пролога
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Допуск: А-2
Эксперимент «Целестис[1]» начать.
Цель эксперимента: создание универсального солдата путем генно-хирургической модификации.
Задачи эксперимента:
1) повышение биологической сопротивляемости объекта радиоактивному излучению;
2) увеличение мозговой активности объекта;
3) увеличение физических возможностей организма, повышение болевого порога, увеличение скорости регенерации тканей;
4) программируемое управление объектом.
12 апреля 1970 г.
* * *От кого: доктор Островский М.А
Исследовательская база № 3 имени Павлова И.П.
Соловецкие острова.
Кому: Начальнику научного центра Парамонову В.И.
г. Архангельск.
Документ № 23-00
Тема: Проект «Целестис» этап № 10
Разработка прототипа № 10 вируса CH закончена. В целях обеспечения материальной базы эксперимента в лабораторию поступила партия подопытных в количестве 10 объектов. Начинаем этап предварительной подготовки. О результатах будет сообщено по мере их получения.
23 сентября 2007 г.
* * *От кого: доктор Островский М.А
Исследовательская база № 3 имени Павлова И.П.
Соловецкие острова.
Кому: Начальнику научного центра Парамонову В.И.
г. Архангельск.
Документ № 23-576
Тема: Объект № 13
После ряда хирургических операций, направленных на модификацию тела, и курса инъекций препарата CH-10 в живых осталось 5 объектов. К дальнейшему обучению и экспериментам условно пригоден 1. У него наблюдаются не прогнозированные ранее способности, связанные с повышением КПД работы мозга. Подробности будут сообщены дополнительно по мере исследования. Объект проявляет чрезмерную агрессивность. Подавить препаратами не удается. Запись прилагаю.
«Здравствуй, Тринадцать».
«Здравствуйте, Михаил Анатольевич».
«Как ты себя чувствуешь?»
«Нормально».
«Хочешь чего-нибудь?»
«Нет».
«У тебя хорошие показатели на этой неделе. И дисциплина улучшилась. Мы решили тебя побаловать, так сказать. Проси, что хочешь, в разумных пределах, конечно».
«Ничего не хочу».
«Может, подумаешь? Вкусность какую или игрушку?»
«Чего я хочу… чего я хочу… чего хочу…»
Пауза. Рычание.
«ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ВЫ СДОХЛИ!!»
Конец записи.
2 июля 2013 г.
* * *От кого: Начальник научного центра Парамонов В.И.
г. Архангельск.
Кому: доктору Островскому М.А
Исследовательская база № 3 имени Павлова И.П.
Соловецкие острова.
Принято решение: курс препаратов закончить. Провести необходимые исследования, задокументировать результаты эксперимента. Препарат CH-10 считать нерезультативным. Цель проекта, создание универсального солдата, не достигнута. Объект № 13 ликвидировать по причине полной неуправляемости. Возникли противоречия с вышестоящими инстанциями, поэтому считаю рациональным временно свернуть проект. Капсулы объектов перевести в режим анабиоза, базу законсервировать. Всему персоналу покинуть территорию. Не позднее 6-го к вам прибудет транспорт для эвакуации в Архангельск.
4 июля 2013 г.
* * *6 июля 2013 года мир умер…
* * *В предрассветных сумерках из недр Соловецкого Кремля показалась человеческая тень и стелющимся, бесшумным шагом направилась в сторону аэродрома. Наблюдавшее за монастырем странное существо, издали напоминающее обросшую длинной густой шерстью корову, коротко свистнуло, давая понять собратьям, что приближается один из Охотников и желательно уносить лапки. Ничто не мешало человеку дойти до амбара. Даже ветер затих, будто предаваясь тихой скорби по ушедшим. Через некоторое время неизвестный покинул здание с канистрой, в которой плескалось топливо.
Но проказница-удача махнула цыганской юбкой и повернулась к путнику неположенным местом. С дерева, гневно клекоча, в небо начал подниматься король нынешнего мира – Крылатый невероятных размеров. Он жаждал мести, ведь на этот клочок земли летали за добычей его самки – и не вернулись. С местными обитателями птер уже сталкивался, и никто из островной мелкоты не мог уничтожить трех его лучших охотниц. Никто, кроме двуногого, похожего на тех с грохочущими палками, что живут на территории, подконтрольной гнезду. Но сейчас этот – один, он – легкая добыча.
Заметив птеродактиля, человек выхватил пистолеты. Из предыдущих стычек ему было прекрасно известно, что крылья твари очень уязвимы, а на земле она теряет большую часть своей маневренности. Не переставая, впрочем, быть невообразимо опасной. Когда мутант спикировал, путник быстро перекатился вбок, буквально на пару миллиметров разминувшись с когтями атакующего птера. И тут же, услышав сухой щелчок разрядившегося оружия, рванул в ангар.
– Нет, ну вы издеваетесь, – тихо пробормотал человек, опасливо выглядывая из здания. – Так мы в догонялки играть будем, пока у меня не закончатся снаряженные магазины, или ему не надоест, – щелкнув затвором пистолета, он откинул голову, ощущая, как стена холодит затылок. – Как писали в документах? Очистить разум… Мое сердце замедляет ход, мне не нужен воздух, мертвые не умеют дышать… Я – труп… Мой разум свободен и всесилен… Он – ветер… Я – ветер… Я…
Крылатый недоуменно смотрел на дверь ангара. Ну, сколько этот муравей собирается трусливо прятаться вместо того, чтобы спокойно проследовать к нему в пасть? Огромный альфа-самец привык к отсутствию конкуренции. Он – охотник, все остальные – дичь. Таков современный мир, все предельно просто. Да только на этот раз мутант ошибся, потому как фигуру, в полный рост показавшуюся на крыше здания, невозможно было считать добычей. Чуткий слух монстра не улавливал тихого биения сердца, заставляющего сладостно трепетать всю его сущность в предвкушении пира. Воздух вокруг двуногого плавился и плыл, будто жир свежепойманной белухи на жарком солнце. Свет бледнеющей луны обрамлял человека, делая его подобным призраку из старых мистических фильмов, монстру, впрочем, неизвестных. Властители старого и нового миров пристально смотрели друг на друга. Воздух между ними физически ощутимо пощелкивал электрическими разрядами, пахнуло озоном. Мгновение, и человеческая фигура исчезла из поля зрения противника. Слишком быстро, чтобы монстр хоть уголком хищного глаза заметил движение. Смертельную опасность он почувствовал, лишь когда совсем рядом зазвенел рассекаемый сталью воздух, и руки-крылья с подрезанными сухожилиями подломились, обрушивая тело на землю. Но даже теперь животное не сдавалось: мотнув головой в сторону, где секунду назад находился человек, оно сомкнуло пасть… на пустоте. В ответ отточенный клинок плавно вошел в точку сочленения черепа и шейных позвонков, одним резким ударом разрубая спинной мозг. Испугаться птер не успел, но в его тускнеющем взгляде, слишком разумном для обычного животного, сквозил укор.
Путник мотнул головой, и его движения вновь стали человеческими; в груди размеренно забилось упорное сердце. Вытерев мачете о крыло твари, он направился к брошенной недалеко канистре. Теперь уже ничто не помешает покинуть остров.
А за спиной осмелевшие мутанты повылазили из своих нор и уже принюхивались к телу гиганта.
Удивительно, но мотор завелся с первого раза.
– Да, все-таки золотые руки у тебя, Кирилл, – пробормотал человек, выруливая из бухты. – Были… ну что ж, прощайте, Соловки, – махнув монастырю рукой, он отвернулся.
Человек не мог видеть, как сильный поток ветра пронесся по двору Кремля, сметая пыль и налет радиоактивных паразитов. Некогда яркие черепичные крыши и белые стены, за прошедшие годы утратившие лоск и внутреннюю силу, вновь обретали цвет и четкость линий. Обрушившиеся под влиянием непогоды червленые купола с тихим скрежетом вернулись на свои законные места. На их навершиях гордо красовались символы старой религии. Наглухо закрывшиеся ворота крепостных стен замкнули пятигранный контур, так похожий на огромное сердце. Ветряные потоки вихрями закручивались во внутреннем дворе и перекатывали наружу, унося с собой серый маслянистый пепел – единственное воспоминание о жителях острова. Гермоворота подземной лаборатории, многие годы служившей персональным адом стольким безвинным людям, распахнулись навстречу очищающей силе.
Подобно живому существу Кремль дышал. Древнее строение, пережившие века до Последней войны и столько лет после, впервые осталось абсолютно пустым. Одиночество ему не нравилось, и по всей территории, раздражая глаз непривычными одеяниями, вразнобой начали появляться люди из разных эпох: монахи, заключенные, военные, ученые. Слишком яркие, чтобы быть живыми, они изредка шли помехами, как картинка на экране старого барахлящего телевизора. Среди всей этой массы появились и одиннадцать детских фигурок. Поднявшись на стену, они грустно смотрели вслед удаляющемуся катеру, провожая в большой мир близкого друга, практически брата. Летящее на всех парах судно постепенно уменьшалось в размерах, но лишь когда его поглотил рассветный горизонт, фигуры начали спускаться со стен. Спускаться в их новый Дом, новый Мир… Мир воспоминаний.
* * *Николай Терентьевич был, пожалуй, одним из старейших жителей бункера – три дня назад отпраздновал свое восьмидесятитрехлетие. Однако возраст ничуть не мешал старику нести караул у гермоворот. Не мог он сидеть без дела, а так как в убежище давно ничего из техники не ломалось, то и заняться, кроме дозора, было нечем.
В этот раз, как и во все предыдущие, дедушка сидел под лампой-вонючкой, пил бурду, которую здесь называли чаем, и читал очередную книжку. Караван из Полярных Зорь должен был прийти не раньше чем через неделю, все сталкеры благополучно вернулись. Потому, услышав стук, Николай даже растерялся немного и схватился за автомат. Удары были слабыми, неритмичными, точно не условный стук караванщиков или, на худой конец, заплутавшего местного. Только с пятого круга старик понял, что сбивчивая дробь – самый обычный сигнал SOS. По уставу караульный не имел права открывать гермоворота, пока не услышит оговоренных позывных. Но проситель за дверью выбивал сигнал о помощи так упорно, что старик нарушил правило. К тому же интуиция, ни разу не подводившая потомственного военного механика, буквально молила открыть ворота, иначе он потом очень сильно пожалеет.
За дверью на грязном весеннем снегу лежал человек в черном защитном костюме. По виду не взрослый, скорее всего – подросток.
– Бедняга, эк тебя уморило – на снежку отдохнуть прилег. А если бы мутанты или еще гадость какая? – бормотал старик, затаскивая неизвестного в бункер и закрывая гермоворота.
На двери красовалась побледневшая от времени и непогоды надпись «Убежище № 4 г. Кемь».
Отражение первое
Охотник
Глава 1
Добро пожаловать в Кемь
Мерное постукивание жестких подошв армейских сапог по проржавевшим рельсам железной дороги, некогда путеводной нитью соединявшей дальний север с сердцем страны. Тихое стрекотание живности в корявых кустах. Проплывающая мимо скудная растительность, скидывающая зимние одеяния.
Весна. Когда-то она приходила в этот край молодой румянощекой красавицей, украшая раскидистые деревья россыпью нежных почек, пела веселым звоном капели. Просыпались от долгого холодного сна животные, пробивалась сквозь увядший, чуть пряный ковер молодая зелень. Люди встречали приход весны улыбками. Чествовали в древнем языческом обряде, сжигая в очищающем огне чучело ее суровой старшей сестры зимы. Когда-то весна была надеждой… Это время прошло, сгорело безвозвратно в горне ядерной войны. На месте гремучих зеленых лесов, коими славился город – низкие, безлистные, будто скрученные неизвестной силой, жалкие пародии на деревья и язвы выжженной, бесплодной земли. Сюрреалистический кошмар. Теперь с приходом тепла просыпаются монстры, что в разы опаснее своих зимних собратьев. Порождения чьего-то больного разума, они вселяют страх в сердца и души выживших людей. Уродливые, бессловесные, движимые лишь неутихающим чувством голода, с каждой новой весной они продолжают рвать на части остатки вида, некогда гордо именовавшего себя царем природы. Силы и мужества бороться с ними хватает немногим, но пока такие люди живут, у человечества еще есть шанс. Пусть призрачный, едва видимый, едва ощутимый, но шанс выиграть войну за место под солнцем. Когда-нибудь это обязательно случится, но не сейчас. Еще не сейчас. А пока… Стуча сапогами по шпалам, охотник шел в убежище под железнодорожной больницей, что за прошедшие три года так и не стало ему домом.
– Итого, сколько на этот раз? Пять. Нет шесть, точно шесть, – тихо бормотал он себе под нос. – Мда, за последний год живности в округе стало существенно меньше. Надо будет на досуге подумать, куда со станции берлогу перенести. Поближе к гнездовьям тварей.
Привычка разговаривать с самим собой появилась сразу после смерти Терентьича, долгое время бывшего единственным близким человеком в бункере. Из-за собственной скрытности охотник чурался людей, предпочитая их обществу долгие вылазки на поверхность, где для отдыха оборудовал берлогу в здании железнодорожной станции. Часы, проведенные в разрушенном городе в поисках очередного гнезда, разливающийся по жилам адреналин постоянных схваток с исковерканной живностью, удовлетворение от очередной отнятой жизни, просачивающийся в легкие воздух с привкусом смерти – все это как ничто другое способствовало бы превращению в зверя. А такие беседы с собой помогали ему не забывать человеческую речь, собственную сущность.
Размышления охотника прервала открывшаяся ему необычная картина. Странный старик, явно не из местных, с сильно отросшей шевелюрой и бородой непонятного из-за грязи и спутанности цвета, в одежде столь ветхой, что и не определить, чем она была изначально, тащил через рельсы полупустой мешок. А в небе над ним, победно клекоча, разворачивался для атаки молодой крылатый. Услышав боевой клич, мужчина поднял голову и застыл истуканом. На лице его отразился страх с примесью необъяснимой покорности. Охотник сорвался с места, моментально переходя на спринтерский бег.
– Мужик! По крыльям стреляй! – прокричал он, скидывая с шеи ремень потертого «калаша». – Да не стой же ты столбом, твою… Стреляй!
Монстр, сложив кожистые крылья, уже падал на свою жертву. Видя, что старик не реагирует, охотник тихо зарычал. «Не успеваю», – пронеслась в голове предательская мыслишка, заставив взвинтить организм до максимума. Легкий импульс по энерготокам, и натруженные за вылазку мышцы вновь стали эластичными, возвращая телу прежнюю скорость. Время привычно замедлило бег, стучавшее в ушах сердце замолкло, оставив разум кристально чистым. Совершив прыжок, которому позавидовали бы и кошки, охотник, сбив с ног старика, покатился вместе с ним по насыпи, едва разминувшись со смертоносными когтями твари. Резво вскочив, он развернулся к противнику, извлекая из ножен клинки. Отточенная сталь тонко запела, будто в предвкушении. Закрутив крыльями вихри из пыли и мелкого мусора, крылатый опустился на задние лапы и с гневным криком вытянул длинную тонкую шею в небо. В ответ охотник лишь по-звериному оскалился – в глазах его плескалась ярость. Сделав шутливый реверанс, будто приглашая тварь на танец, он одним быстрым неуловимым движением прыгнул вперед, метя в столь необдуманно подставленную самоуверенной тварью шею. Слишком быстрые для молодого крылатого клинки достигли цели, и темная, дымящаяся в прохладном весеннем воздухе кровь монстра оросила землю. Туша начала заваливаться назад, булькая разорванным горлом в предсмертной жалобе.
Вытерев мачете о траву и вернув их в ножны-колыбели, охотник направился к сидящему на насыпи старику, больше не обращая внимания на бьющегося в конвульсиях монстра.
– Мужик, раз уж ты добровольно откинуться решил, то хоть табличку на шею повесь с надписью: «Я ходячий труп». Ну, чтоб я лишний раз не напрягался, – он помог старику подняться на ноги. – Ты хоть слышал, что я тебе кричал? Какого лешего не стрелял?
– А? – мужчина медленно перевел взгляд от затихшего птера к нежданному спасителю.
Перед ним стоял человек среднего роста, довольно худощавое телосложение которого скрывал темный камуфляжный костюм и броня. На голове незнакомца красовалась черная маска-балаклава, открывающая взору лишь колючие зеленые глаза и насупленные брови.
– Так это. Нечем мне стрелять. У меня только вот, – он тряхнул поднятой с земли ржавой кочергой. – И то, она мне больше ходить помогает.
Охотник с резким выдохом провел ладонью по лицу.
– И откуда ты такой блаженный взялся? Без огнестрела на поверхность вылезти…
– А зачем мне оружие? – мужичок потопал к своему мешку. – Оно ж только чтоб в себе подобных стрелять и нужно. А я отшельник, один в лесу живу. Зверье уже привыкло, не трогает.
– Ага, видел я, как зверье тебя не трогает.
– А это ненашенское. Крылатых у нас в округе давно какой-то благодетель извел. Выжег все их гнезда к такой-то матери, – мужик кивнул на труп. – А этот – совсем молодой самец. Изгнал, наверно, его вожак из стаи, вот он и прилетел на ничейную территорию свою создать…
– Короче, Склифосовский, – видя, что старику явно хочется поговорить, а делать это он будет долго и не по существу, прервал охотник. – У себя в лесу ты можешь сколько угодно обниматься с белочками, или что там сейчас водится, хавать радиоактивные грибочки и голышом прыгать в полнолуние через костер. В городе такое не прокатывает. И если я перебил всех крылатых, это не значит, что другой живности здесь не осталось. Поэтому вот, – он вручил мужчине «калаш». – Он, конечно, в жутком состоянии, и магазина максимум половина, но отогнать зверье хватит. Хотел я его до бомбаря донести, да хрен с ним, тебе нужнее. Возвращайся в свой лес и в городе лучше не появляйся. Следующий раз тебе может не фортануть, и меня рядом не окажется. Бывай, – махнув рукой, охотник развернулся в направлении бывшей железнодорожной больницы.
– Эээ… – старик с обалделым видом смотрел на столь нежданно свалившийся в руки автомат. – Постой! Скажи хоть, как тебя зовут, я помолюсь за тебя.
– Молись за себя, старикан, – прокричал охотник в ответ. Чуть помедлив, сказал: – Вик, меня зовут Вик, – и едва слышно добавил: – И твой Бог давно от меня отвернулся.
* * *Нарушая все известные протоколы, связист тихо посапывал у огромной стационарной радиостанции, уронив лохматую голову на сложенные руки. Тонкая ниточка слюны уже успела украсить влажным пятном рукав форменного кителя. Парень счастливо улыбался во сне, видимо, вспоминая жизнь до Последней войны. Неожиданно приборы ожили, и пробившийся сквозь невообразимый шум далекий голос заставил связиста встрепенуться, осоловело уставившись на станцию.
– Полярные Зори, Полярные Зори, ответьте… Полярные Зори, ответьте, прием…
Неверными от недосыпа и волнения руками парень придвинул к себе микрофон. Нервничать было с чего. Станция молчала уже многие годы, дежурства на ней велись больше для перестраховки и успокоения совести. И тут такое!
– Полярные Зори на связи. Слышу вас! – дрожащим голосом ответил солдатик, зажимая тангенту.
– Ну, наконец-то. Вы что там все, уснули? С кем имею честь говорить?
– Дежурный Андрей Чижов, – от этого уверенного, практически приказного тона рука парня непроизвольно потянулась к форменному кепи, чтобы отдать честь. Однако он вовремя спохватился, осознав всю глупость ситуации, и с нервным смешком продолжил: – Кто вы и где находитесь?
– Отставить вопросы. Мне нужен Олег Борисович Ярчук. Он же все еще занимает пост начальника гарнизона?
– Так точно. Только вот… – связист замялся. – У нас сейчас ночь и…
– Мне исключительно все равно, что у вас там! – яростно прокричал собеседник. – Позови мне Ярчука, моя информация предназначена только для его ушей. Скажи, Лесник на связи.
– Слушаюсь! – парень вскочил и очумело уставился на микрофон.
Немного подумав, он все же потянулся к телефону внутренней связи и набрал номер начальника гарнизона, заранее втянув голову в плечи в ожидании выволочки.
Минут через пятнадцать в помещении появился Олег Борисович. Кинув хмурый, не предвещавший ничего хорошего взгляд на вытянувшегося в струнку солдатика, он присел за приборы, подвинув ближе микрофон.
– Ярчук на связи.
– Олег? Олежа, это ты? – прокряхтели в ответ динамики. – Здорово, дружище!
Лицо начальника расслабилось, хмурые складочки на лбу исчезли, губы расплылись в улыбке.
– Колян, жив, чертяка! А я тебя уже похоронить, отпеть и помянуть успел. Все-таки пять лет, как о тебе ни слуху, ни духу. Как сам? Где пропадал? Рассказывай!
– Позже за жизнь поговорим. Дело у меня к тебе. Серьезное, – со значением добавил далекий собеседник, акцентируя внимание на последнем слове.
– Понял, подожди минуту.
Ярчук повернулся к солдатику, который от любопытства вытянулся к динамикам, не опасаясь свернуть шею или вызвать гнев начальства.
– Так, дежурный, а ну брысь отсюда. Снаружи постой. Закончу, позову.
С тихим вздохом и выражением вселенской скорби на лице молодой человек покинул помещение.
– Все, мы одни. Говори, что у тебя за дело.
– Не буду томить, да и времени нет. Помнишь наш последний разговор?
– О проекте «Целестис»? Ну, допустим, помню. Только при чем тут твой истерический бред? Опять в гости белочку позвал? – мужчина глухо засмеялся.
– А при том, Олежек, что белочка ко мне на свидание как раз не пришла, а вот тебе пора штурмовой отряд из лучших бойцов собирать и снаряжать их в поход до Кеми. Как я и надеялся, одному из детишек удалось выжить. Более того, добраться до большой земли.