Зеркала. Книга первая. Осколки

Глава 9. Не одна

Варя сидела в комнате одна. Вечернее солнце медленно угасало за окнами, окрашивая стены в тусклый оранжевый цвет. Она устало оперлась на стол, глядя в пустоту, но внутри всё дергалось от тревоги, которую она не могла объяснить.

Телефон не переставал вибрировать, но никто не звонил. Экран загорался и гас, словно кто-то игрался с кнопкой включения.

Она попыталась отключить звук, но вместо привычного гудка на экране всплыло странное сообщение:

«Я здесь. Ты меня видишь?»

Варя резко дернула рукой и выключила телефон. Но тут же раздался звук ноутбука — он включился сам, открывая на экране черный фон, на котором мерцали белые буквы:

«Не отвертишься. Я рядом.»

Варя почувствовала, как кровь застыла в венах. Она взглянула на окно, улица была пустой, спокойной. Никого. Но ей казалось, что в тени у подъезда кто-то стоит.

Тревога начала нарастать, как ледяная волна. Она подошла к телефону, осторожно взяла его в руки и тут экран вспыхнул, и лицо появилось прямо перед ней.

Это было лицо без лица. Тёмное, бесформенное.

— Варя… — прошептал голос, дрожащий, как эхо из глубин бездны. — Ты одна. Но скоро, совсем не одна.

Варя отпрянула, и телефон выскользнул из рук, глухо ударившись о пол. Но гаджет продолжал издавать приглушённый шёпот, который всё сильнее и сильнее проникал в её сознание.

Она бросилась к ноутбуку, чтобы выключить его, но экран уже показывал сцены из её прошлого, тёмные комнаты, детские страхи, крики, застывшие в воздухе.

Каждый гаджет в комнате оживал, телевизор включился сам, показывая пустую улицу, на которой медленно формировалась чёрная фигура в плаще.

Варя отшатнулась и бросилась к зеркалу в коридоре, надеясь найти в отражении хоть частичку своей реальности.

Но вместо себя она увидела пустоту, чёрное пространство, в котором что-то начало шевелиться.

Тени сгущались, глаза вспыхивали из глубины, а фигура, высокий человек в чёрном медленно поднимал руку, словно призывая её войти в этот кошмар.

— Ты боишься, Варя? — раздался шёпот прямо из зеркала. — Это только начало.

Варя вскрикнула, сжимая ладони, но с каждым мгновением границы между миром и отражением стирались.

Тёмные руки начали выползать из стекла, тянулись к ней…

Варя отшатнулась от зеркала, сердце билось как бешеное, дыхание рвалось на части. Но стекло не просто отражало, оно дышало, словно живое. Тени внутри зеркала сгущались, расползались, превращаясь в причудливые искажения.

Она пыталась отвернуться, но ноги будто приросли к полу, не слушались. Холодные пальцы длинные как щупальца медленно выползали из самой глубины стекла и скользили по поверхности, будто зовя её прикоснуться.

— Варя… — голос зазвенел в комнате, словно эхо из чужого измерения. — Почему ты пытаешься уйти? Я так долго ждал.

Телефон и ноутбук вдруг одновременно включились с оглушающим писком, свет экрана вырвал Варю из оцепенения. На экранах мелькали ужасающие кадры: искажённые лица, глаза, которые смотрели сквозь неё, гнилые улыбки и кровь.

Варя закрыла глаза, но ужас остался в ушах, в голове, в коже. Он пробирался к ней из каждого электронного устройства, в каждом отражении, в каждом тёмном углу комнаты.

Она почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её шее будто невидимый страх обвивал, сжимал, душил.

— Ты не уйдёшь, — прошептал голос из зеркала, теперь уже без слов — просто вихрь звуков, криков и шёпотов, который сносил разум.

Варя рухнула на пол, руки зажали голову, из глаз брызнули слёзы. В отражении она увидела своё собственное искажённое лицо, глаза без белков, рот растянут в безумной улыбке, кожа покрыта трещинами, словно она сама становилась частью кошмара.

И тогда из зеркала вырвалась тёмная рука, которая схватила её за запястье.

Варя застонала, но боль была не физической. Это была боль души, ощущение, что её тянут в другой мир, туда, где живёт настоящий ужас.

Все гаджеты в комнате начали мигать, свет моргал и выключался. Комната погрузилась в полумрак.

— Ты не выдержишь, Варя, — шептал голос, словно сам мрак, — и когда ты упадёшь, я уже буду рядом.

Слёзы текли по лицу, дыхание стало сбивчивым и тяжёлым. Она пыталась сопротивляться, но страх сковывал волю.

В зеркале появилось её отражение, но это было уже не она. Это было нечто тёмное, бесформенное, что жаждало поглотить её.

— Играй со мной, Варя. Пока я ещё даю шанс.

Варя рухнула на колени, сжимая голову, как будто пытаясь удержать разбивающийся внутри мозг. Её тело тряслось, словно в холодном кошмаре, а из зеркала исходил холод пронизывающий до костей, словно лёд из пустоты.

В отражении тёмное лицо искривилось в безумной усмешке, глаза, чёрные бездны втягивали Варю в себя, словно безжалостная пасть. Она попыталась отвести взгляд, но зеркало словно прижало её к месту невидимыми цепями.

Из глубины стекла повалил густой, вязкий туман, он наползал на пол и стены, словно живой шипел и вздыхал, заставляя сердце биться всё быстрее и быстрее.

Вдруг зеркальная поверхность стала волной, искажая пространство, вырывая из реальности тёмные, невообразимые образы, лица без глаз, руки с острыми когтями, расползающиеся тени, что звали её по имени.

Телефон и ноутбук затрепетали, выдав резкий писк, и экраны ожили и там мелькали кадры её собственного отражения, но каждое было искажено до ужаса. Варя видела себя, как будто под кожей у неё ползали жуткие насекомые, глаза текли кровью, а рот растягивался в безумном крике.

— Ты слышишь меня, Варя? — голос из зеркала стал громче, резче, проникая в каждую клетку тела. — Ты моя игрушка. Я буду ломать тебя, пока не останется ничего.

Пальцы из стекла сжались в кулак, а затем резко распахнулись, выпуская клубы чёрного дыма. Этот дым начал окутывать Варю, заполняя лёгкие, душа словно сдавливалась безжалостной хваткой.

Она пыталась вскрикнуть, но звук застрял в горле, голос словно отняли. Страх мутировал в чистое безумие: стены комнаты дышали, пол вздрагивал под ногами, и каждый предмет превращался в лицо с ухмылкой, злую, холодную, ненасытную.

В зеркале появилась надпись кровавыми буквами: «Ты моя игрушка. Никогда не уйдёшь.»

Варя закрыла глаза, надеясь, что всё это просто безумие. Но в тот момент, когда она сделала вдох, холодная рука вырвалась из зеркала и схватила её за щёку, прижимая к стеклу.

Холод, что пробежал по коже был невыносимым. Её сознание начало распадаться, слёзы текли без звука, и она поняла: страх это только начало.

— Ты сломаешься, — прошептал голос, звучавший как тысячи тысяч шёпотов из самой тьмы, — и я буду рядом, чтобы видеть это.

Варя была на грани потери сознания, её тело словно сковало ледяной плен, дыхание стало поверхностным, а мир вокруг расплывался в бесформенную тьму и хаос ужасающих образов. Зеркало, откуда исходил тот проклятый голос, словно тянуло её в глубину, в бездну, из которой не было выхода.

Внезапно дверь резко распахнулась и в комнату ворвался Антон. Его глаза горели решимостью.

— Варя! — позвал он, голос был громким и твердым, как будто прорываясь через самый глухой мрак.

Варя с трудом подняла голову, в её глазах читалась паника и отчаяние. Она пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Антон шагнул к зеркалу и, не колеблясь ударил прямо в стекло. Зеркальная поверхность треснула с громким звуком, от которого отскочили все ужасающие образы, будто разбились о невидимую стену.

Тьма начала отступать, а Варя, наконец, смогла сделать глубокий вдох. Её руки дрожали, но она почувствовала, как ледяная хватка ослабевает.

— Всё закончилось, — прошептал Антон, подходя ближе. — Я здесь. Ты не одна.

Варя едва смогла улыбнуться сквозь слёзы. Её разум постепенно возвращался, и вместе с ним сила бороться дальше.

Но Антон знал: Нокс ещё не закончил игру. И настоящая битва только начинается.

Глава 10. Разговоры на крыше

Эрика пришла чуть раньше. Тепло, вода в реке блестит как расплавленное стекло, люди неторопливо гуляют вдоль перил, кто-то катается на самокатах. Она оглядывается и немного волнуется, хотя сама себе в этом не признается.

Ставр появился без звука, будто выходит из воздуха. Он улыбается, немного лениво, но в глазах искрит живость.

— Надеюсь, ты не думала, что я опоздаю, — сказал он.

— Ты пришёл вовремя. Странно.

— Почему странно?

— Просто… ты не похож на пунктуального.

— Это потому что ты судишь по первым впечатлениям. А я тот ещё сюрприз.

Она хмыкнула.

— Так что за место ты хотел показать?

Ставр обернулся, будто проверяя, нет ли поблизости посторонних ушей.

— Крыша. Старая, но надёжная. Вид как из другого мира. Только не спрашивай, как я её нашёл.

— Я и не думала спрашивать. Но теперь точно хочу знать.

Он засмеялся.

— Ну всё, теперь точно не скажу.

Она кивнула в сторону улицы:

— Веди.

Ставр сделал театральный жест, как будто приглашает её на танец.

— Мадам любопытство, позвольте провести вас в царство ржавых лестниц и прекрасного заката.

— Только без ловушек. Я вооружена.

— Чем?

— Сарказмом. И банкой колы.

— Опасное сочетание. Надеюсь, я выживу.

Крыша оказалась выше, чем Эрика ожидала. Старая многоэтажка, лифт рычал, как будто поднимал их в другой мир. Дверь наверху заела, и Ставр с лёгким смешком поддел её плечом.

— Добро пожаловать в моё убежище, мисс любопытство, — сказал он, пропуская её вперёд.

Они вышли под открытое небо. Ветер был прохладным, но терпимым. Над головой раскинулось серо-синее небо, в котором город отражался мириадами огней. Всё вокруг казалось… странно тишайшим. Будто крыша держала свой собственный ритм мира.

— Ух ты, — сказала Эрика, не скрывая впечатления.

Ставр поставил термос на складной ящик, застеленный пледом с мишками — и ещё один, клетчатый, лежал рядом.

— Я предупреждал, — сказал он. — Два пледа. Вопрос веры и доверия закрыт.

Она уселась на бетонный выступ. Он рядом, но с уважительной дистанцией.

— Итак, — сказала Эрика, — чай и глупости?

— Или серьёзные разговоры, замаскированные под глупости. Это моя суперсила, — подмигнул он, разливая чай в жестяные крышки. — Осторожно, может быть немного горько. Как жизнь.

Она сделала глоток и скривилась. На вкус чай был как воспоминание о травяной аптеке, забывшей, зачем она вообще работает.

— Это было… неожиданно.

— М-м, ты о чае или о том, что парень, которого ты считала полубезумным вором, зовёт тебя на крышу под видом терапии?

— И о том, и о другом, — усмехнулась она. — Но чай, пожалуй, более шокирует.

Он рассмеялся. Тихо. Беззлобно. Было в этом что-то почти… чистое.

— Знаешь, — сказал он, глядя на огни города, — иногда мне кажется, что этот мир трещит по швам. Прямо вот сейчас. И только некоторые это слышат. Или чувствуют.

— Типа… сны?

Он кивнул.

— Или шёпот. В вещах, которые повторяются. В тенях, которые не совпадают с источником света.

— Ты серьёзно сейчас?

— А ты хочешь, чтобы я был серьёзен?

Эрика замерла. Губы дрогнули в полуулыбке.

— Я хочу знать. Что происходит. Кто ты. Что это за кролик. Почему мне кажется, что всё это не просто совпадения.

— Любопытство, — протянул он, откидываясь назад. — Великая сила. И опасная. Оно ведёт либо к открытиям… либо к чудовищам.

— А ты чего боишься? — спросила она, вглядываясь в него.

Он усмехнулся, не сразу отвечая.

— Того, что однажды посмотрю на кого-то и он увидит слишком много. А я не смогу это остановить.

— Крипово, — тихо сказала она.

— Извини, — быстро добавил он. — Не хотел.

Она покачала головой.

— Нет. Просто неожиданно. И интересно.

Он сделал глоток чая. Потом посмотрел на неё с чуть наклонённой головой.

— А ты ведь не просто интересуешься. Ты хочешь понять. Понять меня.

— Возможно, — честно ответила она. — Но ты не помогаешь.

— Потому что правда, — сказал он, — это как зеркало. Иногда лучше, если оно треснуто. Так не видно всего.

Эрика опустила взгляд. Вспомнилась девочка. Зеркало. Голос. Кролик.

— Он был у моей сестры, — вдруг сказал Ставр. — Тот кролик. Её звали Аня. Её больше нет.

Тишина. Только ветер.

— Прости, — прошептала она.

Он кивнул, не глядя на неё.

— Вот почему ты такой? — спросила она. — Отстранённый?

— Нет. Я всегда был странным. Просто теперь это объяснимо.

Они помолчали. Потом она вдруг спросила:

— А если… если бы ты увидел, что в этом мире есть что-то страшное. Что-то настоящее. Что бы ты сделал?

Он медленно перевёл на неё взгляд. В глазах не было иронии.

— Я бы сделал то, что делаю. Искал. Смотрел. И… убивал.

Эрика чуть подалась назад. Он тут же добавил:

— Метафорически. Или нет. Зависит от обстоятельств.

Она выдохнула, не зная, смеяться или всерьёз испугаться.

— Ты шутил?

— Может быть. А может и нет. Разве это не то, что делает жизнь интереснее?

Он снова налил ей чай. А потом, чуть тише:

— В этом мире есть то, чего не должно быть. И я это знаю. А ты… начинаешь догадываться.

Она кивнула. Очень медленно.

— Хорошо. Тогда… давай начнём с правды по кусочкам. Ты должен один.

Он посмотрел на неё. Серьёзно. Потом сдался, улыбнувшись:

— Окей. Первая правда: я действительно люблю карамельные вафли. Без них, может быть, и не пережил бы всё это.

— Эй! — она толкнула его в плечо, — это не считается!

— А вот вторая… — он приблизился чуть ближе. — Я рад, что ты пришла.

На фоне ночного города, среди всех странных историй, намёков и теней, этот момент вдруг стал почти… настоящим. Почти нормальным.

— Я тоже, — сказала она. — Хотя, возможно, потом пожалею.

— Тогда я постараюсь, чтобы это была красивая история для сожаления.

Ставр посмотрел вверх и вздохнул заговорил:

— Ты и твои друзья в опасности.

— О чём ты?

— Нокс. Он не тот кем пытается казаться.

— Он конечно странный, но с чего ты думаешь что он опасен мне или моим близким?

Ставр замолчал. Лицо стало серьёзным. Ветер чуть подул сильнее, тронув волосы Эрики, как будто сам воздух прислушивался к их разговору.

— Потому что я видел таких, как он, — сказал Ставр. — Они приходят не просто так. Они не ищут… друзей. Они ищут трещины. В людях. В семьях. В душах. И если находят — проникают. Тихо. Терпеливо. И когда ты это понимаешь, уже поздно.

Эрика покачала головой.

— Это всё звучит… как бред. Или как паранойя. Ты его едва знаешь.

— Нет, — тихо сказал Ставр. — Я его чувствую. Он тянется к тебе, потому что в тебе есть нечто. Сила. Особенность. Я не могу точно объяснить, но ты светишь — не в буквальном смысле, конечно. А он… он как тень. Его притягивает то, что он не может контролировать. Или поглотить.

Она прищурилась:

— Сила? Я? Это уже второй раз, когда ты говоришь такое. Ты же не веришь во всю эту оккультную чушь?

Ставр хмыкнул:

— А что, если это не чушь? Если то, что ты называешь «странным», — это просто грань, которую ты ещё не перешла? А кто-то вроде Нокса уже перешёл. И теперь ждёт, когда ты пойдёшь за ним. Или споткнёшься.

Эрика встала, подошла к краю крыши, глядя на реку внизу. Всё ещё блестело — словно зеркало. Словно граница.

— Если ты прав… — сказала она. — То что мне делать?

Ставр медленно подошёл, но не слишком близко.

— Встретиться с той, кто может помочь тебе понять, что у тебя внутри. До того, как он это использует. Её зовут Мила. Она… видит то, что скрыто. Иногда даже слишком ясно.

— Ты ей доверяешь?

— Настолько, насколько можно доверять тому, кто однажды сказал мне, что мир давно перестал быть только нашим. И кто был прав.

Эрика долго молчала. Потом тихо сказала:

— Я встречусь с ней. Но только если ты будешь рядом.

Он кивнул.

— Конечно. Я и не собирался отпускать тебя одну. Особенно сейчас.

Она повернулась к нему, и в глазах была тревога. И решимость.

— Спасибо, Ставр. Даже если ты и правда странный. Может быть, особенно за это.

Он улыбнулся:

— Тогда считай, что ты официально вписалась в мой маленький заговор против тьмы.

— Только без пафоса, ладно?

— Ни капли. Только чай, сарказм… и одна ведьма, которая говорит с кошками.