Хижина на краю драконьих земель.
- -
- 100%
- +
— Спасибо.
— Я не уверена, что вода в ручье не отравлена, — сказала Керна, ставя глиняный горшок с пробкой под навес. Эта из моего колодца.
— Нужно найти источник болезни. Покажи мне, где ещё животные пьют из ручья. Не у загона, где родник, а дальше.
Керна задумалась, потом повела Марину туда, где ручей разливался в мелкую заводь. Следы были везде, трава примялась.
Марина остановилась у берега.
У воды, в полуметре от русла, трава была мёртвой. Сухой, белёсой и лишённой цвета. Идеальная, ровная окружность, будто кто-то провёл циркулем по земле. Диаметром метра три. Внутри виднелась голая земля, серая и потрескавшаяся.
Марина присела, провела пальцем по краю. Сухая земля внутри круга рассыпалась в пыль. За кругом влажная земля прилипала к пальцам.
— Я видела их, — тихо сказала Керна. — В прошлую волну был один. Теперь два. Они появляются после визита из гарнизона.
Марина нашла второй чуть ниже по течению, меньше, полметра в диаметре. Трава в нём высохла и крошилась.
— Лисопсы пили здесь или им приносили воду отсюда, — задумчиво проговорила Марина.
Она соскоблила землю кончиком ветки. Та крошилась, как пепел. Будто не земля, а что-то другое, принявшее форму земли.
— Яд? Но яд не оставляет идеальных кругов. Отравление расползается. Магия?
— Может быть, — ответила Керна.
— Я не знаю, как работает магия. Но я знаю, как в моём мире работает отравление. И это — не оно.
Они вернулись к загону. Третий лисопёс лежал без изменений. Слабый, но стабильный. Марина отёрла ему пасть, смочила рот чистой водой. Он слабо пошевелил языком.
— Держись, — сказала она. — Просто держись.
Барсик сидел недалеко и громко мурчал.
Марина с котом добралась до хижины к вечеру. В голове крутились мысли: окружности мёртвой травы, ручей, три волны, три визита. Думать было сложно.
Дверь в хижине была приоткрыта.
«Кто-то был здесь» — мелькнула мысль у Марины.
Барсик обошёл хижину кругом, обнюхал землю у порога, как собака и замер. Потом ткнулся носом в след и вернулся к Марине. Коротко мяукнул.
Марина открыла дверь. Внутри был порядок, но не такой, какой был когда она уходила вчера вечером. Огонь в очаге горел ярко и ровно, на столе стоял горшочек с горячем отваром, к стене привалился небольшой мешок с мукой. Кто-то пришёл, разжег потухший огонь, оставил еду и ушёл. Ни записки, ни знака. Как будто хотел, чтобы она поела и не мёрзла. Или хотел, чтобы она знала, что за ней наблюдают.
Она вышла наружу. Барсик стоял у задней стены, опустив голову к земле. Марина заметила следы в мягкой земле. Тяжёлые, с чёткой подошвой. Оба незнакомца пришли и ушли, следы вели к тропе и терялись в траве.
«Кто-то приходил. Затопили очаг, оставили еду. И ушли, — подумала Марина. — Зачем? Проверить? Помочь? Предупредить?»
Она выпрямилась. Посмотрела на лес, на тропу, на тёмные, зубчатые горы вдалеке, неясные в сумерках.
«Пришли и ушли. Значит, могут вернутся».
Барсик ткнулся Марине в колено, замурчал.
— На ночь запрём дверь, — сказала Марина. — И отоспимся. Утром пойдём в загон и проверим лисопсов.
Она вошла, впустила Барсика и закрыла дверь на засов. Очаг горел ровно, отвар был густой и насыщенный, напоминавший куриный бульон.
Марина упала на простую кровать и не заметила, как провалилась в сон. Барсик лёг на пол у её ног.
Утром Марина проснулась на рассвете от того, что замёрзла. Огонь в очаге погас. Барсик уютно мурчал на полу. За дверью было тихо.
Марина посмотрела на свои чужие руки — тонкие, без привычных шрамов от кошачьих царапин. Тёплые. Чуть теплее, чем всегда были у неё в том теле.
«Травы снимают симптомы, но не причину, — подумала она. — Нужно найти причину. И начать придётся с ручья».
Барсик поднял голову, посмотрел на неё, говоря: «Я готов».
— Идём, — сказала Марина, вставая и потягиваясь. — Идём.
Глава 6
Третий лисопёс был плох.
Марина проверила его первым. Он лежал в том же углу, тяжело и прерывисто дыша. Глаза были мутные, но зрачки еле-еле реагировали на свет.
Марина присела рядом и положила ладонь ему на голову.
— Борись, — сказала она. — Мы не сдадимся.
Барсик подошёл к хозяйке, ткнулся носом ей в колено. Марина погладила его.
— Мы справимся.
Двое лисопсов зверей приподняли головы, когда она подошла ближе. Оба выглядели сегодня лучше.
Марина проверила обоих. Дёсны розовели, пены вокруг пасти не было. Шерсть всё ещё оставалась серая, но начал возвращаться рыжий, тёплый цвет.
— Вы молодцы, — сказала она.
Лисопёс лизнул ей руку шершавым горячим языком.
— Ладно, ладно. Отдыхайте, набирайтесь сил, — засмеялась Марина.
Она прибралась в загоне, поменяла питевую воду. По капле напоила третьего, слабого лисопса.
— Вот так, — сказала она, поглаживая серую шерсть и осторожно почёсывая за ухом.
Марина с Барсиком вернулись в хижину после полудня. Двое зверей были стабильны, третий — тяжёлый. Больше она ничего не могла сделать. Пока.
В животе заурчало, она не ела со вчерашнего вечера.
Марина затопила очаг, разогрела отвар и быстро, по привычке, выпила его. Барсик охотился на краю леса.
Впервые за прошедшие дни Марина принялась рассматривать хижину, ища следы Аэлис.
Бревенчатые стены, проконопаченные мхом. Кое-где мох выпал или его растащили птицы на гнёзда. Потолок был низкий, потемневший у каменного очага. Простая деревянная кровать поблизости от очага, с тонким шерстяным одеялом, которое сейчас одним концом лежало на полу.
Стол с парой стульев. Полка у очага с глиняными горшочками, миской и ложкой. Ничего лишнего.
Марина подошла к полке и открыла гошочки один за другим. В первом были сухие травы, во втором — толчёный мел, в третьем — записная книжка из пергамента. Шесть листов, скреплённых ниткой, протянутой через дырочки-проколы.
Марина вынула её, полистала. Страницы были исписаны мелким почерком. Буквы были ровные и аккуратные, но какие-то неуверенные.
Дневник.
Марина села за стол и открыла первую страницу.
Барсик, облизываясь, зашёл через приоткрытую дверь, сел в изножии кровати и принялся умываться.
Записи были короткие. Даты шли по местному календарю, который Марина не знала.
«Кейден уехал. Сказал, что на три дня. Прошло уже семь. Лисопсы здоровы. Я жду».
«Вернулся молчаливый. Я спросила, как поездка. Он ответил, что хорошо. Больше ничего не сказал. Я не стала снова спрашивать».
«Приходила Керна, принесла рыбу. Я дала ей травы, которые насобирала. Она посидела у огня. Керна не любит болтать. Это хорошо».
Марина перелистнула страницы. Короткие, сухие записи шли дальше, через дни, иногда через недели.
«Кейден не пришёл к ужину и к завтраку».
«Приходил советник Рендал. Вежливый и аккуратный. Говорил со мной, как с больной: „Вам нужно отдохнуть, леди Аэлис. Вы бледны“. Я ответила, что не больна. Я одна».
Марина остановилась и перечитала.
Записи менялись.
«Кейден не приходит, будто меня нет в этом мире».
Марина перелистнула ещё.
«Лисопсы — единственные, кто не отворачивается от меня. Они не знают, что я — изгнанная бесплодная жена лорда. Им всё равно. Они тёплые. Я держусь за это тепло».
Марина закрыла страницу.
«Аэлис, — подумала она. — Тихая, напуганная, привыкшая к тому, что её слова не имеют веса».
Марина снова открыла дневник.
«Ходила далеко к горам. Керна не знает, я сказала, что иду к дальнему ручью. Там, на вершинах, где ветер и камень растёт редкий цветок. Я принесла его и засушила на память».
«Если со мной что-то случится, если я уйду, пусть кто-нибудь позаботится о лисопсах».
Марина замерла.
«Если со мной что-то случится, если я уйду».
Как будто Аэлис знала.
Марина закрыла дневник, посидела, держа его в руках. Открыла снова. Между последними пустыми страницами лежал маленький, засушенный цветок.
Зачем Аэлис ходила в горы?
Марина положила цветок обратно в дневник, легла на кровать и задремала.
К вечеру пришла Керна, рассказала о состоянии лисопсов.
Марина достала из-под подушки дневник и положила на стол.
— Нашла его в горшке на полке.
— Я догадывалась, — сказала Керна. — Аэлис не показывала, но я иногда видела, как она что-то пишет.
— Тут написано, что она ходила в гор за цветком.
— В горы? — Керна подняла глаза. — Аэлис? Она боялась высоты, и темноты. Она ходила к горам?
— Да, одна.
— Я не знала. Она сказала, что пойдёт к дальнему ручью. — Может, я должна была пойти с ней…
Марина достала цветок, положила на стол, рядом с дневником.
— Она засушила его «на память».
Керна осторожно, двумя пальцами взяла цветок.
— Это редкий цветок драконьих гор. Растёт только там, на камнях, и больше нигде.
— Зачем она за ним ходила?
— Не знаю, — Керна задумалась.
Они поговорили ещё немного и Керна ушла домой, обещав по пути заглянуть в загон и проведать лисопсов.
Марина легла в кровать, закуталась в шерстяное одеяло. Огонь догорал, отбрасывая тёплый свет на стены и шерсть Барсика, гревшегося у очага.
Марина смотрела в потолок, дневник Аэлис снова лежал под подушкой.
Аэлис. Тихая, напуганная. Бесплодная и лишённая магии по чьим-то словам. Выгнанная публично, при всех.
Где она сейчас?
«Это тело — не подарок, — подумала Марина. — Это ответственность. Но пока я здесь, я живу за двоих. За неё и за себя».
Она повернулась на бок и посмотрела на Барсика.
— Жить за двоих, — сказала она тихо. — Думаешь, я смогу?
Барсик открыл один глаз, посмотрел и коротко утвердительно муркнул.
— Вот и хорошо.
Марина закрыла глаза. Сон не шёл. Она лежала, слушала ветер и думала о цветке, о горах, о женщине, которая боялась всего.
Глава 7
Прошло четыре дня. Четыре утра, четыре вечера, четыре ночи у загона. Тягучая рутина; простая и надёжная: проверить дыхание, сменить воду для питья, дать отвар из горьких трав, сделать запись на куске пергамента, который дала Керна. Два лисопса шли на поправку, Марина не знала, из-за лекарственных трав или иммунитета животных. Третий лисопёс был тяжёлый и Марина боялась прогнозировать.
Керна приходила каждый день, приносила лекарственные травы для отваров, свежую воду из своего колодца. Они работали молча, иногда обменивались двумя-тремя фразами, и этого хватало.
На четвёртое утро Марина заметила, что один лисопёс принюхался к рыбе, принесённой Керной и тихо заскулил. Второй подошёл, ткнулся носом Марине в ногу, обиженно фыркнул, когда его оттолкнули.
— Ну вот, — сказала Марина, — характер показываете. Значит, выздоравливаете.
Она почесала его за ухом, дала каждому по небольшой рыбине.
Третий неподвижно лежал в углу и тяжело дышал. Марина влила ему немного рыбного бульона, протёрла морду.
— Молодец, — сказала она.
Барсик лежал рядом и мурчал без остановки. Марина не знала, помогает ли это лисопсу, но у Барсика были свои методы лечения.
После полудня Марина вернулась в хижину. Барсик убежал охотится в лес.
Марина ещё раз осмотрелась и решила устроить генеральную уборку. Она вымыла пол, стены и закопчёный потолок над очагом чистой водой из маленького ручья за хижиной, выбила одеяло и перетряхнула постель. Протёрла полку с горшочками, перебрала травы и выбросила половину. Разложила акуратно, в найденной под кроватью корзине с вещами, чистые простынь, занавески и полотенца. Сходила в лес и принесла несколько охапок хвороста и шишек для растопки.
К вечеру хижина выглядела чище и уютнее. В горшочке над очагом томилась рыбная похлёбка.
Марина села за стол и оглядела результат своих трудов.
«Почти стерильно, — подумала она. — Почти как в операционной. Не хватает только таблички приём по записи», бахил на пороге и можно начинать приём пациентов на дому».
— Ну, — сказала она Барсику. — Веселее жить в чистой хижине с вымытым полом.
Барсик лежал у очага, умывался и на комментарий хозяйки не отреагировал.
На пятый день Керна пришла не одна. За ней, по тропе, осторожно, шла женщина. Невысокая, в платке, с корзиной, прикрытой тканью.
— Это Герта, — представила она женщину из деревни. — У неё собака больна.
Барсик посмотрел на Марину, на Керну и на женщину.
— Заходите.
Герта вошла нерешительно, крепко прижимая к груди корзину. Села на краешек стула, готовая вскочить в любою секунду. Барсик зевнул, положил голову на лапы. Герта побледнела.
— Он не тронет, — сказала Марина. — Что с собакой?
Герта убрала ткань. Внутри лежали свёрток и маленький клубок шерсти, серый и дрожащий. Щенок.
Марина осторожно взяла его. Щенок не сопротивлялся и лежал в её ладонях, как тряпка. Она прощупала живот, нащупала припухлость на боку. Нагноение под кожей. Горячее и болезненноей.
«Двести граммов, — подумала Марина взвешивая в руках щенка. — Может, двести пятьдесят».
— Сколько дней болеет? — спросила она женщину.
— Три дня, — сказала Герта.
— Мне нужен нож. Тонкий, чистый. И горячая вода, — проговорила Марина и пошла к полке с горшочками. Вытряхнула травы, в пустой горшок налила воды и поставила греться. Она выбрала подходящие травы, кинула их в воду.
Керна молча достала из-за пояса маленький нож, с костяной рукоятью. Марина порвала на бинты чистую занавеску. Пока остывала вода прощупала абсцесс ещё раз. Гнойник созрел, можно вскрывать.
— Держи за загривок, — сказала она Керне, — чтобы не дёрнулся.
Керна держала щенка осторожно и крепко. Марина продезинфицировала на огне нож и сделала маленький разрез по центру припухлости. Щенок дёрнулся, пискнул и затих. Марина обработала разрез и наложила повязку из чистой занавески.
— Вот и всё, — сказала она, обращаясь к Герте. — Повязку нужно менять каждый день. Если станет хуже, тогда приходи сразу ко мне.
Герта смотрела на руки Марины.
— Это… не колдовство? — спросила она тихо, будто боялась ответа.
— Это хирургия, — сказала Марина. — Вскрытие и дренирование абсцесса. Этому учат. Ничего сложного, если знать, куда резать. Это не колдовство.
Герта не поняла, но услышав: «не колдовство», облегчённо выдохнула.
— Спасибо, — сказала она и положила на стол свёрток. — Кусок хлеба и четыре яйца. Это всё, что есть.
— Этого достаточно, — ответила Марина.
Герта ушла быстрее, чем пришла. Керна посмотрела ей вслед.
— К вечеру вся деревня узнает, — сказала она.
— Догадываюсь, — Марина вымыла руки.
Керна приподняла бровь.
— Ты хочешь, чтобы они пришли?
— Я хочу, чтобы они знали, что если животные болеют, то нужно обратится к звериному лекарю.
Керна не стала спорить.
На следующий день пришли ещё двое. Женщина с козой, которая хромала и мальчишка с собакой.
«Второй день клинике, — подумала Марина, обрабатывая копыто козы. — Травмы копыт, инородные тела, нагноения. Только клиентов заносит через лес, а вместо автоклава — котелок на очаге».
Керна стояла у двери и смотрела, как Марина кипятит разорванную на бинты простынь.
— Ты не устала?
— Устала. Но животным требуется помощь.
— Ты знаешь, что будет дальше?
— Что?
— Деревня — это одно. Но если дойдёт до гарнизона, будет хуже.
Марина остановилась и посмотрела на Керну.
— Что именно будет хуже?
— Гарнизон не любит, когда кто-то делает то, чего не могут они. Особенно если — это женщина на драконьих землях, в хижине, где жила выгнанная жена лорда. Для них ты и есть изгнанная жена лорда.
Марина промолчала. Керна была права, она это понимала, но останавливаться не собиралась.
— Пусть приходят. Я не буду прятаться.
Гарнизон пришёл на седьмой день.
Марина работала в загоне и осматривала самого слабого лисопса, когда услышала стук копыт. Барсик поднял голову, навострил уши, но не зарычал и не зашипел.
По тропе ехали двое. Впереди был молодой мужчина, лет двадцати пяти, на гнедом коне. За ним ехал солдат, постарше, на вороном коне.
Молодой спешился у загона. Осмотрелся.
— Ты — Аэлис? — спросил он.
— Да, — ответила Марина.
— Мне сказали, ты лечишь зверей.
— Лечу.
— Кто разрешил?
Марина спокойно и прямо посмотрела на него. Мужчина выдержал её взгляд.
— Животные болеют. Я лечу их. Мне не нужно разрешение, чтобы лечить больного.
— На драконьих землях — нужно, — сказал он. Жёстко, но без угрозы. — Всё, что здесь происходит, — дело лорда.
— Тогда пусть лорд приходит и запретит. Я послушаю.
— Мне сказали, что ты вскрыла собаке гнойник. И вычистила копыто козе. И никто другой в трёх деревнях не смог бы этого.
— А могли бы, — сказала Марина.
— Меня зовут Грай, у меня конь хромает. Три недели.
Марина посмотрела на гнедого. Тот стоял, опустив голову. Хромота была явно, но не острая. Три недели — значит, хроническое.
Марина вышла из загона.
— Слезай, — сказала она.
Грай спешился, а Марина присела у копыта. Погладила ногу, конь дёрнулся, но позволил прикоснуться. Она подняла копыто, опёрла на колено. Подковы целые, рог ровный, трещин нет, но что-то было не так. Она осторожно провела пальцем по стрелке, конь дёрнулся. Здесь.
Марина осторожно прочистила стрелку. И нашла. Тонкая, тёмная, заноза чуть вросшая в рог. Не дерево, может каменный скол, вогнавшийся глубоко при шаге по каменистой тропе. Крошечный, но причинявший боль. Три недели.
— Вот, — сказала Марина, показывая Граю. — Заноза.
Грай наклонился.
— Вытащишь?
— Вытащу. Но нужен чистый инструмент и время.
Грай кивнул.
— Делай.
Марина обработала нож, подаренный Керной, аккуратно извлекла занозу, промыла рану и наложила повязку. Конь опустил копыто на землю, осторожно переступил.
— Пять дней не гонять, — сказала Марина. — Повязку менять каждый день. Если снова будет хромать, приходите.
На следующее утро у порога хижины она увидела мешок. Тяжёлый, с хлебом, ветчиной и сыром. Рядом лежала записка, прижатая камнем. «Спасибо. Г.»
Марина перечитала. Покачала головой.
— «Спасибо», — сказала она. — Не «извините за допрос», не «мы ошиблись». Просто «спасибо». Ну, хоть так.
С Керной она встретилась в загоне. Двое лисопсов быстро выздоравливали и их серый мех менялся на рыжий. Третий был чуть лучше.
Марина рассказала о встрече с офицерами.
— Кто-то послал их, — ответила Керна.
Марина помолчала.
— Лорд Кейден? — спросила она, вспомнив воспоминания Аэлис. — И что он будет делать?
— Зависит от того, что рассказал Грай. Может послать кого-то из своих людей, а может прилететь сам.
— Прилететь сам?
Керна посмотрела на Марину.
— Если Грай пришёл проверить, то значит, лорд уже знает про тебя и хочет узнать больше. А когда лорд хочет знать больше, он узнаёт сам.
Марина не ответила. По её спине пробежал холодок. Лорд Кейден. Муж Аэлис. Тот, кто всё это начал: развод, позор, хижину на краю леса. Тот, чьё имя писала Аэлис в дневнике, дрожащей рукой: «Кейден не пришёл к ужину. Я ждала».
— Пусть приходит, — сказала Марина.
— Ты не боишься.
— Боюсь, но не буду сидеть сложа руки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.